История России с древнейших времен до конца XVII века

Уже в первой статье сборника устанавливалось, что одинаковый штраф за убийство следует уплачивать и если убитый — «русин» (житель «Русской земли» — Среднего Поднепровья), и если он «Словении», т.е. принадлежит к союзу «словен» на севере Восточной Европы. Если нормы традиционного племенного права распространялись только на членов данного племенного союза, то законодательство Ярослава устанавливало единые нормы права для всего населения Древнерусского государства.

Устанавливавшиеся в сборнике княжеских законов нормы штрафов за увечья и телесные оскорбления определяли размер сумм, которые вносились преступником в княжескую казну. Штрафы были значительными — за убийство следовало платить 40 гривен, такой же штраф назначался, если после удара мечом «отпадеть рука любо усохнеть», за удар рукою или палкой следовало уплатить 12 гривен. Размеры наиболее крупных штрафов были так значительны, что обыкновенный человек — член соседской общины выплатить их был не в состоянии. Возмещение в пользу потерпевшего, судя по более поздним данным, было гораздо более скромным. Важной частью законодательства Ярослава стал так называемый «Покон вирный», в котором определялись размеры корма, который население должно было давать сборщикам княжеских штрафов. Сборщик штрафов — вирник должен был получать в неделю 7 ведер солода, тушу барана, по две курицы в день, а хлеба «по кольку могут ясти». Принятие такого установления говорит, что носитель государственной власти стремился сохранить социальную стабильность в обществе, не допускать возникновения острых конфликтов между собиравшими штрафы дружинниками и подчиненным им населением.

Став киевским князем, Ярослав продолжал свои усилия по распространению христианской религии по всей территории государства. Составители летописного некролога этому правителю видели в этом его основную заслугу. В главных центрах страны — Киеве и Новгороде были построены сохранившиеся до наших дней каменные соборы, посвященные св. Софии, как и главный христианский храм столицы Византийской империи — Константинополя. По свидетельству летописи, Ярослав строил христианские храмы «по градом и по местом, поставляя попы и дая им от именья своего урок, веля им учити люди». Им были основаны и первые монастыри.

В конце своего правления Ярослав издал «Устав», в котором за нарушение церковных канонов устанавливались значительные денежные штрафы в пользу епископа; кроме того, в ряде случаев нарушители должны были подвергаться наказаниям и со стороны светской власти. Кары устанавливались прежде всего за нарушение норм семейных отношений, принятых в христианском обществе: за похищение будущей жены по языческому обычаю, за самовольный развод, за брак между близкими родственниками. «Устав» запрещал мужу оставлять больную жену. Текст «Устава Ярослава» сохранился лишь в поздних обработках XIII—XV вв.

При Ярославе весьма значительно увеличились размеры Киева, разросшийся город был обнесен новыми стенами, главный въезд в него вел через каменные Золотые ворога, как в Константинополе.

Ярослав выступал и как продолжатель усилий отца по организации обороны страны от нападений кочевников. Так, в 1032 г. он «поча ставити городы» по реке Рось, у южных границ Киевской земли. Когда печенеги все же сумели прорвать оборонительные линии и в 1036 г. подойти к Киеву, Ярослав у стен города нанес им тяжелое поражение. Объектом активной внешней политики великого князя Ярослава были балтские и угро-финские племена у северо-западных границ Древнерусского государства. Он ходил в походы на ятвягов и «на Литву», его сын Владимир, сидевший в Новгороде, предпринял поход на финское племя емь. Во вводной части «Повести временных лет» упоминаются как данники Руси емь, литва, эсты (чудь), земгаллы, курши, ливы. Зависимость этих прибалтийских племен от Руси (от Древнерусского государства или от Полоцкой земли), вероятно, установилась именно в княжение Ярослава. На земле эстов в 1030 г. им был поставлен город Юрьев — опорный пункт русской власти в этом крае.

Во время правления Ярослава Русь окончательно заняла видное, почетное место в содружестве государств христианской Европы. Об этом наглядно говорят брачные связи самого Ярослава Мудрого и членов его семьи. Женой Ярослава была дочь шведского короля Ингигерд — Ирина, его старший сын Изяслав был женат на сестре польского короля Казимира, другой сын, Всеволод — на дочери византийского императора Константина IX Мономаха, дочери Ярослава вышли замуж за королей Венгрии, Норвегии и Франции.

§ 4. РАСПАД ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА

Древнерусское государство, как оно сложилось при Владимире, просуществовало недолго. К середине XI в. начался его постепенный распад на ряд самостоятельных княжеств.

В древнерусском обществе эпохи раннего Средневековья отсутствовало общее понятие «государство». В общественном сознании, конечно, существовало представление о «Русской земле» как особом политическом целом, но такое «государство» неразделимо сливалось с физической личностью носителя высшей власти — князя, являвшегося по сути монархом. Монарх и был для людей того времени реальным воплощением государства. Такое представление, вообще характерное для обществ раннего Средневековья, было особенно прочным в Древней Руси, где князь-правитель выступал как организатор и распределитель производившихся обществом материальных благ. Монарх распоряжался государством, как отец семьи распоряжается своим хозяйством. И как отец делит свое хозяйство между сыновьями, так киевский князь делил между сыновьями территорию Древнерусского государства. Так поступил, например, отец Владимира, Святослав, разделивший свои земли между своими тремя сыновьями. Однако не только в Древней Руси, но и в ряде других государств раннего Средневековья такие распоряжения первоначально не вступали в силу и всей полнотой власти овладевал обычно самый сильный из наследников (в конкретном случае с наследниками Святослава — Владимир). Не исключено, что на том этапе становления государства экономическая самодостаточность могла быть лишь при условии единого контроля Киевом всех основных путей трансконтинентальной торговли: Балтика — Ближний и Средний Восток, Балтика — Черное море. Поэтому княжеская дружина, от которой в конечном итоге зависела судьба Древнерусского государства, выступала за сильную и единоличную власть киевского князя. С середины XI в. развитие событий пошло в другом направлении.

Благодаря сообщениям древнерусских летописцев XI— XII вв., уделявших огромное внимание политическим судьбам Древнерусского государства, мы хорошо представляем себе внешнюю сторону происходивших событий.

Соправители-Ярославичи. После смерти Ярослава Мудрого в 1054 г. сложилась довольно сложная политическая структура. Главными наследниками князя стали три его старших сына — Изяслав, Святослав и Всеволод. Между ними были поделены главные центры исторического ядра государства — «Русской земли» в узком смысле слова: Изяслав получил Киев, Святослав — Чернигов, Всеволод — Переяславль. Под их власть перешел и ряд других земель: Изяслав получил Новгород, Всеволод — Ростовскую волость. Хотя в летописях рассказывается, что Ярослав сделал главой княжеской семьи своего старшего сына Изяслава — «в отца место», в 50-—60-х гг. три старшие Ярославича выступают как равноправные правители, совместно управляющие «Русской землей». Вместе на съездах они принимали законы, которые должны были действовать на всей территории Древнерусского государства, вместе предпринимали походы на соседей. Другие члены княжеского рода — младшие сыновья Ярослава и его внуки сидели в землях наместниками старших братьев, которые перемещали их по своему усмотрению. Так, в 1057 г., когда умер Вячеслав Ярославич, сидевший в Смоленске, старшие братья посадили в Смоленске его брата Игоря, «выведя» его из Владимира Волынского. Ярославичи совместно добились некоторых успехов: они нанесли поражение узам — «торкам», сменившим в .восточноевропейских степях печенегов, сумели завоевать Полоцкую землю, отложившуюся от Древнерусского государства при Ярославе под властью потомков другого сына Владимира — Изяслава.

Борьба между членами княжеского рода. Однако сложившееся положение вызывало недовольство обделенных властью младших членов рода. Убежищем недовольных все чаще становилась крепость Тмутаракань на Таманском полуострове. К этому добавились конфликты между старшими братьями: в 1073 г. Святослав и Всеволод согнали Изяслава с киевского стола и поделили по-новому территорию Древнерусского государства. Количество недовольных и обиженных росло, но имело значение то, что они стали получать серьезную поддержку населения. Корда в 1078 г. ряд младших членов княжеского рода подняли мятеж, они сумели занять один из главных центров Древнерусского государства — Чернигов. Население «града» даже в отсутствие своих новых князей отказалось открыть ворота войскам киевского правителя. В битве с мятежниками на Нежатиной ниве 3 октября 1078 г. погиб Изяслав Ярославич, сумевший к этому времени вернуться на киевский стол.

После смерти Изяслава и Святослава, скончавшегося в 1076 г., киевский стол занял Всеволод Ярославич, сосредоточивший под своею непосредственной властью большую часть земель, входивших в состав Древнерусского государства. Политическое единство государства тем самым сохранилось, но через все правление Всеволода протянулся ряд мятежей его племянников, добивавшихся для себя княжеских столов или стремившихся ослабить свою зависимость от Киева, обращаясь подчас за помощью к соседям Руси. Старый князь неоднократно посылал против них войска во главе со своим сыном Владимиром Мономахом, но в конце концов был вынужден пойти на уступки племянникам. «Сей же, — записал о нем летописец, — омиряя их, раздаваше власти им». Киевский князь был вынужден идти на уступки, так как выступления младших членов рода встречали поддержку населения на местах. Однако племянники, даже получив княжеские столы, оставались наместниками дяди, который мог эти столы и отобрать по своему усмотрению.

Новый, еще более серьезный кризис традиционных политических структур разразился в начале 90-х гг. XI в., когда после смерти в 1093 г. Всеволода Ярославича Олег, сын Святослава Ярославича, потребовал возвращения наследия его отца — Чернигова и обратился за помощью к кочевникам — половцам, вытеснившим торков из восточноевропейских степей. В 1094 г. Олег пришел с «Половецкой землей» к Чернигову, где после смерти Всеволода Ярославича сидел Владимир Мономах. После 8-дневной осады Владимир с дружиной вынужден был покинуть город. Как он вспоминал впоследствии, когда он с семьей и дружиной ехал через половецкие полки, половцы «облизахутся на нас акы волци стояще». Утвердившись с помощью половцев в Чернигове, Олег отказывался участвовать вместе с другими князьями в отражении половецких набегов. Так создавались благоприятные условия для половецких вторжений, усугублявших бедствия междоусобной войны. В самой Черниговской земле половцы беспрепятственно брали полон, и, как замечает летописец, Олег им не препятствовал, «бе бо сам повелел им воевати». Под угрозой нападения оказались главные центры «Русской земли». Войска хана Тугоркана осаждали Переяславль, войска хана Боняка разорили окрестности Киева.

Княжеские съезды. Единство Руси при Владимире Мономахе. В 1097 г. в Любече на Днепре собрался съезд князей — членов княжеского рода, на котором были приняты решения, означавшие важнейший шаг на пути к разделу Древнерусского государства между членами княжеской династии. Принятое решение — «каждо да держить отчину свою» означало превращение земель, находившихся во владении отдельных князей, в их наследственную собственность, которую они могли теперь свободно и беспрепятственно передавать своим наследникам.

Характерно, что в сообщении летописи о съезде было подчеркнуто, что «вотчиной» становятся не только земли, полученные сыновьями от отцов, но и «городы», которые «раздаял Всеволод» и где младшие члены рода были до этого лишь княжескими наместниками.

Правда, и после решений, принятых в Любече, определенное политическое единство земель, входивших в состав Древнерусского государства, сохранялось. Неслучайно на Любечском съезде говорилось не только о признании за князьями прав на их «вотчины», но и об общей обязанности «блюсти» Русскую землю от «поганых».

Сохранившиеся еще традиции политического единства находили выражение на собиравшихся в первые годы XII в. междукняжеских съездах — на съезде 1100 г. в Витичеве за совершенные преступления по общему решению участников съезда был лишен стола во Владимире Волынском князь Давыд Игоревич, на съезде 1103 г. в Долобске было принято решение о походе русских князей на половцев. Во исполнение принятых решений последовал целый ряд походов с участием всех главных русских князей (1103, 1107, 1111 гг.). Если во время междукняжеских смут 90-х гг. XI в. половцы разоряли окрестности Киева, то теперь, благодаря совместным действиям князей, половцам были нанесены серьезные поражения, а русские князья сами стали предпринимать походы в степь, дойдя до половецких городов на Северском Донце. Победы над половцами способствовали росту авторитета одного из главных Ьрганизаторов походов — переяславского князя Владимира Мономаха. Таким образом, в начале XII в. Древняя Русь по отношению к соседям еще выступала как единое целое, но уже в это время отдельные князья самостоятельно вели воины с соседями.

Когда в 1113 г. киевский стол занял Владимир Мономах, под властью которого оказалась значительная часть территории Древнерусского государства, была предпринята серьезная попытка восстановить прежнее значение власти киевского князя. «Младших» членов княжеского рода Мономах рассматривал как своих вассалов — «подручников», которые должны были ходить в походы по его приказу и в случае неповиновения могли лишиться княжеского стола. Так, князь Глеб Всеславич Минский, который «не покаряшеться» Мономаху даже после похода войск киевского князя на Минск, в 1119 г. утратил княжеский стол и был «приведен» в Киев. Утратил свой стол за неподчинение Мономаху и владимиро-волынский князь Ярослав Святополчич. В Киеве в правление Мономаха был подготовлен новый сборник законов «Пространная Правда», столетиями действовавший на всей территории Древнерусского государства. И все же реставрации прежних порядков не произошло. В княжествах, на которые разделилось Древнерусское государство, правило уже второе поколение правителей, на которых население уже привыкло смотреть как на наследственных государей.

Политику Мономаха на киевском столе продолжал его сын Мстислав (1125—1132). Он еще более сурово карал членов княжеского рода, отказывавшихся выполнять его приказы. Когда полоцкие князья не захотели принять участие в походе на половцев, Мстислав собрал войско со всей территории Древнерусского государства и в 1127 г. занял Полоцкую землю, местные князья были арестованы и сосланы в Константинополь. Однако достигнутые успехи были непрочны, так как основывались на личном авторитете обоих правителей, отца и сына.

Завершение политического распада Древнерусского государства. После смерти Мстислава на киевский стол вступил его брат Ярополк, распоряжения которого натолкнулись на противодействие черниговских князей. Ему не удалось привести их к покорности. Мир, заключенный после продолжавшейся несколько лет войны, отразил упадок значения власти киевского князя как политического главы Древней Руси. В конце 40-х — начале 50-х гг. XII в. киевский стол стал объектом борьбы двух враждебных союзов князей, во главе которых стояли Изяслав Мстиславич волынский и правитель Ростовской земли Юрий Долгорукий. Коалиция во главе с Изяславом опиралась на подддержку Польши и Венгрии, а другая, во главе с Юрием Долгоруким, искала помощи у Византийской империи и половцев. Известная стабильность междукняжеских отношений под верховным руководством киевского князя, относительно единая политика по отношению к соседям ушли в прошлое. Междукняжеские войны 40—50-х гг. XII в. стали завершением политического распада Древнерусского государства на самостоятельные княжества.

Причины феодальной раздробленности. Древнерусские летописцы, рисуя картину политического распада Древнерусского государства, объясняли происходящее кознями дьявола, которые привели к падению норм морали между членами княжеского рода, когда старшие стали угнетать младших, а младшие перестали почитать старших. Историки, пытаясь найти ответ на вопрос о причинах распада Древнерусского государства, обращались к историческим аналогиям.

Особый период феодальной раздробленности имел место не только в истории Древней Руси. Через такой этап исторического развития прошли многие страны Европы. Особое внимание ученых привлекал к себе политический распад Каролингской империи — наиболее крупного государства в Европе раннего Средневековья. Западная часть этой державы на протяжении второй половины IX—X в. превратилась в пеструю мозаику из многих слабо связанных между собой крупных и мелких владений. Процесс политического распада сопровождался крупными социальными сдвигами, превращением ранее свободных общинников в зависимых людей крупных и мелких сеньоров. Все эти мелкие и крупные владетели добивались и успешно добились от государственной власти передачи им административно-судебной власти над зависимыми людьми и освобождения своих владений от уплаты налогов. После этого государственная власть оказалась фактически бессильной, и сеньоры-землевладельцы перестали ей подчиняться.

В отечественной историографии длительное время полагали, что распад Древнерусского государства произошел в результате аналогичных социальных сдвигов, когда дружинники киевских князей стали землевладельцами, превратившими свободных общинников в зависимых людей.

Действительно, источники конца XI—XII в. свидетельствуют о появлении у дружинников своих земельных владений, в которых жили их зависимые люди. В летописях XII в. неоднократно говорится о «боярских селах». В «Пространной Правде» упоминаются «тиуны» — лица, управлявшие хозяйством бояр, и работающие в этом хозяйстве зависимые люди — «рядовичи» (вступившие в зависимость по ряду — договору) и «закупы».

К первой половине XII в. относятся и данные о появлении земельных владений и зависимых людей у церкви. Так, великий князь Мстислав, сын Мономаха, передал Юрьеву монастырю в Новгороде волость Буице с «данию и с вирами и с продажами». Таким образом, монастырь получил от князя не только земли, но и право собирать с живущих на ней крестьян дань в свою пользу, вершить над ними суд и взимать в свою пользу судебные штрафы. Тем самым игумен монастыря стал настоящим государем для живущих в волости Буице общинников.

Все эти данные свидетельствуют о том, что начался процесс превращения старших дружинников древнерусских князей в феодалов-землевладельцев и формирования основных классов феодального общества — феодалов-землевладельцев и зависимых от них общинников.

Однако процесс становления новых социальных отношений находился в русском обществе XII в. лишь в самом зачатке. Новым отношениям было далеко до того, чтобы стать главным системообразующим элементом общественного устройства. Не только в это время, но и гораздо позже, в XIV—XV вв. (как показывают данные источников, относящиеся к Северо-Восточной Руси — историческому ядру Русского государства) большая часть земельного фонда находилась в руках государства, а большую часть средств приносили боярину не доходы от собственного хозяйства, а поступления от «кормлений» при управлении государственными землями.

Таким образом, становление новых, феодальных отношений в их наиболее типичной сеньориальной форме шло в древнерусском обществе гораздо более замедленными темпами, чем на западе Европы. Причину этого следует видеть в особо сильной сплоченности и крепости сельских общин. Солидарность и постоянная взаимопомощь соседей не могли препятствовать начавшемуся разорению общинников в условиях усиления государственной эксплуатации, но они способствовали тому, что это явление не приобрело сколько нибудь широких размеров и лишь сравнительно небольшая часть сельского населения — «закупы» — находилась на землях дружинников. К этому следует добавить, что само изъятие сравнительно ограниченного по объему прибавочного продукта у сельских общинников было делом нелёгким, и, вероятно, неслучайно и князья, и социальная ; верхушка древнерусского общества в целом в течение длительного хронологического периода предпочитала получать свои доходы за счет участия в централизованной системе эксплуатации. В древнерусском обществе XII в. просто не было таких сеньоров, как на западе Европы, которые захотели бы отказать в повиновении государственной власти.

Ответ на вопрос о причинах политического распада Древнерусского государства следует искать в характере отношений между разными частями господствующего класса древнерусского общества — «большой дружины», между той ее частью, которая находилась в Киеве, и теми, в руках которых находилось управление отдельными «землями». Сидевший в центре земли наместник (как показывает пример Ярослава Мудрого, наместника своего отца Владимира в Новгороде) должен был передавать в Киев 2/3 собранной дани, лишь 1/3 использовалась на содержание местной дружины. Взамен ему гарантировалась помощь Киева при подавлении волнений местного населения и при защите от внешнего неприятеля. Пока шло формирование государственной территории на землях бывших племенных союзов, и дружины в градах ощущали себя находящимися постоянно во враждебном окружении местного населения, которому силой навязывались новые порядки, такой характер отношений устраивал обе стороны. Но по мере того, как положение и княжеских наместников и дружинной организации на местах укреплялось и она становилась способной решать самостоятельно многие задачи, она все менее была склонна отдавать в Киев большую часть собранных средств, делиться с ним своего рода централизованной рентой.

При постоянном пребывании дружин в определенных градах у них должны были возникнуть связи с населением градов, в особенности градов — центров «волостей», в которых находились и центры местной дружинной организации. Следует учитывать, что эти «грады» часто были преемниками старых племенных центров, население которых обладало навыками участия в политической жизни. За размещением дружин в градах последовало появление в них «сотских» и «десятских», лиц, которые от имени князя должны были управлять городским населением. Во главе такой организации стоял «тысяцкий». Сведения о киевских тысяцких второй половины XI — начала IX в. показывают, что тысяцкие были боярами, принадлежавшими к близкому окружению князя. Одной из главных обязанностей тысяцких было руководить городским ополчением — «полком» во время военных действий.

Само существование сотенной организации вело к установлению связей между дружиной и населением центра «земли», те и другие были в равной мере заинтересованы в ликвидации зависимости от Киева. Член княжеского рода, желавший стать самостоятельным правителем, т.е. присвоить часть централизованного фонда государственных доходов, мог в этом отношении рассчитывать на поддержку и местной дружины, и городского ополчения. При господстве в Древней Руси XI—XII вв. натурального хозяйства, при отсутствии прочных экономических связей между отдельными «землями» не было каких-либо факторов, которые могли бы противодействовать этим центробежным силам.

Особые черты политической раздробленности в Древней Руси. Распад Древнерусского государства принял иные формы, чем распад Каролингской империи. Если ЗападноФранкское королевство рассыпалось на множество больших и малых владений, то Древнерусское государство разделилось на ряд сравнительно крупных земель, устойчиво сохранявшихся в своих традиционных границах до самого монголо-татарского нашествия в середине XIII в. Это Киевское, Черниговское,

Переяславское, Муромское, Рязанское, Ростово-Суздальское, Смоленское, Галицкое, Владимиро-Волынское, Полоцкое, Турово-Пинское, Тмутараканское княжества, а также Новгородская и Псковская земли. Хотя территория, на которой жили восточные славяне, оказалась разделенной политическими границами, они продолжали жить в едином социокультурном пространстве: в древнерусских «землях» действовали во многом сходные политические институты и общественный строй, сохранялась и общность духовной жизни.

XII— первая половина XIII в. —время успешного развития древнерусских земель в условиях феодальной раздробленности. Наиболее убедительно говорят об этом результаты археологических исследований древнерусских городов этого времени. Так, во-первых, археологи констатируют значительное увеличение количества поселений городского типа — укрепленные крепости с торгово-ремесленными посадами. На протяжении XII — первой половины XIII в. количество поселений такого типа увеличилось более чем в полтора раза, ряд городских центров при этом был создан заново на незаселенных местах. Одновременно значительно расширилась и территория главных городских центров. В Киеве огражденная валами территория увеличилась почти втрое, в Галиче — в 2,5 раза, в Полоцке — вдвое, в Суздале — втрое. Именно в период феодальной раздробленности укрепленный «град»-крепость, резиденция правителя или его воинов в эпоху раннего Средневековья, окончательно превратился в «город» — не только место пребывания власти и социальной элиты, но и центр ремесла и торговли. На городских посадах к этому времени находилось уже многочисленное торгово-ремесленное население, не связанное со «служебной организацией», самостоятельно производившее изделия и самостоятельно торговавшее на городском торгу. Археологи установили существование на Руси в то время многих десятков ремесленных специальностей, количество которых постоянно увеличивалось. О высоком уровне мастерства древнерусских ремесленников говорит освоение ими таких сложных видов византийского ремесла, как изготовление смальты для мозаик и перегородчатых эмалей. Интенсивное развитие городов вряд ли было бы возможно без одновременного оживления и подъема хозяйственной жизни деревни. В условиях поступательного развития общества в рамках традиционных социально-экономических и социально-политических структур шел медленный, постепенный рост новых отношений, характерных для феодального общества.

Достаточно хорошо известны и негативные последствия, которые принесла с собой феодальная раздробленность. Это ущерб, который наносили древнерусским землям достаточно частые войны между князьями и ослабление их способности противостоять наступлению со стороны соседей. Эти негативные последствия особенно сказывались на жизни тех земель Южной Руси, которые граничили с кочевым миром. Отдельные «земли» уже не были в состоянии обновлять, поддерживать и создавать заново систему оборонительных линий, созданную при Владимире. Положение усугублялось тем, что сами князья в конфликтах между собой обращались за помощью к восточным соседям — половцам, приводя их с собой на земли своих соперников. В этих условиях наметился постепенный упадок роли и значения южно-русских земель в Среднем Поднепровье — исторического ядра Древнерусского государства. Характерно, что в первых десятилетиях XIII в. Переяславское княжество было владением младших родственников владимиро-суздальского князя Юрия Всеволодовича. Постепенно росли политическая роль и значение таких удаленных от кочевого мира регионов, как Галицко-Волынская и Ростовская земли.

Глава 4. ДРЕВНЕРУССКИЕ ЗЕМЛИ В ЭПОХУ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ

§ 1. РОСТОВО-СУЗДАЛЬСКАЯ ЗЕМЛЯ В XII—XIII вв.

Границы. Население. Ранняя история. Киевский летописец начала XII в. воспринимал земли в Волжско-Клязьменском междуречье как страну, заселенную неславянскими племенами: «На Белеозере седеть весь, а на Ростовьском озере меря, а на Клещине озере меря же». Эти угро-финские племена — мерю и вепсов (весь) он внес в свой перечень народов, «иже дань дають Руси». К началу XII в. такая характеристика уже мало соответствовала действительности.

Уже с конца IX в., судя по результатам исследований археологов, началось заселение этой территории восточными славянами, искавшими на этой, еще достаточно редко заселенной территории, новых земель для распашки. Особенно, вероятно, привлекали их плодородные земли Суздальского ополья. И данные диалектологии, и наблюдения археологов говорят о том, что в IX—X вв. главный поток славянской колонизации направлялся в этот ареал с территории новгородских «словен». Возможно, с этим связано, что исторические судьбы населения Волго-Окского междуречья в это время тесно переплелись с историческими судьбами «словен», вместе с ними оно вошло в состав Древнерусского государства. С конца X в. можно говорить о начале нового этапа в этнической истории региона, когда восточнославянские пришельцы начинают оказывать все более сильное влияние на образ жизни местного мерянского населения. На мерянских поселениях появились древнерусские орудия труда и бытовые предметы. Тесные контакты привели затем к смешению восточнославянского населения с угро-финским и к ассимиляции последнего. На территории, занимаемой «мерей», этот процесс завершился в XII столетии. К этому времени к движению населения с территории «словен» прибавился приток смоленских кривичей и ряда групп южнорусского населения, искавшего здесь убежища от набегов кочевников. Процесс славянизации края развивался неравномерно. Этническая обособленность более северных вепсов — «веси» сохранялась еще в течение длительного времени.

Южнее, в бассейне Оки и ее притоков располагались земли вятичей, в X—XI вв. еще слабо связанные с Древнерусским государством. В конце XI в. у них был собственный князь Ходота, на которого ходил походом Владимир Мономах. Долгое время путь из Киева на северо-восток «сквозе вятиче» был трудным и опасным. Связи центра Древнерусского государства с землями в Волго-Клязьминском междуречье поддерживались через Смоленск (по Волге) и через Новгород. В составе

Древнерусского государства эти земли были далекой периферийной окраиной, привлекавшей к себе внимание киевских князей главным образом потому, что через них проходил Волжский торговый путь, который они стремились контролировать.

Хотя Владимир в начале XI в. держал какое-то время в Ростове своего сына Ярослава, сам Ярослав не послал на стол в Ростов никого из своих сыновей. После его смерти Ростовская волость вместе с рядом других территорий досталась его третьему сыну Всеволоду, который, по-видимому, ни разу там не бывал. Больше внимания уделил этому краю Владимир Мономах. Известно, что он четыре раза посещал Ростовскую волость и построил в Ростове Успенский собор по образцу Успенского собора Киево-Печерского монастыря. Им был основан в 1108 г. город Владимир на Клязьме, сыгравший позднее большую роль в исторических судьбах Ростовской земли. Но передача Мономахом Ростовской волости одному из младших сыновей — Юрию показывает, что эту часть своих владений он не считал особо ценной. К середине XII в. роль и положение этих земель изменились, край экономически окреп. В итоге Юрий, получивший прозвище Долгорукого, смог выступить с притязаниями на киевский стол.

Первоначально малое внимание киевских правителей к Ростовской волости, видимо, объяснялось тем, что территория, подчинявшаяся здесь киевским князьям, была сравнительно невелика. Малоплодородная, как и другие земли на севере Руси (исключением были плодородные почвы Владимирского ополья), редко заселенная далекая окраина, население которой в то время было еще в значительной мере угро-финским и упорно сопротивлялось новым порядкам, не была для них особо привлекательным объектом. Именно с этой территорией связаны сообщения летописных источников XI в. о выступлениях населения в поддержку приверженцев языческой веры — волхвов. В 1024 г. «въсташа волъсви» в Суздале, и потребовалось вмешательство прибывшего из Новгорода Ярослаба. В 70-х гг. X в. волнения, вызванные волхвами, охватили территорию от Ярославля до Белоозера. Тогда же был убит язычниками первый ростовский епископ Леонтий. Характерно, что после короткого промежутка в 70-х гг. XI в. епископская кафедра стала постоянно действовать в Ростове лишь с середины XII в. Сбор дани в этом крае был, по-видимому, делом достаточно трудным и опасным, особенно в земле вятичей. Не случайно Владимир Мономах отметил в своем «Поучении» как достойное упоминания событие — свою поездку в Ростов «сквозе вятиче». Вятичи убивали приходивших к ним христианских миссионеров. Еще в XII в. в долине реки Москвы сохранялись языческие погребальные обряды.

X век принес значительные перемены. Уже в правление Юрия Долгорукого на территории Ростовской волости заметно расширилась сеть княжеских «градов». Среди них были такие, положившие начало известным затем городским центрам Северо-Восточной Руси, как Юрьев Польский, Дмитров, Кснятин. Это означало укрепление на указанной территории институтов управления и социальных порядков, характерных для Древнерусского государства. Сама Ростовская волость заметно расширилась прежде всего далеко на север. Здесь, на притоках Северной Двины во второй половине XII в. ростовские сборщики дани сталкивались с новгородскими. В 1178 г. был основан Устюг, который стал форпостом ростовского влияния на севере Восточной Европы. На юге в состав Ростовской волости вошла северная часть земливятичей. Одним из опорных пунктов государственной власти на этой территории стала крепость Москва, заложенная в 1156 г. на устье реки Неглинной (ранее на этом месте стоял княжеский двор, где в 1147 г., как зафиксировала летопись, Юрий Долгорукий принимал своего союзника — князя Святослава Ольговича). Продвижение границ Ростовской земли на восток и юго-восток привело к столкновению интересов правителей этой земли с интересами Волжской Болгарии, также стремившейся укрепить свое влияние в районе Верхнего Поволжья. После ряда войн второй половины XII — первых десятилетий XIII в. в состав Ростовской земли вошли земли по течению Волги вплоть до впадения в нее Оки. На Волге были также поставлены крепости — опорные пункты княжеской власти: Городец (упоминается в 1172 г.) и Нижний Новгород (основан в 1221 г.). В отличие от южнорусских земель Ростовская земля не подвергалась в то время набегам кочевников, ее население увеличивалось за счет притока населения с юга. Все это способствовало тому, что, располагая значительными и все более возраставшими с течением времени силами и средствами, правители Ростовской земли оказывали весьма значительное влияние на исторические судьбы Древней Руси в XII—XIII вв.

По своему общественному строю Ростовская земля никак существенно не отличалась от других древнерусских земель. И здесь главной господствующей социальной группой была дружина, прежде всего та ее часть, которая сидела в центре земли — Ростове и опиралась на поддержку его населения. Ее руководству подчинялись дружины, сидевшие в других «градах» и также сумевшие завязать связи с их населением. Эта дружинная организация в условиях долгого отсутствия носителей высшей власти, вероятно, превратилась в самостоятельную политическую силу, с которой правители вынуждены были серьезно считаться.

Юрий Долгорукий. Андрей Боголюбский: князь и местное боярство. Юрий Долгорукий, первый самостоятельный правитель Ростовской земли, жил не в ее центре — Ростове, а в Суздале. Предполагают, что он стремился возвысить местную верхушку, чтобы ослабить роль и значение сидевшей в Ростове «старшей» дружины. Этой цели ему, однако, добиться не удалось, что показали события, последовавшие после его смерти. Первый правитель Ростовской земли, он считал главной своей целью овладеть киевским столом, принадлежавшим его отцу Владимиру Мономаху. К 1154 г. ему после ряда войн удалось овладеть Киевом, и он стремился удержать Киев и Киевскую землю за своими потомками. По завещанию Юрия Долгорукого Киев и Киевская земля должны были перейти к его старшим сыновьям, а Ростовская земля предназначалась младшим сыновьям — Михалку и Всеволоду. Дружина принесла присягу, обязавшись выполнить завещание князя, но после его смерти в 1157 г. «Ростовци и Суждальци, здумавше вси, пояша Андрея сына его старейшаго и посадиша и (его. — Авт.) в Ростове на отни столе и Суждали». Таким образом, совместное решение «старшей» дружины и населения двух главных центров земли оказалось сильнее распоряжений князя.

Пришедший к власти таким способом старший сын Юрия Долгорукого Андрей стремился в дальнейшем укрепить свою власть. Так, в 1162 г. он выгнал из земли трех своих младших братьев и двух племянников, а вместе с ними «передних мужей» своего отца, «хотя, — как говорится в летописи, — самовластець быти всей Суждальской земли». Тем членам семьи, клму он позволил остаться, Андрей давал лишь отдельные поручения, не выделяя уделов. Когда ростовский епископ Леон вызвал недовольство князя, он также был изгнан.

Андрей Юрьевич был одним из самых могущественных правителей Древней Руси второй половины XII в. Его брат Глеб сидел в Переяславле Южном, его политическому руководству подчинялись смоленские и черниговские князья. В 1169 г. союз этих князей во главе с Андреем выгнал из Киева князя Мстислава Изяславича, но в отличие от отца Андрей не захотел править в Киеве, а передал его своему младшему брату Глебу, а после его смерти — смоленскому князю Роману. В этих событиях нашел свое выражение упадок роли и значения Киева как главного политического центра Древней Руси. Еще более обширный союз князей (вместе с ростовской ратью шли смоленские, полоцкие и рязанские князья) принял участие в организованном Андреем в 1170 г. походе на Новгород, чтобы заставить новгородцев принять ставленника Андрея — князя Святослава Ростиславича, но под Новгородом войско этих князей потерпело поражение.

Стремясь создать в Ростовской земле опору собственной власти, Андрей сделал.своей постоянной-резиденцией г. Владимир-на-Клязьме. Здесь им была построена сильная крепость с каменными Золотыми и Серебряными воротами и Успенский собор, которому в будущем предстояло стать на длительное время главным церковным храмом Руси. Однако ослабить положение ростовского боярства ему не удалось. В исторической традиции князь Андрей получил прозвище Боголюбского — от названия расположенного недалеко от Владимира поселения Боголюбово где князь создал для себя резиденцию — каменный дворец и храм, окруженные каменными же укреплениями. Укрепления эти, однако, не помогли князю. Он стал жертвой заговора близких доверенных слуг, которые напали на него в его спальне. Андрей Юрьевич был убит 28 июня 1174 г. После его смерти «старшая» дружина в Ростове снова стала распоряжаться судьбами Ростовской земли.

Борьба за власть в Ростово-Суздальской земле. Великий князь Всеволод Юрьевич. Вопрос о том, кто займет княжеский трон после смерти Андрея, решался на съезде, где собрались «Ростовци, и Суждальци и Переяславци и вся дружина от мала до велика». Здесь, по решению дружин и населения трех главных центров земли, на княжеский трон были приглашены племянники Андрея, Мстислав и Ярополк Ростиславичи. Этих князей «старшая» дружина главных центров земли рассматривала как своих ставленников, которые должны были выполнять их волю. Когда в начавшейся войне старший из князей выразил желание заключить мир с противником, то ему было определенно заявлено: «аще ты мир даси ему, то мы не дамы». С притязаниями на отцовское наследство, не считаясь с волей «старшей» дружины, выступили младшие сыновья Юрия Долгорукого Михалко и Всеволод, и они нашли сторонников среди местного населения. В разгоревшейся войне решался вопрос о характере политического строя Ростовской земли в будущем. Война, в которой ростовских бояр поддерживали рязанские князья, а Михалко и Всеволод нашли себе опору в Чернигове, растянулась на несколько лет. Уже после смерти Михалки, в 1177 г. в битве у Юрьева-Польского ростовская «старшая» дружина потерпела поражение в борьбе с войсками Всеволода. Многие ростовские бояре были убиты, другие оказались в тюрьме, победители «села болярьская взяша, и кони, и скот».

Два важных обстоятельства сыграли свою роль в победе сыновей Юрия Долгорукого. Во-первых, они сумели использовать в своих интересах противоречия между «старшими» и «младшими» городами земли. «Старшая» дружина в Ростове и Суздале считала, что может самостоятельно распоряжаться судьбами земли, направляя дружинам, сидящим в «младших» городах, свои приказы и не привлекая при этом ни дружинников, ни население этих городов к принятию решений («на что стареишии здумають, на томь же и пригороди стануть»). Особенно активно на стороне Михалки и Всеволода выступило население Владимира. Признав своим князем Михалка, владимирцы, даже в условиях, когда местная дружина отсутствовала, в течение 7 недель выдерживали осаду войска всей Ростовской земли. В войне ростовское боярство могло опираться на поддержку дружины «старших» городов, но постепенно теряло поддержку их простого населения, видевшего в сильной «княжеской власти защитника от притеснений со стороны боярства. Так, жители Суздаля дали знать Михалку, что против него выступают только бояре, а вовсе не простые жители города. Именно во время этой борьбы в летописи появляются первые упоминания о «купцах» как особой группе населения. В частности, после одержанной Всеволодом победу «купцы» требовали от него казнить или ослепить захваченных в плен противников.

Таким образом, попытки «старшей» дружины Ростова распоряжаться судьбами земли, поставив князей в зависимость от себя, потерпели неудачу. «Старшая дружина» Всеволода и его преемников по традиции подчинялась руководящей роли княжеской власти. Главным центром земли и постоянной резиденцией князя стал город Владимир, и со временем Ссверо-Восточная Русь стала называться Владимирским великим княжением. Княжеская власть извлекла уроки из происшедших событий и стремилась в дальнейшем подчеркивать свою роль защитника общественных низов от произвола вышестоящих. Не случайно в летописном некрологе Всеволода указывалось, что он вершил «суд истинен и нелицемерен, не обинуяся лица сильных своих бояр, обидящих менших и работящих и насилье творящих».

Всеволод Юрьевич был одним из наиболее могущественных правителей Древней Руси последних десятилетий XII — начала XIII в. Он первым из древнерусских князей принял титул «великого князя». Поскольку Всеволод был предком всех многочисленных князей, правивших на землях Северо-Восточной Руси в последующие столетия, в исторической традиции он получил прозвище Большое Гнездо. В отличие от старшего брата Андрея он не организовывал грандиозных военных походов, но часто добивался поставленных целей с помощью искусной дипломатии. Ему удалось добиться взаимопонимания с влиятельными группировками новгородского боярства, и большую часть времени его княжения на новгородском столе сидели его ставленники. Его вассалами были рязанские князья, ходившие в походы по его приказу, а он обеспечивал защиту их владений от нападений со стороны волжских болгар. Всеволод выступал в качестве арбитра в спорах между ними, распределяя «волости». Его политическому руководству подчинялись и смоленские князья, один из которых, Рюрик Ростиславич, благодаря поддержке Всеволода длительное время удерживал в своих руках киевский стол. Он сумел присоединить к своим владениям Переяславль Южный, куда направил в 1201 г. на княжение сына Ярослава. Не случайно в некрологе Всеволоду говорилось: «не токмо единои Суждальскои земли заступник бе, но и всем странам земля Роусьскыя». С непокорными Всеволод обращался сурово. Узнав, что рязанские князья ведут переговоры о союзе с его врагами — черниговскими князьями, он прибег к суровым мерам. Заподозренные в измене рязанские князья были заключены в тюрьму, а в Рязани Всеволод посадил своего сына Ярослава (1208 г.), а когда в следующем году рязанцы стали выступать против нового князя, то Всеволод сжег и разрушил этот город, а его жителей «розосла... по своим городам». Арестованные князья были освобождены из тюрьмы лишь после смерти великого князя.

Начало феодальной раздробленности в Ростово-Суздальской земле. После смерти Всеволода в 1212 г. в СевероВосточной Руси опять начались смуты. Связано это было с началом феодальной раздробленности в самой Ростовской земле, территория которой была поделена на ряд княжеств между сыновьями Всеволода. Между ними началась борьба за власть и влияние. В 1216 г. в битве на Липице встретились войска его старшего сына Константина, которого поддерживали новгородцы, с войсками его младших братьев — Юрия и Ярослава. Все же, несмотря на эти усобицы, определенное единство земли сохранялось. Постепенно установился порядок, по которому во главе «земли» стоял старший среди членов княжеского рода — великий князь, сидевший в ее столице — Владимире. Младшие члены рода, сидевшие на княжеских столах в Ростове, Переяславле-Залесском, Юрьеве и других городах, подчинялись его руководству и ходили в походы по его приказу. Преемники Всеволода уже не пользовались столь большим влиянием на общерусские дела, но все же им удалось сохранить тесные связи с Новгородом, где на столе в первой половине XIII в. часто сидели Ярослав Всеволодович и его сын Александр. Члены княжеского рода продолжали сидеть и в Переяславле Южном.

§ 2. НОВГОРОДСКАЯ ЗЕМЛЯ В XII-XIII вв.

Княжеская власть и Новгород в IX—XI вв. Уже в период пребывания в составе Древнерусского государства Новгородская земля обладала важными отличиями от других древнерусских земель. Местная верхушка словен, кривичей и чуди, пригласивших в IX в. варяжского конунга стать военным вождем союза, не была в X—XI вв. ни уничтожена, ни включена в состав княжеской дружины. Условия «ряда» IX в., по-видимому, в определенной мере соблюдались обеими сторонами, хотя позиция князя, представлявшего здесь интересы Киева, к началу XI в. явно усилилась, о чем говорит его переезд с Рюрикова городища в сам центр земли — Новгород.

В событиях, связанных с борьбой новгородского князя Ярослава за киевский стол после смерти Владимира в 1015 г., население Новгорода во главе с «лучшими мужами» выступало как самостоятельная сила наряду с князем и его дружиной. Когда, потерпев поражение в борьбе со своим братом Святополком, Ярослав хотел бежать «за море», новгородцы рассекли его суда и заставили продолжать борьбу. Упоминается в летописи и «вече» — собрание населения Новгорода, которое князь собрал «на поле», чтобы заручиться поддержкой новгородцев в борьбе за киевский стол.

О социальном делении в среде новгородского населения говорит летописное свидетельство о добровольном самообложении населения города для найма «за морем» варягов в помощь Ярославу: собирали «с мужа по 4 куны, а от бояр по 18 гривен». Поскольку гривна того времени состояла из 25 кун, то взнос боярина в сто с лишним раз превышал взнос простого новгородца. Очевидно, что местная верхушка — бояре — уже достаточно четко отделилась от остального населения, и в руках бояр находились большие денежные средства. Эти средства накапливались благодаря тому, что бояре, наряду с княжеской дружиной, играли важную роль в сборе дани с Новгородской земли. Об этом говорят находки археологами на боярских усадьбах Новгорода замков от мешков для сбора дани. Управление Новгородской землей в XI в. осуществляли совместно верхушка местной городской общины и сидевший в Новгороде наместник киевского князя — его сын с дружиной, но главная роль при этом принадлежала князю-наместнику, опиравшемуся на поддержку могущественного отца в Киеве.

Возникновение новгородского посадничества. Первый важный шаг к изменению этих отношений в свою пользу новгородская община предприняла в 80-х гг. XI в., когда уже ясно обозначился глубокий внутриполитический кризис Древнерусского государства. В 1088 г. киевский князь Всеволод Ярославин прислал на княжение в Новгород своего малолетнего внука Мстислава, сына Владимира Мономаха. В это время рядом с малолетним князем появился своеобразный соправитель — «посадник», избиравшийся самими новгородцами. Посадники продолжали избираться и тогда, когда князь достиг совершеннолетия. Новгородская городская община явно стремилась усилить свою роль в управлении Новгородской землей. После смерти Всеволода Ярославича новгородцы добились того, что Мстислав остался на новгородском столе вопреки желанию нового киевского князя Святополка.

Борьба новгородской городской общины с княжеской властью. В конце второго десятилетия XII в. стремление новгородской городской общины к большей самостоятельности столкнулось с политикой Мономаха, направленной на восстановление сильных позиций киевского князя как главы Древнерусского государства. Мономах, не спрашивая мнения новгородцев, посадил в 1117 г. в Новгороде своего внука Всеволода Мстиславича, а недовольных новгородских бояр вызвал в Киев и заключил в тюрьму. Формально двоевластие в Новгороде сохранялось, но посадников стали присылать из Киева. Политику Мономаха продолжал его сын Мстислав. Всеволода он рассматривал как своего наместника, который ходил по приказу отца в походы с новгородским войском.

Положение резко изменилось, когда после смерти Мстислава в 1132 г. власть киевского князя ослабла, и Всеволод

Мстиславич остался без внешней поддержки. Уже в 1134 г. новгородцы «выгониша князя» Всеволода из города. Князю удалось вернуться на новгородский стол, лишь заключив «ряд» — договор с новгородцами, определявший условия, на которых они допускали князя к управлению Новгородской землей. С этого момента началось ослабление позиций княжеской власти за счет расширения участия городской общины в управлении Новгородской землей.

28 мая 1136 г. Всеволод Мстиславич, ряд действий которого вызвал недовольство новгородцев, по приговору веча был заключен под стражу и через два месяца выслан из города. На новгородский стол был приглашен один из черниговских князей, Святослав Ольгович, но через год и он был изгнан. В дальнейшем, успешно лавируя между враждебными княжествами и союзами княжеств, новгородцы добились того, что во второй половине XII в. все древнерусские князья признали за ними право приглашать на новгородский стол князя по собственному желанию (так называемая вольность в князьях). Высшим органом власти в Новгородской земле стало собрание жителей города — вече, которое решало, какого князя пригласить на новгородский стол и на каких условиях он будет управлять Новгородской землей. Без согласия веча князь не мог принимать важных политических решений. Внешним выражением перемен в отношениях между княжеской властью и Новгородом стала установившаяся не позднее середины XII в. практика созыва веча на «Ярославовом дворище» — территории княжеской резиденции в городе, а постоянным местопребыванием князя снова стало Рюриково городище.

Ограничения власти князя в Новгороде. На протяжении XII в. князь в Новгороде утратил целый ряд прерогатив, которые в других древнерусских землях были тесно связаны с институтом княжеской власти. Первоначально основанная в конце X в. новгородская епископская кафедра была тесно связана с княжеской властью и содержалась за счет поступлений из княжеской казны. Князь был патроном кафедры. Еще в 1137 г. князь Святослав Ольгович самостоятельно наделил ее десятиной от даней с погостов по Двине и Пинеге, но с 1156 г. епископов стали выбирать на вече, а «полаты у Св. Софии» становятся местом хранения новгородской казны. Избиравшийся на вече епископ стал высшей церковной инстанцией для жителей Новгорода. Позднее вече упорно отказывалось позволить митрополиту осуществлять церковный суд во время посещения им города. Если посадник избирался новгородцами (практика таких выборов была восстановлена уже в начале 30-х гг. XII в.), то глава городского ополчения — тысяцкий назначался князем из числа своих мужей. Но с 80-х гг. XII в. и тысяцкий стал избираться на вече.

В эти же годы из рук князя в руки Новгорода перешел торговый суд и доходы от пошлин, взимавшихся при взвешивании меда и воска и измерении тканей — важнейших предметов средневековой торговли.

Почему новгородское боярство сумело добиться успеха там, где «старшая» дружина Ростова потерпела поражение? Одна из причин успеха заключалась в том, что новгородские бояре сумели добиться единства действий с другими важными центрами Новгородской земли. Так, в вече, принявшем в 1136 г. решение об изгнании Всеволода Мстиславича, участвовали вместе с новгородцами жители двух других главных центров земли — Пскова и Ладоги. На том же вече было принято решение о посылке посадников в эти города. Когда позднее, пытаясь использовать противоречия между разными центрами Новгородской земли, Всеволод Мстиславич обосновался во Пскове, новгородцы не стали форсировать события, не желая проливать крови «своею братьею», и добились соглашения со своим пригородом.

В XII—XIII вв. Новгородская земля имела черты своеобразного федеративного устройства, основанного на соглашении между новгородским боярством и местной верхушкой двух главных центров земли. Известно, какое место занимал в таком устройстве Псков. Когда тот или иной князь садился на стол в Новгороде, он получал право по соглашению с псковичами сажать на стол во Пскове одного из членов своей семьи.

Во-вторых, имело значение то, что широкие круги населения Новгорода во вспыхнувшем конфликте поддержали не князя, а свое местное боярство. В событиях, связанных с изгнанием Всеволода Мстиславича, впервые в политической борьбе выступали «купцы» как особая группа новгородского населения. Когда Всеволод, засев во Пскове, пытался собрать войско, чтобы вернуть себе новгородский стол, его сторонники среди боярства были обложены контрибуцией и собранные средства «даша купцем крутитися на войну». Поддержка, оказанная простыми новгородцами своему боярству в борьбе с княжеской властью, не была случайной. Причины их поведения находят объяснение в особенностях общественно-политической организации Новгородской земли.

Общественно-политическая организация Новгородской земли. Несмотря на существование в земле своеобразного политического строя, когда высшим органом государственной власти было вече, а не князь, по общему типу отношений между верхами и низами общества Новгородское государство ничем не отличалось от других древнерусских княжеств. И в нем град-крепость (в данном случае — Новгород) господствовал над подчиненной ему сельской округой, и здесь проживавшая в граде социальная элита жила за счет сбора даней и кормлений за счет сельского населения. Не случайно вопросу о раздаче кормлений отведено столь значительное место в договорах, которые Новгород заключал с князьями. Наиболее ранние сохранившиеся тексты таких договоров относятся к 60-м гт. XIII в., но лежащий в их основе формуляр сложился в гораздо более раннее время. Соглашение предусматривало, что князь должен был раздавать волости в кормление не своим дружинникам, а новгородским мужам, производить такие раздачи лишь вместе с посадником; он не должен был лишать мужа волости без вины. Кормление в подчиненных Новгороду волостях здесь ясно выступает как один из главных источников доходов для новгородских мужей, а посадник, как представитель Новгорода, должен был следить за тем, чтобы кормления доставались именно новгородцам.

Как и другие древнерусские земли, Новгородская земля была покрыта сетью погостов — мест для сбора дани, куда ездили из Новгорода данщики. В 1169 г. на Северной Двине на спорных территориях дело дошло до настоящей битвы между новгородскими и ростовскими данщиками. Победившие новгородцы «взяша всю дань, а на суждальскых смердех другую».

Кроме того, к Новгородскому государству на северо-востоке и западе примыкали территории подчиненных угро-финских племен (территории современной Эстонии, Финляндии, Приуралья), куда для сбора дани также регулярно посылалось новгородское войско. Новгородские порядки отличались от порядков в других древнерусских землях тем, что вместо княжеской дружины в качестве господствующей социальной группы выступала новгородская городская община, делившаяся частью своих доходов с городскими общинами Пскова и Ладоги. Разумеется, ведущую роль в сборе дани играли новгородские бояре, присваивавшие себе значительную часть собранных средств, но и в организации вооруженных отрядов, направлявшихся из Новгорода за сбором дани, и в распределении собранных средств принимала участие вся городская община как коллективный государь Новгородской земли. Именно поэтому вся новгородская городская община была заинтересована в переходе власти в земле из рук князя в руки верхнего слоя общины — новгородских бояр.

Хотя и в урезанном виде, институт княжеской власти в Новгороде все же сохранился. Князю и сопровождавшей его дружине выделяли определенные земли для кормления. Князь во время войны предводительствовал новгородским войском, вместе с посадником он выступал в роли верховного судьи и участвовал в раздаче волостей в кормление новгородским мужам.

Сохранение княжеской власти в Новгороде объяснялось двумя причинами. Во-первых, предлагая новгородский стол князю, связанному с одной из древнерусских земель, Новгород обеспечивал себе ее поддержку в борьбе с другой землей, правители которой угрожали Новгороду. Такая политика давала возможность Новгороду сохранять свою самостоятельность, используя соперничество между соседними политическими центрами.

Во-вторых, внутренняя структура новгородской городской общины была достаточно сложной. Новгород делился на территориальные объединения — «концы», во главе которых стояли боярские кланы. Кланы боролись между собой за власть и влияние, вовлекая в эту борьбу связанное с ними население концов. Такими конфликтами была переполнена внутриполитическая жизнь Новгорода XII—XIII вв. В этих условиях для сохранения единства городской общины новгородцы нуждаюсь в существовании некоего арбитра, который мог бы регулировать спорные вопросы в отношениях между концами. Вместе ( тем этот арбитр не должен был стать настолько сильным, чтобы встать над общиной и подчинить ее своей власти. Выход был найден в установлении практики совместного правления князя и выборного главы городской общины — посадника. Они должны совместно вершить суд и раздавать в кормление новгородским мужам земли. Посадник, как представитель новгородцев, следил за тем, чтобы князь не усилил свою власть в ущерб Новгороду, а участие князя было определенной гарантией того, что посадник не превратит государственную власть в орудие защиты интересов того боярского клана, к которому он принадлежал.

Первая половина XII в. — время, к которому относятся первые свидетельства о появлении в Новгородской земле крупного феодального землевладения. Как уже упоминалось, около ИЗО г. князь Мстислав Владимирович, сын Мономаха, передал старейшему в Новгороде Юрьеву монастырю волость Буице в Деревской пятине. Монастырской братии была передана большая часть доходов, поступавших ранее в княжескую казну (дань и половина полюдья), а также административносудебная власть над крестьянами, для которых игумен монастыря становился настоящим «государем». Тогда же, в 30-х гг., князь Всеволод Мстиславич пожаловал этому монастырю погост Ляховичи на реке Ловати в Деревской пятине. В XV в. в этих волостях насчитывались сотни крестьянских дворов. Хотя Юрьев был старейшим монастырем Новгорода, находившимся под коллективным патронатом города, пожалования ему не были исключением. В то же время новгородский Пантелеймонов монастырь получил от Новгорода село Витославицы с жившими в нем смердами. Смерды были освобождены от даней и повинностей в пользу князя и «от городцких потугов» и должны были «потянута к святому Пантелеймону в монастырь».

Однако нет оснований относить к этому же времени образование хорошо известных по более поздним источникам крупных земельных владений новгородских бояр. Среди берестяных грамот XIV—XV вв. обычными являются грамоты о земельных спорах, челобитные крестьян землевладельцам, но среди берестяных грамот XI—XII вв. текстов с таким содержанием нет.

Постепенно земельные владения у новгородских бояр стали появляться. В 1209 г., когда по решению веча было конфисковано имущество посадника Дмитра Мирошкинича и его родственников, а их имущество распределено между новгородцами, «села их распродаша и челядь». В 1230 г. новгородцы также разграбили села посадника Семена Борисовича и двух других бояр. В одной из берестяных грамот первой половины

XIII в. читаем жалобу на продажу села с «челядью», скотиной и хлебом без ведома адресата.

К концу XIII — началу XIV в. рост землевладения новгородского боярства привел к серьезным переменам и социальной структуры новгородского общества, и характера его государственных институтов.

Положение купцов и ремесленников в Новгороде. Отношения верхов и низов новгородского общества не исчерпывались их общей заинтересованностью в сборе и распределении даней с подчиненных Новгородскому государству территорий. В сборе дани простой новгородец участвовал, как член своего конца, подчиняясь руководству стоявшего во главе конца боярского клана (в 1169 г. для сбора дани на Северную Двину послали «от конца по 100 муж»). Однако у простых жителей Новгорода — торговцев и ремесленников были как у производителей, продававших свои изделия на новгородском торгу, свои особые интересы, не совпадавшие с интересами бояр. Новгород в XII—XIII вв. был уже крупным центром ремесла и торговли. На территории города археологами найдены изделия десятков ремесленных специальностей. Развитию ремесла и торговли способствовало выгодное географическое положение города на торговых путях, связывавших восток и запад Европы. Новгородские купцы везли на запад меха и воск из русских земель и Приуралья. В середине Балтийского моря на острове Готланд находился новгородский купеческий двор. Уже в первой половине XII в. в своих поездках новгородские купцы добирались до Дании. Для защиты своих интересов новгородские купцы и ремесленники использовали «сотенную организацию», созданную княжеской властью для управления городским населением и организации городского ополчения. Деление на сотни не совпадало с делением города на концы.

Когда в 80-х гг. XII в. князь уступил Новгороду торговый суд и сбор пошлин при продаже ряда важнейших товаров, то во главе торгового суда встал глава сотенной организации — выборный тысяцкий. Если посадник избирался из числа новгородских бояр, то тысяцкие в XII—XIII вв. из числа бояр не выбирались. Посаднику и новгородским боярам запрещалось «вступаться» в торговый суд и «всякаа дела торговаа». Вероятно, тысяцкий был в этот период главой торгово-ремесленного населения Новгорода и отстаивал его интересы. В руки сотских был передан контроль над мерилами и весами на городском торгу. Сотские получили даже право «строить дом святой Софии» вместе с новгородским епископом. Таким образом, заинтересованное в поддержке широких кругов городского населения в деле управления Новгородским государством новгородское боярство было вынуждено согласиться на предоставление ему определенной автономии в сфере торгово-ремесленной деятельности.

По сведениям второй половины XIII в., тысяцкий Новгорода вершил торговый суд совместно с купеческими старостами. Новгородским источникам XII—XIII вв. известны два объединения новгородских купцов. Первым из них было объединение торговцев воском — одним из главных предметов экспортной торговли Новгорода, которое по названию своего патронального храма — церкви Ивана на Опоках называлось «иванским купечеством». В руках «иванских» купцов находились городские весы для взвешивания воска и доход от взимавшихся при этом пошлин. Другим было объединение «заморских купцов», патрональным храмом которых являлась церковь Параскевы Пятницы на новгородском торге. Судьба этих объединений оказалась различной. Объединение «заморских» купцов пришло в упадок, когда торговлю на Балтийском море в XIII в. захватил в свои руки Ганзейский союз немецких городов, а «иванские» купцы стали главным объединением новгородских купцов. В состав этих объединений входили весьма состоятельные люди. Так, для вступления в ряды «иванских» купцов необходимо было сделать взнос в 50 гривен и поднести тысяцкому отрез дорогого фландрского сукна. Участие в «торговом суде» вместе с тысяцким купеческих старост говорит о том, что этот суд защищал в первую очередь интересы богатого купечества.

Устойчивость Новгородского государства обеспечивали два вида соглашений — между Новгородом и другими центрами Новгородской земли и между верхами и низами новгородской городской общины. Пока они действовали, та часть населения Новгородской земли, которая принимала участие в политической жизни, выступала единым фронтом и против попыток князя усилить свою власть, и против попыток могущественных соседних правителей подчинить себе Новгородское государство.

§ 3. КНЯЖЕСТВА ЮЖНОЙ И ЗАПАДНОЙ РУСИ

В своем историческом развитии в XII—XIII вв. РостовоСуздальская и Новгородская земли были тесно связаны с другими землями Древней Руси, с которыми их объединяли этническое родство, единство социальной организации общества и политических институтов, общая культурная традиция и историческая память. Вместе с тем княжества Южной и Западной Руси имели свои особенности, отличавшие их от восточных и северных соседей. Сохранившиеся источники позволяют составить достаточно полное представление об особенностях развития таких древнерусских земель, как Киевская, Полоцкая и, для конца XII — первой половины XIII в., Галицкая и Волынская земли.

Киевская земля. Такие, отмеченные выше, черты развития древнерусского общества, как превращение «старшей» дружины, опирающейся на поддержку населения града (политического центра земли), в самостоятельную политическую силу, противостоящую княжеской власти, нашли яркое воплощение в истории Киевской земли середины XII в. Усилению самостоятельной роли киевской «старшей» дружины — киевского боярства — способствовало то, что за главный город Древнерусского государства боролись князья, принадлежавшие к разным ветвям рода Рюриковичей, поэтому в Киеве, в отличие от других древнерусских центров, не было наследственной княжеской династии. У киевского боярства не было прочной связи с каждым очередным правителем Киева. Не было такой связи со сменявшимися правителями и у широких кругов населения Киева. Кроме того, стремясь утвердиться в Киеве, сами претенденты на киевский стол искали поддержки местного боярства и готовы были идти навстречу его пожеланиям. К середине XII в. сложилась практика, когда каждый новый киевский князь заключал с «киянами» (боярством и населением Киева) договор, определявший условия, на которых он будет управлять Киевской землей. В летописных известиях 40-х гг. XII в. неоднократно упоминается киевское вече, собиравшееся у собора Св. Софии.

Положение изменилось, когда в 1169 г. Андрей Боголюбский при поддержке своих союзников силой занял Киев и, не считаясь с волей киевлян, посадил на киевский стол своего младшего брата Глеба, а потом передал его смоленскому князю. Установился новый порядок отношений, когда князья садились на киевский стол при поддержке своих покровителей или союзников — наиболее могущественных правителей Древней Руси, родственникам которых киевскому князю неоднократно приходилось отдавать в держание города на территории Киевской земли. Попытки местного боярства и населения Киева вмешаться в борьбу за город и поддержать угодного им претендента привели к новому штурму и разорению Киева в 1203 г. Упадку роли Киева, некогда главного центра Древней Руси, способствовало не только падение его политического значения, но и упадок торговли по пути «из варяг в греки», ведущему по Днепру в Византию. Во второй половине XII в. путь этот стал особенно опасным из-за постоянных набегов половцев. В 70— 80-х гг. XII в. южнорусские князья, собрав войско, неоднократно ходили к днепровским порогам, чтобы купцы-«гречники» смогли проехать в Киев, а в начале XIII в. начался упадок главного южного торгового партнера Руси — Византийской империи.

Полоцкая земля. По-иному развивалась Полоцкая земля. В ее историческом развитии обнаруживается ряд черт, сближающих его с развитием Новгородской земли. Столица земли Полоцк был крупным центром ремесла и торговли, также лежавшим на важном пути, связывавшем восток и запад Европы. В зависимости от Полоцкой земли находились обширные территории Прибалтики: ей уплачивали дань литовские племена, племена куршей, латгалов, ливов. На нижнем течении Западной Двины полоцкими князьями были поставлены крепости Кокнезе и Ерсике.

Развитие отношений полочан с княжеской властью во многом напоминает развитие отношений между княжеской властью и новгородцами. Хотя на полоцкий стол садились, как правило, князья, принадлежавшие к особой ветви рода Рюриковичей, — потомки Изяслава, сына Владимира и брата Ярослава Мудрого, но кто из членов этой ветви княжеского рода станет полоцким князем, уже в конце 20-х гг. XII в. стало решать полоцкое вече. В середине XII в. полоцкое вече неоднократно призывало и изгоняло князей, не останавливаясь перед арестом и заключением в тюрьму неугодного правителя. Здесь также сложилась практика заключения между полочанами и князем договора, определявшего условия, на которых князь управлял Полоцком и Полоцким княжеством. Местная традиция связывала начало полоцких «вольностей» с именем князя БорисаРогволода, занявшего полоцкий стол в 1128 г.

Исследователям удалось выделить нормы такого «ряда»договора из состава более позднего «привилея» — жалованной грамоты Полоцкой земле, составленной после ее вхождения в Великое княжество Литовское. Нормы этого договора находят ряд аналогий в сохранившихся договорах Новгорода с князьями. Вступивший на стол князь обязывался «без исправы (расследования) полочанина не казнити ни в чем», не сажать в тюрьму тех, кто имеет поручителей, не принимать во внимание показания, данные под пыткой, вершить суд при участии представителей местного населения. Князь отказывался от прав на выморочное имущество, а при объезде княжества он не мог брать ни у городских, ни у деревенских жителей коней под свои подводы и население освобождалось от обязанности подносить при этом ему дары («ино по станом не дарити»).

Особенностью, отличавшей Полоцкую землю от Новгородской, было то, что жители Полоцка не нашли общего языка с жителями других крупных центров Полоцкой земли, таких, как Витебск, Минск, Друцк. В XII в. они стали центрами самостоятельных княжеств,' неоднократно враждовавших с Полоцким княжеством. Междоусобные войны полоцких князей привели к тому, что зависимость прибалтийских племен от Полоцкой земли заметно ослабла. Литовцы во второй половине XII в. уже не подчинялись правителям Полоцка.

Галицкая и Волынская земли. Юго-западную часть древнейшей Руси занимало Галицко-Волынское княжество. Оно состояло из двух земель — Галицкой и Волынской, объединившихся в самом конце XII в. под властью правнука Мономаха, князя Романа Мстиславича. Положение социальных верхов в этих двух землях было различным. На Волыни местное боярство сохраняло традиционный характер, черпая доходы, главным образом, за счет кормлений. Оно тесно сотрудничало со своими князьями, активно поддерживая, в частности, их внешнюю политику. Иное положение сложилось в наиболее западной части Древней Руси — Галицкой земле, непосредственно соседившей с Польшей и Венгрией, где со второй половины XII в. развернулся процесс формирования крупного феодального землевладения. Положение, которого достигли представители польской или венгерской знати, стало образцом для подражания для галицких бояр. Ради приобретения собственных земель они проявляли готовность подчиниться иноземным правителям — неоднократно принимали в первых десятилетиях XIII в. на Галицкий стол Коломана, сына венгерского короля Эндре II. В Венгрии и Польше XII—XIII вв. создание крупного феодального землевладения вызвало к жизни попытки ослабления княжеской власти, связанной с более ранней моделью общественного устройства, причем активно участвовали в этом вместе со светскими феодалами и крупные церковные землевладельцы-епископы. В Галицкой земле вместе с боярами против княжеской власти также выступали епископы Галицкий и Перемышльский.

В первой четверти XIII в., пользуясь смутами после смерти Романа Мстиславича, многие галицкие бояре сумели превратиться в землевладельцев. На страницах летописи неоднократно упоминаются расположенные в их владениях укрепленные грады, которые брало штурмом княжеское войско. С правителями, вызвавшими их недовольство, бояре сурово расправлялись: так, они повесили сыновей Игоря Святославича (главного героя «Слова о полку Игореве»), которых было пригласили править Галицко-Волынской землей после смерти Романа Мстиславича. О силе галицкого боярства красноречиво говорит и тот факт, что в 1213 г. боярин Владислав Кормиличич сел на Галицком столе — факт для истории Древней Руси беспрецедентный.

Когда в 1199 г. Роман Мстиславич занял галицкий стол, его попытки укрепить княжескую власть столкнулись с упорным сопротивлением со стороны галицких бояр. Сведения о жестоких казнях и конфискации владений бояр сохранились в хронике современника Романа, польского хрониста Винцента Кадлубека. «Не подавив пчел, не попробуешь меду», — говорил князь. После гибели Романа в сражении с поляками в 1205 г. его малолетние сыновья Даниил и Василько утратили почти все владения отца. Только к концу 20-х гг. XIII в. Даниил, опираясь на поддержку бояр отца, сумел объединить под своей властью Волынь, что было началом его длительной борьбы с галицким боярством, которое, чтобы противостоять Даниилу, приглашало на галицкий стол самых разных князей. Став землевладельцами, галицкие бояре ослабили или утратили свои связи с населением городов Галицкой земли, которые, будучи недовольными постоянными смутами, стали поддерживать Даниила. Пешие ополчения горожан стали важной опорой княжеской власти в борьбе за Галицкую землю. Горожане не только поддерживали Даниила, но и призывали его к расправе с боярами. Летопись цитирует слова галицкого сотского Микулы, повторявшего слова князя Романа — «не погнетши пчел, меду не едать». Переломным моментом в борьбе за Галич стали события 1238 г., когда «мужи градстии» заставили представителей местного боярства и епископа Артемия открыть Даниилу ворота Галича. Возникшее таким образом объединение Галицкой и Волынской земель оказалось на этот раз устчйчивым и продолжало сохраняться даже после татаро монгольского нашествия.

Глава 5. ОБЩЕСТВО И КУЛЬТУРА ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН В ЭПОХУ РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ