История России с древнейших времен до конца XVII века

Далее предание говорит о том, что между участниками объединения начались раздоры («всташа град на град и не беше в них правды»), и выход был найден в том, чтобы пригласить «из-за моря» князя, «иже бы владел нами и судил ны по праву» (в ином варианте — «по ряду», т.е. по договору). Из Скандинавии прибыли по приглашению с дружиной три брата — варяги. Старший из них — Рюрик — сел князем племенном центре словен в районе будущего Новгорода и стал родоначальником правившей затем в России княжеской династии.

Определенный комментарий к этим сообщениям и возможность определить, когда происходили описанные в них события, позволили дать результаты раскопок, произведенных на территории «Рюрикова городища» -— поселения на острове у выхода реки Волхова из озера Ильмень в 2 км от Новгорода. Это поселение существовало примерно с середины IX в. и обладало всеми признаками протогородского центра. При его раскопках в толще славянского инвентаря были обнаружены многочисленные предметы скандинавского происхождения (оружие, украшения), в том числе и такие, которые связаны с отправлением характерных для Скандинавии религиозных культов (например, молоточки Тора на шейных гривнах). Есть основания видеть в этом поселении укрепление, резиденцию приглашенного племенами севера Руси князя и его норманнской дружины, хотя ряд ученых полагают, что поначалу недолгое время такой резиденцией была Старая Ладога. Древнерусские летописные своды однозначно утверждают, что центром жизни объединения словен издревле был Новгород. Исследователи выражают в этом сомнение, так как столь же ранних слоев, как на территории «Рюрикова городища», на территории Новгорода не обнаружено. Поэтому образование Новгорода относят к более позднему времени — X в. Почти полное отсутствие в ранних археологических слоях города скандинавских вещей (в отличие от «Рюрикова городища») говорит о том, что центр общественной жизни словен и их союзников формировался самостоятельно, независимо от княжеской резиденции, а это в свою очередь говорит об их самостоятельной позиции по отношению к князю. Тем самым получает подтверждение сообщение «Сказания», что князь поселился на «Городище» «по ряду», т.е. по соглашению с местным населением. В «Сказании» Рюрик выступает как настоящий правитель, обладающий полнотой судебно-административной власти. Но гораздо более вероятно, что он был в рамках этой государственной структуры военным вождем союза, чьей обязанностью было организовать защиту его территории, в том числе и от единоплеменников — варягов. В старых племенных центрах, таких как Сарское городище или Изборск, по-прежнему распоряжалась родоплеменная знать.

В исторической литературе вокруг легендарного материала о призвании варягов начиная с XVIII в. ведется оживленная дискуссия. В ряду так называемых норманнистов, утверждавших, что государство в Древней Руси создали шведы-норманны, именуемые русскими летописями варягами и давшие этому государству название «Русь», мы видим, в частности, немецких членов Петербургской Академии наук 3. Байера, Г. Миллера, А. Шлёцера, русских историков Н. М. Карамзина, А. Куника, М. П. Погодина, С. М. Соловьева, А. А. Шахматова. Антинорманнистами были М. В. Ломоносов, Г. Эверс, Ю. П. Венелин, С. А. Гедеонов, Д. И. Иловайский и другие. В последние три десятилетия спор разгорелся с новой силой.

Политическое объединение народа «Рос». В этой связи важно отметить, что наука располагает сведениями о появлении крупного политического образования на юге Восточной Европы в первой половине IX в. В «Бертинских анналах» — официальной летописи Каролингской империи — отмечен приезд в 839 г. ко двору императора Людовика — сына Карла Великого — вместе с послами византийского императора Феофила послов некоего «народа Рос, правитель которого называется хаканом». Послы (этнические «свеоны» — шведы), посетившие Константинополь, не могли вернуться домой обычным путем, и Феофил просил Людовика помочь им вернуться на родину.

Этому сообщению посвящена большая и разноречивая литература. Ряд исследователей считают, что во главе этого политического формирования, получившего в историографии наименование «Русский каганат», стояли шведы («свеоны»). Отсюда легко предположить, что и народ там был неславянский. Однако в итоге попыток более тщательного перевода текста каролингского летописца капеллана Пруденция ключевая фраза выглядит следующим образом: «Он [император Феофил] также послал с ними [послами Византии] неких людей, которые говорили, что их, то есть их народ, называют Рос». Следовательно, налицо оговорка, открывающая этническое несоответствие посланных Феофилом людей и собственно народа «Рос». Есть еще, правда, одно довольно глухое известие, датируемое тремя десятилетиями позже. Это беглое замечание, сделанное в письме франкского императора Людовика II византийскому императору Василию I от 871 г. о том, что франкская власть признает титул кагана только за когда-то могучими главами авар, но не хазар или норманнов. Если хазары подразумеваются здесь в качестве народа, то таким же народом должны считаться в данном тексте и норманны. Однако нет никаких следов пребывания в это время отрядов или групп скандинавов в пространстве Восточной Европы, кроме Старой Ладоги и Рюрикова городища, т. е. на юге Восточной Европы такого народа, правитель которого мог бы претендовать на титул кагана, не было. Замечание Людовика II, видимо, было основано на весьма туманной информации о далеком востоке Европы. Немаловажно и другое наблюдение, но уже арабского историка и географа ал-Якуби, автора труда «Китаб ал-булдан» (Книга царств), написанного в 891 г. Характеризуя ситуацию в 40—50-х гг. IX в. возле Дарьяльского ущелья, когда арабские отряды обрушились на жителей этих мест — ценар, — историк сообщает, что они обратились за помощью к трем известным властителям того времени, возглавляющим Византию, Хазарию и Государство славян («сахиб-ар-Рум», «сахиб-арХазар» и «сахиб-ас-Сакалиба»). Видимо, этим государством славян и был «Русский каганат» народа «Рос», расположенный на юге Восточной Европы. Наконец, еще одним подтверждением сказанному является упоминание этого народа в памятнике середины — второй половины IX в., именуемом «Баварским географом». В нем в перечне народов Восточной Европы обозначены рядом хазары и русы (Caziri, Ruzzi). Стремление правителя народа «Рос» установить связи с Византийской империей говорит также о том, что земля, заселенная этим народом, находилась сравнительно недалеко от Византии. Эти факты помогают принять как наиболее вероятную версию о местонахождении «Русского каганата» в районе Среднего Поднепровья.

Сообщение «Вертинских анналов» содержит важные сведения о взаимоотношениях этого политического объединения с его главным соседом на востоке -— Хазарией. Принятие его главой титула «каган», который до этого носили только правители Хазарии, говорит о притязаниях на равноправное положение и независимость от главы Хазарии, бывшей в VII—

VIII вв. главной, могущественной державой на юге Восточной Европы. Такой акт положил начало противостоянию между русами и хазарами. О нем говорят и данные археологии. К этому времени относится строительство на западных границах Хазарского каганата на берегах Дона, Тихой Сосны и Северского Донца целой сети крепостей (семи новых и четырех возобновленных старых), что трудно объяснить иначе, чем появлением у Хазарии опасного врага к западу от ее территории. Все это позволяет сделать вывод, что к концу 30-х гг. IX в. союз полян-русов в Среднем Поднепровье разорвал отношения зависимости с Хазарским каганатом, и во главе стал правитель, претендовавший на равноправное положение с правителем хазар.

Кроме археологических данных, границы этого объединения, получившего позже название «Русской земли», позволяет установить анализ терминологии русских летописных сводов XI—XII вв. В текстах сводов название «Русская земля» использовалось в более широком и в более узком значении. В более широком значении это название относилось ко всем восточнославянским землям, объединившимся в границах Древнерусского государства, в более узком значении оно относилось лишь к территории Среднего Поднепровья с такими городами, как Киев, Чернигов и Переяславль. Границы этой территории, очерченные по данным письменных источников, совпадают с границами племенной территории полян-руси, как она очерчивается по данным археологии.

Происхождение названия «Русь». В научной литературе уже более 200 лет идут споры о происхождении названия «Русь», «Русская земля», которым уже в IX в. обозначалось политическое объединение восточных славян в Среднем Поднепровье. Объясняет эти споры прежде всего скудость древнейших исторических источников, их фрагментарность и лаконизм, наличие в них недостоверных сообщений, основанных на информации, многократно искажавшейся при устной передаче, и т.д. Кроме того, в первом тысячелетии нашей эры в Европе, судя по известиям источников, было много этносов с названиями, очень близкими или созвучными названию «Русь» («русы», «Руссия» и т.п.). Это и руги I в. н.э., и раны, рены, рутены

VI—IX вв. н.э. Отсюда при пристрастном подходе в литературе рождаются гипотезы об «Аланской Руси», «Руси-тюрк», «Балтийской Руси» и т.д., чем проблема не только осложняется, но и искажается.

Ряд исследователей выступают за скандинавское происхождение этого термина, рассматриваемого как производное от древнескандинавского «robs» — гребец, участник морского похода, перешедшего в западнофинское «routsi» — швед (хотя этимология такого перехода не доказана). Другие исследователи, основываясь на том, что уже в византийских источниках

IX в. присутствует форма «Рос» (рwк), «Росиа», связывают ее происхождение с широко засвидетельствованным в топонимике причерноморского ареала иранским корнем «рос» (города у Керченского пролива Корусиа, Герусиа, Астарусиа, Русиа) и ономастике с корневым «у» — «рус» (ruksa, russa, ruksi, russi, russia). Напомним, что целый ряд других славянских этнонимов имеет индоарийские или иранские корни: анты, сербы, север (северяне), хорваты. Не лишним будет сказать, что некоторые южные реки имеют в названиях корень «рос» (приток Днепра — Рось, приток Нарева — Рось, Роска на Волыни).

Политическое объединение, сложившееся в Среднем Поднепровье, представляло собой серьезную военно-политическую силу. В 860 г. 200 кораблей народа «Рос» совершили нападение на столицу Византийской империи —одного из самых могущественных государств того времени. Не позднее 867 г. к «русам» византийский император направил посольство, чтобы, поднеся щедрые дары, добиться заключения мира и уговорить их принять крещение.

Успешному освобождению союза полян от хазарской власти и его превращению в серьезную военно-политическую силу способствовали перемены, происходившие в первой половине IX в. в степной зоне Восточной Европы. Передвижения кочевых племен из Центральной Азии в восточноевропейские степи снова возобновились, и эти племена стали вступать на земли, находившиеся в зоне хазарского влияния. Если племена мадьяр хазарским каганам удалось подчинить своему политическому влиянию, то с преследовавшими мадьяр их противниками — печенегами — у правителей хазар сложились враждебные отношения, им пришлось силой отстаивать свои земли от вторжения этих племен. Кроме того, социальные изменения, приводившие к образованию новых политических объединений, происходили и в других соседних с каганатом областях. К началу X в. от власти хазар освободились аланские племена на Северном Кавказе. В это время аланы создали свое государство, принявшее крещение из Византии. Волжские болгары на территории Среднего Поволжья создали свое государство, граничившее с Хазарским каганатом с севера. Население этого государства приняло ислам, и его правитель в начале второго десятилетия X в. обратился к самому багдадскому халифу с просьбой о присылке законоучителей.

Однако имело место и воздействие другого фактора. Освобождение полян от хазарской власти, по-видимому, не случайно совпало с появлением в Среднем Поднепровье норманнов. Как уже упоминалось, в записи «Вертинских анналов» под 839 г. отмечено, что послы правителя народа «Рос» были по происхождению шведами. Древнерусская летописная традиция говорит и о скандинавском происхождении киевских князей IX в., один из которых (Аскольд) носил действительно типично скандинавское имя. Приход норманнской дружины должен был усилить позиции полян в их борьбе с хазарами. Характерно, что резиденция киевских князей Аскольда и Дира находилась в урочище Угорском недалеко от Киева, а не в самом этом городе. В византийском рассказе о переговорах по поводу крещения «русов» фигурирует народное собрание во главе со старейшинами, которое обсуждает предложения византийцев и само принимает решение. Очевидно, положение князя в союзе полян было сходно с положением князя, сидевшего на «Рюриковом городище». Оба объединения, возникшие на территории

Восточной Европы в IX в. были еще предгосударственными структурами, в которых князья не были еще настоящими правителями.

Зарождение древнерусской государственности и норманны. Присутствие на территории Восточной Европы в IX в. норманнов, их участие в создании здесь новых политических образований заставляет поставить вопрос, какова была роль норманнов в зарождении'и формировании государственности на землях восточных славян и тесно связанных с ними в историческом развитии угро-финских племен. Этот вопрос был предметом долгих и ожесточенных дискуссий в научной литературе XVIII—XX вв. Выдвигались полярные точки зрения — от утверждения, что Древнерусское государство образовалось благодаря завоеванию восточнославянских земель норманнами, до утверждения, что на территории Восточной Европы в IX в. норманнов вообще не было.

Выше были очерчены те перемены в социально-экономической жизни региона, которые создали предпосылки для социальной дифференциации общества и зарождения политических институтов. Эти сдвиги были результатом внутреннего развития местного общества, и норманны не имели к ним никакого отношения.

Нельзя утверждать и того, что норманны принесли в Восточную Европу представления о более развитом общественном устройстве, которые способствовали ускорению процессов внутреннего развития. Скандинавское общество и на исходе раннего Средневековья было гораздо более архаичным, сохранило намного больше черт родоплеменных отношений, чем общество древнерусское.

Роль норманнов станет понятнее, если принять во внимание, что зарождение новой социально-политической организации общества происходило в условиях острого соперничества двух «центров власти» — родоплеменной знати, обосновавшейся в центре племенного союза, с одной стороны, и военного предводителя — князя, опиравшегося на дружину, — с другой. Однако в суровых природно-климатических условиях, в отличие от центра Европы, процесс политико-экономического усиления того и другого центра власти был слишком замедленным. В условиях, когда ни одна из борющихся сил не могла одержать решающей победы, процесс становления нового общественного строя мог затянуться на длительное время, как это произошло в самой Скандинавии в эпоху раннего Средневековья. Приход отрядов норманнских воинов способствовал усилению роли и значения дружины в восточнославянском обществе, и благодаря этому на территории Восточной Европы этот конфликт в достаточно короткие исторические сроки был решен в пользу княжеской власти и дружины. Но сформировавшаяся в ходе этой борьбы княжеская дружина лишь частично была норманнской.

Следует иметь в виду, что во второй половине IX в. с распадом Каролингской империи основная масса выходцев из Скандинавии, стремившихся к социальному возвышению и получению добычи, устремилась в богатые страны Западной Европы. В этих условиях дружины норманнских предводителей могли пополняться только за счет местного славянского населения. Кроме того, дружина вовсе не была замкнутой группой, организованной по этническому принципу. Она являлась содружеством воинов, открытым для всех, кто был способен храбро сражаться на поле боя под руководством вождя. Судя по сообщениям саг, скандинавские правители, стремясь укрепить свою власть, добивались у представителей местной верхушки отдельных областей, чтобы те присылали к ним в дружину своих сыновей. Норманнские военные вожди в Восточной Европе, чтобы завоевать авторитет и влияние в обществе, должны были действовать аналогичным образом. Княжеская дружина стала той силой, к которой начали присоединяться все общественные элементы, заинтересованные в изменении традиционного общественного строя, основанного на сосуществовании большого количества равноправных объединений соседей. Превращение дружины в господствующую социальную группу древнерусского общества имело важные исторические последствия. Только власть, опирающаяся на большую, хорошо организованную военную силу — дружину, могла решить задачу изъятия части ограниченного по своему объему прибавочного продукта для содержания непроизводительных групп населения у столь прочно консолидированных объединений соседей, которые сложились к этому времени в лесной и лесостепной зоне Восточной

Европы. Концентрация прибавочного продукта в руках дружины, использование его для решения различных важных не только для дружины, но и для общества в целом вопросов открыло перспективу для формирования на восточно-славянских землях более сложного общественного организма — государства.

§ 2. ОБРАЗОВАНИЕ ДРЕВНЕРУССКОГО ГОСУДАРСТВА. РУСЬ В СЕРЕДИНЁ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ X в.

Образование Древнерусского государства. Как сообщают древнерусские летописи, в конце IX в. (летописи датируют это событие 882 г.) сидевший на «Рюриковом городище» князь Олег, собрав ополчение северных племен, направился на юг, устранил князей, сидевших в земле полян, и поселился в главном центре «Русской земли» — Киеве.

С именем Олега древнерусская традиция связывала подчинение власти князя, сидевшего в Киеве, соседивших с «Русской землей» восточнославянских племенных союзов— древлян, а также северян и радимичей, которые стали теперь платить дань Киеву, а не хазарам. Летописи сообщают также о предпринятом им большом походе на Византийскую империю. По преданию, когда Олег с 2000 кораблей подошел к Константинополю, греки оказались не в состоянии дать ему отпор и вынуждены были уплатить дань. В знак победы Олег водрузил свой щит на воротах византийской столицы. Сохранился и текст договора, который в сентябре 911 г. Олег заключил с византийским императором Львом VI. Преемником Олега стал Игорь, которого древнерусская традиция считает сыном Рюрика. После продолжавшейся несколько лет войны он сумел подчинить своей власти племена уличей. По-видимому, в его княжение власть киевского князя распространилась и на землю бужан. В 941 г. Игорь предпринял большой поход на Византию, который закончился поражением русского войска в морском сражении с судами, вооруженными «греческим огнем» (горючим веществом на основе нефти). Сохранился и текст договора, который Игорь заключил в 944 г. с византийским императором Романом I Лакапином.

Хотя при занятии Киева Олег приказал убить местных князей, летописное предание ничего не говорит о его конфликте с полянами, раскопки также не выявили каких-либо следов разорения Киева на рубеже IX—X вв. Очевидно, в Киеве Олег утвердился в результате соглашения с местным населением. Однако власть Олега и его преемника Игоря была более значительной, чем власть военных предводителей IX в. Характерно, что, в отличие от своих предшественников, князь с дружиной поселился прямо на территории киевского «града». Договор с византийским императором в 911 г. заключался от имени «Олга, великого князя руского и от всех, иже суть под рукою его». К началу X в. власть киевского князя распространилась на большую часть восточнославянских земель. Так образовалось Древнерусское государство.

О том, что представляло собой Древнерусское государство в середине X в., позволяют судить не только немногие, достаточно краткие известия летописи и тексты договоров с Византией, но и описание Руси в сочинении византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей», написанном в 40—50-х гг. X в.

В структуре этого политического образования четко выделяются три разных части. Первая из них — это «Русская земля», в главном центре которой — Киеве находилась резиденция «великого князя русского», стоявшего во главе Древнерусского государства. Вторую часть образовывал комплекс земель в северной части Восточной Европы, на которых располагались племена, заключившие в середине IX в. ряд — договор с предком правившего в Киеве князя. В середине X в. на «Рюриковом городище» сидел как наместник князя Игоря его сын Святослав. Условия ряда, заключенного еще в IX в., по-видимому, соблюдались, подчинявшиеся Святославу племена должны были выплачивать дань Киеву, которой он делился с отцом. Дань собирали и передавали наместнику — сыну киевского князя новгородские бояре — господствующая верхушка Новгорода, главного центра этих земель. Одним из условий ряда было участие ополчений северных племен в военных походах киевских князей. Третью часть составляли подчиненные верховной власти киевского князя восточнославянские племенные союзы. В их внутреннюю жизнь киевские князья не вмешивались. Вероятно, здесь по-прежнему распоряжались делами местные князья и родоплеменная знать. Однако их население должно было участвовать в военных походах киевских князей и давать им дань.

Княжеская дружина и ее роль в обществе. Как рассказывает Константин Багрянородный, поздней осенью, в ноябре князь вместе с дружиной направлялся из Киева в объезд (называвшийся полюдьем) «кормиться» по землям своей страны. Вплоть до начала апреля дружина объезжала эти земли. Поскольку Константин Багрянородный называет полюдье кружением (уора), то процедура объезда могла и не сводиться к однократному объезду территории страны. Да и само полюдье длилось пять месяцев (до начала апреля). В «кружение» отправлялся не только князь, но по стране кружили и его воеводы, т. е. объезд был явно неоднократным и одним кормлением их действия, видимо, не ограничивались. Автор труда «Об управлении империей» разъясняет, что князь и дружинники объезжали земли восточнославянских племен — древлян, кривичей и т.п. Константин Багрянородный поясняет, что они являются «пактиотами» киевского князя, т. е. данниками Киева. Таким образом, во время полюдья, вполне возможно, не только кормились представители власти, но и изымались средства, составляющие своего рода бюджет государства. Конечно, основу «бюджета» составляли ценные шкуры пушных зверей (как сказано в летописи, дань брали «от дыма», т. е. очага, по «черне куне» — шкурке куницы).

В конце весны значительная часть собранной дани доставлялась в Киев, откуда направлялась на судах (у которых килем и нижней частью бортов служил ствол целого дерева, отсюда их греческое название — моноксилы) по Днепру, а затем по Черному морю в столицу Византийской империи — Константинополь. Путь был долгим и трудным. Через днепровские пороги на почти стокилометровом промежутке суда проводили с большим трудом, высаживая людей и складывая товар на берег. Этим обстоятельством пользовались кочевники, нападавшие на караваны. Поэтому их постоянно сопровождали отряды дружинников. Константин Багрянородный называл такое путешествие «мучительным и страшным, невыносимым и жестоким плаванием». Договора, заключенные с византийскими императорами, обеспечивали посланцам князя, доставившим в Константинополь меха, мед, воск и челядь (рабов, захваченных в военных походах), благоприятные условия для торговли в этом одном из крупнейших центров цивилизованного мира той эпохи. Для их проживания был выделен квартал у монастыря Св. Маманта в городском предместье. Они снабжались продовольствием на время пребывания и на обратный путь («емлють месячину на 6 месяць, хлеб, вино, мясо, рыбы и овощь»), а также могли получать недостающие детали корабельного снаряжения и освобождались от уплаты пошлин. Здесь в обмен на привезенные товары приобретали вино и фрукты, «драгое каменье и узорочье», драгоценные шелковые ткани, которые в то время делались только в Византии. Путь, ведущий в Византию, привлекал к себе главное внимание киевских князей, а затем и древнерусских летописцев, но наряду с ним важное значение имел другой сухопутный путь, который вел через Краков и Прагу в страны Западной Европы. Здесь в обмен на меха и рабов приобретали для дружинников франкские мечи, многие десятки которых найдены в ходе археологических раскопок на территории Восточной Европы. Арабское серебро, драгоценности и ткани из стран Востока приходили также в обмен на меха и рабов по Волжскому торговому пути.

Эта «далекая» торговля должна была снабдить формирующуюся социальную элиту древнерусского общества всем тем, что ей не могло предоставить местное население.

Вся сумма фактов позволяет дать характеристику социального строя древнерусского общества того времени. Сложившееся на территории Восточной Европы политическое образование есть все основания охарактеризовать как государство, где правитель-князь выступает как равноправный партнер византийского императора. Общество это социально неоднородно. Как господствующая социальная группа в нем выступает дружина — сообщество вооруженных воинов, связанных с правителем клятвой верности. В осуществлении своей власти правитель опирается на дружину, а одной из важнейших задач его политики является удовлетворение потребностей дружинников.

Между интересами дружины и ее главы — князя существовала тесная неразрывная связь, скреплявшаяся не только клятвой верности. Князя и дружину объединяла и далеко заходящая имущественная общность — общность группы людей, живущих совместно у одного очага — «огнища» (отсюда одно из наименований дружинников — «огнищане»). От князя Дружинники получали одежду и оружие, питались с ним за одним столом в особом помещении — «гриднице» (от другого наименования дружинников —«гриди»). Остатки этой гридницы

IX в. обнаружены археологами в Киеве у здания Государственного исторического музея Украины. Сюда постоянно доставлялись «множества от скота, мяс и от зверины». Дружина резко отличалась от остального населения не только своим питанием, в котором постоянно присутствовала редко доступная для обычных сельских жителей мясная пища, но и всем своим обликом и уровнем жизни. Арабский дипломат Ибн-Фадлан, посетивший в 20-х гг. X в. г. Болгар на Волге, описал похороны скончавшегося там богатого «руса». Он лежал на скамье, покрытой драгоценной византийской тканью, в кафтане из парчи с золотыми пуговицами и в собольей шапке.

В погребениях княжеских дружинников середины — второй половины X в. в так называемых срубных гробницах киевского некрополя обнаружены богатые наборы оружия и конской упряжи, в некоторых из них находились богато украшенные (в частности ожерельями из монет) скелеты женщин, убитых на могиле покойного. Весь этот образ жизни обеспечивал дружинникам князь, отсюда их заинтересованность, чтобы его власть была как можно более сильной, а казна как можно более полной.

Кажущаяся самодовлеющей сила княжеской власти и полная зависимость от него дружины по сути являются итогом более широкого и фундаментального механизма власти, когда множество общинных миров, консолидирующихся в процессе самоорганизации в некий социум, передают все функции управления и защиты этих миров в руки высшей власти — власти князя.

В середине X в. дружина представляла собой довольно сложное целое. Так, известно, что у второго лица в государстве, воеводы Свенельда, была своя дружина, на содержание которой князь Игорь отдал было дань, собиравшуюся с земли древлян. Не все дружинники находились на пиру с князем в его гриднице. Часть дружины постоянно находилась в других укрепленных «градах» на территории «Русской земли», в частности в Чернигове. Погребения таких дружинников, аналогичные «срубным гробницам» киевского некрополя, обнаружены в Шестовицком могильнике, расположенном в 16 км от Чернигова. Кроме того, часть дружины располагалась в отдельных стратегически важных пунктах за пределами «Русской земли» — в Гнездове (в районе Смоленска) и в Тимиреве (в районе Ярославля). Эти отряды, очевидно, должны были обеспечить контроль киевских князей над путем «из варяг в греки» и Волжским торговым путем. Однако то, что княжеская дружина постепенно начала размещаться по различным центрам на территории Восточной Европы, не влияло на общий характер отношений дружинников и князя. Он оставался источником достававшихся им материальных благ и их опорой в окружении враждебного населения.

В составе дружины в первой половине X в. было еще много норманнов (примером может служить воевода Свенельд). Князь Игорь, его жена и племянники носили скандинавские имена. Но эти люди, уже долго жившие на Руси, были, по существу, частью русского общества. Характерно, что при заключении договора с Византией дружинники Олега клялись соблюдать договор именем не скандинавских, а славянских богов — Перуна и Волоса. В договоре Игоря с греками его послы носят не только скандинавские имена, но, предположительно, иранские, болгарские, тюркские, финские, славянские. О постепенной ассимиляции, в частности норманнов, местным славянским обществом говорит и появление славянских имен у ряда членов княжеской семьи — Володислав, Предслава, сын Игоря также носил славянское имя Святослав.

Дружина и население «Русской земли». К сожалению, наши источники почти не содержат сведений о взаимоотношениях князя и дружины с населением «Русской земли» — центральной части Древнерусского государства, и здесь приходится основываться на некоторых косвенных указаниях. Так, разбор сообщений Константина Багрянородного показывает, что значительная часть княжеской дружины находилась в Киеве с конца весны до начала осени. Очевидно, в это время дружину должно было содержать население «Русской земли». Некоторые важные сведения содержит летописный рассказ о действиях, предпринятых на этой территории княгиней Ольгой после смерти ее мужа Игоря. Летописец отметил, что она устроила «по всей земли» по Днепру и Десне (рекам, протекавшим через «Русскую землю») «ловища», «знаменья» и «перевесища». «Ловища» — места для ловли крупного зверя, «перевесища» — места для устройства перевесов — сетей для ловли птицы и мелкого зверья, «знамения» — пограничные межевые знаки. Очевидно, из состава земель, которыми ранее распоряжались местные общины соседей, были выделены пригодные для охоты земли, на которых могли охотиться лишь князь и его дружинники, либо, что особенно важно, люди, специально выбранные для того, чтобы доставлять дичь для пиров в княжеской гриднице. Таким образом, к середине X в. княжеская власть стала уже настолько сильной, чтобы вмешиваться в своих интересах в повседневную жизнь населения «Русской земли».

При всей неполноте и отрывочности этих данных они дают основание полагать, что по отношению к «ядру» государства — «Русской земле» власть киевского князя выступала как государственная власть, сила, регулировавшая отношения в обществе и организующая его защиту, а дружина была, по существу, одновременно и ядром военной силы, и административным аппаратом, вероятно, уже в то время осуществлявшим функции суда и управления. Иное следует сказать об отношениях между Киевом и платившими ему дань племенами.

Во внутреннюю жизнь подчиненных Киеву восточнославянских племенных союзов княжеская дружина не вмешивалась. Она сталкивалась с местным населением лишь во время полюдья. Размеры дани, вероятно, еще не были четко определены и во многом зависели от желания князя и его «мужей». Иногда это приводило к прямому насилию. Так, известно, что князь Игорь с дружиной собирал дань с древлян, хотя ранее она уже была собрана воеводой Свенельдом. Князь и дружинники явно смотрели на подчиненные племена как на источник средств на свое содержание, не считаясь с их собственными интересами. Неудивительно, что племенные союзы тяготились своей зависимостью от Киева и пытались воспользоваться любой ситуацией, чтобы отложиться от него. Как видно из сообщений летописи, каждая смена на киевском столе сопровождалась отпадением от Киева одного или нескольких племенных союзов. Во время восстания древлян, доведенных до отчаяния неоднократными поборами, был убит в 945 г. князь Игорь.

Восстание древлян было жестоко подавлено вдовой Игоря, княгиней Ольгой. Центр земли древлян — Искоростень был взят штурмом и сожжен, местная знать уведена в плен, часть древлян истреблена, часть обращена в рабство. Ольга с дружиной объехала землю древлян, «уставляющи уставы и уроки», под последними следует понимать размеры дани и других повинностей. Были установлены «становища» — места, куда следовало свозить дань, и выделены «ловища» — охотничьи угодья, как это было уже сделано Ольгой на территории «Русской земли». Упоминания об «уставах» — нормах, регулировавших отношения, очень важны, есть все основания полагать, что такие «уставы» существовали в «Русской земле». Земля древлян была присоединена к ядру Древнерусского государства, но каких-либо изменений общего характера отношений между Киевом и подчиненными ему землями не произошло.

Князь-воин Святослав и его походы. Время правления сына Ольги Святослава (конец 50-х годов X в. — 972 г.) стало временем резкого усиления внешнеполитической активности Древнерусского государства. Далеко не самые благоприятные объективные условия существования древнерусского социума вынуждали правящую элиту принимать меры к расширению подвластной территории и увеличению массы налогоплательщиков. Расширение границ Древнерусского государства на восток привело к войне Святослава с хазарами в середине 60-х гг. Хв.

В VIII—IX вв. основная территория Хазарского государства располагалась в низовьях Волги, где была его столица Итиль, и Дона. Владения хазар охватывали побережье Азовского моря, часть Крыма и Северный Кавказ. Одно время хазарам платили дань поляне, северяне, радимичи и вятичи, а также камские болгары, буртасы, черемисы и мордва. Хазары

контролировали и Закаспий от Мангышлака до Аральского моря, то есть путь в Хорезм.

Во главе государства стоял хан (каган), вторым лицом был «малик», или «хаканбег», обладавший сильной властью. Оба поста передавались по наследству. Привилегированным классом были беги и тарханы. Войско формировалось из людей, подвластных богатейшим членам социума. Конное войско доходило до 10 тыс. всадников, не считая наемной гвардии из мусульман. Хазарское общество характеризовалось веротерпимостью. В стране были и мусульмане, и христиане, и язычники. Верхушка общества исповедовала иудаизм.

Полуоседлое полиэтничное население Хазарии занималось и земледелием, используя плодороднейшие заливные пространства левобережья дельты Волги. Однако большая часть населения занималась скотоводством, собираясь в города лишь на зимний период. Важным подспорьем было рыболовство на Волге и Каспии. В ряде городов развивалось садоводство и виноградарство. Так, в Семендере было до 40 тыс. виноградников. Важнейшую роль играла городская торговля в Итиле, Саркеле и Семендере. Сюда «из страны русов и болгар» доставлялись пушнина, мед. В Хазарию весь этот товар, включая и рабов, привозили на судах по Волге русские купцы. С юга и востока в Хазарию привозили ткани и многие другие предметы ремесла.

Могущество Хазарии ослабло к середине X в. Поэтому поход Святослава в конце 60-х гг. на Хазарию был успешным. Хазарское войско было разбито. По свидетельству летописи, Святослав разорил хазарскую столицу. Взяли русские войска и хазарскую крепость Саркел на Дону. Вероятно, тогда же в состав Древнерусского государства вошли земли на Таманском полуострове вместе с хазарской крепостью Таматархой, полу г чившей в Древней Руси название Тмутаракани. Скорее всего, именно утверждая свою власть на Таманском полуострове, Святослав воевал с «ясами» — аланами и «касогами» — предками адыгских племен. После побед Святослава власти киевского князя подчинились и жившие в долине Оки вятичи, которые ранее платили дань хазарам. Хазарский каганат распался и перестал существовать. Оборотной стороной этих побед стало усиление главных противников хазар — печенегов, которые стали вскоре опасными соседями Древнерусского государства.

Столь широкомасштабные и успешные действия князявоина способствовали его славе. Древнерусский летописец дал ему примечательную характеристику: «...легко ходя, аки пардус [барс], воины многи творяше, ходя воз по себе не возяше, ни котьла, ни мяс варя, но потонку изрезав конину ли, зверину ли или говядину на углях испек ядяше, ни шатра имяше, но подклад постилаше и седло в головах; тако же и прочии вой его вси бяху». Византийский хронист Лев Диакон, лично наблюдавший князя, описал и его яркую внешность: «Умеренного роста... с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Г олова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатного рода; крепкий затылок, широкая грудь... но выглядел он угрюмым и диким. В одном ухе у него была вдета золотая серьга: она была украшена карбункулом и обрамлена двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой».

Византийский император Никифор Фока решил использовать мастерство и отвагу русского князя-воина против своего северного соседа, Болгарского государства. Болгария при царе Симеоне (893—927) стала сильнейшим в военном отношении государством, едва не взявшим штурмом Константинополь. При преемнике Симеона Петре Кротком Болгария ослабла, но была еще для Византии довольно опасной. В Киев Никифором Фокой было послано посольство во главе с Калокиром, предложившее Святославу отправиться с войском против придунайских болгар, и князь согласился.

В 968 г. Святослав появился на Дунае с десятитысячным войском. Болгары потерпели поражение. Войско Святослава заняло города на Дунае, сам Святослав поселился в Переяславце — Малом Преславе. У Византийской империи появился сосед, более могущественный и сильный, более опасный, чем болгарский царь. С этим византийские правители не могли примириться. Началась война между киевским князем и Византийской империей, находившейся в зените своего могущества.

Даже для такого государства, одной из великих держав тогдашней Европы, борьба с киевским князем оказалась достаточно сложным и трудным делом. Для ведения войны пришлось мобилизовать основные военные силы империи, перебросив в Европу войска из малоазийских округов. Но и в этих условиях византийский император Иоанн Цимисхий смог взять верх над противником, лишь внезапно нарушив заключенное перемирие и осадив весной 971 г. Святослава в городе Доростоле на Дунае. После долгих ожесточенных боев по договору, заключенному в июле 971 г., Святослав обязался покинуть Болгарию. По одному из условий соглашения византийская сторона снабдила хлебом 22 тыс. воинов киевского князя. На обратном пути войско Святослава разделилось. Основная часть во главе со Свенельдом направилась в Киев сухопутьем, а Святослав с небольшой дружиной — на лодьях вверх по Днепру. У днепровских порогов Святослав погиб в бою с печенегами, которых на него натравили византийцы. По преданию, глава печенегов князь Куря заказал из черепа князя кубок для вина.

В летописи приводится рассказ о планах Святослава сделать столицей своего государства Переяславец на Дунае. Свое решение князь обосновывал тем, что сюда, на Дунай приходит из разных стран все, в чем нуждается дружина: «из Грек» — золото, шелковые ткани, вина и фрукты, из Венгрии — серебро и лошади, «из Руси же скора (т.е. меха) и воск, мед и челядь (рабы)».

Во второй половине X в. дружина киевского князя, его зарождавшийся аппарат управления стали столь серьезной военно-политической силой, что оказались способными вести большую и длительную войну с самой Византийской империей, мобилизовав для участия в ней войско, насчитывавшее несколько десятков тысяч человек. Но связь дружины с «землей», страной, во главе которой она стояла, была еще недостаточно прочной, она могла еще серьезно обсуждать вопрос о своем переселении на другую территорию с более благоприятными условиями существования.

§ 3. ДРЕВНЯЯ РУСЬ ПРИ ВЛАДИМИРЕ И ЯРОСЛАВЕ МУДРОМ

Отправляясь во второй поход на Балканы, Святослав посадил в Киеве своего старшего сына Ярополка, а второго сына, Олега, «посадил в деревех», т. е. в Древлянской земле. Третий сын Святослава, Владимир, несмотря на то, что был рожден ключницей Ольги Малушей, т. е. был «робичичем», был посажен в Новгород — важнейший экономический и стратегический центр государства. По мнению ряда исследователей, это «посажение» объясняется тем, что мать Владимира была из знатной семьи, попавшей когда-то в плен к Рюриковичам. Брат Малуши Добрыня был влиятельной фигурой даже в Новгороде и, по преданию, расположил новгородцев к посажению у них Владимира. Известен по имени и отец Малуши — Малко Любечанин.

Раздел страны между сыновьями — свидетельство несомненной сильной власти киевского князя на землях, прямо ему подчинявшихся. После гибели Святослава между его сыновьями началась борьба за власть. Начало этой драмы связано со случайной встречей на охоте Олега со знатным киевлянином Лютом Свенельдичем, которого Олег убил. По словам летописца, его поступок вызвал яростный гнев Ярополка. Фольклорная основа описанного эпизода несомненна. Однако несомненно и намерение Ярополка стать единым владетелем страны, не считаясь с княжескими правами братьев-наследников, которые между тем укрепляли свою власть. Борьбу за единовластие Ярополк начал с похода на Олега, воины которого были разгромлены, а сам Олег погиб при бегстве. Владимир, сознавая неизбежность нападения Ярополка, бежал за море, а киевский князь тут же прислал в Новгород своих посадников. Владимир вновь овладел Новгородом с помощью наемных варягов. Вскоре, согласно литературной традиции, состоялось его неудачное сватовство к дочери полоцкого князя Рогволода Рогнеде, по всей вероятности, продиктованное желанием овладеть в будущем Полоцком. Отказ Владимиру, видимо, был связан с планом женитьбы на ней Ярополка. Новгородский князь отвечает на это захватом Полоцка, убийством Рогволода и двух его сыновей. Рогнеда становится одной из его жен. Трагическая борьба сыновей Святослава завершается длительной осадой и взятием Владимиром Киева, бегством и убийством Ярополка. Владимир становится киевским князем (978).

Таков был итог почти восьмилетней борьбы сыновей (Святослава за власть над всей Русской землей, хотя каждый из них был обеспечен устремившимся на Дунай отцом княжением-посадничеством в выделенных им частях государства. Вероятнее всего, движущей силой в этой борьбе, и прежде всего для Ярополка и Владимира, было желание поставить под единый контроль взаимосвязанные между собой торговые трансконтинентальные магистрали от Балтики до Каспийского и Черного морей. Деление их на зоны экономически и политически не устраивало в ту эпоху ни того, ни другого князя.

Замечательный исследователь русского Средневековья академик А. А. Шахматов назвал Владимира «настоящим основателем» Древнерусского государства. Для такого утверждения были серьезные основания.

В правление Владимира, скончавшегося в 1015 г., был завершен процесс объединения восточнославянских племен под властью киевских князей. Если кривичи, жившие в районе Пскова и около Смоленска, довольно рано подчинились киевским правителям, то ветвь кривичей, заселявшая территорию современной Белоруссии (главным центром этой ветви был Полоцк) оставалась независимой. Как уже указывалось, Владимир сумел завоевать Полоцкую землю до своего вступления на киевский стол. Во время походов, предпринятых в 981 г., а затем в 992 г., власть Киева распространилась на население наиболее западных областей современной Украины вплоть до границы с Древнепольским государством (территория Червенских городов, включая Восточное Прикарпатье, где тогда жило одно из хорватских племен). Еще отец Владимира Святослав подчинил своей власти племенной союз вятичей в бассейне реки Оки, но Владимиру пришлось в 981 г. снова ходить на них, когда они отделились от Киева после очередной смены на киевском столе. В 984 г. киевский князь усмирил радимичей.

Реальное слияние всех земель в единое целое. Еще более важно, что в княжение Владимира произошли качественные перемены в отношениях между Киевом и подчиненными ему землями. Внешне перемены нашли отражение в том, что на рубеже X—XI вв. многочисленные сыновья Владимира стали его наместниками на этих землях. Тем самым высший суд и управление переходили здесь в руки киевских наместников, которым должна была подчиняться местная верхушка. Важно, что посылке сыновей Владимира на княжение предшествовало решение о принятии Русью новой, христианской религии.

О значении этого события для международного положения Древнерусского государства и перемен в духовной жизни русского общества речь пойдет в другом месте. Здесь же важно отметить, что в языческой Руси (как и в других языческих странах Европы раннего Средневековья) религия была тесно связана со всей жизнью общества, так как все наиболее существенные ее проявления нуждались в религиозной санкции. Места совершения языческого культа были одновременно теми местами, где в присутствии богов, гарантировавших мир между участниками, собирались племенные собрания. Здесь племенная знать приносила богам жертвы, которые должны были обеспечить племени мир и урожай. Обладание этим правом было одним из источников ее силы и могущества. Поэтому утверждение на племенных территориях новой религии должно было привести к важным переменам в их жизни.

Конкретно представить себе, как протекали эти перемены, позволяют некоторые сведения о деятельности сына Владимира — Ярослава, которого отец послал в земли, расположенные на северо-востоке. Так, в сохранившемся в поздних списках сказании об основании Ярославля говорится о том, что на месте будущего города находился почитаемый окрестным населением «лютый зверь» — медведь. Люди, его почитавшие, «многи граблениа и кровопролитие верным (т.е. христианам) твориша». Ярослав убил медведя, усмирил язычников и поставил на этом месте крепость, назвав ее своим именем. Сообщения «Сказания» получают определенное подтверждение в данных археологии, свидетельствующих о существовании почитания медведя в этих местах в эпоху раннего Средневековья.

Очевидно, на месте Ярославля находился центр языческого культа и племенных собраний местного населения. Местная верхушка не захотела принять христианство и подверглась репрессиям. На месте племенного центра появился опорный пункт княжеской власти — крепость Ярославль. Именно в это время, в начале XI в., прекратилась жизнь на поселении княжеских дружинников у Тимерева. Они, очевидно, переселились в новую крепость, откуда стали управлять окружающей территорией.

Не случайно именно в этот же период и в ряде других мест прекратилась жизнь старых племенных центров, на смену которым стали приходить новые центры — основанные княжеской властью крепости. Так, в начале ХI в. прекратилась жизнь на Сарском городище и началось быстрое развитие нового центра — Ростова, по имени которого земли со славянским и угро-финским населением на северо-западе Восточной Европы получили название Ростовской земли. Разумеется, смена старых центров новыми не была жестко детерминированной закономерностью, но проявляла себя как довольно явственная ведущая тенденция развития. В иных случаях старый центр сохранялся, но наместник киевского князя поселялся прямо на его территории. Так обстояло дело в Новгороде, где перемены были связаны с деятельностью Ярослава, перемещенного отцом с северо-востока на северо-запад. В отличие от своих предшественников Ярослав уже не жил на «Рюриковом городище», а устроил себе резиденцию в самом Новгороде, на «Ярославле дворище».

Все это означало важный шаг на пути к превращению слабо связанных с Киевом племенных территорий в единое государство с единой системой управления, подчиненной единому главе — киевскому князю.

На всей территории Древней Руси теперь существовали опорные пункты его власти — крепости, в которых размещались дружинники. Местная верхушка, вероятно, частично была уничтожена, частично влилась в ряды княжеской дружины. На рубеже X—XI вв. княжеская дружина стала господствующей социальной группой на всей территории Древнерусского государства.

Все эти перемены привели к изменению политики киевских правителей по отношению к племенным Территориям, находившимся под их властью. Эти изменения можно проследить, рассматривая политику Владимира по отношению к тем из них, которые граничили с кочевым миром.

Меры Владимира по защите от кочевников. Вторая половина IX—X в. стали временем больших перемен в степной зоне Восточной Европы. Хазарский каганат сошел с исторической сцены. Под давлением племен узов печенежский союз племен, кочевавший за Волгой, в конце IX—первой половины Х в. занял большую часть восточноевропейских степей между Волгой и Дунаем. По свидетельству Константина Багрянородного, печенежские племена, кочевавшие за Днепром, с наступлением весны перекочевывали на запад.

Первым следствием перемен стало затруднение связей между Древнерусским государством и Византией. Направлявшиеся в Константинополь суда с мехами, воском, рабами подвергались нападениям печенегов на всем пути от днепровских порогов до Дуная. Отношения печенегов с восточнославянскими землями не всегда были враждебными. По свидетельству Константина Багрянородного, «росы» покупали у печенегов коров, коней и овец. И все же такое соседство часто было опасным. По свидетельству того же автора, писавшего в середине Хв., печенеги «грабят Росию, наносят ей значительный вред и причиняют ущерб». Набеги сопровождались захватом пленных и их продажей в рабство. И дело не ограничивалось отдельными набегами. В 968 г. печенеги попытались овладеть самим Киевом.

В княжение Владимира были приняты важные меры для борьбы с набегами кочевников: построены «грады» — крепости по рекам Десне, Трубежу, Суле, Стугне, протекавшим в значительной части по племенной территории северян. Для их заселения Владимир «поча нарубати мужи лучшие от словень и от кривичь и от вятич», т.е. из северо-западных и северо-восточных областей Древнерусского государства. Одновременно со строительством «градов» были построены протянувшиеся на сотни километров укрепленные линии — «валы» высотой около 3,5—4 м, окруженные глубоким, рвом. Немецкий миссионер Бруно Кверфуртский, направлявшийся в начале XI в. проповедовать христианство печенегам, записал, что он вышел в степь через ворота «в сильном и длинном ограждении, которым правитель русов окружил свою страну». Над созданием этих укрепленных линий должны были трудиться большие массы людей в течение длительного времени.

Как показывает этот пример, по отношению к земле северян Владимир выступает уже не как вождь дружины, озабоченный лишь ее пропитанием, а как правитель, организующий защиту живущего здесь населения. Очевидно также, что власть князя оказалась достаточно сильной, чтобы по своему усмотрению перемещать значительные группы населения (и в их числе представителей местной верхушки) из одного региона в другой и одновременно организовывать строительные работы большого размаха.

Вместе с тем вновь отметим проявление закономерности, о которой уже была речь при анализе событий эпохи Великого переселения народов. Значительную часть своих достаточно ограниченных ресурсов древнерусское общество было вынуждено расходовать на организацию защиты от соседствовавшего с ним кочевого мира.

Законодательная деятельность Владимира. Важные сведения о социально-политическом устройстве древнерусского общества содержат известия о законодательной деятельности Владимира.

В дохристианском языческом праве славян (как и в праве других варварских народов Европы) лицо, совершившее уголовное преступление, вплоть до убийства, наказывалось за это уплатой большого штрафа. Когда, после принятия Древней Русью христианства, количество таких преступлений стало возрастать, прибывшие из Византии епископы, носители иных правовых традиций, как рассказывается в летописи под 996 г., советовали Владимиру карать «разбойников» смертной казнью и членовредительскими наказаниями (отсечение носа, руки и др.), как это было принято в Византии. Владимир так и поступил, и, очевидно, в связи с этим решением был выполнен древнерусский перевод «Эклоги» — византийского свода законов VIII в., содержавшего соответствующие нормы. Однако в дальнейшем, как рассказывает летопись, княжеская власть оказалась в трудном положении, так как в княжескую казну перестали поступать штрафы, на которые князь приобретал коней и оружие для дружинников. Тогда Владимир отказался от принятых решений и стал жить «по устроенью отню и дедню». Он мог по своему усмотрению отменять старые, традиционные нормы права и устанавливать вместо них новые. Это показывает, что Владимир был уже не военным вождем племенного союза, а правителем народа, обладавшим всей полнотой власти. Кроме того, из этого рассказа ясно, что штрафы за преступления поступали в княжескую казну, а это значит, что и само отправление суда находилось в руках князя или назначенных им лиц. Так обстояло дело на территории «Русской земли» — Среднего Поднепровья уже при отце и деде Владимира, а в его княжение такой порядок распространился на всю территорию Древней Руси.

Этим положение на Руси существенно отличалось от порядков, существовавших в Швеции того же времени. Здесь хранителями права и судьями были так называемые лагманы (законоговорители), избиравшиеся из числа племенной знати на народных собраниях — тингах, а князь — конунг только получал в свою пользу 1/3 штрафов (и то, если лично присутствовал на тинге).

Важная часть законодательства Владимира была посвящена решению вопросов, возникших в связи с принятием новой христианской религии. С появлением такой новой для древнерусского общества социальной группы, как христианское духовенство, необходимо было установить источники его содержания и определить его положение в обществе. С деятельностью Владимира исследователи связывают принятие двух важных установлений. По первому из них на содержание церкви выделялась десятая часть княжеских доходов от дани, судебных и торговых пошлин. Второе передавало в ведение церкви все те дела, которые подлежали юрисдикции духовного суда по установлениям церковных канонов. Особо при этом подчеркивалось, что на суд церкви передаются дела о браке, нарушениях принятых в христианском обществе норм семейных отношений. Эти установления сохранились в составе так называемого «Устава Владимира», текст которого дошел до нас в поздних обработках XIII—XV вв., где законы Владимира были дополнены установлениями его не названных по имени преемников. Законы эти Владимир установил, «сгадав... со своею княгинею Анною и со своими детми», т.е. не советуясь даже с дружиной.

Княжеская власть и крещение Руси. Важные сведения о положении княжеской власти в Древней Руси на рубеже X—IX вв. содержит и летописное повествование о крещении Руси. В предгосударственных структурах смена религии могла произойти лишь по решению высшего органа власти — народного собрания. Только по решению такого собрания произошло, например, в VI в. крещение франков. Одной воли военного главы для этого было недостаточно. Так, современник Владимира, принявший христианство в Англии норвежский конунг Хакон не только не смог добиться решения народного собрания о смене религии, но по требованию его участников был вынужден приносить жертвы богам, чтобы обеспечить стране мир и плодородие. В обширном рассказе о крещении Руси народное собрание вообще не упоминается. Решение принимает князь вместе с дружиной, а население Киева идет креститься на реку по его приказу.

Все сказанное позволяет сделать общий вывод, что в конце XI— начале XI в. Древняя Русь из совокупности территорий, слабо связанных со своим центром, стала превращаться в относительно единое государство с единой общественной организацией, едиными порядками управления и нормами права на всей его территории.

Понятие «Русская земля», относившееся ранее только к политическому центру государства — Среднему Поднепровью, теперь все чаще начинает обозначать совокупность всех земель, находящихся под прямой властью киевских правителей.

В этот период времени произошла ликвидация (или существенное ослабление) находившихся на этих землях традиционных догосударственных институтов и окончательно утвердилась власть правителя, не зависевшего от широких масс населения — членов сельских соседских общин, а господствовавшего над ними, опираясь на поддержку дружины, осуществлявшего управление страной, опираясь на сеть укрепленных крепостей-«градов».

Рубеж X—XI вв. — это также время, когда определилось положение Древней Руси в мире в связи с принятием новой христианской религии из Византии. В первые годы княжения Владимир попытался приспособить к новым общественным условиям традиционную языческую религию. В Киеве на холме «у двора теремного» были поставлены статуи ряда языческих богов. Вероятно, выбрав этих богов из совокупности божеств, почитавшихся разными восточнославянскими племенами, киевский князь хотел утвердить их почитание на всей территории Древнерусского государства. Особое место в этом пантеоне занял Перун, статуя которого была украшена серебряной головой с золотыми усами, который к этому времени приобрел черты бога — покровителя князя и его дружины, приносившего победу их оружию. Однако держаться старого вероисповедания было невозможно, когда в соседних государствах утверждались мировые религии — ислам и христианство в двух сложившихся к тому времени вариантах, восточном, православном, и западном, католическом.

По свидетельству древнерусской традиции, которая находит подтверждение в некоторых известиях, исходящих из мусульманского мира, Владимир и его дружина в конце 80-х гг. X в. приняли решение о смене веры после длительного обсуждения и переговоров со странами, принадлежащими к разным вероисповеданиям.

Решение принять христианство в его восточном, православном варианте из Константинополя, несомненно, было связано с желанием сохранить важные для социальной элиты связи, установившиеся в предшествующие годы, но не меньшее значение имел престиж Византийской империи, находившейся в то время в зените могущества и являвшейся носителем наиболее высоких в христианском мире культурных традиций. Наиболее могущественные государи католической Европы — правители восстановленной Римской империи Оттоны добивались в это время заключения брачных связей с византийским двором и стремились подражать византийским традициям.

Сведения о событиях, предшествовавших крещению Руси при Владимире, и о самом крещении сохранились в ряде различных источников — не только в рассказах древнерусских летописей, но и в таком древнем памятнике, как «Память и похвала Владимиру» мниха Иакова. Особую ценность представляют сообщения близкого современника событий правосудного арабского священника Яхьи Антиохийского. Ряд важных деталей сохранился в «Житиях» Владимира.

Сопоставление между собой этих источников, их критический анализ позволили исследователям восстановить картину событий, предшествовавших крещению Руси, и обстоятельства, при которых имело место само крещение.

В середине 80-х гг. X в. Византийская империя и ее глава император Василий II оказались в сложном и опасном положении. Византия потерпела ряд серьезных неудач в борьбе с Первым Болгарским царством, а в Малой Азии начались мятежи недовольной императором крупной знати. Особенно опасным было восстание Варды Фоки, войска которого, заняв большую часть Малой Азии, угрожали Константинополю. Яхья Антиохийский записал о положении императора: «И стало опасным дело его... истощились его богатства, и побудила его нужда послать к царю руссов... чтобы просить их помочь ему». Византийское посольство прибыло в Киев в 987 г. По соглашению между киевским князем и императором их союз скреплялся браком Владимира и сестры Василия II Анны, а Владимир и все жители Руси должны были принять христианство. Во исполнение условий договора Владимир послал в Константинополь шеститысячное войско, которое помогло Василию II победить мятежников.

В следующем, 988 г. Владимир ходил к днепровским порогам, очевидно, чтобы встретить там невесту из Византии. Долгое время 988 год считался тем годом, когда произошло крещение Руси. В действительности это событие состоялось годом позже. Император, когда критическая ситуация миновала, не стал торопиться с исполнением условий соглашения. Тогда в 989 г. Владимир направился с войском в Крым и осадил главный опорный пункт византийской власти на полуострове — Херсонес. Согласно русской летописи, город упорно сопротивлялся, но вынужден был сдаться, когда были разрушены подземные трубы, снабжавшие его водой. После этого Василий II вынужден был прислать сестру в Херсонес. Здесь состоялось крещение Владимира и его дружинников, а затем и его брак с Анной.

Тот факт, что крещение из Византии произошло на почетных для киевского князя условиях, так как сопровождалось заключением в 989 г. брака Владимира с принцессой Анной, недвусмысленно свидетельствует о силе и значении Древнерусского государства в Европе. Тем самым Владимир сразу занял высокое место в иерархии правителей византийского круга. На чеканенных им монетах — «серебрениках» Владимир изображен в императорских одеждах и с нимбом вокруг головы, как обычно изображали императоров.

Принятое решение имело ряд важных последствий. Так, оно способствовало дальнейшему укреплению и расширению уже традиционных связей с Византией, а также развитию связей с южнославянскими народами, находившимися в орбите византийского культурного влияния. Вместе с тем, поскольку соседствующие с Русью кочевые племена сохраняли приверженность своим языческим верованиям, антагонизм между Киевской Русью и кочевым миром, сложившийся на иной почве, приобрел дополнительно религиозную окраску. Походы против нападавших на русские земли кочевников стали рассматриваться как проявление борьбы между христианским и языческим миром. Принятие Русью христианства наложило свой отпечаток и на ее взаимоотношения с миром ислама, но проявилось это лишь в достаточно отдаленном будущем, так как единственным мусульманским государством, с которым граничила Киевская Русь, была принявшая ислам в первой половине X в. Волжская Болгария.

Принятие христианской религии было важным шагом не только в культурной (о чем речь пойдет ниже), но и в социальной жизни древнерусского общества. Важнейший постулат христианства исходил из принципа божественной природы земной власти («нет власти не от Бога»). Постулат православия о «симфонии властей» превращал церковь в сильную опору власти, давая возможность духовного объединения всего государства и освящения всей системы общественных отношений («Всякая душа да будет покорна высшим властям»). Новая религия, сформировавшаяся в условиях развитого классового общества, пришла на смену языческим верованиям и обычаям, в которых сохранялись еще многие традиции, характерные для догосударственного родоплеменного общества. Это способствовало более быстрому укреплению и государственных институтов, и нового общественного строя, для которого было характерно подчинение сельских общин власти дружины. Принятие христианства способствовало и укреплению государственного единства, так как на смену пестрому многообразию локальных языческих культов пришла одна, определяемая четкой системой единых норм религия, а ее служители в своей деятельности подчинялись единому центру, тесно связанному с княжеской властью.

Русь и ее соседи при Владимире. К княжению Владимира относятся первые свидетельства о контактах с целым рядом стран и народов — соседей Древнерусского государства. Этим временем датируются первые свидетельства об установлении зависимости угро-финских и балтских племен Прибалтики от Древнерусского государства. Так, в саге о современнике Владимира Олафе Трюгвассоне, попавшем в плен к разбойникам, говорится, что его освободил княжеский муж, ездивший для сбора дани в землю эстов. Со стремлением укрепить влияние Древнерусского государства в этом регионе был связан поход, предпринятый Владимиром в 983 г. против ятвягов.

С западными соседями — Венгрией и Польским государством отношения были мирными. Сына Святополка около 1009—1010 гг. Владимир женил на дочери польского короля Болеслава Храброго. Позднее, когда Святополк был заподозрен в заговоре против отца и заключен в тюрьму, эти отношения осложнились.

После крещения Владимира и его брака с Анной между Византией и Русью на длительный период установились союзные отношения. Херсонес был возвращен императору, а присланное Владимиром войско участвовало затем в целом ряде войн, которые вела Византия. Об удельном весе этого войска в составе византийской армии говорит тот факт, что после одной из побед русский корпус получил треть военной добычи.

На восточных границах продолжалась борьба с кочевниками. В летописях сохранился целый ряд рассказов о сражениях войска Владимира с печенегами. С утверждением власти киевского князя над землями вятичей встал вопрос об укреплении позиций Руси на Волжском торговом пути. В 985 г. Владимир, посадив войско на суда, предпринял поход на волжских болгар. Судя по сообщению летописи, поход был удачным, но войско Владимира столкнулось с сильным противником. Вероятно, стороны разграничили сферы своего влияния, и в дальнейшем долгое время отношения Руси и Волжской Болгарии оставались мирными.

Борьба за киевский стол после Владимира. Еще задолго до своей кончины Владимир, как сообщает летопись, посадил большинство своих сыновей по городам: старшего Вышеслава — в Новгороде (потом его сменил Ярослав, первоначально посаженный в Ростове), Изяслава — в Полоцке, Святополка — в Турове, Бориса — в Ростове, Глеба — в Муроме, Святослава — в Древлянской земле, Всеволода — во Владимире, Мстислава — в Тмутаракани. Как и во времена Святослава, они были князьями-посадниками, выполняя роль наместников. Как и Святослав, Владимир не оставил официального завещания, но фактически он обеспечивал им будущее.

После смерти Владимира 15 июля 1015 г., через 37 лет после вокняжения в Киеве, между его сыновьями началась борьба за власть. Старший из братьев, Святополк, сумел после смерти отца захватить власть в Киеве, стремясь стать единовластным правителем, стал убивать своих братьев — Бориса, Глеба, Святослава, но потерпел поражение в борьбе с сидевшим в Новгороде Ярославом. Эта победа не положила конца усобице, так как изгнанный из Киева Святополк стал искать поддержки у печенегов и польского короля Болеслава Храброго, который в 1018 г. снова вернул его на киевский стол. Лишь в 1019 г. Ярославу удалось утвердиться на киевском столе. В условиях усобиц отложилась как особое княжество Полоцкая земля, в которой стали править потомки сына Владимира, Изяслава. Подчинить Полоцкую землю своей власти Ярославу не удалось. А затем с притязаниями на киевский стол выступил сын Владимира Мстислав, княживший в Тмутаракани. Нанести поражение Мстиславу Ярослав не смог, и в 1026 г. братья поделили между собой территорию Древнерусского государства, границей между их владениями стал Днепр. Лишь в 1036 г. после смерти Мстислава Ярослав сумел собрать под своей властью все основные территории Древнерусского государства. Ярослав не был талантливым полководцем, в борьбе с противниками он неоднократно терпел поражения. В историю Древней Руси он вошел как выдающийся государственный деятель, законодатель, строитель, украсивший Киев новыми стенами и многими храмами, покровитель книжников и собиратель книжных богатств.

«Русская Правда». По инициативе Ярослава был создан первый письменный сборник законов — «Русская Правда» (по мнению одних исследователей, это была первая часть «Краткой Правды», по мнению других — ко времени Ярослава восходит весь основной текст «Краткой Правды», в котором содержится ряд вставок, восходящих к законодательству его сыновей).

При сопоставлении со сходного характера памятниками других европейских народов («варварскими правдами») выявляются важные особенности древнерусского сборника законов. Если «варварские правды» представляют собой запись норм традиционного обычного права, хотя и осуществленную при участии носителей власти, то «Русская Правда» выступает перед нами как памятник княжеского законодательства («Суд Ярославль Володимерича»). Обращает на себя внимание и очень небольшой объем сборника по сравнению с другими «варварскими правдами», очевидно, в его состав входили лишь новые нормы права, установленные княжеской властью, или те традиционные нормы, которые по каким-то причинам нуждались в особой санкции со стороны этой власти.