На двух тронах

– Что уставилась, дура?! Как ты меня достала со своей любовью!

Лика закусила губу, но на этот раз сдержала очередное рыдание, а вместо него приглушенным голосом произнесла:

– Да, он убил Екатерину Фомину.

– И вы готовы подтвердить это под присягой на суде? – напирал майор.

– Да, – еще тише произнесла Лика и разрыдалась.

– И кто тебе поверит, у вас доказательств нет, – завопил Коротов так, что разбудил своим криком девочку. Услышав плач Сонечки, Максим с Ликой одновременно вздрогнули и дернулись, чтобы кинуться к ребенку, однако Платову остановил майор.

– Вы сейчас поедете с нами в отделение, а ребенком займется ваш муж. – Он предусмотрительно положил свою руку ей на плечо, от этого неожиданного прикосновения, больше похожего на принудительный захват, тело Лики накренилось, словно под невыносимой тяжестью.

– Как в отделение? Но я не могу, у меня же дочь грудная… – не на шутку испугалась она, кажется, только сейчас осознав, к чему привели ее игры в любовь.

– Вспомнила! – возмутился Максим, с ненавистью глядя на супругу.

– Но что же будет? – Лика схватилась за голову.

– А будет, моя дорогая, следующее, – голос Платова источал яд, но я не могла его за это осуждать, слишком горькая правда открылась владельцу «Астерры» в эту ночь. – Ты и этот, – он с пренебрежением кивнул на Коротова, – отправитесь в тюрьму лет, эдак, на двадцать… Я прав, майор?

– Безусловно, – не стал уходить в юридические дебри служитель органов правопорядка, так как в данную минуту был важен эффект, а не точная корректировка срока наказания, сообразно нарушенным статьям Уголовного кодекса.

– Так вот, – в голосе Платова слышалось мстительное удовлетворение. – С тобой я еще до суда разведусь…

– А Сонечка? – сорвавшимся голосом перебила его Лика.

– А о чем ты раньше думала, позволь спросить, когда под чужого мужика ложилась да ограбить меня мечтала? – повысил голос Максим, но быстро справился с эмоциями и хладнокровно закончил: – Уведите их с глаз долой… – Он отвернулся, было заметно, что даже один вид супруги и ее мнимого брата вызывает у него дурноту. – Да, кстати, спасибо вам за эту идею с трупом, видите, как все своевременно получилось, мне и вызывать никого не пришлось, хорошо, Евгения Михайловна мне сообщение кинула, когда я был на опознании, майор любезно предложил меня сюда подбросить, – ехидно бросил любовникам Платов.

– Да, надо еще личность торгаша неопознанными телами из морга установить, тоже мне наладил бизнес, гад, а нам потом по речкам да болотам рыскать, этих подснежников собирать, – недовольно проворчал себе под нос майор и уже громче скомандовал: – Смирнов, в машину! – Конечно, завершить импровизированную очную ставку он решил не по подсказке Платова, а просто опасно таких преступников держать не под замком, особенно теперь, когда доказательная база практически укомплектована.

Весна довольно быстро вступила в свои права, земля еще была черной и влажной, но в воздухе уже чувствовалось приятное томление, солнце светило торжественно и ярко, не сомневаясь в своей силе. Ночные заморозки прекратились, день медленно прибавлял светлые часы, и каждое утро вставать становилось все легче. Весна была повсюду: в чириканье птиц, в благодушной улыбке дворника, который просто вдыхал ароматы улиц по утрам, так как убирать пока было нечего, снег растаял, а пыль еще не успела накопиться на дорогах; в приветливых взглядах прохожих, и в покрытых по-летнему желтой мать-и-мачехой бугорках. Я возвращалась с пробежки, наслаждаясь свежестью утра, специально подгадав выход из дома именно в этот ранний час, когда все вокруг медленно просыпается навстречу первым розовым рассветным лучам. Вбежав во двор собственного, точнее, тети Милиного дома, я почувствовала некую тревогу. Картинка неуловимо изменилась, но понять, в чем именно, было сложно. Я огляделась, смутно припомнив, что совсем недавно уже испытывала нечто похожее, и это дежавю настораживало.

«Ааа, так и есть, – поняла я причину своего беспокойства, – этот господин явно залетный и явно по мою душу…» – Я внутренне подобралась, сконцентрировавшись перед нападением.

Без разбега я с места выпрыгнула вперед и, как летающий супергерой из китайских боевиков, приземлилась перед изумленным взором мужчины.

– Убит! – с улыбкой констатировала я, сымитировав резкий удар ребром ладони по его лицу в область носа.

– Евгения Михайловна, ну как же вы так, я даже вас не заметил, – раздосадованно укорил меня мужчина.

– Вот так, как всегда, тренируйся, Антоша, – весело рассмеялась я, догадавшись, что парень мне слегка подыграл.

– Как всегда великолепны, Евгения, браво! – По-театральному аплодируя, вышел из припаркованной у подъезда машины Платов.

– Решили сделать наши встречи в ранний час традицией? – насмешливо осведомилась я, поймав себя на мысли, что рада видеть своего бывшего клиента в добром здравии, ведь его цветущий вид был своего рода оценкой моей профессиональной деятельности. Я даже поймала себя на шальной мысли, что пора делать портфолио из снимков довольных лиц экс-подопечных, и тут же ее оценила.

– А что? Чудесная мысль! – Еще больше оживился Платов. – Я ведь теперь абсолютно свободен… Поторопитесь, Евгения, – он понизил тон до интимности, – у вас есть льготы, – он мне лукаво подмигнул, но в глазах его вспыхнул огонек, от которого у любой другой на моем месте, думаю, немедленно появилась бы слабость в коленках.

– Я поспрашиваю у незамужних подруг, может, кого и заинтересует ваше предложение. Скажите, а мою… э… льготу можно переуступить? – Наивно распахнув глаза и широко улыбнувшись, поинтересовалась я невинным тоном.

– Ох, и штучка вы, Евгения, – с нескрываемым сожалением вздохнул Максим. – Упускаете свое счастье.

– Как знать?.. – загадочно произнесла я.

– Максим Леонидович, она тут волнуется! – испуганно крикнул в открытое окно Иван, а я подумала, что в этом все мужчины: без стеснения флиртуют с одной под носом у другой.

– А, – весело протянула я. – Не хотите познакомить меня со своей новой спутницей? – Я намеренно задала этот вопрос, чтобы уйти со скользкой темы флирта.

– Возможно, хотя я очень ею дорожу, чтобы нервировать, – лицо Максима озарило выражение необыкновенной нежности.

«Вот ведь любвеобильная личность», – беззлобно подумала я, но задерживаться на этом эпизоде не стала, переключившись на другой, более интересный момент.

– А почему он здесь, а сервис? – несказанно удивилась я, обернувшись на выглядывающего из окна машины Ивана.

– С сервисом все в порядке, он дорабатывает последние дни, до открытия, пока не найдет себе замену, он очень щепетилен в этом вопросе… – ответил за него Платов, а Иван лишь утвердительно кивнул, хотя мне показалось, сделал это на всякий случай, так как ему вряд ли было слышно из машины, о чем мы говорили с его боссом.

– Евгения, я, собственно, вот по какому вопросу, – лицо Максима стало серьезным, я поняла, что неофициальная часть разговора окончена, и внимательно посмотрела на него. – Я специально ожидал окончания следствия и должен отметить, что у меня нет слов. Вы – гений! – радостно возвестил Максим Леонидович. – Вы смогли угадать все, ну просто, как Шерлок Холмс. – Его лицо на мгновение осветилось каким-то детским восторгом, но быстро погасло, так как радость эта была в любом случае малоприятна Платову. – То, что они с моей… с Ликой не родственники, подтвердилось еще тогда, но следователь все проверил, в подъезде оказалась камера, ну, в том доме, квартиру в котором снимал Николай. И, похоже, моя бывшая часто к нему наведывалась. Да это уже и не важно, – Максим махнул рукой, словно уже перелистнул порочащую его мужскую репутацию страницу жизни. – В аптеке нашли рецепт, по которому Николай покупал то самое снотворное, из-за передозировки которого умерла Екатерина. Да и на ваше замечание, помните, после драки, он же проговорился, что был у нее дома, кстати, там нашли отпечаток его ботинка. Он ведь был в перчатках, а о такой мелочи, как грязный снег на подошве, как-то не подумал. На работника морга тоже вышли без проблем, он опознал Николая, сказал, когда и за сколько продал ему тело, а уж куда труп подкинуть, Коротов додумался сам, просто бросил в парке у озера так, чтобы сразу нашли, и в карман свой рабочий пропуск подложил. Кстати, тот парень был на него похож телосложением, ну, ростом там и фигурой, в общем, я запросто мог опознать, если бы вы мне эсэмэску не бросили. Так что просто удивительно все совпало, и милицию долго уговаривать не пришлось, прям с опознания и поехали со мной. Аудитор, естественно, был прав, Коротов сам спровоцировал проверки. Но тут я дурак, повесил на него все полномочия, а ведь никому нельзя давать полную власть над деньгами, всегда она должна быть сосредоточена в руках разных людей, вот он и нашел способ, как меня обобрать. И у него могло получиться, найми я другого телохранителя для своей дочери…

Максим замолчал, а я замерла, так как все не решалась спросить про Сонечку. Фраза Лики о том, что Николай является отцом ребенка, не выходила у меня из головы. Что же теперь будет, неужели девочку отдадут в приют, раз оба ее родителя вынуждены провести долгие годы за решеткой.

– Так что теперь я с полным правом хочу передать вам это. – Максим вынул из внутреннего кармана пальто длинный узкий конверт. Я не стала заглядывать, и так поняв, что там деньги.

– Кажется, вы уже расплатились по нашему договору, – решила уточнить я, не делая попытки взять конверт.

– Совершенно верно, но премию я волен выдать в любой момент, когда сочту, что дело выполнено превосходно, – его лицо просияло, и я после таких слов без стеснения забрала вознаграждение.

– А Сонечка? – собравшись с духом, осторожно спросила я.

– А что я могу поделать? – развел руками Максим и пошел в сторону машины. Я удивилась его реакции и, признаюсь, даже была оскорблена, так как не ожидала, что он уйдет, не попрощавшись. Антон, бросив на меня извиняющийся взгляд, кинулся за шефом. В очередной раз подумав о странностях, встречающихся в людях, я развернулась, чтобы уйти в подъезд, и тут услышала, как Платов кликнул меня:

– Женя, а где «до свидания»?! – Со свирепым лицом и намерением немедленно упрекнуть его в возмутительной невежливости я посмотрела на него, но тут же мои губы сами расплылись в широкой улыбке.

– Сонечка! Вот это сюрприз! – с неподдельной радостью воскликнула я.

– Неужели мне все-таки удалось удивить непрошибаемую мадам Охотникову?! – с удовлетворением прокомментировал Максим мою реакцию.

– Еще бы, – растеряв все обличительные доводы, я протянула руки к ребенку. – Но как же, я подумала…

– Не верьте непроверенным фактам, – цитируя меня, с улыбкой ответил Максим. – Неужели вы думаете, что я позволю себя обмануть?! – укоризненно произнес он. Я воздержалась от ответа, решив, что будет излишним напоминать о неверности его бывшей жены. – Как только Сонечка появилась на свет, я сразу, разумеется, втайне от Лики, сделал анализ ДНК, чтобы избежать как раз таких вот сюрпризов, и у меня нет сомнений, что эта малышка на сто процентов моя плоть и кровь. – Он с нежностью погладил девочку по голове.

– Похвально, – только и сказала я, хотя, конечно, отдала должное его предусмотрительности. Сонечка, похоже, меня узнала, по крайней мере, она не расплакалась и даже улыбнулась, когда я взяла ее на руки.

– Ну, так как, может, подумаете о моем предложении? – В голосе Максима послышалась робкая надежда, я сразу поняла, к чему он клонит, поэтому не стала ходить вокруг да около.

– Максим Леонидович, – с легкой щемящей грустью в груди я вернула ему дочку. – Не стоит обольщаться на мой счет, я и вправду очаровалась вашей Сонечкой, но я отвечаю вам нет.

– Но чем вас не устраивает моя кандидатура? – опешил он.

– Ни ваша, ни чья другая. Поймите, завтра будет новый заказ, и меня могут убить, что вы тогда скажете ребенку?! – без обиняков выдала я.

– Но если вы будете со мной, вам не надо больше работать, – произнес он таким тоном, словно озвучил предел мечтаний любой женщины.

Я на секунду задумалась, он весь как-то приосанился, словно не сомневался, что последним аргументом одержал победу над всеми моими доводами «против».

– Без работы я зачахну еще раньше, – тихо проговорила я, ни секунды не сомневаясь, что в этот момент была как никогда искренна в первую очередь с самой собой. Платов замер на некоторое время, очень внимательно глядя мне в глаза. Я без труда выдержала этот экзамен.

– Что ж, тогда до свидания, Евгения Михайловна, – с нескрываемым сожалением сказал он наконец.

– Прощайте, Максим Леонидович, – спокойно ответила я, первой отвернулась и вошла в подъезд, ничуть не сомневаясь, что у порога меня встретит тетушка Мила и сразу накинется с расспросами об импозантном господине с необыкновенной девочкой на руках, с которыми я только что так долго беседовала под окном.

* * *

– Если ты мне скажешь, что я опять все нафантазировала, я не дам тебе свежего пирога! – Тетя встретила меня в дверях, воинственно взмахнув испачканной в муке скалкой перед моим носом. – Этот мужчина с девочкой, он за тобой ухаживает, да? – И, не дав мне опомниться, сразу добавила: – И что ты ему ответила?

– Тетя, он просто клиент, – устало вздохнув, ответила я.

– Не может быть, он так на тебя смотрел. – При этих словах я удивленно уставилась на тетю, так как понимала, что мы живем достаточно высоко, чтобы она могла разглядеть выражение лица Платова. Решительно отодвинув ее в сторону, я, не снимая кроссовок, прошла на кухню и сразу же нашла ответ на свой вопрос. В углу подоконника под слабым прикрытием цветочного горшка я увидела то, о чем смутно догадывалась: армейский бинокль в обрезиненном корпусе с десятикратным увеличением.

– Тетя! – возмущенно воскликнула я, но тут в поле моего зрения за окном попала семейная пара с маленьким ребенком, которого они вели по парку, держа за руки, наверное, в детский сад, учитывая ранний час. Они выглядели столь беспечно и счастливо, что я на секунду задумалась, представив, что и я, выбери себе когда-то другую профессию, могла бы вот так беззаботно идти рядом с самыми близкими людьми по весеннему парку, встречая новый день своей обычной, лишенной каких бы то ни было опасностей, жизни. Это видение было мимолетно и прекрасно, и я даже успела почувствовать легкие нотки сожаления по этой утрате, которая никогда не была моей.

– Женя, ты что застыла, у тебя телефон в комнате надрывается! – окликнула меня тем временем тетя, радуясь, что так удачно избежала опасного разговора по поводу бинокля.

– Что?! Иду. – Я тряхнула головой и взяла протянутую Милой трубку. – Алло… Хорошо, в час в кафе «Пион», – по-деловому распорядилась я, услышав отлично знакомые мне дрожащие нотки в голосе очередного клиента.

– Жень, а ты что застыла-то у окна? – осторожно спросила тетя, встав так, чтобы оттеснить меня подальше от подоконника, а точнее от злополучного бинокля.

– Я, да так, ничего, мне на работу собираться надо, – махнула я рукой, еще раз выглянула на улицу, где уже и след простыл той беззаботной семьи. – Все это ерунда, – с веселой ухмылкой обернулась я к тете. – Ты мне лучше скажи, это что такое? – Я ловко извернулась и выудила из-за ее спины оптический прибор.

– Это, ах, так это ничего… – Взгляд ее испуганно заметался по кухне. – Ты вот что, может, хочешь пирога, он с минуты на минуту будет готов! – быстро защебетала она, выхватила бинокль из моих рук и поспешно спрятала его в одном из ящиков.

– Пирога, пожалуй, хочу, – согласилась я, отчетливо понимая, что теперь вопрос с биноклем придется закрыть. Да я и не чувствовала раздражения, давно уже смирившись со всеми причудами моей милейшей тети Милы.