Саракш: Тень Странников

На асфальт посыпались осколки стекла, подпрыгивая лихо и весело. Фары погасли, а крыша автомобиля взъерошилась кучей пробоин с рваными краями – Изу Милосердный тоже не терял времени даром, полосуя замерший автомобиль стайками свинцовых мух.

Стёкла в машине были затемнёнными, но сейчас они разлетелись под выстрелами, и Дигу увидел шофёра – тот безжизненно повис на рулевом колесе, дёргаясь под ударами пуль, продолжавших впиваться в его наверняка уже мёртвое тело. Каблук, не переставая стрелять, пытался разглядеть, кто сидит на заднем сидении – там кто-то был, и этот кто-то тоже получил свою порцию смерти. Возле машины вспух огненный шар разрыва, левую заднюю дверцу сорвало напрочь, и из неё вывалилась окровавленная женщина; её белая блузка была испятнана красными кляксами. Женщина ничком припала к дымящемуся асфальту, длинные её волосы расстелились по земле у простреленного колеса. Она была мертва – опытный глаз Дигу не мог ошибиться, – однако вылезшие из кустов и вставшие во весь рост головорезы Волдыря продолжали решетить и без того уже изрешеченный автомобиль из автоматов и винтовок, непременно желая его поджечь. Пули с чмоканьем входили в тело женщины, и она всякий раз при этом дёргала ногами, словно ей было щекотно, и она пыталась встать, чтобы прекратить эту дурацкую забаву.

– Прекратить огонь! – заорал Дигу. – Вперёд! Осмотреть салон! Раненных – добить!

Каблук отдавал привычные команды, но у него отвратительно сосало под ложечкой, и суетилась в голове паническая мысль: «Странника среди убитых нет, даже если минуту назад он спокойно сидел в машине. Почему я в этом так уверен? А вот уверен, и всё тут».

А потом что-то случилось, но что именно, Дигу понять так и не смог – не успел. Он услышал задавленный хрип и увидел, как трое – нет, уже четверо, – «племянников», бежавших к машине, один за другим повалились на грязный асфальт, на котором отчётливо видны были следы шин, оставленные автомобилем Странника. Повалились, расплёскивая внутренности, неведомой силой вырванные из их животов и грудных клеток. И те, кто ещё остался стоять в кустах, тоже падали, падали один за другим, падали с разбитыми черепами, как будто кто-то невидимый в упор стрелял им в головы разрывными пулями или попросту бил увесистой дубиной, бил беспощадно и без промаха.

Там, где стоял замаскированный пулемёт Изу Милосердного, затанцевало буйное пламя. Пахнуло горелым, и Дигу Каблук безошибочно узнал запах сожжённой человеческой плоти: этот запах был ему очень хорошо знаком. Наискосок через улицу заячьими прыжками метнулся кто-то из уцелевших бойцов, метнулся – и переломился пополам, упал сломанной куклой (Каблук отчётливо услышал хруст позвоночника).

А затем перед Каблуком мелькнула какая-то неясная тень – уже догадываясь, что это за тень, и что она ему несёт, он дёрнул стволом пулемёта, разворачивая оружие, но движения его были слишком медленными, как будто он двигался в липком киселе. Тень сгустилась, и прямо в глаза Дигу Каблука глянули убийственно холодные зелёные глаза человека по имени Странник. Не человека – дьявола во плоти.

Дигу не разглядел, было ли у него в руках какое-нибудь оружие, да и какое это имело значение – демонам оружие ни к чему. На Дигу рухнула чудовищная тяжесть, выжимавшая из него жизнь, и Мировой Свет перед его глазами вспыхнул и погас, рассыпаясь тлеющими искрами.

…А три часа спустя в особом кабинете, где стояли пять золочёных кресел с изрядно потёртой позолотой и потрепанной обивкой, и где мерзко воняло смертной гнилью, Папа сказал: «Сотри его с лица земли…». И Странник взял тяжёлый чёрный пистолет, оскалился, словно волк, настигающий добычу, и дважды выстрелил. И Волдырь грузно повалился на ковёр, впитавший в себя кровь и мозги многих его предшественников, и застыл в нелепой позе. «Ну вот, опять всю обивку забрызгали» – брюзгливо проворчал Свекор, и эта короткая его фраза стал единственной эпитафией по безвременно усопшему Волдырю.

* * *

Миссия «Саракш» – Комитету Галактической безопасности

Копия – КОМКОНу-2

СЕКРЕТНО

Учитывая чрезвычайную важность работы, проводимой сотрудниками Галактической безопасности на планете Саракш, и во избежание нежелательных случайностей, способных повредить этой работе, требую полностью закрыть сектор ЕН 7563 для сигма-Д-звездолётов и звездолётов класса «призрак». Необходимо избежать несанкционированного появления космолётов (выхода их из подпространства) в непосредственной близости к планете Саракш. В киберштурманы всех кораблей ГСП необходимо ввести блокировку, исключающую их выход в пространство ближе одного миллипарсека от любой точки орбиты планеты Саракш.

Странник

* * *

2157 год

Одноместный разведывательный корабль Группы Свободного Поиска, пилотируемый молодым человеком по имени Максим Каммерер, вышел из подпространства в стратосфере планеты Саракш. Введенная в киберштурман блокировка, запрещающая выход в трёхмерный космос в этой точке, почему-то (вероятно, из-за какого-то технического сбоя) не сработала.

Каммерер не успел толком порадоваться выпавшей на его долю удаче – случайное обнаружение новой землеподобной планеты дело чрезвычайно редкое, – как его корабль был атакован автоматическими зенитными ракетами. После первого попадания киберпилот почему-то не увёл корабль от негостеприимной планеты согласно стандартной процедуре безопасности (вероятно, он вышел из строя от сотрясения, вызванного взрывом), и после второго попадания перехвативший управление Каммерер произвёл посадку на поверхность Саракша в ручном режиме.

Считая, что авария произошла в результате столкновения с метеоритами (другого объяснения у Максима не было), он переключил системы корабля на авторемонт, а сам с очаровательной беззаботностью отправился прогуляться по окрестным холмам, не ожидая ничего дурного и движимый любопытством двадцатилетнего человека из благополучного и уютного мира, впервые оказавшегося на другой планете.

По странному стечению обстоятельств, во время его кратковременного отсутствия на его корабль наткнулась группа воспитуемых, занимавшихся разминированием. Не утруждая себя долгими размышлениями, сапёры-смертники подорвали «неопознанный объект» (самое интересное, что это им с лёгкостью удалось, несмотря на то, что незадолго до этого корабль без критических повреждений выдержал два прямых попадания зенитных ракет, каждое из которых могло разнести в клочья тяжёлый бомбардировщик).

Мосты были сожжены, и растерянный юноша побрёл в лес, надеясь встретить там дружелюбных аборигенов, которые смогли бы помочь ему выйти из его затруднительного положения. По счастливой случайности – Максиму несказанно повезло, – он не наступил на мину и не попал под пулемётную очередь (лес, в котором оказался молодой землянин, был напичкан боевыми автоматами). Вместо этого Максим Каммерер угодил в крепкие объятия воспитуемого Аллу Зефа, который дисциплинированно доставил его своему начальству.

…Цепь случайностей замкнулась, и в итоге маленький камешек по имени Максим Каммерер сорвал грохочущую лавину, перевернувшую всю Страну Неизвестных Отцов…

* * *

2160 год

О Странниках Максим Каммерер впервые услышал ещё в раннем детстве – в том возрасте, когда чуть ли не весь окружающий мир ещё окрашен в сказочные тона, когда на цветах гнездятся феи, когда ветер умеет говорить, когда в кустах шуршит нечто загадочное, а неведомое начинается прямо за дверью комнаты. Таинственные Странники представлялись ему кем-то вроде могучих волшебников (причём непонятно каких, злых или добрых). Потом, когда мальчик немного подрос и начал учиться, слова «звёздная сверхцивилизация» обрели смысл, чего нельзя было сказать о представителях этой гипотетической сверхцивилизации, Странниках, – они так и остались для него понятием абстрактным (чем-то вроде предела в математике или абсолютного нуля). Впрочем, Максим Каммерер был не одинок: земляне не знали о Странниках ровным счётом ничего (кроме предположения, что они существуют).

Всё началось в две тысячи двадцатом году с открытия подземного города на Марсе – города, тоннели которого были облицованы материалом, химический состав которого так и не удалось определить земным ученым (впоследствии этот материал был назван Бадером янтарином из-за внешнего сходства с янтарём). Внушительность найденного циклопического сооружения наводила на мысль, что город, построенный задолго до того, как человечество сформировалось как разумная раса (не говоря уже о выходе на звёздные трассы) – творение могущественной неземной цивилизации (сам термин «Странники» появился немного позже, вскоре после исследования Фобоса, оказавшегося четырёхкилометровым «бубликом» явно искусственного происхождения).

Сто с лишним лет спустя, в две тысячи сто двадцать седьмом, десантник Август Бадер обнаружил на орбите Владиславы ещё один спутник-тороид диаметром в два километра, а на самой Владиславе Атос Сидоров нашёл подземный город, очень похожий на марсианский, – судя по всему, оба города и оба спутника были построены одними и теми же существами.

Затем, в две тысячи сто сорок пятом, когда была открыта Саула, на ней обнаружились машины, «выходящие из дыма и уходящие в дым», и этот «конвейер» также сочли делом рук Странников.

О Странниках заговорили всерьёз, хотя никакой конкретики не было – ни что это за цивилизация, ни как она устроена, ни что ею движет. Неизвестен был даже сам внешний вид Странников: гуманоиды они, негуманоиды или вовсе бесформенны, то есть не имеют какой-то фиксированной грубоматериальной оболочки – обнаруженные крайне скудные остатки их технологий (если вообще можно говорить о технологиях в привычном для землян значении этого слова) не дали ответа на этот вопрос. Ясно было одно: если Странники действительно существуют, а не растворились бесследно в волнах времени, то их цивилизация по своим возможностям значительно превосходит земную. Последовал вполне логичный вывод: раз так, значит, Странники могут заниматься прогрессорством, и Земля может служить объектом их прогрессорской деятельности. Это предположение в две тысячи сто пятьдесят втором году привело к созданию Комитета Галактической безопасности, сферой ответственности которого стали планеты, предположительно находящиеся под влиянием Странников. Кроме Саулы, такой планетой считался Саракш: высказывалась гипотеза, что пси-генераторы не могли быть созданы самими саракшианами, – в природе пси-излучения не могли разобраться лучшие умы Земли, – идея (или даже образец) была подкинута Странниками. Смысл такого «подарка» был неясен, однако к этому времени уже сложилось устойчивое мнение, что цели деяний Странников разгадать трудно.

Эта формулировка очень напоминала высказывание «пути господни неисповедимы», что дало основания скептикам (а их было немало) сомневаться в существовании Странников. «Первобытные дикари, – фыркали скептики, – списывали всё непонятное на богов и духов, а мы, с поправкой на всю нашу цивилизованность, при встрече с необъяснимым ссылаемся на всемогущих Странников: мол, это всё они, демоны! Наивно, знаете ли…».

Но Максиму Каммереру было не до скептицизма: внезапное появление перед ним – из ниоткуда! – в комнате полуразрушенного дома сожжённого города на Саракше странного человека было реальным фактом: склонности к галлюцинациям Максим за собой не замечал. А кроме того, в его памяти всплыли слова старейшины Птицеловов о Небесных Отцах.

Интерлюдия первая. Лицом к лицу

Вне времени

– Вы совершенно правы, Максим, – назвавшийся Странником слегка шевельнулся на табуретке, словно усаживаясь поудобнее, – я не галлюцинация.

– Кто вы? – механически повторил Максим. Он ощущал растерянность – сколько лет человечество мечтало о контакте с цивилизацией, далеко обогнавшую земную; готовилось к этому контакту, разрабатывало специальные методики, а теперь, когда этот долгожданный контакт, похоже, состоялся, представитель Земли не знает, что ему делать. Перед ним сидел человек (или существо, принявшее человеческий облик), с виду обычный, но Максим ясно чувствовал непредставимую древнюю мощь, стоявшую за этим существом, – мощь, на фоне которой меркли все достижения земной науки и техники с её звездолётами, биоблокадой, глайдерами и кабинками нуль-транспортировки. Наверное, подумал Максим, что-то похожее испытывали айкры, впервые увидев у своих берегов каравеллы пришельцев с материка. Хм, а какое это, оказывается, неприятное чувство: понимать, что перед тобой сила, которой ты не сможешь противостоять – она слишком превосходящая. Глупости, одёрнул он сам себя, что за пещерный менталитет? С чего ты взял, что эта сила может быть враждебной? В космосе правит гуманизм, по-другому и быть не может (так, во всяком случае, утверждает базисная теория развития социума, созданная трудами выдающихся учёных-землян).

– Вы хотите знать моё имя? – поинтересовался человек в камуфляже. – Вряд ли это целесообразно: кроме нас двоих, в этой точке пространства больше никого нет – путаницы при диалоге не возникнет. Но если вам удобнее обращаться ко мне по имени, я могу назвать любое.

А если это просто землянин, мелькнуло в голове Каммерера, какой-нибудь досужий шутник, дорвавшийся до нуль-Т и решивший меня разыграть? Предположение нелепое, но…

– Я не землянин, – отозвалось существо, и Максим понял, что оно читает его мысли, – я Странник. Мы называем себя по-другому, но для вашего удобства будем придерживаться вашей, земной терминологии.

– Что вам от меня нужно?

– Резонный вопрос. Именно мне от вас, а не вам от меня – это ведь я вышел с вами на контакт, а не наоборот. Хотя, должен вам сказать, «наоборот» было бы затруднительно – мы избегаем прямых контактов с несовершенными разумными расами.

«Это мы-то несовершенные? – подумал Максим. – Интересная точка зрения…».

– Конечно. Вы только-только вышли на звёздные дороги – о каком совершенстве может идти речь? Вашему обществу познания чуть больше ста земных лет – это секунда на часах Вечности. Вы ещё недалеко ушли от общества выживания и общества потребления, и вы несёте в себе рудименты прошлого. Вы уже не дети, но ещё не взрослые – вы подростки, склонные болеть всеми подростковыми заболеваниями. И эта ваша склонность и является причиной моего появления.

Странник говорил вежливо, точнее, ровно и безэмоционально – слово «вежливость» тут было явно неуместным. Даже земные машины, наделённые голосом, выказывали оттенки чувств, заложенных в них программистами, тогда как это существо было лишено каких-либо эмоций – начисто.

Как ни странно, понимание этого вернуло Максиму душевное равновесие. Он отошёл от окна, пододвинул табуретку и сел за стол напротив пришельца, так и не назвавшего своё имя. Не очень-то и хотелось, подумал Максим, будем общаться безлично, раз уж вы у нас такие скромные.

– Я вас слушаю, – сказал он, глядя в лицо Странника: в красивое лицо с правильными человеческими чертами (Интересно, это его настоящий облик или так, маска?).

– Облик похож на наш подлинный, а вот насчёт маски… Прошу меня извинить, но во плоти меня здесь нет. В пространстве вашей Реальности я нахожусь, – Странник на секунду замолчал, что-то подсчитывая в уме, – в пяти парсеках отсюда. А перед вами мой эфирный дубль: у нас были некоторые основания опасаться неадекватных действий с вашей стороны – ваш коллега, которого зовут Лев, без особых раздумий начал стрелять по машине песчаных людей. Я мог бы обеспечить полную безопасность и своего оригинала, но защита в случае вашей неверной реакции могла бы причинить вам некоторый вред, что нежелательно. Вот поэтому я предпочёл появиться перед вами в виде неуязвимого эфирного дубля.

– Вы полагаете, что мы всегда хватаемся за оружие и палим во всё, что шевелится?

– Не всегда, но не исключён и такой вариант. Вы ещё подростки, как я уже говорил, – ваши действия зачастую опережают ваши мысли. Обижаться не стоит, – Странник посмотрел Максиму в глаза, и землянина поразила бездна, таившаяся в глубине зрачков собеседника. – А мой эфирный дубль по функциональности не уступает оригиналу – разницы практически нет.

– Ваше право, – Максим как можно равнодушнее пожал плечами (Значит, я всё-таки общаюсь с привидением, правда, с очень высококачественным привидением). – И что такого важного вы мне хотели сказать? Ведь из-за пустяка вы вряд ли нарушили бы свой принцип не общаться с несовершенными разумными расами?

– Вам об этом уже сказал Колдун, – всё так же бесстрастно ответил Странник, – но вы не обратили внимания на его слова. Пропустили мимо ушей, как у вас говорят. Вы нарушили Равновесие, Максим, и это нарушение чревато очень серьёзными последствиями.

– В чём именно выразилось это нарушение? Вы имеете в виду повторный запуск пси-генераторов и активацию сети башен?

– Да.

– А можно вопрос?

– Пожалуйста, – дубль совершенно по-человечески кивнул.

– Пси-генераторы – ваше изобретение? Есть гипотеза, что вы, Странники, оставили на Саракше некую микросхему, на основании которой саракшиане и создали эти дьявольские машины. Это так?

– Нет. Начнём с того, что у нас нет никаких микросхем – мы миновали машинную стадию развития цивилизации, у нас вообще нет никаких машин, аппаратов, приборов и тому подобного. Мы воздействуем на Мироздание напрямую – сознанием, минуя промежуточное звено «инструмент». А во-вторых – мы не стали бы давать юной несовершенной расе такую опасную игрушку. Генераторы – это изобретение самих саракшиан; они сами их создали – точно так же, как вы, земляне, сами создали атомную бомбу, причём в очень опасный период вашей истории, когда эта бомба могла поставить на этой истории большую и жирную точку. Пути развития разумных рас извилисты и прихотливы…

Пути господни неисповедимы, подумал Максим.

– Но если несовершенные саракшиане, как вы выразились, сами сделали себе такую опасную погремушку, почему вы не вмешались и не отобрали её у них? Вы же занимаетесь прогрессорством, верно?

– Нет, не занимаемся.

– Как нет?

– Не занимаемся, – повторил Странник. – Прогрессорство недопустимо – оно сродни вивисекции. Вот вы, например, земляне, – кто дал вам право вмешиваться в жизнь других разумных рас?

– Мы помогаем цивилизациям, находящимся на ранних стадиях развития, – мы несём добро.

– Вы несёте не добро, а своё понятие добра. Занимаясь прогрессорством на других планетах, вы в то же время крайне болезненно воспринимаете саму мысль, что кто-то может заниматься прогрессорством на Земле. Для вас чужое вмешательство неприемлемо – вы его боитесь, вы даже устраиваете грандиозные космические учения по отражению агрессии внеземной цивилизации. Почему же вы тогда считаете для себя допустимым активно вмешиваться в судьбы других обитаемых миров? Вы навязываете иным гуманоидам свой образ жизни, но кто сказал, что ваш образ жизни самый правильный и вообще единственно возможный? Обитатели Тагоры и Леониды не нуждаются в вас и вашем прогрессорстве – они отлично обходятся без вашего вмешательства. И голованы вряд ли обрадуются, если вы вдруг вздумаете устанавливать в их пещерах свои порядки. У них свой образ бытия, скажете вы, но почему же вы лишаете возможности жить по-своему тех же саракшиан и арканарцев?

– Мы помогаем, – упрямо повторил Максим. – Мы уменьшаем количество зла на этих планетах. А что касается голованов – они не гуманоиды, и мы не можем экстраполировать на них наш исторический опыт.

– А на саракшиан и обитателей Саулы, значит, можете… Ещё раз: почему вы так уверены, что ваш собственный исторический опыт уникален, бесценен и непременно должен быть повторен везде, где обитают гуманоидные расы? Вы считаете себя богами, имеющими право творить по образу и подобию? Вы, подростковая раса, едва ступившая на звёздные тропы!

– Но законы развития социума едины для всей Вселенной…

– А вы уверены, что вы в полной мере познали эти законы? К вершине ведут тысячи дорог, вы идёте по одной из них, так почему же вы стараетесь завернуть на свою дорогу всех, кто идёт своим путём? Жизнь развивается сама – самая первая разумная раса, возникшая при зарождении этой Вселенной, как-то сумела обойтись без прогрессоров.

Максим молчал.

– А насчёт добра и зла, – продолжал Странник, – нет абсолютного Добра и Зла, это старая истина, справедливая для всей Вселенной. А Зло как таковое не только неистребимо – оно необходимо: чтобы двигаться вперёд, нужно от чего-то отталкиваться. На любом уровне развития своё Зло, и вы, выйдя в космос, ещё столкнётесь со Злом, отличающимся от того, которое вы одолели на своей планете. И это тоже закон развития социума.

Максиму почудилась усмешка в голосе Странника, но нет, тот говорил по-прежнему бесстрастно.

– Означает ли это, – спросил землянин, – что у вас, Странников, есть противник, по крайней мере, не уступающий вам по своим возможностям?

– Такой противник у нас есть, и поле битвы – всё Мироздание. Мы боремся с ним за каждую планету, за каждую Реальность, населённую разумными, сохраняя равновесие Света и Тьмы. А вы, земляне, здесь, на Саракше, качнули это Равновесие, вознамерившись создать многочисленную расу настоящих людей одним махом.

– А разве это недопустимо? Ведь мы же творим добро! Добро по нашим меркам, но мне почему-то кажется, что в данном случае оно не отличается от общевселенского добра.

– Само по себе это прекрасно, и мы отдаём должное вашему Сикорски, сумевшему убедить Землю в необходимости такого шага. И в данном случае вы действительно творите добро – беда в том, что вы творите его слишком поспешно.

– Не понимаю…

– Объясняю. Стремительное – за время жизни одного поколения – появление на этой планете десятков миллионов просветлённых разумных сравнимо с яркой вспышкой. На свет этой вспышки потянется Тьма – Равновесие резко нарушится, и Тьма будет восстанавливать баланс. Саракш будет атакован, причём такими силами, что даже мы, Странники, не сможем его отстоять, не говоря уже о вас, землянах. Теперь понимаете?

– В общих чертах, – признался Максим.

– Постарайтесь понять в деталях. Вы сумеете это сделать: ваше сознание достаточно развито, поэтому мы к вам и обратились. Естественность хода событий неспешна – её нельзя пришпоривать, иначе можно просто загнать скакуна эволюции.

А действительно, почему они вышли на контакт со мной, а не с Рудольфом, подумал Максим. Сикорски руководитель, а я – я всего лишь его помощник.

– Вы Святой Мак, и ваш авторитет в бывшей Стране Неизвестных Отцов огромен – вы очень сильный фактор влияния, Максим. Скажу больше – ваше появление на Саракше состоялось не без нашего участия. Вероятностные прогнозы вашего возможного воздействия на этот мир были весьма позитивными; мы помогли вам попасть на эту планету, несмотря на то, что она была закрыта для случайных посещений, и помогли вам без особых затруднений вписаться в её мир. А Рудольф Сикорски… Я мог бы вам объяснить, кто он такой, и кем он был в прошлом, но для этого мне пришлось бы углубиться в категории, глубоко чуждые вашему материалистическому мировосприятию. Бессмертие души, реинкарнации – для вас это пустой звук, так, отголоски религиозных верований. Не будем об этом – растягивание времени требует немалых энергозатрат, и мне не хотелось бы заниматься этим слишком долго.

Последнее Максим не понял, но переспрашивать не стал – на него и так обрушился целый водопад информации.

– И что же вы от меня хотите? – спросил он. – Чтобы я свернул свою работу в Городе Просвещения?

– Вы сделали уже достаточно. В тесто под названием Саракш брошен фермент: ваши ученики и ваши будущие пандейские потомки. Теперь отойдите в сторону и не мешайте – тесто взойдёт и без вас, а все ваши дальнейшие потуги могут только повредить. Почему – это я уже сказал. По сути, вы сделали то же, что и мы, создавшие племя Птицеловов – эмбрион будущего саракшианского человечества, истинного человечества.

– Значит, Небесными Отцами были вы, Странники?

– Да.

Вот так мозаика, подумал Максим.

– Но вы же говорили, что не занимаетесь прогрессорством. А как согласуется с этим утверждением создание целого племени генетически изменённых людей?

– Это посев, – пояснил Странник, – и не более того. Мы бросили семя в благодатную почву, а взойдёт оно или нет – это уже зависит от множества причин, и в первую очередь от того, насколько это семя окажется жизнеспособным. Будущее племени Птицеловов в руках самих горцев, будущее Саракша – в руках самих саракшиан. Мы оберегаем наши посевы от внешних негативных воздействий – только от внешних! – а внутренний рост и развитие – тут мы не можем вмешиваться без риска нарушить Закон Равновесия и принцип свободы воли. Допустимо только крайне осторожное и дозированное воздействие, причём совсем не такое, каким занимаются ваши прогрессоры в Арканаре. Мы работали в прошлом с Землей, но это нельзя назвать прогрессорством – мы только убирали внеземной негатив, с которым вы не смогли бы справиться самостоятельно. Чем выше мощь любой разумной расы, тем выше её мера ответственности – высокое могущество подразумевает и высочайшую ответственность за свои деяния. Вам это ещё предстоит узнать, землянин, узнать и главное – понять.

– Хорошо, – согласился Максим, – с масштабным вмешательством более-менее ясно. Но почему нельзя спасать от жестокой расправы просвещённых людей, как это делают наши наблюдатели в Арканаре? Неужели спасённый от костра поэт немедленно вызовет яростную реакцию вселенской Тьмы, которая обрушит на арканарцев неисчислимые бедствия?

– Не вызовет – на такие мелочи Тьма не реагирует, как не реагирует Свет на войны и нашествия диких орд на цветущие земли. Но сам факт присутствия прогрессоров на какой-либо планете уже меняет её историю, а если вы спасаете какого-то человека, вы спасаете и всех его потомков – изменения накапливаются, и вариативность истории возрастает. В большинстве случаев основной поток истории сглаживает и нивелирует отклонения, возвращаясь в общее русло, но могут быть и нюансы. Вероятность непредсказуемых поворотов невелика, однако с нею нельзя не считаться.

Принцип бабочки, подумал Максим, вспомнив когда-то прочитанный фантастический рассказ какого-то писателя – кажется, он жил двести лет назад, ещё в двадцатом веке.

– Есть и другая причина, – дубль сделал паузу, как будто к чему-то прислушиваясь. – Вы не терпите чужого вмешательства в земные дела, а вам никогда не приходило в голову, что обитателям других миров может не понравиться ваше присутствие, ваше вмешательство и ваши попытки благоустроить их жизнь на ваш, земной, манер? Здесь, на Саракше, пятьсот лет назад «прогрессоры» с материка приплыли на Благословенные Острова, и что в итоге? Вековая ненависть айкров и реальная перспектива гибели всей планеты в результате ядерной войны!

– Мы никого не завоевываем, – возразил Максим, – и никому не навязываем свою волю. Мы просто помогаем, причём искренне и безвозмездно – нам ничего не нужно ни от саракшиан, ни от арканарцев, ни от обитателей Саулы.

– Помогаете… Бывает, что матери балуют своих детей, из которых потом вырастает такое… А бывает и так, что ребёнку надоедает вечная опека матери и её попытки вылепить из него желаемое, и ребёнок бунтует, причём порою очень жестоко бунтует – об этом вы не задумывались? Но главное – история любой разумной расы очень многовариантна, на её ход влияет любой абориген, а тут ещё вы с вашими благими порывами. Будущее Саракша и так очень неопределённо – вот, смотрите.

Странник что-то сделал, и Максим увидел…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВДЫХАВШИЕ СМЕРТЬ

…Вода со стоном раздалась, вытолкнув серую остроконечную тушу. Баллистический снаряд, опираясь на ревущее пламя, полез вверх, выгибая своей тяжестью тянущийся за ним дымный шлейф. Следом из беснующейся белой пены выныривали другие ракеты – атомная стая понеслась к материку, к бывшей Стране Неизвестных Отцов. А над Благословенными Островами развернулась веером эскадрилья восьмимоторных «ангелов смерти», и пилоты с каменными лицами нажали кнопки бомбосбрасывателей, высвобождая из оков водородных чудовищ, свирепо ринувшихся вниз, на города айкров. Рычащие огненные волны выгладили лик несчастной планеты, стирая в пыль творения рук человеческих…