Недоверчивые сердца

— Терпение, мой друг, терпение. — Он прикрыл глаза, припоминая былое, потом открыл и уставился в лицо Этану. — Когда я встретил мою Сайришу, я был бедным студентом, а она была уже помолвлена с сыном знаменитого врача. Однажды в университете наши пути случайно пересеклись. Я ее нечаянно толкнул, она выронила книги, а я помог их поднять. И в тот же миг я понял, что она — моя единственная.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Дайлип нахмурился и погрозил пальцем:

— Затем, что я никогда не колебался в выборе цели. Я не знал, получится ли у нас с ней что-нибудь, но решил, что она должна стать моей. Все остальное не имело значения.

Этан потер шею:

— Мы с ней слишком разные. Есть сложности.

— Тьфу ты, сложности! Единственная сложность вот в этом. — Дайлип постучал себя по голове. — Вы слишком много думаете. Слишком много анализируете. Так и пропасть недолго. — Он указал на сердце Этана. — Нужно думать этим. Пусть сердце управляет вашей головой. Вы блестящий бизнесмен. Наверное, вам чужды сердечные порывы.

Да, черт возьми. Этан никогда не позволял сердцу управлять головой. С раннего детства. Мать была единственной женщиной, которой принадлежала часть его сердца, но ей понравился другой. И она ушла из его, Этана, жизни. Бросила сына, предоставив ему, пятилетнему, самому заботиться о себе. Он остался без семьи, без денег, без дома.

— Если вы ее хотите, вот это, — Дайлип постучал себя по левой стороне груди, — должно править вот этим. — Он показал на свою голову. — Все просто. Сунил возвращается. Сейчас, мой друг, мы займемся делами, но запомните то, что я вам сказал.

Запомнить-то он запомнит, да что с этим делать?

Мама готовила великолепно, но настоящая кухня Гоа, каждое блюдо которой поглощалось в огромных количествах, оказалась безукоризненной.

Тамара была особенно неравнодушна к бибинкам, приготовленным из муки и кокосового молока с топленым маслом и сахарным песком, приправленным мускатом и кардамоном.

Сдобно. Вкусно. К ним очень быстро привыкаешь.

Совсем как к Этану. Но его сладость испарилась немедленно, как только он добился того, что она начала ему доверять.

Тамара подошла к кромке воды. Волны с шелестом накатывали на берег. На пляже Колва была какая-то особенная атмосфера. Здесь появлялось ощущение, что на свете все возможно. Молодая женщина любовалась бесконечной морской бирюзой, исчезающей в сгущающихся сумерках.

Тамара подобрала широкую юбку и вошла в воду. Щиколотки приятно ласкала теплая вода.

Ребенком она довольно часто бегала по мелководью, прыгала, плескалась, шалила. Родители шли рядом и улыбались.

Потом они отправлялись на Окленд-стрит, где и сейчас находится множество кондитерских. Смеясь, Тамара прижималась носом к каждой витрине. Предстоял очень трудный выбор — то ли шоколадный эклер, то ли ванильное пирожное с кремом.

А затем она шла между мамой и папой, держала обоих за руки и считала себя самой счастливой девочкой на свете…

Вдруг ее ударила по ногам довольно большая волна. Юбка намокла почти целиком. Тамара рассмеялась — в окружающей тишине смех прозвучал непривычно громко. Сколько времени прошло с тех пор, как она смеялась так в последний раз?

Этан научил ее вновь смеяться. На прошлой неделе.

Этан, Этан, Этан… Господи, разве нельзя думать о чем-нибудь другом?!

Тамара побрела по берегу. Навстречу ей двигалась чья-то долговязая фигура. Она не обратила бы на нее внимания, но эти широкие плечи, знакомый наклон головы… Женщина взглянула еще раз, и пульс засбоил, а потом и вовсе ударился в галоп, когда фигура направилась прямо к ней.

Не может быть!

Оказывается, может.

В тот же миг она напрочь забыла, почему ей надо держаться подальше от Этана. Ноги сами летели по песку и несли ее прямо в его объятия.

Глава 10

Одной рукой Этан гладил ее по щеке, по волосам, а другой крепко прижимал к себе.

— Неужели это правда? — бормотала она.

— Еще какая.

Тамара коснулась щеки Этана, пальцы ощутили пробивающуюся щетину. И все равно она не верила, что это происходит наяву.

— Что ты здесь делаешь?

— Я приехал, чтобы быть с тобой. — Он легким, нежным поцелуем прикоснулся к ее губам.

У нее остановилось дыхание.

— А что же тогда произошло в Дели?

— Я был дураком. — Он обхватил ее лицо руками. — Я должен все объяснить.

Не должен, а просто обязан, если вспомнить то, как они расстались.

— Пойдем. Я остановилась в той хижине, мимо которой ты только что прошел. Там мы сможем поговорить.

Тамара попробовала выбраться из его объятий, но он еще крепче прижал ее к себе:

— Там, я скучал по тебе.

— Я тоже, — откликнулась она, совершенно счастливая.

Их дыхание сливалось. Их сердца бились в унисон. Именно в этот миг Тамара поняла, какая могучая сила свела ее маму и папу как раз на этом пляже много-много лет назад.

Что ни говори, а есть что-то магическое в этом месте. Что-то необыкновенное. На небе сверкают звезды. Кто-то наигрывает на ситаре, и тихая мелодия плывет в ночном воздухе. Может, все-таки стоит решиться и попробовать полюбить еще раз?

— Главное, чтобы в твоей хижине был набитый едой холодильник. У меня такое ощущение, будто я несколько дней не ел.

— У меня есть кое-что получше. Хижина принадлежит курорту. И первое, что я потребовала, — это доставку блюд местной кухни.

— Отлично! Что нас ждет сегодня вечером?

Тамара голову дала бы на отсечение, что в это безумное мгновение Этан говорит не о еде. Тем не менее она никак не могла вспомнить, что заказала сегодня утром.

Увидев растерянное лицо молодой женщины, Этан хохотнул:

— Не важно. Что бы это ни было, я съем все. — Потом помолчал, многозначительно глядя на нее. — Что счастье делает с человеком? Возвращает ему аппетит.

— А ты счастлив?

Он остановился и в очередной раз притянул ее к себе:

— Если помнишь, при встрече ты не бросилась прочь, все еще разговариваешь со мной и даже пригласила на ужин. Так что я просто в экстазе.

Радость забурлила в крови Тамара. На прошлой неделе ей открылись удивительные вещи: она не должна больше притворяться. Она стала самой собой — женщиной, готовой к новому старту.

— Я тебя такой никогда не видел, — заметил Этан.

— Какой?

Он вглядывался в ее лицо, изредка задерживаясь на губах:

— Я никогда не видел тебя такой спокойной и довольной. Ты в самом деле счастлива?

Тамара кивнула. Она действительно никогда и нигде не чувствовала себя так безмятежно, как на пляже Колва.

— Нет, здесь что-то большее, — задумчиво протянул Этан.

Он был прав. В Мельбурне, после смерти Ричарда, Тамара тоже осталась одна, но тогда все обстояло иначе. Ее затянул водоворот похорон и бесчисленных поездок к адвокатам. Она захлебывалась в потоке бумаг, да еще пришлось разбираться с красоткой Соней, подружкой Ричарда.

А здесь она могла быть самой собой.

Она улыбнулась:

— Ты, наверное, считаешь, что хорошо меня изучил, да?

— Я смело могу утверждать, что здесь ты чувствуешь себя комфортно.

— Это из-за места. — Она показала на бесконечные пески, мерцающее море, небо в пурпурных полосах, усыпанное бриллиантами звезд.

— Я очень рад за тебя, Там. Очень рад.

Она понимала, что Этан говорит искренне, и за это полюбила его еще больше. Тамара призналась себе, что тосковала по нему.

И вот он здесь, со своей лихой пиратской улыбкой, в шортах цвета хаки и белой футболке, подчеркивающей загар. Этан Брукс был великолепен. Молодая женщина надеялась, что, приехав сюда, он выразит готовность заняться изучением той искры, которая то и дело мелькала между ними.

— Ты так смотришь… — произнес он.

Испугавшись, что покраснеет, она вздернула брови:

— Я?

Этан наклонился и поцеловал ее:

— Ага. И сияние твоих прекрасных глаз говорит, что у меня есть шанс.

— Только если тебе повезет.

Взглянув на обиженное лицо Этана, Тамара засмеялась, выскользнула из его рук, подобрала длинную юбку и кинулась бежать по песку. Он бросился за ней.

Она никогда не чувствовала себя такой беспечной, такой непосредственной и искренней. И если Колва оказал такое волшебное влияние на Тамара, что этот пляж сделает с мужчиной, который ухватил ее и уронил на песок возле самой хижины?

— Эй, не смей отрабатывать на мне свои приемчики, — предупредила женщина.

Она опиралась на его грудь. Их тела разделяли всего две тонкие ткани: шифон и хлопок. Озорная улыбка замерла у нее на губах, потому что у Этана вдруг потемнели глаза.

— Я пошутила.

Тамара испытала разочарование, когда он поднялся и потянул ее за собой:

— Учти, мое самолюбие легко ранить, так что будь со мной поласковее.

Молодую женщину не обманула мелькнувшая на губах Этана улыбка. Уж очень она была печальной.

— Буду иметь в виду. — Тамара показала на хижину. — Может, ты станешь менее чувствительным, если закинешь в свою бездонную бочку побольше еды?

Этан сразу оживился. Она рассмеялась и открыла дверь:

— Кухня — слева. Ужин нужно только разогреть. Я быстренько приму душ, и мы поедим.

— Правильно. Увидимся через десять минут.

— Через пять, — возразила Тамара. — Я тоже проголодалась.

Этан схватил ее руку, поднес к губам и запечатлел на ладони горячий, обжигающий поцелуй:

— Я правда очень рад, что приехал.

— И я, — пробормотала женщина. Поцелуй жег руку. Она сжала пальцы и медленно, не сводя с него глаз, направилась в ванную. Закрыв за собой дверь, она всем телом привалилась к ней. Сердце прыгало в груди, гормоны вели себя просто неприлично.

Привлеченный запахом рыбы, лука и имбиря, Этан вошел в крошечную кухню. Если учесть, что он несколько дней не мог ничего есть, то сейчас чувствовал себя настоящим хищником. И не только по отношению к еде. Как только он увидел Там, его охватило желание, да такое мощное, что Этан уже не понимал, как он отпустил ее в Дели.

Когда она, сияя, бросилась к нему, все его сомнения смыло, словно вечерним отливом.

Этан не считал себя романтическим парнем — женщины, которым нравилось появляться на людях с миллиардером, не оставляли места для романтики. Но если бы он все же был склонен к ней, то признал бы, что их сегодняшняя встреча являла собой превосходную картину, достойную того, чтобы в будущем поведать о ней детям и внукам.

Стоп!

Этан замер. Как получилось, что он подумал о детях?

Наверное, это голод повлиял на него. Направившись к холодильнику, он извлек из него блюдо с рыбой, заправленной карри, миску с приготовленным на пару рисом и салат райта из свежих помидоров, огурцов и лука, залитых несладким йогуртом.

Этан поставил рыбу разогреваться. Он удивился при мысли о том, что ни разу за весь день не вспомнил о своей драгоценной «Амброзии».

Занимаясь ресторанным бизнесом, он с удовлетворением наблюдал, как его детище постепенно занимает ведущие позиции, однако никогда не забывал, из каких низов поднялся.