Путь разума в поисках истины. Основное богословие

§ 7. Первая религия

Но если есть Бог, то не должна ли быть и одна религия? А их в истории мира известно и остается достаточно много. Какова же была перворелигия? И каким образом, по каким причинам появилось множество религий?

Существует несколько точек зрения на характер перворелигии. Все их в конечном счете можно свести к альтернативе: монотеизм или не-монотеизм, подразумевая под последним очень широкий спектр разных верований — от политеизма до анимизма и фетишизма. Различные выводы по этому вопросу делают наука, идеология (на соответствующей философской базе) и религия.

Наука, в основном археология и этнография, не простирает своего взора на истоки европейской цивилизации далее руин храмовой культуры Мальты (42 тыс. лет до н. э.). От Крита до Микен (32 тыс. лет до н. э.) при этом до нас дошли только хозяйственные записи и несколько нерасшифрованных текстов, а от развалин Мальты не осталось вообще ни единой письменной йоты, и о характере религиозных верований того времени можно лишь гадать. Поэтому история европейской внебиблейской мысли по-прежнему начинается с «Илиады» Гомера, т. е. приблизительно с VIII-VII вв. до н. э. Каковы же были религиозные воззрения того Homo sapiens, который, по данным современной науки, возник около 35 тыс. лет тому назад и имел, как предполагают, солярный (солнечный) культ? Солнцу кланялся он или в солнце видел лишь образ и выражение единого «Солнца правды» — Бога? Об этом наука ничего не может сказать. Но известно, что древнейший в мире датированный памятник религиозной литературы корпус текстов из пирамиды царя Унаса (середина XXIV в. до н. э.) — прямо говорит о едином Творце «видимого и невидимого мира» Ра-Атуме (См.: Зубов А. М. Победа над последним врагом // Богословский вестник. 1993. № 1.).

Ситуация с индийскими Ведами тоже не проста — в том смысле, что наука не располагает данными для их точной датировки, хотя уже ни у кого не вызывает сомнений, что они не простираются далее 2 тыс. лет до н. э. Веды говорят о Боге и богах. При этом более древние тексты, как считают многие исследователи, ближе к монотеизму, в то время как поздние — к политеизму и пантеизму.

Подобная же картина вырисовывается и при изучении религиозных источников иных цивилизаций: ассиро-вавилонской, греческой, римской и др. За лежащим на поверхности политеизмом исследователи находят очевидные следы более древнего монотеизма. Таким образом, чистая наука сегодня хотя и не в состоянии сказать окончательное слово о перворелигии, однако с большой степенью вероятности предполагает в качестве таковой монотеизм (или прамонотеизм).

Идеология и религия дают ответы на вопрос о перворелигии из иных, чем наука, установок и приходят к диаметрально противоположным выводам.

Идеология, бывшая до последнего времени в нашей стране сугубо атеистической, исходя из идеи безусловной истинности и универсальности теории эволюции, и, применяя основной ее принцип постепенности развития всех форм жизни к сознанию человека, включала сюда и область религиозную, возводя религию от низших форм — фетишизма, анимизма, сабеизма и т. д. к высшей — монотеизму.

Однако в этой идеологической позиции содержатся по меньшей мере две принципиальные ошибки.

Первая — безусловная вера в теорию эволюции и применение ее без достаточных оснований ко всем формам жизни.

Но в том и дело, что теория эволюции даже в области биологии не убедительна. Можно указать хотя бы на следующие научные положения, говорящие об этом:

1. Наука не знает закона, по которому бы неорганическая материя (атомы и молекулы) могла организоваться в живую клетку, тем более породить разум. Очень известный канадский профессор-биолог М. Рьюз, по своим убеждениям агностик, говоря об идее т. н. естественного возникновения человеческого разума путем эволюции, например, писал: «Однако, и об этом можно заявить твердо, биологическая теория и экспериментальная практика решительно свидетельствуют против этого. В современной теоретической биологии нет ничего такого, что позволяло бы допустить неотвратимую неизбежность возникновения разума» [36].

2. Вероятность возникновения жизни из случайного сцепления молекул ничтожно мала и равна по некоторым расчетам 10 в минус 255 степени, из чего, по словам американского ученого Кастлера, «вытекает фактическая невозможность появления жизни», «предположение о том, что живая структура могла бы возникнуть в одном акте вследствие случайного соединения молекул, следует отвергнуть» [37]. Другой американский биолог, Бен Хобринк говорит о том же через такое сравнение: «…вероятность того, что клетка возникнет самопроизвольно, по меньшей мере равна вероятности того, что какая-нибудь обезьяна 400 раз напечатает полный текст Библии без единой ошибки!» [38].

3. Главный тезис теории эволюции о возникновении одного вида из другого не имеет под собой оснований по крайней мере в отношении всех высокоорганизованных форм жизни [39].

4. Само понятие жизни до настоящего времени выходит за границы возможного научного знания, поскольку жизнь, оказывается, — это не просто особое соединение материальных элементов, а нечто принципиально отличное и большее. И это в преимущественной степени относится к человеку.

Вторая ошибка атеистической идеологии в игнорировании, с одной стороны, факта существования до настоящего времени низших форм религий (не только среди т. н. примитивных народов, но и в странах с самым высоким уровнем цивилизации); с другой — очевидной и все более глубокой деградации религиозного сознания именно в наиболее развитых обществах. Христианство в них явно вытесняется оккультизмом, магией, астрологией, разными «полурелигиями» «нового века» и т. п. То есть налицо не эволюция религиозного сознания, а очевидная инволюция, что прямо противоречит исходному тезису идеологии.

Религиозный взгляд, в настоящем случае христианский, основывается в вопросе о перворелигии на свидетельстве Библии. Библия же с первых строк прямо говорит об изначальности монотеизма. Заповедь о почитании единого Бога стоит первой среди основных десяти заповедей Моисея и повторяется настойчиво и многократно в различных вариантах и ситуациях на протяжении всего как Ветхого, так и Нового Завета. Объективным основанием к принятию библейского свидетельства служит, в частности, то, что Библия является одним из древнейших письменных источников, историческая достоверность которого все более подтверждается научными исследованиями [40].

Поэтому есть достаточные основания говорить, что первоначально люди имели веру в единого Бога (монотеизм). Иные религиозные формы появились позднее в результате деградации религиозного сознания человека. Этому были свои причины. Здесь назовем лишь некоторые.

§ 8. Многообразие религий

Библия в качестве основного фактора, обусловившего почти полное исчезновение в мире монотеизма и появление различных примитивных и уродливых религиозных верований, называет нравственное развращение людей. Апостол Павел, например, в послании к Римлянам писал по этому поводу:

«Они, познавши Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, — (потому) и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте… Они заменили истину Божию ложью и поклонялись и служили твари вместо Творца»

(Рим. 1, 21-25).

Этими словами вскрывается психологическая основа и последовательность той духовной деградации, которая происходит с человеком и народом при развитии в нем «душевного» (1 Кор. 2, 14), «ветхого» (Еф. 4, 22), т. е. языческого начала и подавления образа Божия. В данном случае Апостол' пишет лишь об одном из видов язычества, наиболее распространенном в Римской империи. Но причины, указанные им: гордость и неблагоговение к Богу («не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили»), неверие, сосредоточение всех сил на целях только земной, временной жизни («осуетились в умствованиях своих»), нравственная нечистота, распущенность («в похотях сердец их») (ср.: Лк. 4, 1-13; Ин. 2, 15) привели к возникновению и других многочисленных видов язычества.

Ту же самую, нравственную, причину называют и древние небиблейские авторы. В качестве одной из иллюстраций приведем красноречивое высказывание Цицерона. «Многие, — пишет он, — о богах думают неправо, но это обыкновенно происходит от нравственного развращения и порочности: все, однако же, убеждены в том, что есть сила и природа божественная» (Цицерон. «О природе богов». Цит. по: Кудрявцев В. Начальные основания философии. Сергиев Посад, 1910. С. 176-177.).

Известны и другие причины, обусловившие деградацию первоначального монотеизма и возникновение новых религиозных форм. При вере в Бога восприятие окружающей природы (особенно солнца, луны, звезд, неба и т. д.), как проявлений Самого Бога, легко приводило древнего человека не только к одухотворению различных ее явлений, но и к олицетворению и обоготворению их, религиозному к ним отношению и, таким образом, возникновению соответствующих культов.

Среди причин следует назвать и такие: расселение народов по планете и постепенное затемнение и утрата ими изначального ведения Бога; метафоричность древних языков, использовавших явления природы, животных, птиц и т. д. для выражения свойств Бога и Его действий, благодаря чему стали обоготворяться сами эта явления, различные живые существа, стихии; грубый антропоморфизм мышления, который все, в том числе и Самого Бога, представлял в человекообразном виде; наконец, вечный спутник и враг человека — невежество, легко принимающее ложные идеи и безнравственные обычаи за добро и правду.

Многообразие религий объясняется и тем известным психологическим фактом, что, практически, любое явление, как мира внешнего, так тем более внутреннего, духовного, различно воспринимается и объясняется разными людьми. При этом различие в понимании многократно увеличивается при несовпадении объемов информации. Это особенно ярко проявляется в религии, поскольку главнейшим положением ее учения является Бог, в зависимости от понимания Которого существенно меняется и все ее содержание. Но Бог — это не внешний объект, подобный прочим, а вездесущий и «внутрь» человека пребывающий разумный Дух-Любовь, как говорит о Нем христианское Откровение (Лк. 17, 21), и восприятие Его обусловлено, в первую очередь, степенью духовной чистоты человека. Библия об этом говорит достаточно определенно:

«В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху, ибо Святой Дух премудрости удалится от лукавства, и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды»

(Прем. 1, 4-5).

«Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят»

(Мф. 5, 8).

Очевидно поэтому, что в зависимости от степени праведности (или развращенности) человека, племени, общества ощущение Бога трансформируется в сознании в весьма неоднозначные о Нем представления: один Бог, или два, много; добрый, справедливый или мстительный, лукавый; прелагающий гнев на милость, в силу приносимых Ему жертв, или отрешенный от всего и всех нужд человеческих; бесстрастный или обладающий всеми пороками человеческими. Соответственно формировались и нравственные требования, культ, обычаи. Каждый народ приобретал как бы своего Бога, и таким образом возникали разные «естественные» (языческие) религии.

Другая категория религий, к которой, в частности, относятся ветхозаветная библейская религия и христианство, — религии Откровения. Они — монотеистические, и источником своего учения имеют особое Откровение Бога, записанное в Священных книгах. Принципиальная особенность этих религий заключается в том, что их основополагающие истины являются не следствием человеческих мечтаний и фантазий или философских умозаключений, проецирующих отдельные свойства человека или природы на идею Бога, но актами прямого Откровения Самого Бога, хотя и применительно к возможностям человеческого восприятия (т. н. антропоморфизмы, от греч. слов ό άνθρωποζ — человек, и ή μορφή — образ), что особенно заметно на характере Ветхозаветного Откровения.

Ветхозаветное Откровение, особенно в своих нравственных и обрядовых предписаниях, было этнически ограниченным. Оно было дано на языке и в формах, соответствующих психологии еврейского народа, с учетом его духовных, моральных, интеллектуальных, эстетических возможностей. Иисус Христос объяснил, почему Израилю был дан несовершенный закон, когда отвечал фарисеям на вопрос: позволительно ли разводиться мужу с женой. Иисус сказал им в ответ:

«По жестокосердию вашему он (Моисей) написал вам эту заповедь; в начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их… Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает»

(Мк. 10; 2, 5, 6, 9). По этой же причине Иисус Христос решительно изменил ветхозаветный принцип отношений между людьми, действующий по закону нации, веры и пола, и поставил во главу угла любовь к каждому человеку (см. Мф. 5, 20-48), объявив его всегда ближним для христианина (Лк. 10, 29-37).

Специфика Новозаветного Откровения заключается в том, что оно не ориентировано на какой-либо отдельный народ, но имеет универсальный характер и основные его истины не имеют прецедентов в истории человеческой мысли. Апостол Павел писал:

«Мы проповедуем Христа распятого, для иудеев соблазн, а для эллинов безумие»

(1 Кор. 1, 23). Действительно, с точки зрения т. н. здравого рассудка, и иудеям, ожидавшим Христа в качестве своего властителя мира, и язычникам, жаждущим императора, дающего вдоволь «хлеба и зрелищ», было безумно, нелепо, психологически невозможно представить себе Спасителем бездомного, униженного, оплеванного, распятого, как злостного преступника, Иисуса из Назарета.

Тот же логически невыводимый из каких-либо философских или естественно-религиозных предпосылок характер имеют и все основные христианские богооткровенные истины: триипостасность Бога при Его единстве, вечность соединения во Христе божественной и человеческой природ в тайне Боговоплощения, Его Воскресение, всеобщее воскресение и др.

Религии Откровения, таким образом, восходят в своих основах к прамонотеизму перворелигии, хотя, как это имеет место в христианстве, существенно дополняют его.

§ 9. Не все то религия, что кажется таковой

Важно отметить, что при всем многообразии религий любое учение, хотя бы и содержащее некоторые из основополагающих истин и признаков религии, но отвергающее другие, не может рассматриваться как вполне религиозное. Таковых псевдорелигий много. В некоторых из них за религиозной внешностью скрывается настоящий материализм и атеизм. В других подчеркнутый мистицизм сопряжен с сознательным и откровенным богоборчеством.

Вот два ярких примера. Первый — иудейское учение саддукеев, которые

«говорят, что нет воскресения, ни ангела, ни духа»

(Деян. 23, 8), т. е. отрицают важнейшие истины: существование духовного мира, души человека, вечность жизни. Это учение при полном соблюдении культа ветхозаветной религии является очевидным материализмом.

Другой пример — сатанизм, который не отрицает бытие Бога, души, духов, но который проповедует ненависть ко всякому добру, правде, красоте, истине, исполнен непримиримой вражды ко всему живущему, к человеку, к Богу. Сатанизм, таким образом, — это откровенная идеология преступности во всех сферах человеческой жизнедеятельности, но совсем не религия.

Необходимо также иметь в виду, что религия, в действительном смысле этого слова, не имеет, в принципе, ничего общего и с такими широко известными теперь явлениями, как экстрасенсорика, рерихианство, сайентология и другие единодуховные им псевдорелигиозные учения, рекламируемые сейчас всеми средствами массовой информации. Религия — это и не особый вид лечения человека от заболеваний физических, нервных, психических и т. д. Ее цель исцелить его от нравственных и духовных недугов (страстей), которые являются причинами всех бед человеческих.

Эти примеры наглядно показывают, насколько не простым часто является вопрос о религии и ее распознании среди многочисленных мировоззренческих разветвлений.

Поэтому важно рассмотреть некоторые из наиболее известных систем мысли, в которых идея Бога хотя и присутствует, но тем не менее религиозного характера не носит.

Глава III.

НЕРЕЛИГИОЗНЫЕ СИСТЕМЫ МЫСЛИ

Как уже было отмечено выше, религиозным может быть названо лишь то мировоззрение, которое не просто принимает существование Бога, но и утверждает возможность и необходимость для человека общения с Богом через молитву, богослужение, культ в целом. Иначе в лучшем случае оно будет религиозной философией, в худшем — сатанизмом. Поэтому выяснение существа религии может оказаться недостаточным без указания хотя бы на некоторые из тех основных направлений мысли, которые, принимая идею Бога, тем не менее не являются религиозными.

В связи с этим рассмотрим, с одной стороны, религиозно-философские воззрения, центральным пунктом которых является учение о Боге в Его отношении к миру (и человеку): деизм, пантеизм и теизм; с другой — те, в которых особенно отчетливо выражены наиболее распространенные ошибки в понимании существа религии; это воззрения известных германских философов: Канта, Гегеля, Шлейермахера.

§ 1. Деизм. Пантеизм. Теизм

1.Деизм (от лат. deus — бог). Это религиозно-философское направление возникло в Англии в XVII веке, но получило особое распространение в Европе в следующем столетии. Термин «деизм» происходит от латинского слова Deus — Бог. Деизм признает Бога, но рассматривает Его лишь как Творца мира (и человека) и его законов. Бог полностью трансцендентен (от лат. transcendere — выходить за пределы чего-либо) человеку, т. е. абсолютно непостижим и недоступен ему. Деизм утверждает, что и со стороны Бога невозможны какие-либо Откровения, дарование помощи и средств спасения человеку, какой-либо промысл о нем.

Сотворенный мир, по деистическому воззрению, подобен совершенному часовому механизму, сделав который, мастер предоставил его самому себе. Человек поэтому абсолютно автономен. Для его не только телесной, но и духовной жизни не требуется никакого общения с Богом, не требуется ни молитв, ни богослужений, ни таинств и т. д. То есть религия со всеми ее догматами, заповедями и установлениями оказывается ненужной и даже бессмысленной. Излишней и вредной, естественно, является и Церковь.

Так, признавая, по-видимому, Бога, деизм полностью отверг Его необходимость для человека. Весь грандиозный религиозный опыт человечества перечеркнут чисто волюнтаристским его отрицанием. Это уже радикальный шаг на пути к прямому богоборчеству. Не случайно из уст деиста Вольтера прозвучал столь кощунственный в отношении католической церкви призыв: «Раздави гадину!»

Деизм — не случайный плод праздной мысли. Психологические корни его совечны первому человеку, возмечтавшему стать «как Бог» без Бога, против Бога и начавшему «новую жизнь» (смерть) в «новом» мире. Эта наследственная «самость» и полное атрофирование духовной стороны жизни и породили множество тяжелейших аберраций человеческого ума и сердца: деизм, атеизм, материализм, сатанизм…

2. Пантеизм (от греческого слова παν — все; и ο Θεός — Бог) — направление, по своей духовной сущности родственное деизму. Пантеизм имеет большую историю и множество разновидностей. Существо его состоит в том, что Бог у него сливается, отождествляется с человеком, с миром. Бог в пантеизме не может мыслиться Сам по Себе, отдельно от мира. Бог полностью имманентен (от лат. immanens — присущий чему-либо) миру. Личного Бога не существует. Еврейский философ Спиноза († 1677 г.) выразил это положение в лаконичной формуле: «Бог есть природа» (Deus sive natura).

Пантеизм как религиозно-философское направление особенно присущ индийским системам мысли. Там он существует уже тысячелетия. На Западе пантеизм принимал различные формы у разных мыслителей (например, у Спинозы, Гегеля, Шлейермахера). В России его плоско, примитивно развивал Лев Толстой. Так, на место Бога он поставил «разумение жизни», которое есть любовь; религиозная жизнь — это жизнь, благо которой состоит в подавлении в себе «животной личности», «в благе других и в страданиях за это благо». Живущий так имеет в себе Бога и является «сыном Божиим» так же, как и Христос. Смерть возвращает «сына Божия» в лоно Отца — Бога, в котором сын и исчезает, как в общемировой сущности. Одним словом, по Толстому, нет ни личного Бога, ни личного бессмертия, ни, следовательно, реального смысла жизни. Ибо смысл может быть только в жизни, но не в исчезновении.

Пантеизм отрицает свободу воли человека. Он, как и деизм, не дает основания для живых, личных отношений человека к Богу, поэтому религия в нем по существу становится невозможной. Она появляется лишь там, где безличное начало (например, Брахман) воплощается и становится личным Божеством (например, Кришна). Справедливо заметил наш русский философ Л. М. Лопатин († 1920 г.), что в пантеизме «для мысли, по-видимому, представляется только один выход: или мир провозгласить призраком и уничтожить его в Боге, или Бога заставить исчезнуть в мире до такой степени, что от Него остается одно имя» [41]. К последнему пантеизм практически всегда и приходит.

3. Теизм (от греческого ο Θεός — Бог) как система мысли, в отличие от пантеизма, признает бытие личного Бога и, в отличие от деизма, утверждает возможность и необходимость Его откровения и промысла о мире и человеке. Бог не только трансцендентен миру, но и имманентен ему. Признание свободы воли человека, а также возможности для него вступить в общение с Богом является не менее важным отличительным признаком теизма. Существуют различные теистические системы.

И поскольку основные их положения являются общими с религиозными истинами, то и сами религии обычно относят к воззрениям теистическим.

Точную, хотя и краткую, характеристику этих трех концепций дал в своей речи перед защитой докторской диссертации проф. МДА М. А. Старокадомский († 1973г.). Он сказал тогда, в частности: «Только теизм, утверждающий бытие Абсолютной всесовершенной Личности, которая свободным творческим актом вызывает из небытия мир и человека и промышляет о них, может дать удовлетворение живому религиозному чувству. Молитва как основное проявление религиозной жизни может быть обращена только к всеблагому Верховному Правителю мира, могущему оказать благодатную помощь. Ни пантеизм, ни деизм основой религиозной жизни служить не могут. В Абсолютной Субстанции Спинозы Бог и мир представляют единое нераздельное целое. В нем все связано законом железной необходимости и нет места порывам свободного влечения. И Amor Dei — любовь к Богу — у Спинозы, как и у стоиков, представляет лишь добровольное подчинение неизбежному року. Так же и у Гегеля Абсолютное, вначале представленное отвлеченным, пустым по содержанию понятием, лишь в конце процесса диалектического развития достигает самосознания. Поскольку движение понятий строго определяется логическими законами, здесь свободного общения личности с Абсолютным допущено быть не может.

Такую же картину рисует и деизм, по которому мир представляет идеально устроенные часы, строго размеренный ход которых не нуждается во вмешательстве Верховного Мастера» [42].

§ 2. Взгляды отдельных философов на религию

1. Взгляд Канта

(Анализ этого вопроса см., например: Флоренский П. Культ и философия // Богословские труды, (Сб. 17. М., 1977. С. 119-135.)

Иммануил Кант (1724-1804) — знаменитый немецкий философ и ученый. Философия Канта раскрывается, главным образом, в его двух основных трудах: «Критика чистого разума» и «Критика практического разума». В «Критике чистого разума» он пришел к выводу, что человеческий разум в принципе не может познать сущность вещей. Возможно лишь познание «явлений», т. е. того, что возникает в результате взаимодействия реального мира (так называемых «вещей в себе», недоступных познанию) и нашей познавательной способности. Поскольку «вещи в себе» непознаваемы, то Кант делает вывод о принципиальной невозможности постижения Бога, души, мира. Поэтому он подвергает критике т. н. доказательства бытия Божия и бессмертия души.

Однако в «Критике практического разума» Кант утверждает необходимость постулирования и бытия Бога, и бессмертия души, исходя из существования в нас нравственного закона, безусловно требующего своего исполнения. Лишь при условии бытия Бога, хотящего и могущего блюсти добро и правду, и при бессмертии души, позволяющем ей неограниченно совершенствоваться, возможно достижение того высшего нравственного идеала, стремление к которому заложено в природе человека.

Свой взгляд на сущность религии Кант высказывает в указанных трудах, а также в сочинении «Религия в пределах только разума». По мнению Канта, содержанием религиозного сознания служит понятие о Боге как о нравственном законодателе и религия заключается в признании человеком всех своих нравственных обязанностей как заповедей Бога. В «Критике практического разума» он пишет: «Нравственный закон через понятие высшего блага, как объекта и конечной цели чистого практического разума, приводит человека к религии, т. е. признанию всех своих обязанностей, как заповедей Божиих, — не как санкций, т. е. произвольных и самих по себе случайных определений чужой воли, а как существенных законов всякой свободной воли самой по себе». «Религия, по материи или по объекту, ничем не отличается от морали, т. к. общий предмет той и другой составляют нравственные обязанности; отличие религии от морали только формальное» [43].

Итак, по Канту, сущность религии состоит не в богообщении, а в выполнении нравственного долга. На место Бога ставится мораль. Сам Кант в объяснении своего понимания религии говорит, что разумный человек может иметь религию, но никаких отношений к Богу иметь не должен, потому что о действительном существовании Бога человеку на самом деле ничего достоверного неизвестно. Кант, таким образом, создает такое «универсальное» понятие религии, которое может существовать и без признания бытия Бога!

Точку зрения Канта на религию как на исполнение нравственных требований, предъявленных человеком к самому себе или обществом к человеку, разделяют многие. Считают, что исполнение общепризнанных нравственных норм уже делает человека достойным вечных благ и потому каждый порядочный, добродетельный человек и есть истинно религиозный, а догматы, принадлежность к Церкви и прочее не имеют никакого значения в деле спасения. Отсюда возникает проповедь внедогматического христианства, «нового» христианства, «панхристианства» и т. п. Плоды этого «древа» известны. Это — т. н. «христианский атеизм», «богословие смерти Бога», отрицание Христа как Бога, просто атеизм, различные сверхновые секты и т. д.

Но не только следствия изобличают ложность подобного взгляда на религию. К тому же выводу приходим и при его сопоставлении с целью религии. Эта цель, как было сказано, состоит в достижении человеком богоподобия и вечного единения со Христом, т. е. спасения. Отсюда возникает необходимость знания условий и пути спасения, что возможно лишь через веру Откровению и опыту святых, опыту Церкви. Вероучение, следовательно, оказывается не философией или суеверием, а той совершенно необходимой инстанцией, которая только и может точно указать, в чем состоит богоподобие, какие дела являются нравственными и какая нравственность богоподобной, ведущей к спасению.

С признанием же вероучения необходимо и принятие Церкви и ее опыта духовной жизни. То есть требуется религия, сущность которой и составляет реальность живого личного общения человека с Богом, обожение человека, а не просто исполнение им каких-либо нравственных обязанностей без отношений к Богу, как деистически мыслил Кант.

2. Взгляд Шлейермахера

Фридрих Шлейермахер (1786-1834) — профессор богословия в Берлине, секретарь философского отделения Академии наук. Главные его сочинения: «Речи о религии к образованным людям, ее презирающим», «Монологи»; основной богословский труд — «Христианская вера», а также большое количество проповедей.

Шлейермахер — эклектик. В его трудах встречаются мысли из самых различных систем. Общефилософские воззрения Шлейермахера изложены в его «Диалектике». Под диалектикой он разумел искусство философского обоснования.

Возможность философского познания обуславливается, по Шлейермахеру, полным соответствием мышления бытию. В основании бытия лежит абсолютное мировое единство, «всецелое», или Бог. Все зависит от Бога, но эта зависимость не выражается в Откровении или чудесах, а в общей связи с природой, ибо Бог не есть личность. У Шлейермахера выражения «Бог», «мировой дух», «мировое целое» употребляются как синонимы. Деятельность Бога равна причинности в природе. «Бог никогда не существовал помимо мира, мы познаем Его лишь в самих себе и в вещах». Все происходит необходимо, человек не отличается от других существ ни свободой воли, ни вечным существованием. Как все отдельные существа, так и люди — это лишь преходящее состояние в жизни вселенной, которое, возникнув, должно и погибнуть. Обычные представления о бессмертии с их надеждой на вознаграждение в загробной жизни не верны. «Цель же и характер религиозной жизни, — пишет философ, — есть не бессмертие в этой форме, в какой верят в него… а бессмертие, которое мы имеем уже в этой временной жизни, т. е. среди конечного сливаться с бесконечным и быть вечным в каждое мгновенье — в этом бессмертие религии» [44]. В основном, понимание Бога и Его отношения к миру у Шлейермахера почти совпадает с пантеистическим пониманием Спинозы. Признавая же Бога абсолютно трансцендентным человеческому разуму, Шлейермахер прямо примыкает к Канту.

В понимании религии Шлейермахер оказался поэтому столь же односторонним, как и они. Но религия, по Шлейермахеру, не есть познание или мораль. Она имеет свою собственную область — в чувстве. Ее сущность — созерцание бесконечного и «чувство зависимости» от него в нераздельном единстве. «Религия есть чувство и вкус к бесконечному… — писал он. — Это жизнь в бесконечной природе целого, в едином и во всем, жизнь, которая все видит в Боге и Бога во всем… Она есть непосредственное восприятие бытия всего вообще конечного в бесконечном и через бесконечное всего временного в вечном и через вечное…» [45]. В чувстве открывается присутствие мирового целого. Религиозным делает всякий акт лишь чувство абсолютной зависимости от вселенной, т. е. от Бога.

Религия возникает из стремления к бесконечному, к абсолютному единству: она есть непосредственное постижение мировой гармонии. Религия снимает ничтожество человека, приводя его в связь с абсолютным и научая его чувствовать и сознавать себя частью целого.

По существу, считает Шлейермахер, в мире всегда существовала и существует единая всеобщая вечная религия. Разнообразие религий говорит лишь о различии в силе и направленности тех религиозных чувств, которые вдохновляли творческих гениев, создававших религии, но не об истинности или ложности какой-либо из религий. Как писал один из религиозных исследователей, «по Шлейермахеру, религия есть чувство бесконечного в конечном или чувство безусловной зависимости, и, следовательно, каждая религия является истинной религией, поскольку она есть дело чувства, к истинам же знания она не имеет никакого отношения» [46].

Догматы в религиях, по Шлейермахеру, не имеют ни малейшего религиозного значения.

Вероучение и каноны — лишь оболочка, которую религия снисходительно допускает, но и этого не следует делать. Можно надеяться, что религия со временем не будет нуждаться в Церкви. Вообще же, чем более человек религиозен, тем дальше он должен держаться от Церкви. Более того, образованный человек, чтобы содействовать религии, должен бороться против Церкви как носительницы догматизма, строгой морали и канонов, закрепощающих чувство. Только с уничтожением Церкви возможна истинная религия, т. е. свободное чувство благоговения и восторга перед бесконечной вселенной, ее гармонией и красотой.

Воззрения Шлейермахера вполне совпадают с теми идеями, которые в России стали распространяться еще с конца XVIII столетия масонами и либеральным дворянством и приносить свои «плоды». Существо их хорошо выразил протоиерей Георгий Флоровский, который, например, о взглядах главы ложи розенкрейцеров в Петербурге Лабзина († 1825 г.) писал: Не так важны догматы и даже видимые таинства, сколько именно эта жизнь сердца. Ведь «мнениями» нельзя угодить Богу. «Мы не найдем у Спасителя никаких толков о догматах…» И потому все разделения между исповеданиями — от гордости разума. Истинная Церковь шире этих наружных делений и состоит из всех истинных поклонников в духе, вмещает в себя и весь род человеческий. Это истинно-вселенское или «универсальное» христианство расплывается в истолковании Лабзина в некую сверхвременную и сверхисторическую религию. Она одна и та же у всех народов и во все времена… единая религия сердца…! [47].

Эта иллюстрация очень хорошо показывает, что стоит за идеей т. н. адогматического (т. е. бездогматического) христианства, усматривающего все существо религии в «возвышенных» чувствах и мистических переживаниях радости, блаженства, — потеря самой идеи Бога как личного существа, отрицание бессмертия личности, извращение идеи вечности, борьба с Церковью, в лоне которой лишь возможно сохранение и правильное понимание и Священного Писания, и пути духовной жизни, пути богопознания. Совершенно очевидно, что пантеизм Шлейермахера ведет к полному уничтожению христианства и мрачному торжеству того, что иеромонах Серафим Роуз хорошо назвал «единой религией будущего» [48].

Христианство и другие религии говорят о состояниях радости, блаженства, переживаемых человеком-подвижником, но оценивают их по-разному. В большинстве нехристианских и внеправославных религий мистические переживания и экстаз рассматриваются как искомая цель или как важнейший показатель святости. В Православии же само искание каких-либо духовных состояний, радости и проч. решительно воспрещается, поскольку подобное стремление есть признак духовного гедонизма и приводит человека к т. н. прелести, т. е. гордости и полной гибели. Даже достижение вечного блаженства не является для христианина самоцелью, но лишь одним из естественных следствий, одной из сторон Царствия Божия — вечного богообщения, обожения.

Истинное религиозное чувство рождается только при правильном (праведном) отношении человека к Богу, которое состоит в смирении. Смирение же происходит из познания самого себя, своих действительных ничтожных сил в борьбе со страстями, а не мнимых, мечтательных. Однако это познание себя возможно лишь тогда, когда человек ревностно приступит к исполнению всех заповедей Евангелия, всех велений голоса совести и будет приносить искреннее покаяние Богу во всех нарушениях. Таким образом, путем постепенного внутреннего развития личности, обусловленного не одним чувством, а действием всех сил человеческой души: ума, воли, чувства, веры и др., — происходит духовное становление человека. Он делается смиренным и через это способным к принятию от Бога высшего дара — любви, которая, по слову апостола, «излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5, 5). Так появляется у человека истинное чувство, дающее ему вечную радость единения с Богом и возможность правильного отношения к миру. Но это чувство есть совершенно иное, нежели то, о котором говорят Шлейермахер и др., и оно является следствием праведной жизни в Церкви, а не результатом созерцания гармонии мирового целого в его бесконечности.

3. Взгляд Гегеля

Георг Гегель (1770-1831) — знаменитый немецкий философ. Главные его труды: «Феноменология духа», «Наука логики», «Энциклопедия философских наук», «Лекции по философии религии», «Философия права» и др.

По Гегелю, бытие есть Разум, или Абсолют, т. е. некое духовное начало, обозначаемое им терминами: «Мировой разум», «Абсолютная идея», «Мировой дух». Абсолют существует до мира, природы и общества. Являясь основой мира, этот безличный мировой разум — Абсолютная идея — в своем поступательном движении порождает всю действительность. Абсолют развивается по закону диалектики. В силу этого закона понятия и категории (которые, по Гегелю, суть реальные объекты) развиваются следующим образом: каждое понятие приводит к противоположному понятию, которое его отрицает (например, бытие — небытие); эти два взаимоисключающих понятия ведут к третьему, высшему понятию, примиряющему в себе противоположность обоих предшествующих и содержащему их в себе как свои моменты. Это новое, высшее понятие, в свою очередь, становится началом новой триады и т. д. Таким образом, диалектический метод, лежащий в основе построения всей философской системы Гегеля, состоит в однообразии повторяющейся смены трех моментов: тезиса, антитезиса и синтеза, т. е. положения, противоположения и их единства. По этому закону развивается сама Абсолютная идея, или Бог. Отсюда и вся система Гегеля разделяется на три части:

1. Учение об Абсолютной идее в самой себе, как она развивается в виде чистых логических сущностей (логика).