– От твоих желаний уже ничего не зависит, – прервала его Люстиг, сверкая безупречной белизной зубов. – Все началось задолго до того, как ты почувствовал себя участником игры. До сих пор тебя не приходилось заставлять делать все, что нужно. А сейчас ты сделал последнее из того, что мы от тебя ожидали…

После этого наступила продолжительная пауза, на протяжении которой Сенор раздумывал над тем, сумеет ли он убить Люстиг раньше, чем его самого прикончит стража. Его шансы были ничтожны.

– Ты хочешь сказать, что вино…

– Нет, не отравлено. – Люстиг откровенно забавлялась. – Ты всего лишь уснешь. И очень скоро… А вот, кажется, причина всех твоих неудач. В твоем положении я хотела бы знать о ней.

Она показала в сторону одного из коридоров, ведущих в зал. Вначале герцог увидел в глубине хода лишь серебристую тень в окружении холодных зеленоватых огней. Потом тень превратилась в массивную фигуру, закованную в доспехи из блестящей полированной стали.

Холодный Затылок почувствовал, что у него пересыхает в глотке.

Человек В Железном Панцире, хозяин трупов, его смертельный враг с лицом, всегда скрытым под маской, появился из темноты в сопровождении отвратительной свиты из четырех мертвецов, распространявших вокруг себя могильное зловоние. Он двигался неестественно тихо и скрип сочленений его панциря совершенно терялся в шорохе и страдальческих стонах, издаваемых глонгами.

Не произнося ни звука, он прошел через зал и сел на каменное возвышение напротив Люстиг. Глонги расположились у его ног. Он вел себя, как гость, по меньшей мере, равный хозяевам замка.

Люстиг прекрасно владела собой. Тем не менее, Сенор заметил промелькнувшую на ее лице гримасу досады и отвращения.

– Я пришел за ним, – произнес, наконец, низкий голос из-под железной маски и блестящий палец вытянулся в направлении придворного Башни.

Даже если бы у Сенора оставалась возможность что-либо предпринять, ноги уже не слушались его, налившись свинцовой тяжестью. Звуки приходили из-за плотной пелены и становились далекими и глухими.

– Благодарю тебя за подарок, – игривым тоном сказала Люстиг, окинув бронзовокожего человека с перерезанным горлом благосклонным взглядом. Она все еще продолжала развлекаться, балансируя на опасной грани, за которой кончалась ее власть и в игру вступали силы, чьим посланцем был Человек В Железном Панцире. Потом она посмотрела на герцога. Может быть, в его взгляде было слишком много ненависти, во всяком случае, ее лицо вдруг стало злобным, утратив хищную красоту. Человек В Панцире еле заметно пошевелился. Его маска устрашала своей безликостью. Повинуясь какому-то беззвучному приказу, глонги стали приближаться к Люстиг.

– Бери его, – сказала она поспешно, понимая, что время шуток закончилось. – Но он не должен вернуться!..

– Я возьму его туда, откуда не возвращаются, – произнес голос из-под маски. Потом на конце стального пальца зажглась малиновая искра и Человек В Панцире провел им по своему горлу.

…Сенор чувствовал, что его глаза неумолимо слипаются, а все вокруг заволакивает серая дымка. Однако он не мог позволить себе роскошь не увидеть того, кто снимал железную маску.

Под нею оказалось вполне человеческое лицо и оно излучало вполне человеческую ненависть. Прошло слишком много времени и произошло слишком много событий; в памяти стерлось почти все, что не было жизненно важным, но черты этого лица Холодный Затылок узнал сразу же.

Флуг Тенга унаследовал не только проклятие баронов, не только продолжал служить хозяевам своего отца, он был, к тому же, похож на него, как две капли воды. Это неправдоподобное сходство наводило на мысль о духе мертвеца, вселившемся в сына, но в голове герцога уже разливался туман забытья.

Уничтоженный силой последнего удара, с отчаянием в сердце погрузился он в сон без сновидений.

11. ЛАНДШАФТ ВЕЧНОГО ЛЬДА

Слишком долго, чтобы не утратить всякое представление о времени, двигались они через Ландшафт Вечного Льда.

Бесконечная ночь и могильный холод безраздельно господствовали здесь. Лишь изредка в черной бездне небес возникали стремительно летящие фиолетовые огни, на короткие мгновения озарявшие безрадостный пейзаж; они излучали слабый негреющий свет и слишком быстро исчезали за бескрайними льдами. Линия горизонта существовала только в одной стороне и оттуда накатывали волны нескончаемого кошмара…

Кривизна пространства здесь была такова, что все дороги этого мира вели к Ледяной Обители. Скалы, бастионы и пещеры, попадавшиеся на скорбном пути отряда, были лишь жалкими подобиями гигантской цитадели – средоточия власти Бога На Четырех Ногах, чье влияние распространялось на сотни соседних ландшафтов, а еще дальше действовали его слуги и посредники между Шакалом и смертными. Слуги, носители собственной, извращенной и преображенной Шакалом сущности, кроме того, имели особое предназначение и знаки уготованной им судьбы, о которых они даже не подозревали.

В самой же Ледяной Обители власть Бога На Четырех Ногах была безраздельна. Он один был хозяином мира тьмы, мороза, зловещих теней, для которых не существовало названия, блуждающих огней, чье появление в ландшафте Обители всего лишь на короткое время делало видимым его потустороннее уродство, а жизнь попавшего сюда человека – еще более жуткой и безнадежной.

* * *

Единственным всадником в отряде был Человек В Железном Панцире. Его сопровождало несколько десятков глонгов, равнодушных ко всему, кроме проклятия и колдовства, лишивших их последнего успокоения. Мертвецы шли пешком и вели за собой придворного Башни. Веревки, привязанные к запястьям и охватывавшие шею, заставляли его двигаться. Во время стоянок, которые Флуг Тенга устраивал для собственного отдыха, Сенора никто не охранял. Это оказалось бессмысленным, – здесь некуда было бежать. Холодный Затылок сам убедился в этом, когда попытался как-то раз скрыться от глонгов. Несколько долгих часов (а, может быть, минут, показавшихся ему часами) он удалялся от места стоянки, но лишь для того, чтобы снова встретить отряд, который шел ему навстречу.

Это дало Тенга повод вдоволь поиздеваться над пленником, но тот чувствовал только, как превращается в лед его собственное сердце, словно схваченное здешним морозом…

Не выбирая дороги двигался затерявшийся в ночи отряд, – мимо мертвых горных цепей, среди бастионов, озаряемых остекленевшим светом, через ущелья замороженного мрака… Лошадь барона и пешие с трудом преодолевали торосы, заснеженные ступени, холмы, долины неподвижных ручьев, скованных фиолетовым льдом. В пустоту возносились облачка тумана, выдыхаемые животным и двумя людьми. Глонги не дышали. Черви были заморожены в их глазницах, слизь затвердела, а то, что осталось от лиц, больше напоминало лиловые камни… С бесконечным терпением шли заколдованные мертвецы, повинуясь высшей силе, и вели за собой того, кто был уже наполовину мертв.

Порой барона Флуга одолевали приступы откровенности и тогда он с мстительным злорадством и превосходством победителя рассказывал Сенору о том, что зрело в Кобаре долгие годы и завершилось тогда, когда Зыбкая Тень поглотила город. Не говорил он лишь о том, как сам оказался в Ледяной Обители и стал слугой Бога На Четырех Ногах, – это оставалось его глубоко личной тайной, сродни семейному проклятию. Его словесные удары почти не достигали цели, – чувства герцога умирали. Где-то очень глубоко тлела затухающая ненависть к Люстиг, коварно предавшей Человека Безымянного Пальца, к Тенга с его нелепой и оттого – еще более злокозненной местью, к Зонтагу с его всепроникающей магией. Гораздо более сильными были теперь физические страдания, причиняемые холодом и незатянувшимися ранами. Потом путь к Ледяной Обители превратился в слишком долгую пытку, когда притуплялась даже физическая боль…

Немалые неудобства этот путь приносил и самому барону, но так уж был устроен ландшафт Обители – тот, кто попадал в него из соседних ландшафтов Тени, всегда оказывался на его окраине. Цитадель Шакала была надежно защищена от внезапных вторжений. Как капли с краев глубочайшей воронки, стекались к центру этого мира все, кого привели в ландшафт Четвероногого Бога судьба, зло или собственная глупость. И, как у ручьев, текущих под уклон, у них не оставалось иного выбора.

* * *

Но наступило все-таки время, когда Ледяную Обитель уже можно было увидеть при редких вспышках фиолетовых огней. Она представала тяжелым черным пятном на горизонте, рядом с которым горы и скалы казались просто незначительными холмами и возвышенностями. Колючее холодное свечение окружало Обитель, но не могло нарушить ее непроницаемой черноты.

Отряд вошел в область, где во льдах обитали тени. Они не имели ничего общего с жизнью, эти безликие порождения Шакала, вечно скользившие во мраке среди торосов и ущелий. Они были огромны, некоторые достигали вершин самых высоких скал. Иногда их можно было спутать с темными частями пространства, но для вошедшего туда уже не существовало пути обратно. Тени были страшны и неумолимы, как проявления извращенной природы, и вызывали содрогание даже у Человека В Железном Панцире.

Однако они пропустили отряд, взяв себе во время стоянки лишь одного из глонгов и лошадь Тенга. А спустя еще три перехода отряд вплотную приблизился к Ледяной Обители.

Холодный Затылок даже не помнил момента, когда редкие вспышки во тьме сменились тусклым фиолетовым свечением, тлевшим над черными льдами. Гигантские статуи окружали отряд на бесконечной равнине. Обитель неуловимо изменилась. Несмотря на отсутствие видимого свода и стен, она производила впечатление замкнутого пространства, словно была окружена чем-то более сложным, нежели камни и лед.

Величие этого места подавляло. Даже наследник баронов Тенга утратил здесь изрядную долю самоуверенности.

А потом появились Посредники…

* * *

Посредники были демонами Хаоса и приходили большей частью в пугающих обличьях, а иногда – в виде безликих влияний, казавшихся беспричинными. Каждый из них был только малой частью Четвероногого Бога, чем-то вроде его органа чувств, протянутым из того места, где обитала его настоящая сущность. Порой это были блуждающие ледяные скалы, движение которых гипнотизировало людей, а на их вертикальных поверхностях были разлиты тысячи холодных зеркал, огромных, как замерзшие озера, и отражавших увеличенные в тысячи раз тела и лица; стаи чудовищных тварей, затевавших с отрядом мертвецов какую-то игру, ветры, носившие их по равнине, или просто жесткое безумие, охватывавшее вдруг Флуга и герцога, свидетелем чему оставались одни лишь глонги.

Когда в сознании Незавершенного было утрачено всякое представление о протяженности Обители и времени, проведенном здесь, он узрел, наконец, одно из обличий Четвероногого Бога.

12. БОГ НА ЧЕТЫРЕХ НОГАХ

Закончился черный коридор, по которому гнал их ветер, и стены коридора вновь распались на отдельные ледяные статуи. Двое людей остались в середине круга из заиндевелых мертвецов. Спины глонгов отражались в удаленных зеркалах и от этого мир казался множеством стеклянных сфер, вложенных друг в друга. Ошеломленный Тенга опустился на лед. Холодный Затылок, у которого долгое путешествие отобрало остаток сил, упал лицом вниз и холод впился в его тело, как стервятник, дождавшийся, наконец, намеченной жертвы.

Сенор лежал так, приготовившись стать ничем, и вдруг с ужасом ощутил, что кто-то ползает внутри его тела. Ощущение было для него совершенно новым, омерзительным и, конечно, не вполне человеческим. Что-то родилось в нем, вышло из его плоти и теперь перемещалось внутри едва заметным, но зловещим комочком.

Потом оно прошло сквозь кожу, как сквозь поверхность воды, не оставив никакого следа, и кожа сомкнулась над ним. Сейчас оно ползло под доспехами и Сенор, парализованный его чужеродностью и излучаемым ужасом, неподвижно лежал, ожидая, когда оно выйдет наружу. Оно проползло по запястью человека и оказалось в его ладони. Столь же таинственным образом, как сквозь кожу его собственного тела, оно просочилось сквозь кожу перчатки. Только тогда Холодный Затылок осмелился сделать движение рукой и повернул ее ладонью вверх.

Он увидел нечто, похожее на насекомое, может быть, четвероногого мохнатого паука с круглой лужицей льда на спинке. Потом исчезла перспектива и всякая доступная зрению соразмерность. Из ледяного озера на герцога смотрело его собственное лицо, но такое, каким оно было до постигшего его несчастья. Лицо герцога смеялось. Зрачки его были двумя черными щелями, разделившими глаза пополам.

Огромная фигура Человека В Железном Панцире тоже склонялась над раскрытой ладонью, словно тело стального грифона над впадиной между холмов. В то же мгновение гладкая субстанция под ними засветилась и стала прозрачной, как стекло, а потом превратилась в поверхность замерзшего моря, подсвеченную изнутри. Из него торчали черные пальцы ледяных статуй.

На дне моря происходило какое-то движение, словно там шевелились камни. Приглядевшись, Холодный Затылок понял, что видит гладкие спины сотен тысяч розовых мышей, копошащихся на неопределенном расстоянии от него. Мыши хаотически ползали, словно каждая из них спасалась от преследующего ее хищника, и на вид не было ничего бессмысленнее этого движения…

– Выбери мышку! – произнесло смеющееся лицо Сенора из ледяного озера и тотчас же затянулось мглой. Не было звуков, но Незавершенный знал, что шевелящиеся губы произнесли именно это.

На мгновение в голове герцога возникла мысль, содержавшая в себе вопрос; он хотел спросить, зачем ему предоставлен этот выбор и как он сможет выбрать. Но его рука уже непроизвольно тянулась вниз и лед беспрепятственно пропустил ее, словно она была всего лишь тенью, упавшей в его прозрачную глубину. Герцог Мертвая Кожа не чувствовал никаких изменений в своем теле; он только видел, как его рука вытягивается все дальше и дальше, становясь чудовищной конечностью пренебрежимо маленького существа.

Наконец, ее скрюченные пальцы достигли самого дна замерзшего моря и погрузились в шевелящийся ковер из мышиных тел. Розовые тела текли мимо, нежно касаясь кожи длинной шерстью, хвосты обвивали пальцы сотнями скользких змеек… Выбирать было бессмысленно. Рука схватила одну из розовых мышей и ладонь пронзил холод, исходивший от мышиного тела. Стремительно сокращаясь, рука подняла ее к поверхности чернеющего льда и поднесла к самой груди лежащего человека. Тонкий мышиный хвост раздвоился и обвил его шею. Спустя мгновение холодный мышиный труп упокоился на его груди рядом с медальонами Рейты.

Потом свечение во льдах погасло. Опять воцарились фиолетовые сумерки, наполненные тягостным присутствием исполинских статуй.

Внезапно мохнатый паук исчез.

Вместо него перед герцогом появилось огромное четвероногое высотой в несколько раз больше человеческого роста. У него была человеческая голова и опять это была голова Сенора, увеличенная во много раз. Тело существа покрывала рыжая шерсть, в которой сверкала снежная пыль. Его когти было невозможно ни с чем спутать. Холодный Затылок узнал их даже сейчас, – слишком долго он носил два таких когтя на своем поясе. Как выяснилось, носил совершенно бесцельно…

– Ты выбрал, – произнес Шакал голосом Человека Безымянного Пальца. – Теперь ты станешь моим слугой.

В сознании Сенора успели возникнуть отражения, но не успела родиться речь. Четвероногий Бог опередил его.

– Глупец, – улыбнулись человеческие губы на огромном лице. – Ты думаешь, он хотел? – огромный кривой коготь уперся в грудь Флуга Тенга. Холодный Затылок ясно улавливал ужас, просочившийся наружу сквозь щели в железной маске.

«Легче будет убить себя», – подумал Сенор.

– Звучит патетически, – рассмеялся Шакал. – Но в моих владениях ты не можешь делать ничего, что противоречит моим желаниям. Ты уже выбрал себе хозяина. Я – хозяин твоего тела, твоих отражений и твоих желаний. Очень скоро я займусь изменением твоей сущности. Поверь, ты будешь служить мне с радостью…

С гигантским четвероногим, которое имело человеческую голову и тело шакала, произошла болезненная на вид метаморфоза. За несколько мгновений, меняя форму, словно слизь, перетекающая в невидимых сосудах, оно превратилось в человека, передвигающегося на четырех конечностях, тело которого было покрыто прозрачным льдом вместо кожи, а под ним при слабом фиолетовом свечении стали видны пульсирующие внутренности. Глаза существа не имели белков и зрачков и были затянуты грязно-желтой пленкой. Хищные челюсти были сильно выдвинуты вперед, а за прозрачными губами угадывались могильные камни черных зубов.

Затем это кошмарное подобие человека пожелало изменить Ландшафт Обители. Свет стал ярче, среди скал и статуй задвигались тени и вскоре обрели плоть. Теперь ледяная равнина напоминала безграничный дворец с колоннами, подпиравшими невидимое небо, в котором все происходило по прихоти безумного Бога, затеявшего игру, понятную лишь ему одному. Сам он расположился на троне из черного льда – ленивый властелин, взиравший на смертельно наскучивших подданных…

– Они тоже служат с радостью? – спросил Сенор, имея в виду Тенга, Эрлану и всех, чьи исступленные лица проплывали перед ним. Ужас, излучаемый слугами, висел в пространстве невидимым облаком.

– Ты – особенный случай, – сказал Шакал из глубины черного трона. – Ты доставил мне много неприятностей и заслужил гораздо большего, чем они. Именно поэтому я хочу еще немного поиграть с тобой, прежде чем ты станешь моим слепым орудием. У нас ведь впереди достаточно времени, не так ли? Орудия скучны, а божественные сны пресны, пока не появляется настоящий враг. Но ты – не враг. Ты – всего лишь орудие врага, разрушившее некоторые из моих снов. Но чем бы мы были без наших врагов? Без них все мои сны исчезнут…

Сенор слушал этот безликий равнодушный голос, звучавший прямо у него в голове, и постепенно осознал: все, что он видит и слышит, – всего лишь иллюзии, жертвой которых стал его собственный мозг. Отражения Шакала были много сложнее любых фраз и образов, человек не мог постичь их во всей полноте, так же, как и видения, возникавшие перед глазами… То, что произносил голос, содержало лишь самый примитивный и доступный ограниченному восприятию смысл. Все остальное, гораздо более значительное и страшное, давило на Незавершенного тяжелой плитой необъяснимого предчувствия. Может быть, собственное несовершенство отчасти спасло его от безумия и реальности, похожей на кошмар. Все равно, – пытка оказалась весьма изощренной. Особенно, если у него больше не оставалось выбора.

Вопрос о выборе доставил Богу На Четырех Ногах очевидное удовольствие. Это удовольствие было чем-то вроде зыбких волн в бездонном холодном океане его отражений.

– Один раз ты уже выбрал, – со смехом сказал Шакал. Его подкрашенное фиолетовым свечением тело переливалось на фоне черного трона. – Теперь выбираю я. Для тебя я приготовил не самое худшее. Непримиримые враги обычно становятся моими лучшими слугами. То, что ты совершишь в будущем, точно уравновесит содеянное в прошлом. Зло станет добром, а добро – злом. Самое смешное, что ты не заметишь перемены. Я уготовил тебе совершенство. У меня обширная коллекция тех, относительно кого я сделал другой выбор. Ты ее увидишь, это также часть моих развлечений.

Четвероногий Бог спустился с трона и неумолимая сила увлекла Сенора вслед за ним…

* * *

Они бродили по ледяному дворцу, среди темных зеркал, под каменными арками, возносившимися на немыслимую высоту. Многочисленные слуги Шакала, которых они встречали по пути, склонялись перед своим Богом и Холодный Затылок, несмотря на физическое истощение, понял, что все вокруг было слишком человеческим, а значит, содержало лишь малую долю реального, оставшегося по ту сторону видимого мира и давшего знать о себе только ощущением гнетущего вещего сна, который непременно должен был сбыться. Не было ничего более мучительного, чем фарс, предательски разыгранный его собственным сознанием, подменившим силы – фигурами, влияния – словами и угрозами, неизбежность – волей темного божества…

* * *

В конце концов, Шакал привел Незавершенного в то место, где статуи были расставлены правильными рядами, уходящими в бесконечность. Кроме того, сами изваяния оказались здесь немного иными. Среди них попадались такие, которые не превышали в высоту рост человека, а также значительно меньшие. При определенном освещении можно было увидеть увидеть лица и тела тех, кто был навеки заключен внутри темного льда.

Самое жуткое заключалось в том, что жертвы Шакала оставались в определенном смысле живыми. Может быть, в этом и заключалась особый трагизм их участи, – они осознавали себя и свое положение, в котором им предстояло провести остаток вечности.

Холодный Затылок с содроганием вглядывался в их лица. Теперь он понимал, о каком «другом» выборе говорил ему Бог На Четырех Ногах. Сенор и сам не знал, что предпочел бы после того, как увидел галерею ледяных статуй. Даже глаза нечеловеческих тварей, покоившихся здесь, излучали адскую тоску из-за полупрозрачных ледяных зеркал…

Шакал остановился у группы исполинских и, на первый взгляд, бесформенных статуй, которые, однако, показались герцогу смутно знакомыми. Нехорошее чувство зашевелилось где-то в глубине темного омута его воспоминаний.

– Узнаешь? – спросил четвероногий Бог, повернув к нему свое лицо бритой хищной твари. Желтые глаза без зрачков казались окнами в искаженный безумием мир.

…Может быть, это действительно были Сущности, заколдованные Древним Мечом. Герцог Мертвая Кожа был потрясен одной этой возможностью и своим теперешним бессилием. Когда-то он слепо обладал могуществом, сравнимым с могуществом Шакала, а теперь оказался всего лишь его жалким рабом. Мысль об этом была нестерпима.

– …Здесь семьдесят семь Превращенных, – продолжал Шакал, указывая когтистой рукой вдоль ряда статуй. – Когда-нибудь ты доставишь мне еще одного… Я видел это в Ледяном Зеркале Пророчеств. А сейчас у меня есть для тебя нечто особенное.

Они переместились в соседний ряд и Четвероногий Бог остановился возле одной из статуй. Ледяная оболочка искажала контуры человеческой фигуры и Холодный Затылок не сразу узнал ту, которая была заключена внутри волшебной тюрьмы. Лицо, видимое сквозь темный лед, казалось лиловым, а его черты – распавшимися и совершенно незнакомыми. Сенор не раз замечал, что лица людей неуловимо меняются после смерти и их бывает особенно трудно узнать в первое, исчезающе короткое мгновение. Это лицо осталось чужим. Он узнал не его, а посмертную маску женщины по имени Истар.

Он долго рассматривал глубокие фиолетовые впадины ее глазниц, четко обрисованные черные губы, густые волосы, рассыпанные во льду тысячами трещин, кожу, казавшуюся неестественно гладкой, пока его не взяла оторопь. Подобное чувство, подобное мистическому страху, от которого слабели ноги, он испытывал нечасто – в кобарском могильнике, Доме Над Океаном и теперь здесь, в Обители Бога На Четырех Ногах. Страх подавил даже боль утраты и страх же выдавил из его души остатки ненависти. Во мраке бессознательного давным-давно был зачат плод, о существовании которого Сенор даже не подозревал. Теперь этот плод вызрел и искал дорогу вовне.

Вкрадчивость Бога заставила герцога почти забыть о жутком и необратимом преображении, которое предстояло ему самому. Однако нечто чужеродное внутри него уже действовало и от этого он ощущал себя слепцом, которого подталкивает в спину сильнейший ветер.

В этот момент он подумал о Зеркалах Короля Жезлов. Множество гигантских зеркал, отражавших фиолетовое свечение льдов, постоянно напоминало об амулете, но опустошенное сознание Сенора долгое время ускользало от этих напоминаний. Теперь часть украденной сущности Короля Жезлов просыпалась в Человеке Безымянного Пальца и кричала о том, что не все еще потеряно, искушая его утратившую надежду душу…

Темные силы амулета присвоили себе власть над ним, намертво и в равной степени привязав друг к другу обладателя и обладаемое. Теперь все происходившее до сих пор предстало перед Сенором в новом свете. Гибель Короля Жезлов в ручье Космического Яда уже не казалась счастливым избавлением, тем более, что у трупа было лицо Незавершенного, а помощь Сдалерна уже не казалась благодеянием.

Холодный Затылок окончательно ощутил себя орудием, направленным против Бога На Четырех Ногах, и сейчас в нем начало действовать то, что было подчинено чужому могуществу, неведомой и слишком отдаленной для человеческого сознания цели.

13. ЛЕГИОН ЗЕРКАЛ

Все дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы сам Незавершенный или даже Шакал могли воспрепятствовать этому. Отпущенные силы амулета изменили течение времени в небольшой части Ледяной Обители, но этого оказалось достаточно, чтобы вызвать гостей из другого мира.

Рука Сенора извлекла амулет из-под одежды и пальцы принялись сами собою складывать сверкающие осколки зеркал, вращавшихся по материальным орбитам из золотых проволоки и нитей. Никогда раньше ему не удавалось сделать это, настолько сложными были сами пересекающиеся орбиты и непостижимым механизм их взаимодействия, но сейчас осколки чудесным образом соединились в два обращенных друг к другу зеркала, в каждом из которых отразился бесконечный туннель самоповторений.

Холодный Затылок бросил быстрый взгляд на Шакала, оставшегося в замедленном времени и парализованного этим изгнанием. Два зеркала в его руках перестали отражать свет. Каждое стало окном в другой мир. Из глубины двух потемневших туннелей приближалось нечто. Сенор видел его лишь одно мгновение; оно было непереносимо ужасным и он отвел взгляд… Кроме того, что-то неуловимо изменилось вокруг. Он огляделся по сторонам и не сразу понял, что заставило его сделать это.

Потом он осознал, что уже не видит отражений в окружавших его зеркалах. Их гладкие поверхности несколько мгновений оставались непроницаемо темными, как первозданная пустота, а затем внутри границ, очерчивавших плоскости зеркал, появились пейзажи, не имевшие ничего общего с Ледяной Обителью. Уже не окна, а двери в иной мир были открыты магией амулета и этот мир оказался одновременно отталкивающим и завораживающим…

В нем шла жестокая нездешняя война. Под багровым светилом, погруженным в воронку из пузырящейся материи, в глубинах черных нор, сверкающие существа, на которых было больно смотреть, сражались со столь же демоническими врагами.

Холодный Затылок жадно вглядывался в ландшафт, открывшийся в зеркалах, откуда должно было прийти спасение. Одна из ослепительных фигур покинула место схватки, словно действительно услышала далекий зов. Без всяких видимых усилий она преодолела поверхность зеркала, как будто оно было всего лишь входом в туннель, и оказалась перед человеком, державшим в руках амулет. Сенор мог смотреть на нее только боковым зрением, да и то, рискуя ослепнуть. Он не мог зафиксировать даже ее контуры, не говоря уже о том, чтобы разглядеть само сияющее существо. В одно из мгновений ему показалось, что он угадал внутри этой бесконечно длящейся вспышки света фигуру, похожую на человеческую, облитую жидкой зеркальной субстанцией и державшую в руке меч, подобный световому лучу; но в следующее мгновение это был уже светящийся сосуд, в котором зарождались сотни молний одновременно.

Придворный Башни поневоле стал смотреть в сторону и увидел, что время в Ледяной Обители убыстряет свой ход. Тени и слуги Шакала вновь обретали подвижность. Сам четвероногий Бог внешне остался безучастен, только бельма его глаз горели теперь отраженным светом, как два адских огня.

– Ты призвал Легион Зеркал, – услышал Сенор голос отражений, исходивших от существа, оставшегося в неразличимых глубинах двух черных туннелей. – Приказывай! Мы – вечные слуги Амулета…

Незавершенный уже ждал этой минуты.

– Убейте Бога На Четырех Ногах! – приказал он, наблюдая за тенями, стекавшимися со всех сторон к месту схватки.

– Нельзя убить Бога, – сказал предводитель Легиона. – В нашей власти все, что угодно, кроме умерщвления бессмертных и рождения мертвых. Но мы можем уничтожить всех его слуг. Для тебя это будет означать почти одно и то же.

– Ну, так сделайте это, – сказал Сенор, вновь наслаждаясь нечеловеческим могуществом. – Принесите Меч Древнего Бога и все, что принадлежало мне. Все, что найдете здесь…

* * *

Как только он произнес это, Ландшафт Ледяной Обители впервые озарился нездешним светом. Воины Легиона приходили из мира, оставшегося по ту сторону зеркал. Слуги Шакала также готовились к битве. Герцог разглядел среди них Человека В Железном Панцире во главе армии глонгов, которая становилась все более многочисленной. Извивающаяся, как змеиный хвост, колонна мертвецов, тупо бредущих на зов Хозяина, терялась во мраке. Здесь же была Эрлана, Обрученная Со Смертью, в окружении Посредников и зловещих атрибутов теневой магии. Все подвластные Шакалу стихии бушевали в Ландшафте Обители, сокрушая исполинские статуи, замораживая воздух, искривляя пространство, рассыпая в небесах падающие ледяные скалы. Гигантские тени, не имевшие ничего общего с материей, повисли вокруг обрывками ночи, представляя собой совершенно непостижимую и непредсказуемую угрозу. Стаи желтоглазых тварей, усыпанных искрящимся черным снегом, бесновались за пределами сужающегося круга, очерченного светом, падавшим из ближайших к Сенору зеркал. Он ощутил что-то вроде удушья, как в сгущающемся кошмаре, а потом спасительное опустошение разума избавило его от безумия, поджидавшего человека в абсолютно магическом мире…

* * *

…Он не видел самой схватки. Она была стремительной и неописуемой. Она протекала вне человеческих представлений о войне. Демоны сражались с демонами и Холодный Затылок не брался судить о том, в чем заключалось превосходство одних над другими. Лишний раз он убедился в том, как случаен выбор, приводящий к смерти или жизни, и сколь темна его собственная судьба. Если у нее и был хозяин, то он отличался склонностью к жестоким играм.

О том, что битва завершилась победой Легиона Зеркал, Сенор узнал только тогда, когда из облака бушующего ослепительного огня появился Древний Меч и упал к его ногам. С гладкого клинка еще стекали темные пятна растаявшего льда, в котором он был погребен.

Но не было ни кожаной маски, ни шкуры Синего Кота. Возможно, эти реликвии остались в Призрачном Замке. Что ж, для Незавершенного это был еще один повод отомстить…