Рассказы из цикла "Смерть на проводе"

"К сожалению, нет. Но, может быть, я смогу вам чем-то помочь?"

"Большое спасибо. Так вот, дама, с которой я имел дело, предложила мне оставить мой адрес и я хорошо помню, что достал портмоне, чтобы вытащить оттуда для нее свою визитную карточку. Но при этом выпала и бумажка с важной информацией…"

"Когда это произошло?"

"Вчера в первой половине дня. Утром".

"Сожалею. Вчера была не моя смена. Вам следует поговорить с Алисой. Пожалуйста, подождите у аппарата".

После некоторой паузы в трубке объявился новый женский голос: "Доброе утро".

"Доброе утро. Я был вчера в вашем бюро и говорил с одной из ваших служащих, к сожалению, не знаю ее имени, но у нее такое юное лицо с седым хвостом пони, она попросила мой адрес…"

"Извините, что прерываю. Это снова телефонистка. Вы ведь уже сегодня звонили, не так ли? Так с кем вас соединить?"

"С Алисой".

"Секундочку… Алиса! Тебя к телефону… Говорите".

"Здравствуйте, Алиса. Я хотел бы справиться насчет потерянного листочка из записной книжки. Вчера я был в вашем бюро и разговаривал с одной вашей дамой в окошечке, к сожалению, не знаю ее имени, только помню, что у нее молодое лицо и седые волосы на манер конского хвоста, и чтобы дать ей свою визитную карточку, поскольку она хотела получить мой адрес…"

"Вы какую Алису имеете в виду? Алису из грузовых перевозок или Алису из кассы?"

"Из кассы".

"Это не я. Переключаю вас обратно на центральную".

"Алло, — пропела центральная. — Что вы хотите?".

"Алису из кассы".

Короткий шорох, короткий щелчок, трубка поднята.

"Алиса из кассы?" — спрашиваю я.

"Да".

"Ну, наконец-то. А то я никак не мог выяснить, с каким отделом мне следует соединиться".

"Простите, вы о чем? Чем могу быть полезна?"

"Я был вчера у вас. Вчера утром. Одна из ваших сотрудниц, к сожалению, не знаю ее имени, у нее такое юное лицо и седые волосы на манер конского хвоста, так вот, эта дама попросила меня оставить мой адрес…"

"Нет-нет, — прервала меня Алиса. — Это не в нашем отделе. Вы говорили с секретариатом?"

"Да, с каким-то мужчиной".

"Со Штерном?"

"Возможно. По телефону это как-то трудно было определить".

"Ну, конечно, это был Штерн. Соединяю".

"Добрый вечер, — сказал Штерн. — Это Штерн".

"Я не разговаривал с вами несколько часов назад, господин Штерн?"

"О чем?"

"О визитной карточке из моего портмоне, вчера утром, и о потерянном листочке из записной книжки с телефонным номером".

"Нет, это, должно быть, был кто-то другой. А что, вообще, случилось?"

"Случилось следующее. Вчера утром я был у вас, у одного из ваших окошечек, чтобы сделать заказ. Служащая с очень юным лицом и седыми волосами на манер конского хвоста, хотела получить мой адрес…"

"Извините, тут такой шум, что я вас не слышу. Пожалуйста, оставайтесь у аппарата. Я возьму трубку в другой комнате".

Немного позже он заговорил из другой комнаты: "Алло? Да, сейчас лучше. Итак, если я вас правильно понял, вчера вы были у нас…"

"Совершенно верно. Вчера утром. И я разговаривал с вашей сотрудницей, к сожалению, не знаю ее имени, у нее такое юное лицо и она носит седые волосы на манер конского хвоста. Она попросила меня оставить мой адрес, и когда я из своего портмоне доставал визитную карточку, то выронил при этом одну очень важную бумажку…"

"С кем не бывает, — утешил меня Штерн. — Полагаю, что эта бумажка где-то у нас и лежит. Вы позволите, я сейчас всех опрошу…"

Я слышал его приглушенный голос, которым он объяснял служащим в соседней комнате, что кто-то тут вчера утром был и разговаривал с какой-то девушкой с юным лицом и с седым хвостом пони, может быть, Стеллой, он хотел ей дать свой адрес, вынул портмоне и при этом потерял свою записную книжку или листок с важным телефоном…

"Секундочку, — услышал я чей-то другой голос. — Кажется, портье что-то говорил насчет того, что нашел какую-то записную книжку".

После непродолжительной паузы меня соединили с портье.

"Это был прямоугольный листок с голубой каемкой?" — допытывался он.

"Точно. И на нем еще стоял номер телефона".

"Я сегодня выслал этот листок по вашему адресу. Он должен быть завтра у вас в почтовом ящике".

"Спасибо. Большое спасибо".

"А что, собственно, произошло?"

"Ничего особенного. Позавчера я в вашем бюро разговаривал с одной дамой, к сожалению, не знаю ее имени, у нее очень молодое лицо и седые волосы на манер конского хвоста. Она попросила меня оставить мой адрес, и когда я вытаскивал свою визитную карточку, я выронил эту бумажку с телефонным номером, который мне так нужен…".

"Ну, самое главное, что эта бумажка нашлась" — сказал портье.

"Да, действительно. Это главное. Спокойной ночи".

"Спокойной ночи" — сказал портье.

Смерть на проводе

Мы сидели у меня в квартире, Йоселе и я, слушали национальный гимн не то Руанды, не то Бурунди, и изрядно скучали. Внезапно зазвенел телефон, и какой-то парень захотел поговорить с управлением Северного скотного рынка. Я сказал "вы ошиблись номером" и повесил трубку. Через пару секунд телефон снова зазвонил, это был все тот же парень, который хотел говорить с управлением Северного скотного рынка. Я снова объяснил ему, правда, на этот раз немного резче, что это никакой не скотный рынок, и если он еще раз…

— Подожди! — прошептал Йоселе и взял у меня трубку.

— Управление Северного скотного рынка слушает, — сказал он в микрофон.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул звонивший. — Будьте добры, г-на Зульцбаума.

— Зульцбаум у нас больше не работает.

— Вот как? А что случилось?

— Раскрыли его махинации.

— Что вы говорите!

— Да, он был пойман с поличным. Неужто вы полагаете, что так могло продолжаться вечно?

— Конечно, нет. — Голос явно повеселел. — Я уже давно за ним это замечал.

— Вот видите. Он явно перекрутил свои делишки. И теперь ему придется отвечать вместе со всеми его подельниками.

— Что? И Слуцкису тоже?

— Год тюрьмы.

— Туда ему и дорога. А кто теперь на его месте?

— Эскель.

— Не знаю такого.

— Маленький толстяк с круглым носом.

— Этот? И вы полагаете, что он лучше, чем Слуцкис? Это же одна банда.

— А я этого и знать не хочу, — зевнул Йоселе. — Насчет этого я не питаю никаких иллюзий. Вы что-то еще хотели?

— Нет, спасибо. Только не говорите Эскелю о моем звонке.

— Могила.

И Йоселе с удовлетворением положил трубку.

— Ты не слишком далеко зашел? — робко спросил я.

— Ты всегда думаешь только о себе, но не о моих нервах. Если бы ты еще раз сказал "не туда попали", этот парень взбесился бы, и снова, и снова тревожил нас своими звонками. А сейчас он счастлив, потому что он один-единственный знает, что Зульцбаум и его друзья схвачены — и оставит нас в покое. Да и Зульцбаум останется в покое. Он и его друзья могут без помех работать дальше. И коротко, и ясно, и все довольны.

Неправильный номер — зато хорошая связь

Едва получил я собственный телефон, как внезапно заметил, что окружающий мир изменил свое отношение ко мне. Старые знакомые перестали здороваться и даже пересаживались за другой столик в кафе, едва я хотел подсесть к ним, короче: там, где я всегда спокойно ходил, сидел и стоял, меня окружил густой туман враждебности. Самая лучшая из всех жен утверждала, что всему виной мой мерзкий характер, и я уже практически с ней соглашался, ибо при ближайшем рассмотрении я был действительно отвратительным человеком… До тех пор, пока я не нашел решения этой ужасной загадки. Я нашел ее в случайной ситуации, еще более запутанной, чем самая греческая из всех античных трагедий.

Наша радиостанция как-то пригласила меня вместе с одним выдающимся ученым на одну выдающуюся научную передачу, и послала за нами свою служебную машину, сначала за моим коллегой, а потом за мной. Когда я уселся в машину, он приветствовал меня с ледяной холодностью, какой встречают только шпионов, но не ученых. Некоторое время он безмолвно сидел рядом со мной. Только на первом перекрестке, заставившем нас долго ждать, нарушил он ледяное молчание:

— Вот что я скажу вам, милостивый государь. Если бы эта программа не была утверждена еще неделю назад, то за ваш оскорбительный тон, каким вы говорили с моей супругой по телефону, я потребовал бы сатисфакции и вообще отказался бы с вами встречаться.

Я был смущен и растерян. Оскорбить замужнюю даму — вовсе не то дело, которым можно гордиться, тем более, когда вообще не можешь вспомнить, что говорил с данной дамой. Соответственно, я проинформировал моего коллегу, что его супруга не числится в списке персон, которых я наметил для телефонных оскорблений.

— Рассказывайте, как же, — злобно бросил он мне. — Сегодня утром моя жена позвонила вам, чтобы спросить, когда придет машина со студии. Вы же порекомендовали ей идти к черту, да еще добавили, что вы вовсе не бюро справок. Вы считаете это вежливым ответом?

Я почувствовал, что кровь стынет в моих жилах. Неужели это все происходит со мной? Мир знает и еще ценит меня как в высшей степени плодовитого писателя… да и жизнь, как-никак, посеребрила мои волосы сединой. При этом я готов был поклясться — и этого уже достаточно — что я еще ни разу в жизни не говорил по телефону с женой моего партнера по передаче. Да и вообще меня дома-то сегодня утром не было. Что же это происходит?

— Ваша жена мне звонила? — переспросил я.

— Так точно. Сегодня утром.

— Домой?

— А куда же еще? Ваш номер стоит в телефонном справочнике.

Тут-то завеса тайны стала понемногу рассеиваться. Тут-то и обнаружился мой двойник, мое скрытое "я". Будь тут криминал, этот случай можно было бы использовать в фильме под названием "Человек, который жил двумя жизнями", и Майкл Дуглас непременно сыграл бы в нем главную роль. Однако, речь шла всего лишь о простой человеческой драме, и при этом совершенно ясно, что это израильское Министерство связи сыграло со мной подлую шутку. Как известно, наше Министерство связи отнюдь не консервативно и стремится к прогрессу и самосовершенствованию, для чего каждые два месяца меняет часть телефонных номеров. Это вызвано непрерывной автоматизацией телефонной сети и состоит, главным образом, в том, что все номера, начинающиеся с 37, внезапно изменяют свое начало на 6, а все, начинающиеся на 6, теперь начинаются на 37. Это я знаю по своему горькому опыту. Мой собственный номер был в течение последних трех лет трижды изменен согласно неписанному закону еврейской телефонной и телеграфной связи, который гласит приблизительно так:

1). Не сообщать никаких сведений и подробностей о предстоящих изменениях. Можно только заявить, что "в ближайшее время некоторые цифры в вашем номере изменятся".

2). Изменять телефонный номер сразу же после выхода нового издания телефонного справочника.

На этих двух фундаментальных принципах строится чудовищное количество бессмысленных телефонных звонков и беспрецедентный рост доходов Министерства связи. Мой случай — хороший тому пример. Звонящий берет в руки только что вышедший телефонный справочник, набирает входящий код 44 и еще четыре последующих цифры и спрашивает:

— Г-н Кишон дома?

На что следует ответ:

— Для вас — нет.

Далее следует "клик", происходящий от резко брошенной трубки и который должен дать понять, что это действительно был не я. Это просто участник игры, который стал таковым при очередной смене моего номера. И ведь никто ему даже симпатии своей не выкажет. Несомненно, при первом неправильном звонке он реагирует довольно вежливо. Но спустя некоторое время это становится уже чересчур, и его ответы становятся все короче:

— Сожалею, но г-н Кишон в отъезде.

— Г-н Кишон арестован.

— Кишон умер.

После чего следует упомянутый "клик". Один из моих друзей рассказывал мне, что выдержал трехдневную отчаянную битву с моим двойником и выслушал от него такие ругательства, какие при моем характере были просто недопустимы. И только это внушило ему некую догадку, что он действительно говорит не со мной. Тогда он поинтересовался моим новым номером и получил в ответ:

— Ах, так вы хотите знать новый номер Кишона? Тогда воткните ваш правый указательный палец в ту маленькую дырку наборного диска, где нарисована цифра 1, потом в дырку с цифрой 2, и тогда вы попадете в справочную службу, которую и спрашивайте о телефоне Кишона. А у меня, сударь, нет времени на идиотскую болтовню и выдачу справок.

Клик.

Но кто может на него обижаться? Действительно, это было бы слишком — предложить ему говорить каждому звонящему: "Номер Кишона теперь начинается с 41". Человек же, в конце концов, не машина. Трудно решить, на кого он должен обратить свою злость: на меня, чей номер изменили, или на звонящих, которые об этом не знают. Как я полагаю, мой знакомый, г-н Клик, делит антипатию равномерно. В последнее время он вообще не отвечает, и телефонная трубка безмолвно лежит на аппарате. И в основном звонят только те, кто знает правильный номер его телефона. Кто глуп настолько, чтобы набирать номер, означенный в телефонном справочнике, все дальнейшее может домыслить сам. Как я слышал от безуспешных искателей контактов со мной, г-жа Клик ведет себя несколько более мужественно, чем ее муж: