Неразгаданное сердце

Герцог не отрывал взгляда от ее лица, мучительно стараясь докопаться до правды. Затем, как бы успокоенный тем, что увидел, он быстро посмотрел в начало и конец коридора.

— Нам нельзя здесь разговаривать, — сказал он. Взял ее за локоть и отвел чуть дальше. Открыв какую-то дверь, он втянул Вирджинию за собой внутрь и щелкнул замком.

Вирджиния увидела, что они оказались в маленькой комнате, служившей будуаром в апартаментах, которые отводили только самым именитым гостям замка. Это была прелестная комнатка, отделанная в бледно-розовых тонах, и хотя здесь сейчас никто не жил, воздух был напоен ароматом цветов, выставленных на сервировочных столиках, — таков был обычай в замке, как знала Вирджиния со слов мисс Маршбанкс.

Герцог пересек комнату и раздвинул шторы. Все заполнилось светом. Потом герцог обернулся к Вирджинии. Она по-прежнему стояла в дверях, все еще очень бледная, с испуганными глазами.

— А теперь рассказывайте, что все это значит, — приказал он.

Она медленно шагнула к нему, держа коробочку в руке.

— Вчера вечером, когда я… простившись с вами, возвращалась в замок… — тихо начала она и, не смея взглянуть ему прямо в глаза, испытывая неловкость от того, что приходится говорить такие вещи о людях, которых он знал и которым доверял, она пересказала ему весь подслушанный ею разговор.

— Почему вы сразу не пришли ко мне? — спросил он, когда она закончила свой рассказ.

Тут она впервые посмотрела ему в лицо.

— А разве вы поверили бы мне? — спросила она. — Разве вы не подумали бы, что я просто пытаюсь посеять раздор в семье? Или что я дала волю буйной фантазии?

— Вы правы, — честно признал он. — Трудно поверить в такую историю. Даже сейчас, когда за дверью лежит мертвая собака, мне тяжело поверить, что Маркус Рилл в самом деле докатился до убийства.

— Но почему вам не дать ему денег? — спросила Вирджиния. — Если он сейчас потерпит неудачу, то может сделать еще одну попытку.

— Я не могу дать ему такую большую сумму, — ответил герцог. — Но даже если бы мог, какой от этого прок? Такое уже случалось десятки раз; и в будущем повторится не раз. Нет конца его жадности и глупости.

Он наклонился и взял коробочку у Вирджинии.

— Одно мы можем сделать, — сказал он, — выиграть время.

— Как? — удивилась Вирджиния. Герцог открыл коробочку и взглянул на ее содержимое.

— У меня в спальне найдутся вполне безобидные таблетки, — сказал он, — мне их давным-давно прописал врач, когда я однажды простудился. Я заменю то лекарство на это. По крайней мере, на какое-то время Маркус будет озадачен, почему таблетки не подействовали.

— У него есть только неделя для поисков денег, — напомнила Вирджиния.

— Глупец! Жалкий глупец! — воскликнул герцог в неожиданном приступе гнева. — Он поклялся мне на Библии в прошлый раз, что никогда больше не будет играть на деньги. Мне с трудом удалось наскрести нужную сумму, чтобы заплатить его долги, и вот теперь и полгода не прошло, как он вновь попадает в точно такую же ситуацию.

— Что же теперь можно сделать? — обеспокоенно спросила Вирджиния.

— Не знаю, — ответил герцог. — Возможно, мне стоит обвинить его, прямо заявив, что мне известны его замыслы. Но тогда вы окажетесь замешанной в историю, а этого я не могу допустить.

— Мне все равно, — заметила Вирджиния, — если это спасет вашу жизнь.

Она произнесла эти слова не задумываясь и тут же почувствовала, что краснеет под вопросительным взглядом герцога.

— Вирджиния! — произнес он совсем другим тоном. — Вы простите меня за то, что я вам недавно наговорил? Думаю, вам не понять, что для меня значило увидеть вас, выходящей из спальни этого человека; увидеть такой, какая вы сейчас — с прекрасными волосами, рассыпавшимися по плечам. Если бы вы только знали, как сильно я желал увидеть их распущенными.

— Я думаю… наверное… мне следует вернуться к себе в комнату, — запинаясь, начала говорить Вирджиния, но не смогла произнести больше ни слова, потому что руки герцога вновь оказались у нее на плечах и крепко обняли ее.

— Почему вы попытались спасти меня? — спросил он. — Я должен знать ответ.

Его лицо было совсем близко, и она почувствовала неожиданную робость.

— Отвечайте, — потребовал он.

У Вирджинии пропал голос. Казалось, он замер в горле. Она сознавала только близость герцога, только прикосновение его рук. Ее охватила легкая дрожь. В горле появился какой-то спазм.

— Посмотри мне в глаза, Вирджиния, — тихо произнес герцог своим низким голосом. — Посмотри мне в глаза, — повторил он так властно, что она не могла устоять.

Медленно, как будто подчиняясь его приказу, она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. С минуту, длившуюся целую вечность, они смотрели друг на друга, и мир вокруг них, казалось, дрогнул и медленно закружился. И вдруг, с невнятным возгласом, герцог потерял самообладание. Он схватил Вирджинию на руки и стал ее целовать.

— О, моя дорогая… моя любимая… — бормотал он. — Я тебе небезразличен, раз ты хотела спасти меня. Ты испугалась за меня! Это самое главное! Мой бог! Вирджиния, как я люблю тебя!

Он неистово целовал ее губы, глаза, шею, волосы. Его страсть захлестнула ее как волной, и она подчинилась ему, почувствовав, как пламя, полыхавшее внутри него, зажгло и в ней ответный огонь; когда они слились вместе в поцелуе, не было больше двух людей, а было единое существо…

Прошла целая вечность — мир вокруг них замер и все было позабыто, прежде чем они очнулись.

— Я должен отпустить тебя, — хриплым голосом проговорил герцог, — Вирджиния, я никогда не думал, что смогу так полюбить!

Герцог все еще крепко обнимал Вирджинию, а она положила голову ему на плечо, и он любовался ее чуть приоткрытыми губами, зардевшимися щеками, глазами, потемневшими от страсти, которую он в ней пробудил.

— Ты прекрасна! — пробормотал он. — Еще более прекрасна, чем, по моему представлению, может быть женщина. Но я должен тебя покинуть, пока в доме не Проснулись. Нужно подменить таблетки. Нужно найти прислугу и объяснить им, что Диззи умер от сердечного приступа. Какое счастье, что я услышал, как он скребется в двери маминой спальни, чтобы его выпустили.

— Да… нужно… сделать все это, — сказала Вирджиния слегка осевшим голосом. Слова, которые она произносила, сами по себе ничего не значили, главное — они предназначались ему.

— Я люблю тебя! Я люблю тебя! — вновь воскликнул герцог.

Он снова поцеловал ее долгим, затянувшимся поцелуем, и она прильнула к нему как ребенок, испуганный темнотой, но нашедший защиту и успокоение.

— Мы должны идти, дорогая, — сказал он. — Нам обязательно нужно будет поговорить сегодня вечером. А пока, думаю, неразумно дать понять Маркусу, что его план провалился.

— Нет, нет! Тогда он задумает что-нибудь другое! — вскричала Вирджиния, не на шутку перепугавшись.

— А в следующий раз, возможно, тебе и не удастся спасти меня, — заметил герцог. — Я все еще не могу прийти в себя — ведь это только благодаря тебе я избежал смерти. Милая моя, я постараюсь не остаться в долгу перед тобой.

— Мне нужно только, чтобы ты жил, — прошептала она.

Он снова поцеловал Вирджинию и, сделав над собой усилие, отпустил ее.

— Не буду смотреть на тебя, — сказал он, — иначе мне не уйти.

Он подошел к двери, отпер замок и выглянул в коридор.

— Никого нет, — сообщил он. — Возвращайся тихонько к себе и постарайся заснуть. Сегодня нам лучше не ездить верхом: у меня появилось много хлопот.

— Да, конечно. Я понимаю, — согласилась Вирджиния.

Но в душе она была разочарована.

Она прошмыгнула мимо него, ощутив, что он прижался губами к ее волосам, и поспешила по коридору, не оглядываясь. Оказавшись в своей комнате, Вирджиния бросилась на кровать, охваченная безудержным, радостным трепетом и удивлением, ощущая только, как губы герцога жадно, до боли целуют ее губы.

«Он любит меня, а я люблю его», — заявила она сама себе. Но тут же услышала, что заговорил тот же самый критический, циничный голосок в глубине ее сознания. «Как много, — спрашивал он, — как много ты для него значишь?»

Было невероятно трудно спуститься вниз к завтраку и увидеть, что мисс Маршбанкс уже ждет ее, без умолку болтая о планах на день.

— Мне придется отправиться в деревню сразу после завтрака, — сообщила она. — Хотите, я вам что-нибудь привезу?

— Вы каждое утро ездите? — спросила Вирджиния и удивилась, увидев, что мисс Маршбанкс помрачнела.

— Нет, не каждое, — уклончиво ответила та, — только, если у ее светлости есть какие-либо поручения.

Вирджинии очень хотелось расспросить мисс Маршбанкс подробней, но интуитивно она поняла, что ее вопросы нежелательны.

«Ну какой тут может быть секрет в поездке мисс Маршбанкс в деревню? — рассуждала Вирджиния сама с собой. — У меня просто разыгралось воображение! Подозреваю заговоры и интриги там, где их не может быть!»

После завтрака она взяла свою тетрадь и, как примерная студентка, отправилась в библиотеку, но оказалось, что она совершенно неспособна сконцентрировать свое внимание. Книги, которые не далее как вчера вызывали у нее восторг, сегодня были скучны и безжизненны. В них рассказывалось о прошлом, а ее сейчас беспокоило только настоящее и будущее.

Она думала о том, чем в данную минуту занят герцог. Она думала, успел ли Маркус Рилл бросить фальшивую таблетку в кофе за завтраком или он приберегал ее для вина за обедом. Наконец, она расставила все книги по своим местам на полках и просто сидела, рисуя в блокноте. Она хотела написать письмо тете Элле Мэй, но что она могла ей сообщить? «Я познакомилась со своим мужем и влюбилась в него. Есть опасность, что его могут убить». Тетя подумает, что у нее не все в порядке с головой.

Так она сидела, уныло уставившись на лица, нарисованные в блокноте, когда отворилась дверь и вошла герцогиня.

— О, мисс Лангхоулм! — обрадовалась она. — Я так и думала, что найду вас здесь.

— Доброе утро, ваша светлость! — поздоровалась Вирджиния, поспешно вставая. — Я пыталась работать.

— Да, да, конечно, — сказала герцогиня. — Надеюсь, вы нашли все необходимые книги. Но не могли бы вы сейчас выполнить одну мою просьбу?

— Разумеется, — согласилась Вирджиния. — Что я должна сделать?

— Я отослала мисс Маршбанкс в деревню, — начала объяснять герцогиня, — и очень бы хотела, чтобы кто-то перехватил ее по дороге. У меня к ней поручение чрезвычайной важности. Быть может, вас не очень затруднит догнать ее верхом и отменить мое первое поручение?

— Да, конечно, — сказала Вирджиния в легком недоумении, не понимая, почему к ней обращаются с такой просьбой, когда в замке полно слуг.

Как будто угадав ее мысли, герцогиня бросила взгляд на дверь, оставленную полуоткрытой.

— Надеюсь, вы понимаете, мисс Лангхоулм, что это строго конфиденциальное дело, касающееся только мисс Маршбанкс и меня. Я могла бы послать грума, но мне не хочется этого делать, как не хочется и того, чтобы мой сын узнал о поездке мисс Маршбанкс в деревню. Его, конечно, мало интересуют ее передвижения. Вы понимаете?

— Да, — кивнула Вирджиния, думая, что вряд ли кто-нибудь сумел бы понять такое сумбурное объяснение.

— Вы очень любезны, — продолжала герцогиня. — Тогда, может быть, вы подниметесь быстренько наверх, чтобы надеть костюм для верховой езды? Да, и не забудьте сказать любому лакею, чтобы к парадному крыльцу подали лошадь. Вам придется поспешить, хотя, безусловно, повозка, запряженная пони, не самое быстрое средство передвижения.

— Да, ваша светлость, я отправлюсь в путь не мешкая, — заверила ее Вирджиния.

— Тогда передайте вот это, — сказала герцогиня, доставая из-за пояса, обхватившего ее тонкую талию, маленький конверт. — Вам не нужно будет ждать после того, как отдадите его мисс Маршбанкс. Она все поймет.

— Очень хорошо, — сказала Вирджиния. Она взяла конверт и пошла к двери.

— — Поторопитесь! — нетерпеливо проговорила герцогиня. — Пожалуйста, поторопитесь, мисс Лангхоулм! Нельзя терять ни минуты.

Вирджиния послушно выбежала в холл. У входной двери нес службу лакей.

— Попросите, пожалуйста, грумов подать лошадь, — сказала она. — Меня устроит та, на которой я ездила вчера.

— Слушаюсь, мисс, — ответил лакей.

Вирджиния бегом взлетела по ступеням. Переодевание отняло всего несколько минут. Когда она спустилась, лошадь уже стояла у крыльца.

— Вы желаете, чтобы с вами поехал грум, мисс? — спросил человек, который держал поводья.

— Нет, — отказалась Вирджиния. — Я не собираюсь на дальнюю прогулку.

— Как угодно, мисс.

Вирджиния пустила лошадь легким галопом. Она знала, где располагается деревушка, поскольку проезжала мимо, когда ее везли в замок. От ворот парка меньше мили. Как только замок исчез из виду, она подстегнула лошадь и поскакала быстрее. Но несмотря на это, миновав въезд в парк, она не увидела никаких признаков мисс Маршбанкс и ее повозки с пони.

Дорога от замка была проселочной, и Вирджиния могла позволить себе передвигаться довольно быстро по травяной обочине. Уже через несколько минут она была в деревне. Там она увидела зеленую лужайку с прудом, церковь из серого камня, сохранившуюся со времен норманского завоевания, пивную под названием «Лошадиная голова», деревенские колодки, пустые, но тем не менее грозные, и спрятанную среди нескольких деревянно-кирпичных домиков почту, а перед ней — повозку, запряженную пони.

Через секунду, промчавшись галопом по лужайке, она оказалась у дверей почты. Вирджиния спешилась и увидела, что двое мальчишек держат поводья толстого, медлительного пони, которым управляла мисс Маршбанкс. Вирджиния подозвала одного из них и велела подержать поводья ее лошади.

— Держи ее не слишком крепко, — сказала она, — но не разрешай далеко уходить.

— Не беспокойтесь, мэм, — произнес мальчик с сильным деревенским акцентом.

Вирджиния бегом помчалась на почту. Мисс Маршбанкс стояла у стойки и что-то писала.

— Мисс Маршбанкс! — позвала Вирджиния, едва переводя дыхание.

Мисс Маршбанкс обернулась, и на лице ее отразилось почти комичное удивление.

— Мисс Лангхоулм!

Как вы здесь очутились? — спросила она, одновременно прикрывая рукой листок бумаги, на котором писала.

— Меня прислала герцогиня, — ответила Вирджиния. — Она попросила меня передать вам вот это.

Вирджиния вынула конверт из кармашка замшевого болеро. Мисс Маршбанкс распечатала конверт и ознакомилась с его содержимым.

— Ах, все ясно! — сказала она. — Большое спасибо, мисс Лангхоулм. Как вы любезны, что поторопились. Вы приехали как раз вовремя.

Чтобы взять конверт у Вирджинии, мисс Марщбанкс протянула руку, и Вирджиния увидела, что она прятала бланк телеграммы.

— Герцогиня беспокоилась, что я не успею предупредить вас не делать того, о чем она вас сначала просила, — объяснила Вирджиния.

Мисс Маршбанкс снова закрыла телеграмму перед собой.

— Надеюсь, с вашей лошадью все в порядке, — намекнула она.

Вирджиния улыбнулась.