Ночи под кипарисами

Сайрус молчал и не сводил глаз с Мэдж.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

Если Мэдж была чем-то расстроена, ее взгляд становился отрешенным, каким-то чужим. Как сейчас.

– Мэдж? Скажи же что-нибудь. Прошу тебя.

– Мы с Сэмом просто друзья.

Ему внезапно стало стыдно за свое поведение.

– Я знаю. Как ты думаешь, он хотел бы большего?

– А ты бы одобрил?

Все-таки ей удалось загнать его в угол, а он так старался этого избежать.

– Если ты именно этого хочешь, то, конечно, да. Ты бы его не выбрала, будь он плохим человеком.

– Единственное, что мне точно хорошо удается, – это выбирать друзей. Сэм очень порядочный человек. Он хочет быть для меня больше чем другом.

Сайрус нервно заерзал на стуле. Милли встала, потопталась лапами у него на коленях, покрутилась и вновь легла.

Мэдж усмехнулась:

– Моя девочка очень чувствительна, она сразу поняла, что ты напряжен, и занервничала.

– А ты спокойна? – спросил Сайрус и тут же пожалел о своем вопросе. – Ладно, забудем об этом. У меня нет никакого права лезть в твою личную жизнь.

Мэдж потерла рукой лоб.

– Что с нами происходит? – Она посмотрела ему прямо в глаза. – Каждый раз, когда мы встречаемся, говорим не о работе или каких-то других делах, а только лезем друг другу в душу.

– Тебе это только кажется, – натянуто засмеялся Сайрус. – Просто у нас сейчас не самые простые дни, скоро все пройдет. До тех пор пока не поймают убийцу Джима Захари, никто в Туссэне не сможет спать спокойно.

– Ох, он… Нет, я не могу в это поверить. Джим так любил эту церковь. Он часто приходил сюда, чтобы посидеть в тиши и покое. Иногда всего на несколько минут.

– Да, – вздохнул Сайрус и вспомнил, как последний раз встретил его перед собранием. – Я вчера видел Джима. Зашел в церковь буквально на минуту и говорил с ним.

Губы Мэдж задрожали, она прикрыла рот рукой.

– Ну, не надо, не надо, – постарался он успокоить Мэдж, не двигаясь с места. Приближаться к ней было опасно, и они оба знали это.

Девушка закрыла лицо руками.

– Господи, как мы все будем жить после этого? – прошептала она. – Нам всегда кажется, что зло минует нас, ничего страшного не случится. Но мы ошибаемся. Не стоит думать, что нам не суждено получить свою долю страданий и мучений. Даже когда кажется, что судьба слишком жестока к тебе, надо быть готовым к новым, более серьезным испытаниям. Почему все так в жизни, Сайрус?

Она положила руки на стол и повернулась к нему. Святой отец вздохнул. Вопрос был риторическим. Мэдж просила о невозможном. Как он мог объяснить ей, почему Богу так угодно?

– Пойми, Мэдж, это не Божий промысел. То, что сделали с Джимом, – дело рук человеческих. Не пытайся найти другую причину.

Из глаз Мэдж полились слезы, она зарыдала и отвернулась, хотя знала, что он не выносил ее слез. Отец Сайрус встал и взял Милли под мышку.

– Прости меня, – произнесла Мэдж сквозь рыдания. – Все будет хорошо, мне просто надо успокоиться.

Все будет хорошо. Будет ли? Будет ли кто-то из них счастлив?

Сайрус отнес собаку на стул, подошел к Мэдж и погладил ее по голове.

Она резко встала, повернулась к Сайрусу и посмотрела на него блестящими от слез глазами. Красивая молодая женщина с благородным сердцем. А он разрушил ее жизнь. Мэдж прислонилась к нему, словно хотела отгородиться от всего мира, ища защиты. А он ничем не мог ей помочь, не мог повести себя, как настоящий мужчина. Он не мужчина. Сайрус положил руки ей на плечи. Друзья так делают, значит, и он может, и в очередной раз поразился тому, какая она маленькая. Ее макушка едва доставала ему до подбородка. Проклиная себя за слабость, Сайрус осторожно погладил ее по спине, стараясь хоть немного утешить. Мэдж обвила его руками за талию и крепко прижалась.

– Успокойся, Мэдж. Не разрывай себе сердце.

Она кивнула и еще сильнее прижалась к нему.

– Я хочу, чтобы ты кое-что мне обещала, – тихо сказал Сайрус.

Еще один кивок.

– Будь очень аккуратна. Не оставайся вечером одна в незнакомом месте. Несколько раз подумай, прежде чем куда-то идти. Если захочешь прогуляться, позвони мне, я приеду, как только смогу. Роузбэнк довольно изолированное место, но совсем не маленькое. Лучше всего, если ты будешь в своей комнате после наступления темноты. И пожалуйста, звони мне в любое время, если что-то покажется тебе подозрительным. – Он помолчал несколько секунд. – Звони мне, даже если тебе просто захочется поговорить с другом, – добавил он.

Сайрус сделал несколько шагов назад, чтобы быть от Мэдж на том расстоянии, которое считал для себя безопасным. В конце концов, он ведь живой человек.

Мэдж подняла на него заплаканные глаза. В них были все ее мысли и чувства. И благодарность за ту короткую, вполне невинную близость, которая была между ними.

Он нежно коснулся губами ее лба с одной-единствен-ной целью – успокоить ее мысли и привнести мир в ее душу.

Мэдж закрыла глаза.

Милли негромко тявкнула.

Собачка начала подпрыгивать и кружиться одновременно, затем спряталась в открытом шкафу. Все это было так потешно, что Мэдж улыбнулась:

– Вот он, наш сторожевой пес. Вероятно, кто-то подошел к двери.

Прежде чем она успела закончить фразу, раздался звонок.

Мэдж быстро поправила растрепавшиеся кудри, стараясь одновременно привести в порядок и мысли. Промокнула платочком глаза и через минуту выглядела по-деловому собранной и спокойной. Сайрус поразился быстроте перемен. На лице не осталось и следа горечи, словно ничего и не произошло.

Мэдж, пройдя мимо, даже не взглянула в его сторону. Она вернулась буквально через минуту, неся коробку в красивой обертке.

– Подбросили под дверь. Черт побери, это тебе. Должно быть, от одной из твоих многочисленных обожательниц.

Отец Сайрус улыбнулся выражению ее лица.

– Женщины ведь сами как подарок, верно?

– Конечно, те еще штучки.

– Ты сделаешь мне большое одолжение, если сама откроешь коробку. Я всегда путаюсь в этой бумаге и лентах.

– Уверен?

– Конечно.

Мэдж положила коробку на стол и стала снимать банты, ленты и красивую бумагу. Сняв крышку, она ухмыльнулась. На белоснежной бумаге лежали великолепные красные розы. Она посмотрела на священника, поджав губы.

– Несомненно, это от поклонницы. Только посмотри, как они упакованы!

Розы были закрыты еще одной, но уже прозрачной крышкой. Мэдж аккуратно подцепила ее ноготком и отложила в сторону.

Сайрус вздохнул и решил, что в данной ситуации лучше всего притвориться смущенным.

В этот момент из коробки вырвался столб пепла и развеялся по комнате. Дым быстро заполнил кабинет. В носу защипало, Мэдж захлопала ресницами.

– Брось их и отойди подальше! – крикнул Сайрус.

Мэдж столкнула цветы со стола на пол и отбежала в сторону.

Из коробки выпали слегка обожженные листки бумаги. Они пожелтели от времени и казались промасленными. Разлетевшись по всей комнате, некоторые упали и к ногам Мэдж и святого отца.

– Глупая шутка! – воскликнула она, стряхивая пепел с волос.

Отец Сайрус взял телефон и набрал номер Спайка. Шерифа не оказалось на месте, за него ответил заместитель, Марти Брок.

– Позвоните пожарным, если необходимо, – сказал он, выслушав объяснения Сайруса по поводу взрыва.

– Остался только запах гари, огня нет, – ответил он. – Спайк занят, но к нам едет Марти. – Сайрус повернулся к Мэдж и повесил трубку. – Стой где стоишь.

Сам он, осторожно ступая, прошел по периметру комнаты к коробке. Пепел уже осел. Втянув носом запах, Сайрус подошел ближе.

– Кто-то набил коробку еще и листами бумаги. Похоже, из старых обгоревших книг.

В стороне на ковре лежал белый лист бумаги, сложенный в несколько раз. Сайрус поднял его, вернулся к Мэдж и прочитал:

На месте новой школы пепелище.Страдайте, дети, страдайте и умрите.

Глава 5

В то же самое время

Спайк никогда раньше не был в доме Кейт Гарпер, но увиденное его не поразило. Все было в бледно-голубых тонах, стулья на тонких позолоченных ножках обиты тканью в цветочек. Огромное количество роз, расставленных в хрустальных вазах, источало удушливый аромат. У Спайка даже защипало в носу.

– Прошу садиться, шериф, – пропела миссис Гарпер. – Выбирайте любое удобное для вас место. В этом доме не часто бывают молодые красивые мужчины. – Она кокетливо захлопала длинными ресницами. У Кейт были рыжие волосы, убранные в высокую прическу, несколько локонов спадали на лицо.

Спайку очень не хотелось приезжать сюда, и он убедился, что был прав.

– Благодарю, миссис Гарпер.

Она всплеснула руками.

– Просто Кейт, шериф. Зовите меня, как и все, Кейт.

Проклятье, она вздумала с ним флиртовать. Он сел на стул и принял строгий вид. Не стоит забывать, что Кейт Гарпер – типичная южанка, а у них за много веков выработался определенный стереотип поведения с мужчинами.

– Кейт, – начал он, – я планировал поговорить с вами несколько позже, однако некоторые вещи, произошедшие после гибели Джима, вынудили меня побеспокоить вас сейчас. Надеюсь, вы сможете помочь мне найти ответы на некоторые вопросы.

О возрасте Кейт приходилось только догадываться. Если не подходить слишком близко, а Спайк старался держаться на расстоянии, ей можно было дать не больше пятидесяти, что гораздо меньше, чем представлялось шерифу. У нее была величественная осанка и роскошная фигура. Кейт проплыла по комнате, едва касаясь пола, и присела на край дивана. Поправив юбку легкого зеленого платья, она сложила руки на коленях и скромно потупила взгляд.

– Мне сложно подобрать слова, чтобы выразить вам свое сочувствие, – сказал Спайк. – Даже представить себе не могу всю глубину вашего горя.

Кейт что-то пробормотала и кивнула. Затем она подняла на него глаза, в которых стояли слезы.

– Мой Джим… мой Джим был лучшим мужчиной на свете. Самый добрый и чуткий. Найдите его убийцу, шериф, прошу вас. Найдите его и предайте суду, он должен понести справедливое наказание.

– Сделаю все возможное, – привычно ответил Спайк.

Дом Кейт совсем не производил впечатления скромного жилища, вероятно, Захари был щедр со своей подругой. Он сам любил комфорт и помогал миссис Гарпер, когда ее муж умер, оставив ее практически ни с чем.

– Я знаю, что обо мне говорят, – произнесла Кейт.

Спайк вопросительно уставился на нее.

– Что плохого в том, что Сэм Буш заезжал ко мне узнать, не нуждаюсь ли я в чем-либо? Что в этом плохого, я вас спрашиваю? – Она пожала плечами, почти коснувшись красивых бриллиантовых серег. – Если Джим не видел в этом ничего дурного, то и другие не вправе осуждать меня.

– Конечно нет, – поспешил согласиться Спайк.

Он понятия не имел, кто и за что осуждает Кейт.

– То же и с Джорджем Пинни. Вы знаете Джорджа, шериф?

– Я с ним незнаком, но слышал, что они с женой следили за хозяйством в доме Джима.

Дом Джима был рядом с жилищем Кейт, а точнее, в этом живописном местечке за городом стояли всего два дома – Кейт Гарпер и Джима Захари.

– Верно, – кивнула вдова. – Джордж выполнял и мои небольшие поручения. Это совсем не значит, что вокруг меня всегда крутились мужчины, как полагают эти сплетницы из города. И почему они стали болтать об этом сейчас? Объясните мне. Если они думают, что я способна… или Сэм или Джордж из хорошего ко мне расположения могли сделать то, о чем все говорят…

Шериф ранее отказался от чая со льдом и сейчас очень об этом жалел. Несмотря на вентиляторы, в комнате было невероятно душно.

– Красивые розы, – заметил он. Спайк уже понял, что не добьется от Кейт Гарпер какой-либо ценной информации. У него не было времени выбирать крупицы из пространных, не имеющих никакого отношения к делу рассуждений вдовы.

– Я сама их срезала в саду. Ах, у меня растут дивные розы, шериф! Джим так любил мой сад и лично за ним следил.

– Когда вы последний раз видели Джима Захари? – решился на вопрос Спайк.

– Вчера, – ответила Кейт и всхлипнула. – Он заезжал на обед. Дело в том, что я очень разволновалась, когда Джордж обнаружил грибок на одном из моих деревьев, а Джим в этом отлично разбирался.