Ледяной плен

- Думаешь, это новая тварь? – спросил Ерофеев.

- Не знаю. Теперь все может быть. Поди, разберись.

- Мы тебя за этим, собственно и позвали, - перешел на деловой тон Евгений Сергеевич. - Сделать это нужно и как можно скорее. Ты ведь у нас по мутантам спец. Столичные отплывать собираются и как можно скорее. Даже Лобачева вроде уломали.

- Принесла нелегкая, - буркнул сталкер.

- Это не твои проблемы, - сухо отрезал Ерофеев.

- Ящик патронов, - увидев, что сталкер теряет к разговору интерес, он деловито перешел к цене вопроса. – А еще, слышал, у тебя вроде как выпивка закончилась?

У Батона дернулась скула, и он исподлобья посмотрел на собеседника.

- Два ящика. И еще для СВД. Прошлые закончились почти. И Лерке скажи, пусть через три часа у гермы меня ждет. Сегодня пойдем, - сказал Батон и, увидев протестующий жест Ерофеева, быстро добавил. – Сроки короткие, вдвоем больше силков расставим. Приманка ее нужна.

- Знаю, вы обычно вместе охотитесь, но сейчас-то случай особый, - сделал попытку дед. – Да у нее и свадьба скоро. Ты же знаешь.

- Вот по-особенному учить и буду, - под вставшим Батоном скрипнул стул. – Надо ведь будет на кого-то все оставлять.

- Знай, если хоть один волос, - пригрозил Ерофеев. - То я тебя…

- Попробуй, - ухмыльнулся сталкер и закрыл за собой дверь.

Ерофеев растерянно посмотрел на Евгения Степановича. Тот молчал. Любящая возиться на кухне, Лера изготовляла наживку для силков Батона, который с малых лет брал ее с собой в походы на мутантов. Выполняющая роль подмастерья девушка быстро училась, а черствый, смурной одиночка со временем и вовсе к ней привязался. Ерофеев поначалу все дергался, но увидев, что у парочки дело спорится, махнул рукой. У него и своих дел хватает.

Нелюдимого, сильно пьющего сталкера в убежище уважали только за одно – за охоту на мутантов. Нет-нет, кто-то из благодарных сожителей, да и совал ему под матрац пару патронов, пока Батон был в очередной отлучке. А кто-то и шкалика сивухи не жалел. Ясно ведь, жизнь у мужика не сахар – каждый день со страхолюдинами воевать.

Но какой зверь к ним пожаловал в этот раз?

* * *

Когда в назначенный час привычно экипированная Лера, топталась у преграждающих выход на поверхность гермоворот, кто-то осторожно потрогал ее за локоток.

- Возьми, возьми, горлица, - ласково забормотал улыбающийся Птах, вкладывая в перчатки девушки странную изогнутую костяшку. – Счастье тебе дедушка принес.

- Что это? – Лера с любопытством повертела странный подарок.

- Повстречалась Птаху в странствии химерушка. Доброго человека детским плачем звала, - в своей непонятной манере с охотой принялся объяснять старик. – И пришел к ней добрый человек, и говорили они с восхода и до захода солнца. И не мешали им ни птицы небесные, ни твари земные, но попрятались да беседу слушали.

- Ничего не понимаю, - выдавила кислую улыбку Лера.

- Принеси его химерушке, - заковылял прочь блаженный, заметив подходящего дядю Мишу. – Потеряла его химерушка, а ты вот верни. Скажи, Птах передал. И поклонись, поклонись. Химерушка-матушка…

- Что очередные побасенки? - кивнул в сторону ковыляющего Птаха сталкер и Лера поспешно спрятала странный подарок в кармане химзащиты.

- Как всегда. Вы же знаете.

- Готова?

Лера кивнула.

- Тогда пошли. Открывайте.

* * *

- Ты зачем деду про выпивку наболтала, - угрюмо просипел в фильтры противогаза Батон, наблюдая, как Лера осторожно раскладывала приманку в центре замаскированного мхом самодельного капкана. – Вон тот кусок наверх подтяни, аппетитнее выглядит.

- Сейчас. Мухи мешают…

- Сюда вот. Педальку им прикрой. Добро.

- Вам нельзя много пить.

- В няньки записалась?

- Неужели вам не стыдно?

- Тебе какое дело.

- Вы хороший человек, - вытерев перчатки о траву, Лера встала с колен и закинула на плечо рюкзак. Сталкер остался сидеть. – А себя не уважаете.

- Уважаю, - окрысился Батон, и некоторое время молчал, тупо смотря перед собой, словно о чем-то задумавшись. Под непроницаемой маской противогаза Лера не могла видеть выражение его лица.

- Спасибо, - наконец тихо пробормотал дядя Миша. – Остался я бобылем, вот и озверел совсем…

- Пойдемте, солнце садится.

Старый-престарый маяк с выдернутым под корень прожектором покосился, словно воткнутый в сугроб окурок.

- Перекур, - объявил дядя Миша, когда они устроились на самом верху, откуда сквозь лишенные стекол проемы далеко просматривалась окружающая местность и стянул противогаз со взмыленного лица. – Да не бойся ты, чисто тут. В малых количествах ничего. А поесть надо, кто знает, что за чудо-юдо к нам пожаловало. Может, до утра просидим.

Лера с опаской стянула респиратор и снова спрятала собранные в узел волосы под вязаной шапкой. В прежние вылазки они никогда не задерживались наверху дольше нескольких часов. Но тогда и добыча была попроще. Девушке было не по себе. Вдобавок сильно давил на нервы жалобный скулеж детеныша поркана, которого Батон поместил в центре самой большой западни, на равных удалениях от которой они замаскировали силки поменьше.

Растерянно топтавшееся у двухсоткилограммовой туши самки, в которой с костями был вырван бок, существо, не пуганное людьми, доверчиво пошло на зов сталкера, и тут же жалобно замычало, пока Батон хладнокровно перерезал сухожилия на тоненьких ногах. Лере было жалко малыша, но перечить старшему она не посмела. Раз для дела, значит надо.

Алый диск солнца закатывался за горизонт и по остывающей земле извивающимися пальцами медленно поползли первые тени. С интересом оглядывая незнакомую местность, Лера заметила переливающуюся голубоватым свечением лужайку цветов, которая примыкала к плотной стене травы, из зарослей которой доносились вопли невидимой приманки.

- Вы мне отсюда цветок принесли?

- Ага, - Батон ухмыльнулся, с наслаждением почесывая запревший под противогазом ежик волос. – Не завял еще?

- Пока стоит. Спасибо. Мне такого никто никогда не дарил.

- На здоровье. А что жених? Не балует?

Девушка не ответила.

- Проехали. Ты чего грызешь-то? – спросил Батон, когда Лера достала из своего рюкзака маленький мешочек и захрустела сморщенными белыми палочками.

- Грибов насушила, хотите? – спохватилась девушка и протянула соседу мешочек.

- Не-е, у меня своя пайка, - отмахнулся тот и, стал расшнуровывать рюкзак. – Сколько лет прошло, мир разрушили, а вам молодежи все бы чем-то хрустеть.

- Это плохо? – растерялась Лера.

- Нет, - улыбнулся дядя Миша. – Вы видимо это друг другу по генокоду передаете. Была до войны штука такая, чипсы называлась. Ее из сушеного картофеля делали… Ну, помнишь пару недель назад на плантации три кило клубней вырастили, мячики такие… Во-во! Димка мой тоже эту отраву шибко любил. Накупит себе «лейсов» и хрустит в своей комнате как хомяк, да «колой» заливает. И добавки были разные – с луком, беконом, сыром. А как что в них намешано читать начнешь, так таблицу Менделеева зараз и выучишь.

- А почему вы в пекарне просите, чтобы хлеб был всегда такой формы? – спросила Лера, когда Батон достал из рюкзака чистую тряпицу, в которую было аккуратно завернуто нечто, напоминавшее батон булки, только черного цвета.

- Ностальгия. Столичный нарезной, - разломив выпечку пополам смачно зачавкал Батон. – Двадцать семь, сорок копеек. Перед войной подорожал, правда. Сейчас-то это все не то, суррогаты. Помню, у нас в соседнем районе пекарня была, там же и продавали. Так пока дойдешь, от одного запаха с ума сойти было можно. А хлеб-то, какой! Кирпич дарницкого в руках сожмешь, а он распрямляется. Медленно-медленно. А если на него сверху маслица, да килечки. Или под Новый год хрустящей икоркой присыпать, м-м-м!

Грызущая гриб Лера улыбнулась, наблюдая, как дядя Миша даже зажмурился от воспоминаний. Вкус у местного печива был не ах, да и откуда ему взяться у кислого теста, замешанного на грибах и щепотке водянистых злаков неопределенного сорта. И то это делалось лишь для того, чтобы хоть как-то раскрасить безликий вкус синтезированного белка.

- Эрмитаж, однозначно! – кивнул сталкер, снова с аппетитом вгрызаясь в пористую сдобу. – Я даже как-то этикетку из булочной на окраине Калининграда стибрил, чтобы у ваших, на кухне там все по чести вышло. Тебе смешно, а для советского человека мелочь, а приятно.

Лера за это и любила дядю Мишу. За странные и замысловатые словечки, за умение вкусно рассказывать. С ним всегда было интересно.

- Вас поэтому Батоном прозвали?..

- Тихо, - неожиданно шикнул сталкер перестав жевать.

- Я ничего не слышу, - через несколько мгновений проведенных в тягучей вечерней тишине все-таки решилась прошептать Лера.

- То-то и оно. Подранок наш замолчал чего-то, - отложив еду, Батон приник к прицелу винтовки.

Кинув недоеденный гриб в мешочек, Лера поспешно спрятала его в рюкзаке.

- Что он там, дуба дал что ли? – бормотал не отрывающийся от окуляра Батон, медленно поводя стволом СВД. – Я ж только ноги подрезал.

- Видите его?

- Не-а. Трава высоченная. Или сбежал? В старину волки, пойманные в капкан, даже лапы себе отгрызали, так жить хотелось. Но мы бы услышали тогда. Слушай, ты посиди, я на разведку схожу.

- Я боюсь! Можно с вами?

- Держи, - сталкер сунул остатки хлеба в рюкзак и протянул испуганной девушке старенький «макаров». – Стрелять умеешь?

- Нет, конечно.

- Держать вот так, жать сюда. Проще пареной репы.

- Я боюсь…

-Что я, тебя пулять в кого заставляю. В случае чего дашь одиночный. Только в окно стреляй. Я быстро, - сталкер напялил противогаз и, перехватив винтовку, быстро застучал сапогами, спускаясь по лестнице.

Оставшись одна, брошенная Лера испуганным зверьком вжалась в стену, прижимая к груди пистолет. Вскоре она услышала, как внизу скрипнула дверь.

Ступив на влажную землю, Батон скинул винтовку с плеча и медленно пошел к тому месту, где был оставлен подранок, фалдами плаща стряхивая на землю пыльцу с мерцающих бутонов цветов. Вокруг стояла мертвая тишина. Лишь изредка чавкала упруго проминающаяся под подошвами земля. Через несколько метров, раздвинув стволом винтовки высокие побеги, Батон вступил в заросли травы.

От лежащего посреди полянки поркана осталась только задняя часть туловища. Встав на одно колено, сталкер оглядел нетронутую ловушку и тихо выматерился. Неведомый противник оказался хитрее.

- Объегорила, тварь.

Кольнуло неприятное ощущение, что теперь он не охотник, а дичь. В стороне зашуршала трава и в алеющее небо с испуганным клекотом брызнула стайка какой-то крылатой нечисти.

И вдруг он услышал.

Где-то неподалеку заплакал ребенок. Тоненько, с жалобными всхлипами. Жуткий, леденящий кровь звук, которому давно не было места в этом чистилище.

Оставшаяся в маяке Лера почувствовала, как спину лизнул неприятный холодок. Такой плач она слышала в бункере у соседей за стенкой.

- Хозяйка пожаловала, - Батон медленно встал, не спуская глаз с неподвижной травы. Знать бы, куда стрелять…

Не вяжущийся с ситуацией плач пугал и мешал охотнику сосредоточиться. Струящийся со лба пот залипал глаза, ухудшая и без того ограниченный линзами противогаза обзор. Неожиданно плач прекратился, и сталкера окружила напряженная, пронзительная тишина. Слишком долгая, чтобы…

В траве что-то понеслось ему навстречу. Вскинув винтовку, Батон выстрелил на звук, но движение не прекратилось. Мимо! Проклятый пот! Еще выстрел. Треск ломаемой растительности усилился – невидимая тварь, не издавая ни звука, тараном перла навстречу человеку. В нескольких метрах от поляны зверь высоко подпрыгнул, и над травой показалось нечто такое, от чего сталкер не только не выстрелил, но и растерянно ступил назад, споткнувшись об останки подранка. Пытаясь удержать равновесие, Батон неуклюже переступил ногами и тут же заорал от боли, угодив сапогом в приготовленный мутанту капкан. Выронив винтовку, он повалился на землю.

Вот и доели тебя, Батон.

Но приземлившееся на краю поляны чудище снова пружинисто оттолкнулось от земли и, перелетев над пытающимся разжать створы капкана человеком, снова исчезло в траве.

- Дядя Миша-а!!! – испуганно завизжали с вершины маяка. Хлопнул выстрел.

Тварь запрыгнула на стену башни и, широко раскинув лапы, словно обнимая старого приятеля, резво поползла вверх.

Хрысь-хрысь-хрысь! – жестко царапали крошащийся кирпич могучие когти.

- Лерка, вали оттуда!!! – заорал дрыгающий продырявленным сапогом Батон. Острые зубья крепко завязли в толстой коже сапога, и легко пробив портянку, с жадностью впились в плоть.

Крик сталкера вывел девушку из оцепенения и она, рванув с пола рюкзак, спотыкаясь, понеслась по ступенькам вниз. Стук сапогов сливался с ритмом бешено колотящегося сердца, зажатого стальной хваткой страха. На ходу кое-как нацепила маску. Выбежав на улицу, Лера изо всех сил понеслась к зарослям травы. По коленкам застучали бутоны цветов. Сзади послышался оглушительный треск – несущаяся по пятам тварь сходу протаранила разлетевшуюся на щепы трухлявую дверь. Откуда-то из зарослей грохнуло несколько выстрелов. Послышался резкий мат. Приближаясь к траве, Лера забрала немного в сторону, туда, где был замаскирован один из силков. С разбегу перепрыгнула ловушку и кубарем покатилась по земле, от сокрушительного удара в спину. Что-то звонко щелкнуло, раздался скрипучий рык. Спасший от удара могучей лапы рюкзак отлетел в сторону, куда-то упал пистолет. Распластавшаяся среди цветов Лера тут же вскочила и снова грохнулась наземь, когда нечто жесткое и упругое обвилось вокруг ее лодыжки и с силой рвануло назад. Густое облако взметнувшейся от падения пыльцы мгновенно застило стекло респиратора. Скользящая по земле ослепленная Лера испуганно забилась, не зная, с какой стороны обрушится удар челюстей. Цеплялась за что угодно, вспенивая пальцами землю, выдирая из нее стебли прекрасных мерцающих цветов, но не могла остановить движение аркана. Тогда девушка перевернулась на спину, протерла стекло респиратора…

…и издала испуганный, тут же проглоченный фильтрами крик. Описать нечто, задняя конечность которого угодила-таки в захлопнувшийся силок не смог бы даже славящийся своей искусностью Босх. Перед Лерой предстал шедевр радиации-скульптора. На массивном огромном, бледно-розовом туловище, напоминавшем торс культуриста, медленно покачивались две головы. Одна хищно шевелила зазубренными жвалами, похожими на паучьи, и была присыпана дюжиной мерцающих красных глаз. Второй отросток-голову целиком занимала огромная, раззявленная слюнявая пасть с раздвоенным языком и огромными, похожими на ножи зубами. Метущаяся Лера успела заметить, что на нижней челюсти не хватает изогнутого клыка. Могучие руки-лапы, перепончатыми когтистыми пальцами нетерпеливо месили землю. Но откуда взялся подтягивающий девушку трос…

Когда беспомощная жертва, наконец, пригляделась, из глаз, от ужаса брызнули слезы. Со стороны клыкастой пасти лапа чудовища была чуть отставлена в сторону, потому что из ее подмышки высовывалась лысая детская голова, от раскрытого рта которой к Лериному ботинку протянулся длинный зеленый язык. Абсолютно черные, лишенные зрачков глаза на детском личике отрешенно косили в разные стороны. Гладкая кожа на лбу и щечках бугрилась, словно лицо было резиновой маской, которую надели на руку и медленно водили под ней пальцами. Подтягивающий Леру язык, словно лебедка, продолжал с неравномерными толчками вбираться в детский ротик.

Природа с радиоактивного перепою не слушающейся рукой засунула трех существ в одно. Лера снова закричала и засучила ногами, пытаясь стряхнуть с лодыжки ужасную тварь. Кинула в зубастую пасть несколько камушков, зашарила по комбинезону…

…и неожиданно нащупала костяшку, которую перед выходом всучил ей Птах. Клыкастая пасть нависла над девушкой, щелкнули жвала, и на Леру дыхнул невероятный густой смрад, который не выдержали даже фильтры респиратора. Кричащая девушка зажмурилась и выставила перед собой руку с острой костяшкой.

И движение неожиданно прекратилось. Трясущаяся Лера с огромным усилием приоткрыла один глаз и, заскулив, вслепую попятилась от застывшей перед стеклом пасти. Но тварь почему-то не нападала. Тогда Лера решилась и открыла глаза. Чудище глухо рычало, настороженно нюхало костяшку в руке Леры, широко раздувая несимметричные кожистые ноздри. Переведя взгляд с пасти на импровизированное оружие, девушка неожиданно вздрогнула. Врученная Птахом костяшка оказалась недостающим клыком в пасти твари… Которая его признала.

Но как!?

Грохнул выстрел, и голова-пасть взорвалась, с чавканьем разбрасывая вокруг ошметки рваной плоти. С обиженным пищанием защелкали жвала и туша неуклюже осела в цветы. Ребенок втянул язык. Забрызганную кровью Леру отбросило на спину.

- Извини за задержку. Никак не мог решить, какая голова главнее, - подошедший Батон протянул девушке руку и поставил ее на ноги. - Горыныч, блин. Ты его чего, загипнотизировала что ли?

- Он свой клык учуял, - Лера показала сталкеру костяшку. – Мне ее Птах перед выходом дал.