Во славу Отечества! часть III

  С целью испытания нового изобретения герра Тотенкопфа в боевых условиях, «Лизхен» несла на своем борту несколько 250 килограммовых бомб, способных стереть в порошок целое многоэтажное здание. Обер-лейтенант Гримм получил специальное задание сбросить несколько супер-бомб с разной высоты на различные здания, сфотографировать результаты их боевого применения, а затем представить подробный отчёт об их эффективности.

  Ровно в 2:14 слепящие лучи германских дирижаблей известили жителей Кембриджа о том, что фантазии господина Уэллса стали явью. Столпы белого света хладнокровно переползали от строения к строению, выбирая свою первую жертву.

  Вследствие особой важности своего бомбового содержимого, ведущим кораблем на этот раз стал дирижабль Гримма, тогда как Брандту и фон Цвишену достались позиции ведомых, хотя общее командование снова было возложено на Герхарда фон Цвишена. Подобное построение дирижаблей, удачно испытанное во время бомбардировки Нориджа, Берг счёл вполне удачным, подробно ознакомившись с рапортами всех командиров. По мнению генерала, сильный огневой очаг в центре города, при хорошем ветре должен обязательно переброситься на окраины и уничтожить практически весь город.

  Без точных карт Кембриджа подготовка к вылету проводилась в большой спешке, поэтому штурман «Лизхен» Готлиб Рашке взял за основной ориентир шпили часовни Королевского колледжа, здание которого, кроме привязки к местности, почти идеально подходило для испытания нового оружия.

  Убедившись, что Цвишен и Брандт уже заняли исходные позиции, Гримм приказал Рашке приступить к бомбометанию. Опасаясь ударной волны своих же бомб, немецкие аэронавты решили сделать первый заход с большой высоты, а затем спуститься на малую высоту, чтобы зафиксировать полученные результаты.

  «Малыш», как ласково назвал Гримм свою боевую начинку, послушно выпорхнул из недр цеппелина и проворно заскользил вниз, не отклоняясь в сторону ни на йоту от заданной цели. В перископ Гримм отчётливо видел, как мигнуло пламя взрыва, захваченное в кольцо перекрёстными лучами прожекторов, и старое здание часовни мгновенно погрузилось в тучу дыма и пыли. Взрывная волна мягко ударила по днищу дирижабля, но нисколько не повредила его конструкций.

   Все наблюдатели с напряжением ждали, когда тёмные клубы осядут на землю, чтобы открыть жалкие руины оставшиеся от огромного здания. Простояв столетия, оно в один миг сложилось, как карточный домик под дуновением ветра.

- Есть!- радостно воскликнул Рашке, и его пальцы азартно заплясали на барабанах прицельной наводки в поисках новой цели. Выполняя указания штурмана, дирижабль чуть сместился на правый борт, и вскоре новые мощные взрывы потрясли Кембридж. Следующие два «малыша» угодили прямо в университетский дом Сената и Клэр Колледж, ещё раз подтвердив могучую творческую силу  злого немецкого гения. Огромные здания мгновенно рушились, погребая под своими обломками десятки людей.

  Последней целью «Лизхен» оказался колледж святой Троицы. Вновь сдвинув дирижабль в сторону, штурман радостно наводил оптику на цель, чье очертание с трудом просматривалось среди клубов дыма и пыли, с большим трудом пробиваемых прожекторами дирижабля. Прошло несколько томительных мгновений, и Рашке полностью освободил чрево цепеллина от смертоносного груза. Взрывная волна вновь ударила корпус «Лизхен» извещая экипаж о взрыве последнего «малыша», после чего Гримм отдал приказ на снижение.

  Вслед за ним вниз устремились и другие дирижабли, чьи штурманы проводили избирательную бомбежку городка зажигательными бомбами. Получив свободу, «немецкий огонь» жадно устремился в разные стороны, торопливо пожирая и прожигая насквозь всё, что встретилось на его пути. Здание, на которое попала хоть одна бомба, было частично обречено на разрушение, а если на него падало несколько бомб, то шансов на его спасение от огня было никаких.

  Двигаясь по широкому кругу, германские экипажи методично выжигали всё, что оказывалось внутри него, каждой сброшенной вниз бомбой увеличивая силу дьявольского огня.  При этом, фон Цвишен вновь перещеголял своих товарищей в изощрённости уничтожения британцев. Если раньше огненные бомбы сбрасывались только на здания, то в этот раз Герхард фон Цвишен отдал приказ сбрасывать их прямо на толпы людей.

  Без всякого угрызения совести Венцель Бауэр исполнил этот бесчеловечный приказ своего командира, и вскоре все стали наблюдать за живыми факелами, безумно мечущимися по земле.

- Ниже, ниже,- хладнокровно приказал фон Цвишен пилотам, собираясь выполнить ещё один пункт своего плана полета.

- Гейнц,- приказал он своему помошнику – откройте иллюминатор и помогите оператору установить камеру. Мы должны запечатлеть этот миг для истории.

  Вскоре «Лотхен» зависла над крышей одного из горящих зданий и началась ужасная съемка. Специально погруженный на борт по приказу доктора Фриче кинопроектор, лихорадочно стрекотал своими моторами, спеша увековечить на пленку торжество немецкого оружия, пока несчастные статисты были ещё живы.

  Одновременно с этим,  с «Лотхен» деловито стучали спаренные пулеметы нижних носовых и кормовых пулеметных гнезд, которые своими короткими и точными очередями прекращали всякое движение на горящих улицах несчастного Кембриджа.

  Быстро и неумолимо огонь пожирал старейший университетский городок Англии, в котором воспитывалась вся элита страны. Горели колледжи и научные лаборатории, горели библиотеки и архивы. Проснувшиеся от взрывов люди испуганно метались по тротуарам, где их настигали пули, огонь и маленькие металлические стрелы, которые немецкие пилоты специально взяли с собой и теперь щедро высыпали их на головы англичан.

  В числе студентов Кембриджа, попавших под бомбежку, было немало лиц прекрасного пола, но германские пулеметчики не обращали на этот никакого внимания, хотя отчетливо слышали многочисленные  женские крики о помощи и пощаде.

  Вся бойня городка продлилась около сорок пять минут, после чего фон Цвишен, как старший офицер, отдал приказ об отходе. Исполнителям «Осеннего листопада» стоило поторопиться, ибо о налёте на Кембридж уже наверняка знали в Лондоне.

  Выжимая всё, что только можно из своих моторов, Цвишен отходил прежним маршрутом, опасаясь поднять цеппелин выше из-за низкого грозового фронта. Гроза, пришедшая с юга, постепенно набирала свои обороты, посверкивая изломанными линиями молний.

  В который раз налетчикам сильно повезло. Настигший их ливень превратил грунт взлётно-посадочных полос аэродромов в густое месиво, и, несмотря на яростные приказы командования, британские истребители не смогли взлететь на перехват врага.

  Единственными кому удалось поквитаться с врагами, были летчики эскадрильи капитана Фрога, базирующиеся вблизи Ярлмута. Там грунт ещё не успел размокнуть от воды, и поэтому пятнадцать британских истребителей вылетели в ночное небо, разбившись на пятерки.

  Пятерка Сэделтона наткнулась на «Аннхен» уже далеко в море и немедленно атаковала дирижабль. Наученные горьким опытом, британцы заходили с хвоста и старались сначала подавить кормовые пулеметы, а затем уже бить по корпусу аппарата.

  С первой задачей они справились после третьего захода, потеряв при этом один самолет, и ещё один, дымя мотором, потянул в сторону берега. После этого британцы стали длинными очередями расстреливать темные бока дирижабля, намериваясь уничтожить его, как уничтожили «Гретхен» Крюгера.

  Фельдфебель Шварц моментально оценил всю опасность обстановки вокруг своего корабля и немедленно бросился к замолчавшим кормовым пулеметам. Отбросив в сторону ещё тёплое тело стрелка, он ловко поймал в прицел, приближающийся к «Аннхен» истребитель противника и, подпустив поближе, в упор выпустил в него длинную очередь из спарки. «Сопвич-Кэмел» словно налетел на невидимую стену, после чего стал стремительно падать, оставляя за собой чёрный хвост дыма.

  Строй заходивших в атаку на корму истребителей мгновенно рассыпался, спасаясь от свинцового бича пулемета. Этим воспользовался, также заменивший убитого, верхний кормовой стрелок, который серьёзно повредил ещё один британский самолет, поспешивший немедленно покинуть поле боя.

  У британских пилотов ещё было время для новой атаки или совершения воздушного тарана, как это сделал русский летчик, но они ограничились лишь обстрелом дирижабля с дальних дистанций и, истратив весь боезапас, через некоторое время отвернули.

  На этот раз число погибших перевалило за полторы тысячи человек, тогда как общее  количество раненных, обожжённых и отравившихся едким дымом перевалило за восемь тысяч. Только благодаря дождливой погоде Кембридж не выгорел дотла в ту ночь.

  Не успевшая отойти от ужаса Нориджа Британия столкнулась с трагедией Кембриджа, которая наглядно продемонстрировала её полную незащищенность перед налетами дирижаблей противника. Премьер вновь разразился призывами к стойкости и обещанием наказать врага, но ему уже мало кто верил.

  Как ответный ход союзного командования, стал массивный налёт самолетов союзников на базу под Брюгге, который по сути дела ничего не дал. С большим трудом, прорвавшись сквозь плотный пулеметный огонь немцев, потеряв при этом 11 самолётов, союзники обнаружили только пустые причальные мачты и небольшой склад. Сбросив на них весь свой бомбовый запас, летчики, честно исполнив свой долг перед родиной и командованием но, заслуженного возмездия не случилось. Берг, нутром чующий опасность, сразу же по возвращению цеппелинов отдал приказ об их передислокации в Гент, где всё уже было подготовлено к их приёму.

  Обсуждая с генералиссимусом Фошем последние известия из Англии, Уинстон Черчилль откровенно излагал своему собеседнику своё видение происходящего.

- Боюсь, что Англия не сможет перенести новые налеты на её мирные города, генералиссимус. Ещё один, максимум два таких опустошительных налета, и в страхе за свои жизни народ выйдет на улицы, требуя от правительства заключения перемирия с императором Вильгельмом.

  - Неужели ваше правительство пойдет на это, сэр Уинстон?- озабоченно спросил Фош,- одна Франция, даже вместе с американцами, не сможет на будущий год одолеть немцев. Если Британия выйдет из войны, то конец этой кровавой мясорубке видится мне только в 1920 году. На русских у меня слабая надежда. Корнилов с каждым днём становиться всё менее и менее уступчив к нашим просьбам и проблемам. Один только его демарш с Польшей, наводит на очень грустные размышления.

  Экс- премьер сочувственно выслушал Фоша и, глядя поверх его головы, флегматично произнёс:

- Значит,  нужно наступать, генералиссимус и чем, скорее тем лучше.

- Вы шутите?-

- Отнюдь нет. Только наши громкие успехи на фронте смогут оправдать наши потери в тылу. И добиться мы их должны немедленно. Да, немедленно, ибо промедление для нас смерти подобно.-

  Фош быстро подошёл к оперативной карте, висевшей на стене, и раздвинул прикрывающие её шторки:

- И где вы предлагаете нанести удар по позициям врага? Линия Зигфрида очень хорошо укреплена, Вы сами в этом убедились, и мы должны прорвать её сразу, иначе утонем в осенних дождях, которые по прогнозам синоптиков начнутся во второй половине сентября. Итак, я вас слушаю.-

  Черчилль неторопливо приблизился к карте и уверенно ткнул в неё концом зажженной сигары:

- Думаю, что основной удар следует нанести на Сент-Кантен, а также под Аррасом и Реймсом.-

- Но под Сент-Кантеном очень сильные позиции противника, взять их почти невыполнимая задача.-

- Правильно, генералиссимус, взять их очень трудно. Вот пусть их и штурмуют русские и марокканцы, создавая видимость главного удара, приковывая к себе  все внимание врага. Тогда как мы, вместе с американцами ударим по флангам и прорвем немецкий фронт. Я прекрасно понимаю Вас, что нам гораздо лучше переждать зиму и ударить по немцам летом, имея гарантированное численное превосходство, однако жизнь вносит свои коррективы в наши планы. Кайзер Вильгельм играет ва-банк. Ему не удалось силой оружия выбить из союза Францию, и он хочет сделать это с Англией при помощи бомбежек мирных городов. Ужасная, грязная, но вполне реальная затея, генералиссимус.-

  Француз помолчал, внимательно разглядывая карту, испещрённую условными значками, обозначающими силы союзников.

- Для достижения успеха, следует бросить под Аррас, почти все имеющиеся у нас на этот момент танки. Это сто восемь машин. Двадцать один танк я могу перебросить американцам к их одиннадцати танкам. Не знаю, поможет ли им это, но это всё, что мы можем дать.-

- Прибавьте туда ещё семь машин, они только вчера были отгружены нашим танковым заводом и ещё не учтены в общей сводке,- добавил Черчилль, заглянув в свою записную книжку.

- Прекрасно, значит у янки будет тридцать девять танков, это лучше, чем тридцать, но хуже, чем пятьдесят. Хотя у русских с марокканцами танков не будет вообще,- уточнил расклад сил Фош.

- Все правильно генералиссимус, этим дикарям танки не нужны, они прекрасно обойдутся и без них,- прокомментировал последние слова француза Черчилль.

- Когда Вы намерены начать? Помните, сейчас нам каждый день очень дорог, как никогда.-

  Фош осторожно пожевал губами, проводя лишь одному ему ведомые подсчеты, а затем изрек.

- С учётом всех необходимых приготовлений не ранее 16 сентября.-

  Черчилль флегматично посмотрел на карту и, выпустив кольцо дыма, промолвил:

- Да поможет нам Бог!-

  Однако, как показала история, господь был совсем не на стороне британцев. В ночь с 15 на 16 сентября Берг проводил своих питомцев в третий вылёт на Англию, на сей раз выбрав в качестве цели такой большой город, как Шеффилд. Вместо временно выбывшего из строя дирижабля «Аннхен», генерал рискнул отправить в полет «Карла» под командованием Кранца, загрузив в его бомболюки исключительно зажигательные бомбы.

  И в этот раз погода была на стороне немцев. Грозовой фронт сместился к югу Англии в сторону Дувра, намериваясь в самое ближайшее время пересечь пролив и обрушиться на Францию. С морского побережья вглубь острова дул устойчивый северо-восточный ветер, который позволил германским аэронавтам значительно увеличить свою крейсерскую скорость.

  Покинув Гент, дирижабли без особых помех прошли над темной поверхностью моря. Забравшись значительно севернее своей прежней точки поворота, они повернули к острову чуть южнее Гулля и вскоре точно вышли к Шеффилду. Так далеко в глубь вражеской территории не забирался ещё не один германский летательный аппарат, и потому здешние жители чувствовали себя в относительной безопасности.

  Светомаскировка согласно последним приказам армии в городе соблюдалась, но наличие внизу большого города выдавало движение поездов. Курсируя с юга на север, они чётко обозначали своё присутствие яркими огнями вагонных окон и яркими выхлопами огня из труб локомотивов.

  Приблизившиеся к спящему городу дирижабли немедленно заняли ставшую уже привычной для них позицию; один в центре двое по бокам. На этот раз главная позиция была отдана «Карлу», поскольку тот имел на борту огромное количество зажигательных бомб.

  Ветер продолжал усиливаться, что было только на руку аэронавтом. Закончив последние расчёты, они приступили к уничтожению мирного города. Отработав за прежние полеты до мелочей тактику бомбометания, штурманы цеппелинов хладнокровно сбрасывали вниз зажигательные бомбы, чётко и методично выстраивая огромный огневой центр с наветренной стороны, для более быстрого распространения пламени.

  Их совершенно не интересовало, что сейчас творится там внизу, они грамотно и методично делали свою зловещую работу, во имя величия Второго рейха и кайзера Вильгельма. Прошло двадцать шесть минут, и весь центр Шеффилда был превращён в один гигантский костёр, жаркое пламя, которого подгоняемое тугим дыханием ветра, стремительно продвигалось вглубь города. Огненный смерч методично пожирал городские строение одно за другим, превратившись в ужасное подобие сказочного дракона, выжигающего своим дыханием целые кварталы.

  Вскоре экипажи дирижаблей сами попали в зону едкого и удушливого дыма, затянувшего весь город, и почувствовали мощный жар пожарищ на бортах своих кабин. Спускаться вниз, как они это делали ранее, дабы поупражняться в стрельбе, было полным безумием, и поэтому орлы кайзера поспешили покинуть место преступления, всерьёз опасаясь за целостность своих летательных аппаратов.

  Несчастный город горел целых три дня, и ещё столько же остывали его руины, раскалившись от неимоверного жара. Всего погибло 52 тысячи человек, и 210 тысяч получили ранения, ожоги и отравление угарным газом различной степени тяжести. Полностью сгорело 121 тысяча домов, остальные стали руинами.

  Когда днём 16 сентября кайзеру доложили об очередном успехе его любимцев, радости Вильгельма не было предела. Уже ближе к вечеру, он с огромным упоением рассматривал в сильную лупу, свежеотпечатанные снимки горящего Шеффилда, лично решая какую фотографию, следует поместить на агитационной листовке, для разбрасывания немецкими самолетами над Англией с воздуха в ближайшие дни. После этого, император с удовольствием посмотрел свежую хронику полета, специально снятую с дирижабля фон Цвишена, решая, что следует показать немецкому народу, а что нет.

  Всем участникам налётов на Британию были вручены золотые кресты «За заслуги» I степени офицерам и II степени - унтер-офицерам. Кроме этого, всем аэронавтам было разрешено носить на правой половине кителя специальный жетон в виде головы орла, свидетельствующий об участии в боевых вылетах. Сам Берг получил обещанное кайзером звание генерал-лейтенанта, что вызвало скрытую волну недовольства среди его коллег по Генеральному штабу. Родовитые стратеги и тактики яростно возненавидели «выскочку-техника», стремительно идущего вверх по карьерной лестнице. Виновник генеральского гнева чувствовал это, но упрямо продолжал верить в свою звезду.

  Чтобы хоть как-то уменьшить горечь трагедии, британское правительство сначала запретило публикацию в газетах о налёте на Шеффилд, а затем, только через два дня, объявило о количестве погибших и пострадавших, уменьшив его ровно в два раза.

  Всё это время, все газетные передовицы пестрели аршинными заголовками о наступлении на линию Зигфрида, и об огромных потерях, которые несёт враг под ударами войск Антанты. Когда молчать о трагедии Шеффилда уже было нельзя, так как немецкие самолеты забросали своими листовками Дувр и Лондон, то отчёты о трагедии, газеты стали  публиковать на вторых страницах, продолжая смаковать на передовицах успехи союзного наступления во Франции. Этот хитрый ход во многом помог Ллойд-Джорджу, сумев в какой-то степени принизить драму Шеффилда, и не дать гневу простого народа бурно выплеснуться наружу.

  К штурму линии Зигфрида союзники готовились в большой спешке, но это не помешало создать им численное превосходство в артиллерии и пехоте. На 16 сентября под рукой Фоша находились 202 полнокровные дивизии и 19 тысяч орудий, против 189 германских дивизий и 2 тысяч орудий кронпринца Вильгельма.

   Подобный ощутимый перевес в пехоте был достигнут союзниками за счет быстрой доставки американцев, общая численность которых уже к середине месяца достигла полумиллиона. Столь стремительный прирост людских резервов, оказался возможен, благодаря тому, что американцы перевозились очень скученно и без оружия, без лошадей и прочего снаряжения которое им выдавалось уже во Франции. Кроме этого, ради собственного спасения, Англия поспешно выделила американцам корабли большого тоннажа, которых  у них не было в нужном количестве. Для охраны транспортов с солдатами, англичане отрядили все свои миноносцы и лёгкие крейсера, которые должны были бороться с германскими подлодками.

  16 сентября, едва только наступил рассвет, как почти на всём протяжении Западного фронта началась орудийная канонада. Грохотало не только под Реймсом и Сент-Кантеном, Аррасом и Камбре, но даже под Верденом и Кале. И если под Верденом действия американцев носили чисто отвлекающий характер, то на севере, Фош бросил в бой даже остатки бельгийской армии.

  Продолжительность артподготовки была разная; под Сент-Кантеном она длилась ровно 3,5 часа, тогда как на всех остальных участках фронта растянулась на 6-8 часов. Русский легион и марокканская дивизия стремительно атаковали немецкие позиции и, к изумлению союзников, за день смогли продвинуться на три километра. При этом, бои на этом участке фронта носили исключительно ожесточённый характер, контратаки с одной и другой стороны заканчивались рукопашными схватками, с большими потерями, как для наступающих, так и для обороняющихся.

  Русским, арабам, кабилам и сенегальцам противостояли элитные имперские части в лице 1 Прусской дивизии Фридриха Великого и 5 гвардейской, личным шефом которой был сам кайзер. Район Шато-де-ля-Мот несколько раз переходил из рук в руки, но к вечеру первого дня наступления он все же остался за русскими, которые вышли ко второй линии обороны германских позиций.

  Наступление самих союзников было более чем скромным; британцы продвинулись под Камбре на 2 километра, потеряли 21 машину и встали, обнаружив огромные противотанковые рвы, хорошо замаскированные и невидимые с воздуха. Все подходы к ним прекрасно простреливались замаскированными орудиями, установленными на прямую наводку, и сыны Альбиона сочли лучшее отступить, дабы сохранить свои танки.

  Французы не продвинулись под Аррасом далее первой линии окопов, угодив под мощную контратаку противника, поддержанную с воздуха и ответным артиллерийским огнем с запасных позиций. Аналогичное положение было у бельгийцев и американцев, сумевших прорвать первую линию обороны, но остановленных яростными контратаками противника.

  На следующий день контратаки возобновились с новой силой. Особенно яростными были они против Русского легиона и Марокканской дивизии, разгромить которых кронпринц считал делом своей чести. Немцы атаковали с самого утра и, пользуясь внезапностью, смогли несколько потеснить марокканцев, однако, контратаковав через час, они не только вернули утраченные позиции, но и сами ворвались в передовые окопы второй линии полосы Зигфрида.

  Жестокая и отчаянная схватка между солдатами шла за каждую траншею, блиндаж и опорный пункт, и, если его сдавали противнику, то противоположная сторона немедленно атаковала, стремясь любой ценой вернуть себе утраченное пространство, не считаясь с потерями.

  Сопротивление немцев было особенно яростным и фанатичным, но к исходу четвёртого дня наступления, русско-марокканская братия смела врага с занимаемых позиций и вышла к запасной линии обороны. На пятый день боёв Фош, наконец-то, решил перебросить сюда французские танки, не добившиеся успеха под Аррасом. Прорвав передовую линию обороны противника и продвинувшись на 7 километров, французы наткнулись на новый оборонительный рубеж, организованный на обратном склоне холмистой местности в виде широкой заградительной полосы, совершенно непроходимой для танков, с хорошо замаскированными артиллерийскими позициями.

  На такую же глубину смогли продвинуться под Камбре и англичане, остановленные контратакой подошедшего резерва, где завязалась отчаянная позиционная борьба. Неся большие потери, британцы буквально выдавливали немцев с бугорка, холма или возвышенности, надеясь вот-вот сломить их сопротивление, но с каждым днем тевтоны дрались всё лучше и дружнее и, если отходили то, только взяв достойную цену за своё отступление.

  Под Реймсом американцы имели самый большой успех в прорыве германского фронта. Продавив позиции врага своими танками, они смогли вклиниться в расположение врага на 9 километров, но развить дальнейший успех не смогли, испытывая большие затруднения в снабжении. Это было вызвано в первую очередь нерадивостью самих янки, чьи транспорты забили все тыловые дороги до такой степени, что долгое время было невозможно продвинуть грузы вперед или назад.

  Хлынувшие 21 сентября затяжные осенние дожди свели, на нет весь наступательный пыл союзной бронетехники. Танки постоянно вязли в размокшей от влаги почве и не могли поддержать пехотинцев в их отчаянных атаках на врага. Теперь всё сводилось к артиллерийской дуэли между противниками и наступлению пехоты под пулемётным огнем немцев. Постоянно меняя расположение своих огневых точек, германские пулемётчики, подобно фениксу, каждый раз возрождались на пути солдат союзников после артиллерийского обстрела позиций.

  Русские более грамотно распорядились своей вынужденной остановкой. Убедившись, что от прибывших к ним танков мало пользы, они сосредоточили весь свой орудийный огонь на разрушение проволочных заграждений и каждую ночь высылали специальных охотников, выявлявших основные и запасные позиции немецких пулеметчиков.

  Когда после трёхдневного затишья, утром 24 сентября русские и марокканцы, под прикрытием орудийного огня вновь ринулись на вражеские траншеи, то ожившие пулеметы были уничтожены гранатами охотников, заранее незаметно занявших свои позиции перед передним краем германских траншей.

  Промокшие и озябшие от длительного лежания на земле, эти смельчаки быстро забросали гранатами ожившие огневые точки врага, а затем сами бросились в рукопашную схватку. Враг был полностью ошеломлен столь быстрым изменением картины боя и вначале не оказывал сильного сопротивления, отдавая наступающим траншею за траншеей.

  Вскоре немцы опомнились и стали контратаковать, но наступательный порыв легиона уже было невозможно остановить. Вся эта интернациональная команда столь яростно давила на врага, что к началу 26 сентября, они не только полностью прорвали оборонительные порядки немцев, но и разгромили весь резерв, брошенный кронпринцем для фланговой контратаки.

  Позже, при подсчёте полутора тысяч пленных выяснилось, что они принадлежат к 14 полкам из 7 различных дивизий. Всего же за время боев русские и марокканцы потеряли убитыми и ранеными 62 офицера и более 3,5 тысяч солдат. Фош щедрой рукой поспешил раздать боевые награды отважным героям, в числе которых был унтер-офицер Родион Малиновский, получивший Военный Крест.

  Как только фронт под Сент-Кантеном был прорван, Гинденбург отдал приказ о немедленном отходе на новую линию обороны, дабы избежать окружения. Отступление проводилось, в основном, в ночное время, потратив весь светлый отрезок дня на полномасштабное уничтожение всего того, что представляло хоть малейшую материальную ценность для врага.

  Проводя тактику выжженной земли, германские солдаты уничтожили всё железнодорожное полотно, мосты, водонапорные башни которые оказались на их пути. Всё это делалось с чисто немецкой педантичностью и пунктуальностью, приводя в ужас идущих вслед за ними французов, англичан, бельгийцев и американцев.

  Солдаты Антанты, пытавшиеся атаковать арьергардные заслоны, вскоре познакомились с такой военной новинкой, как масштабное минирование дорог, начиная от шоссе и кончая проселочными, грунтовыми дорогами. Движущиеся походными колоннами пехотинцы несли большие потери, потому как после подрыва мин на дороге, солдаты пытались продолжить движение по обочинам и полям вдоль дорог, но тут же натыкались на новые мины, заботливо выставленные немцами вдоль дорожных обочин и на путях возможного обхода.

  После таких «сюрпризов» преследователи долго топтались на одном месте и вынуждены были продолжать движение, только после того, как сапёры проведут полное разминирование. Через несколько километров следовал новый взрыв, и всё повторялось опять. Данные меры оказались настолько эффективными, что германские части сумели перейти на свои новые позиции без особых потерь.

  Немецкое отступление продлилось до 30 сентября и обошлось немцам в 24 тысячи пленных и 1251 артиллерийское орудие. Першинг был очень недоволен большими потерями среди своих солдат, перевалившими за 48 тысяч убитыми и ранеными, ему вторил генерал Хейг, лишившийся 52 тысяч британцев и бельгиец Посси, чья убыль равнялась 31 тысяче бойцов. Однако Черчилль, да и сам Фош были в приподнятом настроении.

  Первый смог достойно рапортовать в своих посланиях в Лондон об оглушительных успехах английского оружия, позволив британцам полностью позабыть подвиги Марокканского корпуса, без зазрения совести приписав свершенные ими деяния англичанам. Черчилль бы с радостью позабыл бы и Русский легион, но не рискнул предавать его забвению, поскольку за его спиной маячил Корнилов.

  Сам генералиссимус был вдохновлён не столько результатами своей скромной победы, сколько осознанием того факта, что его армии могут наступать и бить врага, от которого ещё совсем недавно, они сами стремительно бежали. На заседании совета объединенных штабов Фош пообещал продолжить наступление и взять линию Гинденбурга ещё до конца года.

  К столь громким и многообещающим словам, его подталкивал секретный доклад министерства промышленности, с которым Фош ознакомился совсем недавно. В нём говорилось о катастрофическом сокращении стратегических запасов угля и железа во Франции, что ставило его страну в большую зависимость от Англии в послевоенный период. Состояние экономики страны вынуждало Фоша любой ценой продолжать наступление, чтобы за счёт возвращения Эльзаса и части Лотарингии, богатых ресурсами, спасти Францию от неминуемой послевоенной кабалы со стороны Англии и Америки.

  Однако, здесь воля Фоша натолкнулась на железную решимость немцев продолжить сопротивление. Отойдя на заранее подготовленные позиции по линии Ньюпорт, Ипр, Лилль, Дуэ, долина Уазы, Ретель и Верден, кронпринц уверенно отразил все попытки союзников сходу прорвать новую линию обороны. Подтянув из тыла свежие резервы, состоящие из четырёх полнокровных дивизий, кронпринц заметно остудил рвение Фоша, заставив его перейти к планомерной осаде.

Оперативные документы.

         Из доклада начальника полевой жандармерии Западного фронта генерал-майора Фриче фельдмаршалу Гинденбургу от 18 сентября 1918 года. Секретно. Лично.

…За последние три месяца в войсках нашего фронта участились случаи проявления антивоенной агитации, при этом необходимо отметить, что, если ранее этому влиянию были подвергнуты, в основном, тыловые и резервные части рейхсвера, то теперь с каждым месяцем увеличивается число выявленных агитаторов во фронтовых частях. Как показало следствие, выявленные агитаторы, в большинстве своём, оказались скрытыми марксистами различных направлений, мобилизованными в ряды рейхсвера. Большей частью,- это представители так называемого «Союза Спартака», за которым стоят бывшие депутаты рейхстага Карл Либкнехт и Роза Люксембург, недавно выпущенные из тюрьмы и находящиеся под негласным наблюдением полиции.