На пороге Тьмы

   На палку он уже сегодня не опирался, хоть слегка и прихрамывал. Увидев меня, Федька спустился с крыльца, крикнул:

   - Давай к моей машине, а то нога хреново гнется, я в твою и не заберусь!

   Полноприводная трехтонка "Опель Блиц" стояла за углом забора, окружающего общагу, в рядок с еще несколькими машинами. Автотранспортом в Углегорске никто не торговал, но бойцы Горсвета, люди все больше лихие и опытные, часто притаскивали трофеи из заброшенных городков области, так что при своих колесах были многие. Гусеницы вот только были под запретом, иначе в городе последним дорогам хана настанет.

   "Блиц", высококапотный и неуклюжий с виду, но при этом крепкий и добротный полноприводный грузовик, размалёванный бурыми пятнами по серому фону, завелся с пневматического пускача легко. Пристроив свой "тазик" на стоянку, я перебрался в кабину к Федьке, заодно поразившись размерам машины - в моем "швимвагене", что размером с "запорожец", особо-то не разгуляешься, после него все гигантским кажется.

   Федька врубил передачу, опель рыкнул и медленно тронулся с места. Разошлась под передними колесами глубокая лужа, громыхнули доски разболтанного кузова. Поехали, короче.

   Серые и мрачные городские улицы, привычно малолюдный КПП-3, через который только на Ферму и ездят, больше в том направлении от города никто не живет. Легально, по крайней мере, потому как прошли слухи о том, что где-то в том направлении устроила себе базу какая-то довольно крупная банда. Но на этой дроге они не безобразничали, тут или колонны идут, или просто смысла нет возиться, тут товар не возят, так что мы никого и не опасались. Ну и на самый крайний случай оставался карабин СКС, который я поставил между колен и придерживал за цевье, и федькин автомат лежал в креплении на потолке.

   Пейзаж за воротами сменился сначала полной разрухой, но затем пошел лес, хвойный и поэтому зеленый, даже глаз радующий после обшарпанного Углегорска, который только депрессии вызывать способен. Дорога совсем раскисла под бесконечными дождями, но большой "Блиц" этот факт игнорировал и месил колесами мокрый песок вперемешку с грязью. Федька насвистывал, крутил руль и заодно покуривал в приоткрытое окно, заставляя меня время от времени отгонять дым от лица и сожалеть о том, что мы едем не в моем "тазике", в который бы задувало под тент сбоку и где курить бы у Федьки точно не вышло.

   Докурив, Федька выбросил длинный папиросный окурок в окно и повернулся ко мне:

   - Иван тебе все же рассказал вчера что-то?

   - Вот именно, что... "что-то", - усмехнулся я. - Вроде бы мы вот что добыли...

   В двух словах пересказал Федьке рассказ Ивана, который тоже излишней пространностью не отличался. Мой спутник задумался, потом спросил:

   - А нам это что дает?

   - Нам? - немного удивился я вопросу. - Пока ничего, кроме факта, что в этом "слое" какие-то дырки образуются. И кто-то пытается научиться ими управлять. Больше ничего пока... Да, кстати, забыл совсем!

   Я рассказал Федьке про свою вчерашнюю встречу с Мамедом на рынке, заставив задуматься еще глубже. Обычно вполне решительный, сейчас он озадачился.

   - Это что, Пашка получается?

   - Почему именно Пашка? - переспросил я.

   - Ну а кто? - посмотрел он на меня удивленно. - Если с Власовым, то, скорее всего, из нашей группы. Если худой и длинный, то Пашка. А он сам говорил, помнишь, что на реке работал? Его еще мартыхай укусил и без него ушли. А потом он... ну блин, точно же, так и получается!

   Федька даже по рулю кулаком стукнул.

   Все верно, так и получается. Нельзя сказать, что я до этого не додумался, но больно упоминание о всяких темных делах с Пашей не вязалось. Это скорее про нас с Федькой подумать можно было, мы тут шустрим да халтурим, за длинным рублем гоняемся, все обмануть местную систему норовим, а Паша если и подрабатывает, так на службе сверхурочными и инструкторством. Не похож он на "пособника", ну просто никак. Хотя... про "темные дела" нам Сергей сказал, а он и сам персонаж крученный до нельзя, так что никаких гарантий насчет того, что он нам выдал версию правдивую, дать нельзя. Мог и просто дежурную, специально для лохов приготовленную, огласить. И все же...

   - Федь, но Пашке пока по-любому ничего говорить не будем, - сказал я.

   - А чего это? - немного насторожился он.

  -- А так... мало ли что там на самом деле, - пожал я плечами. - Посмотрим что дальше будет. Интуиция, считай. Надо только с Сергея твоего побольше информации получить.

  -- Ну... как скажешь, - чуток подумав, согласился Федька. - По большому счету он мне все же не друг, а скорей приятель. Будем посмотреть. И с Серегой поговорим, предъявим типа, во что это он нас втягивает. Может и проговорится. Хотя вряд ли, - закончил он с большим сомнением в голосе. - Не тот человек.

   До Фермы ехали уже молча, оба задумались. Даже Федька призадумался и молчал, хотя молчать он не слишком приспособлен. Вскоре показались обшарпанные кирпичные стены вокруг старого депо, крашенные в бурый суриковый цвет стальные ворота, за ними закрытая со всех сторон вышка с караульным, выглядывающим в узкие окошки-бойницы. Ворота открылись, нас пропустили в так называемый "накопитель", выполнявший роль шлюза, где в очередной раз документы проверили и в глаза посветили, во избежание неприятных сюрпризов. Ну, без этого здесь никак, можем ведь и "переродиться" невзначай, как тот мужик в бане. Сидим с Настей в парилке, дверь хлоп - и сразу пальба, насилу отбились. Тоже ведь был человек как человек, а встретился с "призраком", хлебнул Тьмы - и на тебе, получи, фашист, гранату.

   Двор депо был просторен. Нашлось место для здоровенного кирпичного сооружения, в котором раньше коротали время паровозы, а теперь обосновался так называемый "виварий". Рельсов не было, их давно на металлургический увезли, в переплавку, но шпалы местами еще лежали. Несколько пакгаузов, гараж и немалого размера административное здание, где мы и квартировали, занимая втроем крошечный кабинетик в самом дальнем углу.

   Место для моего "тазика" уже никто не занимал, привыкли, что он в самом конце ряда машин стоит, но "Блиц" туда не влез, великоват. Пришлось Федьке приткнуть грузовик впритирку к забору, так, что я вынужден был выбираться наружу через водительскую дверцу.

   Иван был уже на месте, в нашем общем "кабинете", как раз прилаживал самодельный кипятильник к стеклянной банке. Рядом на тумбочке стояли три кружки, пакетик чая и на развернутом кульке возвышалась горка пряников.

   - Здоров, Вань, - поприветствовал я приятеля и начальника, попутно вешая на стенку свой карабин, а потом пристраивая туда же штормовку, сегодня на удивление не промокшую, машина у Федьки не протекала.

   - Ой Ваня, вы нам чаю? - с ходу глумливо восхитился Федька.

   - Куда вам, дуракам, чай пить? - притворно вздохнул Иван. - Садитесь, что ли.

   - Да мы-то сядем, - заявил Федька, плюхнувшись на громко скрипнувший стул. - Ты насчет машины новой не врал?

   - Не врал, не врал, - покачал косматой головой Иван, наблюдая за процессом закипания воды. - Машину дали и Милославский затребовал еще одну "жужу" построить или что-то вроде. Вот так.

   - А просто машина нам на фига? - немного удивился я.

   - Не хочешь?- в свою очередь удивился Иван. - Тогда на своей катайся. А вообще броня нам пока не сильно нужна, к самой Тьме лезть не придется. Ну, по ближайшим планам, пока "жужу" не построят.

   - И что за машина? - оживился Федька.

  -- Да что-то ленд-лизовское, пойдем да посмотрим.

  -- А кто нам мешает? - сказал Федька. - Чай только допьем.

   Машина оказалась в общем-то знакомой -- канадский полноприводный "шевроле" вроде того, что катался в "Горсвете", почти что бескапотный, и стекла у него еще вперед наклонены немного. Чем-то еще на ГАЗ-66 похож, только поменьше заметно, полуторка. И еще тот грузовиком был, а этот вроде микроавтобуса, с одним большим салоном, куда вся наша компания запросто влезет с любым багажом.

  -- А че, хоть куда, - с явным одобрением огляделся на водительском месте Федька. - Дерева до фига, правда, в конструкции, как в наших, чиста телега, но вообще нормально. А печка че, новая?

  -- А как же! - гордо выступил наблюдавший за осмотром Степаныч, наш штатный техник. - Сам делал, теперь там кругом Ташкент. Бачок только заливать не забывайте.

   Я тоже влез в фургон, огляделся. Простенько все по-военному, но удобно. Восемь мест, даже ночевать можно, люк в потолке, колеса большие, привод полный, клиренс такой, что под машиной на четвереньках можно пробраться -- хорошо, в общем.

  -- Милославский распорядился, чтобы вместе и на Ферму ездили, и с Фермы, - испортил Иван первое впечатление.

  -- С чего это? - удивился я притворно, сразу взявшись за отстаивание наших свобод. - У нас на Ферме постоянной работы нет, что нам там каждый день делать?

  -- Ага, во-во, - поддакнул Федька. - У нас в "Горсвете" сутки через трое, забыл?

  -- Не в "Горсвете" теперь, - буркнул Иван, похоже, не слишком задумавшись, а просто рефлекторно огрызнувшись на наш очередной демарш.

  -- В "Горсвете", Ваня, - уверенно кивнул ему Федька. - Просто прикомандированы к вам. Не нравится -- увольняйте, не пропадем.

  -- Не пропадем, - поддакнул уже я ему.

  -- Блин, - разозлился Иван. - Мне как начальник сказал -- так я и передаю.

  -- Вань, - взялся я его урезонивать уже мягче. - А ты скажи, для примера, какая от нас польза на Ферме, если мы ни к каким документам не допущены, ни хрена нам нельзя, техника в порядке... так, что ли, сидеть будем? В потолок плевать?

  -- Да ладно, ладно, подхватились! - уже всерьез возмутился Иван. - Труженики, блин, хрен чего делать заставишь. По мере надобности будете приезжать. А на "шевролете" я сам поезжу, ну вас в задницу, нежные какие.

  -- Вань, если чего конструктивное и по делу -- это мы запросто, - заявил я. - А вот просто время гробить вместо того, чтобы дела делать и заработки зарабатывать -- не наш стиль. Нет работы -- есть халтура, ты же в курсе.

  -- Ну жлобы..., - вздохнул он. - Сами решайте, пусть вас хоть вытурят с работы в шею, мне все равно.

   Хоть ему и "все равно" было, но потащил он нас с Федькой обратно в отдел. И не просто так, как выяснилось.

  -- В общем, Володь... Федя... надо нам в рейд собираться по-быстрому.

  -- Куда? - лаконично спросил я.

   Если честно, то наверное и пора уже. Бухтеть мы можем сколько угодно, но по всей логике выходит, что дело делать тоже надо.

  -- Да считай, что обратно в Красношахтинск, - ответил Иван и перехватив мой недоумевающий взгляд, добавил: - Не совсем туда, ближе. Примерно туда, где нас прижали, но к самой реке.

  -- Шахта там, - зябко поежился Федька.

   Про шахту отдельно надо. Шахта -- это вечная Тьма. Страшнее такого места может быть разве что Тьма натуральная, если можно так выразиться, та, что клубится до самого неба за тем же самым Красношахтинском. А может и не страшнее даже, а вовсе наоборот. Как-то не доводилось сравнивать на практике, бог миловал.

  -- А нам к шахте не надо, - сказал Иван. - У нас все проще..., - и перехватив мой сомневающийся взгляд, сказал: - Реально проще, не вру. Мы с воды подойти можем. И даже на берег не выходить.

  -- Затон, что ли? - вспомнил я карту. - Где уголь на баржи грузили?

  -- Он самый.

  -- А на хрена нам он?

  -- Пароходик один надо поискать, "Карась" называется, - и перехватив мой взгляд, Иван добавил: - С этого момента вам надо вспомнить про подписки, потому что это секретная информация.

   Мы с Федькой переглянулись.

  -- Вань, а что в этом "Карасе" такого? И с чего он должен там быть?

  -- Сначала на второй вопрос отвечу: не должен, - сказал Иван, поднимаясь из-за стола и втыкая кипятильник в розетку. - Но может быть. То, что в Красношахтинске ни мародеров, ни разведки до сих пор не было -- ни для кого не секрет, так?

  -- Мы были, - чуток погордился Федька.

  -- Мы -- да, мы -- были, - подтвердил Иван. - Но на нас список посетителей вроде как и исчерпан. А там довольно большая стоянка судов, среди которых вполне может оказаться нужное.

  -- А что с ним не так? - попробовал я вытащить из Ивана больше.

  -- Пропал этот "Карась". Вместе со всем экипажем пропал.

  -- И че? - продолжил тянуть из Ивана слова Федька.

  -- Это давняя история, - сказал Иван, наблюдая, как пузырьки срываются с нагревающегося кипятильника, опущенного в банку с водой. - Хозяин судна, Серых его фамилия, раньше у нас работал, в научном департаменте. Был у Милославского чуть не правой рукой.

   Мы опять переглянулись, пока Иван в другую сторону смотрит.

  -- Однажды объявил, что не верит в успех работы департамента, плюнул, топнул, хлопнул дверью и подался в торговцы, прихватив в одной из экспедиций самоходную баржу. Милославский побурчал, все поудивлялись, да и забыли о нем. Плюнул человек на науку -- имеет право. Тем более, что торговля у него пошла, по слухам, деньги водились, в общем -- обжился человек в местных условиях и больше ничего не хотел. Здесь это нормальное явление, вы вон тоже... как веники шустрые.

  -- И что? - уже я подтолкнул Ивана к продолжению вместо чтения нотаций.

  -- А то, что Серых, похоже, науку вовсе и не бросил. Точнее -- ту ее часть, которая искала отсюда выход. А баржу свою чуть ли не в плавучую исследовательскую станцию превратил. Но когда такие слухи пошли -- баржа пропала. Вот, в сущности, и все.

  -- Что мы там найдем? - уточнил я, поднимаясь из-за стола и вынимая из шкафа свою персональную кружку.

  -- Серых был ученым, настоящим, - Иван начал обматывать тряпкой горлышко банки, вода в которой закипела. - И всегда вел записи, подробнейшие. Вот эти самые записи неплохо было бы и найти.

   Тут Иван речь прервал и приступил к ритуалу разлития чаю. Мы терпеливо ждали продолжения речи, но он ничего путного уже не сказал.

  -- В общем, вот и все, что известно. Баржу ищем, давно и везде, но в те края не совались. Надо сунуться.

  -- А что так время странно выбрали? - спросил я, отходя с кружкой к подоконнику. - Река вот-вот встанет, времени ни шиша не осталось... много мы так напланируем?

  -- Если честно -- не знаю, - покачал косматой головой Иван. - Подозреваю, что какая-то инфа проскочила, вот и засуетились. Но именно что предполагаю, за точность не поручусь. А до ледостава время еще есть, недели две, как я думаю.

  -- Водой? - спросил Федька.

  -- Водой, прямо отсюда, - подтвердил Иван. - Большим катером, с рубкой и печкой. На берег даже выбираться не будем, так что твари не угрожают.

  -- А адаптанты тоже? - скромно поинтересовался я.

  -- Адаптантов разведбат в тех краях разогнал, как мне видится, - сказал Иван.

   Не, ему бы наивности чуть поубавить надо в каких-то вопросах. То вроде умный и нормальный, а то как ляпнет что...

  -- Вань, это, опа... они в той деревне жили, - сказал я, отставляя кружку -- кипяток, пусть чуток остынет. - Сбежали от разведбата и обратно вернутся, как те уйдут. А не уйти не получится, Тьма близко. И с ума сойдешь, и от гончих всяких отбиваться обалдеешь.

  -- А разведбат ту деревню сжег, - сказал Иван спокойно, подув в кружку. - Вообще сжег, под корень. Некуда им возвращаться.

* * *

   Вчера по домам разъехались не сразу, а сначала с Федькой закатились в хинкальную, поужинать и, главное, поговорить. Тема разговора была проста и понятно, так ее Федька огласил:

  -- А Серега-то с рынка того... за лохов нас держит.

   При этом он, взяв хинкали за "хвост", прокусил бок и высосал из него весь бульон, шумно и с удовольствием.

  -- Мне, вообще-то, так с самого начала показалось, - напомнил я. - Хоть и аргументировать не мог. Баржу, похоже, ищут уже все.

  -- Ага, похоже, - кивнул Федька, попутно активно жуя. - Есть идеи, что из этого вымутить можем?

  -- Особых нет, - честно признался я. - Но думаю, что некий козырь на руках у нас есть.

  -- Пашка?

  -- Он самый. Серега знает просто о том, что кто-то с баржи живой остался, у нас на Ферме, если нас, конечно, не разводят, даже про уцелевшего человека вообще не в курсе.

  -- И что делать предлагаешь? - спросил Федька, доливая пиво из кувшина в кружки.