Том 30. Письма 1904. Надписи

25 февр. 1904.

Дорогой Иван Алексеевич, Вы пишете мне, что Клюкин не хочет заплатить Вам за «Кобзаря»*. Сообщите ему, что если он не прекратит издавать и продавать мой рассказ «Белолобый»*, то я обращусь в Литературный фонд с жалобой и настою на том, чтобы Маркс возбудил уголовное дело. То же самое я сделаю, если он не посчитается с Вами добросовестно.

Были у Зернова?* Мне кажется, достаточно одного Таубе. Зернов это не профессор*. Проф. Зернов читает анатомию.

Крепко жму руку, будьте здоровы.

Ваш А. Чехов.

Не пейте вина — ни единой капли. Избегайте малейшей простуды.

На конверте:

Москва. Его высокоблагородию Ивану Алексеевичу Белоусову.

Фуркасовский 10.

Книппер-Чеховой О. Л., 25 февраля 1904*

4345. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

25 февраля 1904 г. Ялта.

25 февр.

Собачка моя дивная, хорошая, спасибо тебе, письма получаю ежедневно. А сегодня наконец пришли вещи. Казалось раньше, что их будет много, а на деле оказались какие-то безделушки; повесил на стены, расставил по столам — и не видать.

Зато мылу рад, сегодня буду мыть голову. Посылка пришла, и больше мне ждать уже нечего.

Писал ли я тебе? Маркс прислал мне тысячу рублей вместо 250 за рассказ «Невеста»*. Видишь, какие щедрые люди эти господа немцы.

С вещами пришла и лягушка, которая теперь у меня на столе. Пришла возмутительная чернилица*.

А погода все ужасная. Кое-что цветет в саду, но я не вижу, не хочется и смотреть. На горах туман, холодно, бесконечно сыро. В комнатах стало тепло. Сплю хорошо, хотя и кажется почему-то, что постель жесткая. Ем великолепно. Кашляю так же, как в Москве, т. е. почти не кашляю. Альтшуллер* был у меня уже два раза; в оба раза приезжал, чтобы посидеть, потолковать. Умер доктор Дмитриев, ялтинский старожил.

Пришла к нам С. П. Средина.

Больше нет никаких новостей, будь весела и здорова, да хранят тебя ангелы небесные. Помни, что я тебя люблю, собака.

Твой А.

Шнап положительно неумен.

На конверте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Петровка, д. Коровина.

Эфросу Н. Е., 25 февраля 1904*

4346. Н. Е. ЭФРОСУ

25 февраля 1904 г. Ялта.

25 февр. 1904.

Дорогой Николай Ефимович, Ваше последнее письмо я получил сегодня, в Ялте. Из Москвы я уехал еще 15-го февр<аля>.

Я приеду в Москву вскоре после первого мая* и в день приезда извещу Вас*, а пока напишите мне*, быть может, я нужен Вам, могу быть полезен чем-нибудь.

Желаю Вам всего хорошего, крепко жму руку.

Ваш А. Чехов.

Чеховой М. П., 26 февраля 1904*

4347. М. П. ЧЕХОВОЙ

26 февраля 1904 г. Ялта.

26 февр.

Милая Маша, я получил от Маркса тысячу рублей*, которые преврати в бумаги и положи в Госуд<арственный> банк на хранение. Это Маркс прислал мне тысячу вместо 250 р. — за рассказ «Невеста».

У нас все благополучно. В Ялте в настоящее время проживает Александр, с ним Нат<алья> Алекс<андровна>, сын Миша* — гимназист, кормилица и собака. Живет он на даче Чекалиной*, в Аутке. Ведет трезвую жизнь. К сожалению, в Ялте погода мерзейшая, гости скучают.

Мать здорова, рада, что приехали домой. Сегодня ели белугу. Новая кухарка готовит хорошо.

Вещи наконец пришли*, немножко неблагополучно, ящики старинные потрескались*.

Пиши, когда приедешь*. В комнатах у нас 15 градусов.

Крепко жму руку и целую.

Твой Антон.

Поклонись Ивану.

Скажи в Лионском кредите*, что я в Ялте, пусть переменят адрес.

Книппер-Чеховой О. Л., 27 февраля 1904*

4348. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

27 февраля 1904 г. Ялта.

27 февр.

Супруга моя хорошая, ты не веришь мне как врачу, но все-таки я скажу тебе, что Корсаков весьма склонен к пессимизму*, он всегда предполагает самое страшное. У меня была когда-то больная девочка, лечил я ее месяца два-три, пригласил на консилиум Корсакова, он приговорил ее к смерти; а между тем она до сих пор жива, уже давно замужем. Если туберкулез в позвонке, то это еще далеко и до головного, и до спинного мозга. Только не следует возить мальчика по гостям и позволять ему много прыгать. И опять-таки спрашиваю: почему выбрали Евпаторию?

За все время, пока я живу в Ялте, т. е. с 17 февраля, ни разу не выглянуло солнце. Сырость страшная, небо серое, сижу в комнате.

Вещи мои пришли, но какой-то унылый у них вид. Во-первых, их меньше на самом деле, чем я предполагал; во-вторых, оба сундучка древних в дороге потрескались*. Живется мне скучновато, неинтересно; публика кругом досадно неинтересна, ничем не интересуется, равнодушна ко всему.

А «Вишневый сад» дается во всех городах* по три, по четыре раза, имеет успех, можешь ты себе представить. Сейчас читал про Ростов-на-Дону*, где идет в третий раз. Ах, если бы в Москве не Муратова, не Леонидов, не Артем!* Ведь Артем играет прескверно, я только помалкивал*.

Ты пишешь, что не получала от меня писем, между тем я пишу тебе каждый день, только вчера не писал. Не о чем писать, а все-таки пишу. Шнап, сукин сын, привык, уже лежит у меня в кабинете, протянув задние лапы; ночует у матери; играет на дворе с собаками и потому всегда грязен.

У тебя очень много дядюшек*, ты провожаешь их то и дело; гляди, как бы не простудиться. Посиди-ка дома хоть на четвертой неделе, когда у вас не играют.

Надумала ли что-нибудь насчет лета?* Где будем жить? Хотелось бы недалеко от Москвы, недалеко от станции, чтобы можно было обходиться без экипажа; без благодетелей и почитателей. Подумай, радость моя, насчет дачи, подумай, авось и надумаешь что-нибудь. Ведь ты у меня умненькая, рассудительная, обстоятельная — когда не бываешь сердита. Я с таким удовольствием вспоминаю, как мы с тобой ездили в Царицыно* и потом обратно.

Ну, господь с тобой, радость моя, собачка добрая, приятная. Я по тебе скучаю и уже не могу не скучать, так как привык к тебе. Целую мою жену, обнимаю.

Твой А.

На конверте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Петровка, д. Коровина.

Книппер-Чеховой О. Л., 28 февраля 1904*

4349. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ

28 февраля 1904 г. Ялта.

Дуся моя, если поедешь еще раз в Царицыно*, то возьми с собой Ваню и Машу*, осмотрите, как следует, все вместе, обсудите и решите.

Сегодня в первый раз выглянуло солнце. Был в городе, покупал закуски. «Каштанку» пришлю* — и для тебя с Левой*, и для детей Ольги Михайловны*, пришлю с Ярцевым, который на сих днях уезжает в Москву.

Опять все заволокло, солнце ушло за тучи. Надоела эта гадость.

Целую тебя, радость моя, обнимаю. Никак не могу установить городка*: все падает забор. Нового ничего нет.

Твой А.

На конверте:

Москва. Ольге Леонардовне Чеховой.

Петровка, д. Коровина.

Чехову И. П., 28 февраля 1904*

4350. И. П. ЧЕХОВУ

28 февраля 1904 г. Ялта.

Милый Иван, я с О<льгой> Л<еонардовной> смотрел в Царицыне дачу*. Дача почти новая, на берегу пруда, стоит она на краю Царицына, не может быть застроена и вообще, как мне показалось, имеет немало достоинств. Не найдешь ли ты возможным на четвертой неделе поехать вместе с Ольгой в Царицыно* и взглянуть на дачу? Ты сделал бы мне великое одолжение. Там близко станция, очень близко, почти рядом церковь; лошади там не понадобятся. Одно только: пожалуй, сыро. Посмотри, пожалуйста, и обсуди, я положусь вполне на твое суждение.

Поклон нижайший Соне и Володе, будь здоров и весел.

Твой А. Чехов.

28 февр. 1904.

На обороте:

Москва. Ивану Павловичу Чехову.

Миусская пл., Городское училище.

Кигну-Дедлову В. Л., 29 февраля 1904*

4351. В. Л. КИГНУ (ДЕДЛОВУ)

29 февраля 1904 г. Ялта.

29 февр. 1904.

Ялта.

Многоуважаемый Владимир Людвигович, запаздываю ответом на Ваше письмо* по той причине, что сам только сегодня получил ответ от Маркса*. Вот что он пишет мне: «Относительно предложения Дедлова (В. Л. Кигна, я пишу ему в Довск) я затрудняюсь сказать что-нибудь определенное, но просил бы во всяком случае прислать мне его сочинения, для ближайшего ознакомления, и сообщить мне условия».

Я продал Марксу свои сочинения за 75 тысяч; все, что я пишу теперь, я печатаю, получаю гонорар обычным путем и затем посылаю Марксу, причем получаю от него 250 руб. за лист* в первое пятилетие и по 450 — во второе. Продал я навсегда. Продажа учинена в 1900 г., когда теперешних больших (горьковских) цен на литерат<урные> произведения еще не было*.

Марки, посылаемые при сем, я нашел в книге, которую получил от Вас*.

Вашему хозяйству, которым Вы занимаетесь и о котором упоминаете, желаю успеха самого настоящего, полного.

Крепко жму руку, будьте здоровы и благополучны.