К востоку и западу от Суэца: Закат колониализма и маневры неоколониализма на Арабском Востоке.

Предисловие

Суэц... Немного на карте мира названий, которые были бы столь широко известны. Суэц не только понятие географическое. Оно связано с величайшим инженерно-техническим гидросооружением XIX века — Суэцким каналом и с одним из крупнейших торгово-финансовых капиталистических предприятий эпохи колониализма— «Всеобщей компанией морского Суэцкого канала».

Суэц занял прочное место в современном политическом словаре. И вот почему. Нельзя обозначить точный временной рубеж между отмиранием колониализма и зарождением неоколониализма. Они тесно взаимосвязаны и переплетены друг с другом. Тем не менее на некоторых крутых поворотах истории особенно убедительно проявилась обреченность каждой из этих форм империалистического господства. К таким историческим вехам, несомненно, можно отнести суэцкий кризис 1956 года и разразившуюся четверть века спустя антимонархическую и антиимпериалистическую революцию в Иране.

Провал «тройственной» агрессии против Египта ознаменовал, можно сказать, закат колониализма на Арабском Востоке и за его пределами. Свержение же шахского режима в Иране — это одно из ярких проявлений начала заката неоколониализма. В Иране был дан отпор своеобразному новому тройственному заговору империализма, сионизма и местной реакции в лице шахского режима. Недаром западная печать называла иранскую революцию «новым Суэцем».

Суэц вызывает ряд ассоциаций и в военной сфере. Провозглашенный Лондоном вскоре после суэцкого кризиса план вывода английских войск из бывших колоний в рамках политики «к востоку от Суэца» как бы подвел черту под «старым» военным колониализмом в арабском мире. Вместе с тем попытки Вашингтона, принявшего колониалистскую эстафету у Лондона, заполучить после капитулянтства Садата военные базы на восточном и западном берегу от Суэцкого канала и утвердить вновь свое военное присутствие на арабской земле свидетельствуют о том, что военная стратегия неоколониализма не выходит из замкнутого порочного круга империалистической политики, будь то в выражении «доктрины Эйзенхауэра» или «доктрины Картера».

Более шести лет после июньской войны 1967 года разрушенные и опустошенные египетские города по обоим берегам Суэцкого канала напоминали о жестокости израильских агрессоров и коварстве их империалистических покровителей. В то же время эти руины и обломки сбитых над берегами Суэца израильских самолетов свидетельствовали о мужестве египетского народа, сумевшего выстоять и, набравшись сил, дать отпор агрессорам.

В дни октябрьской войны 1973 года на Суэцком канале была продемонстрирована эффективность антиимпериалистической солидарности арабов. Опираясь на поддержку Советского Союза и всего мирового революционного движения, они не только освободили часть оккупированных Израилем земель, но и добились некоторых сдвигов в урегулировании ближневосточного конфликта на справедливой основе. Арабские солдаты, успешно форсировав Суэцкий канал, развеяли миф о непобедимости израильской армии Египетские воины и население окруженного врагом Суэца сумели отстоять свой родной город, несмотря на все ожесточенные атаки и закулисные маневры империализма и арабской реакции.

Но уже тогда двурушническая политика Садата, сменившего безвременно ушедшего из жизни Гамаль Абдель Насера на посту президента Египта, едва не обрекла Суэц и окруженные в том районе египетские войска на позор поражения. Начавшийся вскоре после октябрьской войны недалеко от Суэца сепаратный торг египетского руководства с Тель-Авивом завершился в конце концов заключением при соучастии Вашингтона капитулянтской сделки Садата, оформленной в виде египетско-израильского «мирного договора». Однако этот договор не принес долгожданного мира на Ближний Восток. Израиль продолжает грубо попирать законные права арабского народа Палестины, расширять вооруженные провокации против Ливана и других арабских государств. Несмотря на это, Израиль получил по условиям «мирного договора» право свободного пользования Суэцким каналом.

Проход через Суэцкий канал в мае 1979 года трех израильских военных кораблей, направившихся в Средиземное море, был расценен арабами как удар в спину арабскому освободительному движению.

Но ничто не может остановить развитие революционно-освободительного процесса. Самое убедительное доказательство тому — победа антиимпериалистической революции в Иране, которая нанесла ощутимый удар по позициям неоколониализма на Ближнем и Среднем Востоке. Она показала, что революционный антиимпериалистический процесс продолжает развиваться и углубляться.

Противоречивые политические ассоциации, которые связаны с географическим названием «Суэц», отражают тот сложный процесс антиимпериалистической освободительной революции на Арабском Востоке, который анализируется в этой книге.

Географически Суэцкий канал разделил арабский мир как бы на две части на азиатскую и африканскую, что почти соответствует делению на Арабский Восток (Машрик) и Арабский Запад (Магриб)[1]. Империалисты пытались на свой лад поделить арабский мир Французские колонизаторы установили свое господство над арабскими странами Магриба, английские империалисты считали своей заповедной зоной Машрик, уступив там французам лишь Сирию и Ливан, а итальянцам — Ливию.

Но сами арабы всегда считали и считают арабский мир единым. Это единство зарождалось и развивалось на основе их общей антиимпериалистической борьбы за подлинную свободу, независимость и социальный прогресс. В богатом по своему словарному запасу арабском языке, на котором говорят более 130 миллионов человек, не случайно, очевидно, понятия «империализм» и «колониализм» обозначают одним словом. Объяснение этому находят не в области филологии и лингвистики, а в политической сфере, в истории арабских народов.

Из более двадцати членов Лиги арабских стран, которые составляют современный арабский мир[2], нет ни одного, не испытавшего на себе прямого или косвенного гнета империализма. Чаще всего он выступал в самой циничной и грабительской форме колониализма Лишь в двух арабских государствах — Саудовской Аравии и Северном Йемене — не было установлено политического господства империалистов в форме классического колониализма Но нет ни одной арабской страны, которая не столкнулась бы с экономическими и военными формами колониализма в старом, классическом, или в обновленном виде, называемом арабами «новым империализмом», или неоколониализмом.

В свое время английский фельдмаршал Китченер произнес циничную фразу о том, что мораль кончается за Суэцем. И, в понимании западных империалистов, это на самом деле было так. Не только к востоку, но и к западу, и на юг от Суэца в Азии и Африке в свои «права» вступала самая аморальная политика — откровенный разбой и беззастенчивый грабеж «туземного населения», называвшийся колониальным правлением.

Та часть арабского мира, которая расположена на стыке трех материков — Европы, Азии и Африки, потому, очевидно, и получила название Ближний Восток, что она географически была самым ближним объектом для европейских колонизаторов. С началом добычи нефти этот район превратился в узел острейших межимпериалистических противоречий колониальных держав. Занимая важное военно-стратегическое положение, Ближний Восток в течение долгих лет был одной из главных арен, на которой испытывались различные военно-политические и экономические методы колониализма и развертывалась освободительная борьба арабских народов против империалистического гнёта.

Именно в зоне Суэцкого канала коллективный колониализм был оформлен юридически еще до того, как английские колонизаторы установили свое политическое господство над самим Египтом. Акционерами созданной в 1858 году Суэцкой компании с общим капиталом всего в 8 миллионов фунтов стерлингов были Франция, Англия, США и некоторые другие страны. Значительная доля акций принадлежала хедиву Египта, который, однако, запутавшись в долгах, через шесть лет после открытия канала продал их англичанам за 4 миллиона фунтов стерлингов. Запрошенную сумму английскому правительству ссудил банк Ротшильда. (Несколько позднее этот же банк финансировал создание другого предприятия международного капитала — сионистского движения, ставшего впоследствии рьяным проводником политики колониализма и неоколониализма на Ближнем Востоке.) Доходы Суэцкой компании, составлявшие ежегодно сначала десятки, а затем и сотни миллионов фунтов стерлингов, с лихвой покрыли ее расходы. Ведь при сооружении канала использовался, по существу, принудительный труд.

Каждый месяц в распоряжение предприимчивого французского дельца Фердинанда Лессепеа и созданной им Суэцкой компании предоставляли более 60 тысяч египетских крестьян Работая впроголодь, страдая от жажды, они изо дня в день прокладывали 160-километровую трассу канала. Последний его участок— от Большого Горького озера до Суэца длиной в 26 километров — был прорыт полностью вручную Серо-желтые пески Синайской пустыни занесли тела многих из этих безвестных строителей. За десять лет строительства (1859—1869 годы) здесь, по самым скромным подсчетам, погибло не менее 120 тысяч египтян.

Вода в Суэцком канале, говорят египтяне, горько-соленая не только потому, что его трасса проходит через Горькие озера. Его песчаные берега впитали кровь десятков тысяч египетских солдат и ополченцев, защищавших свою родину от посягательств колонизаторов.

Египтяне с оружием в руках не раз поднимались на борьбу против колониализма. Сначала империалисты установили полный финансовый контроль над Египтом. Затем, когда в 1882 году египетский народ восстал против иностранного засилья, английская армия оккупировала страну. Англичане подавили восстание самым жестоким образом — тысячи египтян были расстреляны, десятки тысяч ранены, сотни тысяч брошены в тюрьмы или посланы на принудительные работы. Использовав «беспорядки» в стране в качестве предлога, Великобритания ввела свой флот в Суэцкий канал. Страной фактически начал править «английский фараон» — генеральный консул Великобритании в Египте лорд Кромер. Но он опирался не только на штыки армии английских оккупантов, но и на египетские феодальные круги, а также крупную компрадорскую буржуазию. Испытывая панический страх перед народом, они рассматривали английских оккупантов как своих спасителей и защитников. Так, уже в тот период зародился симбиоз колониализма и египетской феодально-буржуазной верхушки, против которого, скажем, забегая вперёд, была направлена июльская революция 1952 года.

В годы первой мировой войны германский империализм в союзе с Турцией пытался овладеть Суэцким каналом с востока. Турецкая армия, вооруженная Германией и руководимая немецким советником генералом фон Крессенштейном, в течение двух месяцев пыталась форсировать канал, но безуспешно.

В период подготовки второй мировой войны на Суэцкий канал стала претендовать фашистская Италия Муссолини после захвата Ливии и Эфиопии громогласно заявил, что теперь «итальянскими проблемами колониального характера являются Тунис, Джибути и Суэцкий канал». Использовав Ливию как плацдарм для нападения на Египет, немецко-итальянскне полчища под командованием Роммеля попытались овладеть Суэцким каналом с запада Но мечта Гитлера «через Суэц, через Палестину и Сирию» выйти к южным границам Советского Союза не сбылась. Когда армия Роммеля была уже на подступах к Александрии, судьбу Египта и всей второй мировой войны решило вовсе не танковое сражение под Эль-Аламейном (в 105 километрах от Александрии), а величайшая историческая битва под Сталинградом и последовавшие за ней сокрушительные удары, которые один за другим наносила по фашистским полчищам Советская Армия.

В дни «тройственной» агрессии империалистов против Египта в 1956 году Суэц снова выстоял. В то трудное для Египта время египетский народ, вдохновляясь примером битвы на Волге, черпал силы в поддержке Советского Союза. Вот почему Суэц и Волгоград стали потом городами-побратимами.

Суэцкий кризис как бы обозначил тот переходный рубеж, на котором «старый» колониализм передал на Арабском Востоке эстафету неоколониализму. Ее подхватил американский империализм. И хотя арабский мир был поделен в основном между европейскими колонизаторами, во многих акциях коллективного колониализма США принимали прямое или косвенное участие.

К силовым приемам США прибегали на Ближнем Востоке неоднократно, всякий раз, когда требовалось воспрепятствовать там опасному для Запада развитию революционно-освободительных процессов.

После скандального провала неоколониалистского курса в Иране Вашингтон провозгласил якобы новую «доктрину Картера», а по сути дела, возвратился к старым методам, к которым империализм прибегал уже неоднократно. Это делается, как и во времена «доктрины Эйзенхауэра», под предлогом заполнения «вакуума», но теперь уже не только на Ближнем Востоке, а в обширном регионе Азии и Африки.

При опоре на местную реакцию на Ближнем и Среднем Востоке предпринимаются попытки утвердить военное присутствие США и их империалистических союзников, отбросить освободившиеся страны на несколько десятилетий назад, то есть попытаться осуществить заветную мечту империализма, к которой он стремился, но никак не мог реализовать ни в дни суэцкого кризиса 1950 года, ни в ходе англо-американской интервенции 1958 года, ни в результате израильской агрессии 1967 года. Цель этой книги — на примере развития революцнонно-освободительного движения на Арабском Востоке за последнюю четверть века не только проследить эволюцию военных, политических и экономических.методов неоколониализма, но и показать историческую закономерность и неизбежность победы арабских народов, борьба которых против неоколониализма, за укрепление национальной независимости и социальный прогресс развивается в общем русле мирового революционного процесса.

Арабским революционным силам приходится противостоять неоколониалистским маневрам не только на фронтах арабо-израильской войны или на государственных границах стран Персидского залива, когда возникают вооруженные конфликты, провоцируемые израильскими милитаристами и некоторыми реакционными режимами, но и на фронтах классовой борьбы внутри самих арабских государств.

Успех этого противоборства далеко не всегда определяется чисто военным соотношением сил. Все более важное значение приобретают расстановка и соотношение классовых сил, социальная направленность политики того или иного арабского государства, его внешнеполитическая ориентация.

ГЛАВА I. СУЭЦ - ЗАКАТ КОЛОНИАЛИЗМА

У командующего английскими войсками в зоне Суэцкого канала бригадира Льюси в то солнечное утро, 13 июня 1956 года, было мрачное настроение. Последний год ему то и дело приходилось отправлять отсюда своих солдат вместе со всем громоздким военным имуществом Его войско таяло прямо на глазах. Сегодня он должен погрузить на прибывшее военно-транспортное судно «Ивэн Гибб» последние подразделения — несколько сот солдат под командованием одиннадцати офицеров и вместе с ними сам покинуть Порт-Саид.

А в городе царило веселье. На набережной — толпы возбужденных людей. Они каждый раз собираются в порту, когда отходит очередное английское судно с солдатами, и устраивают шумные празднества: танцуют, пронзительно улюлюкают, заглушая свирели и барабаны, обнимаются друг с другом, целуются. Бригадиру Льюси не хотелось дожидаться официальной церемонии, во время которой он должен был передать ключи от своей штаб-квартиры египетскому президенту подполковнику Насеру. Ничего не говоря, Льюси как-то неловко сунул их стоявшему рядом египетскому лейтенанту и, откозыряв, быстро поднялся по трапу на судно.

Да, надо было политикам, думал Льюси, сразу прислушаться к разумным советам военных. Ведь в первые же дни, как в Каире совершилась 23 июля 1952 года революция, которая свергла короля Фарука, командующий английскими войсками в Египте генерал Эрскин советовал правительству «решительно вмешаться» и использовать, пока не поздно, британские вооруженные силы. Но тогда к голосу генерала не прислушались. Вот пусть теперь политиканы и пожинают плоды своей безмозглой политики!

Уже через два месяца после взятия власти Советом руководства революцией Насер потребовал эвакуации английских войск из Египта. Как ни сопротивлялись в Лондоне, в конце концов пришлось выполнить это требование. Сначала согласились сократить находившиеся в Египте британские силы с 80 до 10 тысяч солдат, которые оставались охранять Суэцкий канал. А потом по соглашению, подписанному в Каире 19 октября 1954 года, Лондон взял на себя обязательство в течение 20 месяцев вывести и эти войска из зоны Суэцкого канала. В июле истекал срок соглашения, и английским офицерам, оставшимся в Египте, надо было выполнять обязательства, взятые лондонскими политиками.

Но бригадир Льюси напрасно сетовал на политиков. В Лондоне долго взвешивали все «за» и «против» этого соглашения Позднее, двадцать с лишним лет спустя, бывший министр иностранных дел Селвин Ллойд, пытаясь оправдать проводимый Лондоном курс, который привел к суэцкому кризису, писал в своих мемуарах «Оглядываясь назад, я часто спрашивал себя, не следовало ли нам приостановить вывод войск из зоны Суэцкого канала? Я думаю, что это было бы ошибкой Мы бы дали повод обвинить нас в несоблюдении взятых обязательств. Более того, я считаю, что на том этапе, когда дела зашли уже слишком далеко, вообще было бы невозможно приостановить вывод войск».[3]

События в долине Нила разворачивались вовсе не так, как того хотелось на берегах Темзы Революционное правительство Египта последовательно проводило политику освобождения страны от двойного гнета — империализма и феодализма. Насер не просто потребовал вывода английских войск. Свое требование он подкрепил призывом к народу начать партизанскую войну против оккупантов, если они не согласятся сами уйти подобру-поздорову.

В ответ английское правительство прибегло к экономическому давлению — оно заморозило в лондонских банках 10 миллионов фунтов стерлингов, принадлежавших Египту. По эта мера не возымела ожидаемого действия. В Египте началась запись добровольцев. В ряде районов зоны Суэцкого канала совершались вооруженные нападения на оккупантов. Англичанам поневоле пришлось сесть за стол переговоров, которые они намеренно затянули почти на два года В Лондоне надеялись, что революционные офицеры долго не удержатся у власти. И не только надеялись, по и делали все возможное, чтобы заменить их более покладистым правительством Но эти расчеты не оправдались.

Египетская революция не ограничилась выдворением из страны короля, она предала суду многих королевских сановников, крупных феодалов и капиталистов, тех, с помощью которых империалисты рассчитывали проводить свою политику после ухода англичан из Египта. Революционное руководство издало закон об аграрной реформе, ограничивший земельную собственность крупных землевладельцев, начало наступление на иностранный капитал, отвергло притязания империалистов диктовать Египту свою волю.

Не суждено было осуществиться и планам создания на Ближнем Востоке «оборонительной организации», с помощью которой империализм надеялся сохранить свои военные базы в Египте и в других арабских странах под флагом борьбы против мифической «коммунистической угрозы». Насер на состоявшейся еще в начале 1953 года встрече с Даллесом на все его доводы о необходимости вступления Египта в планируемый под эгидой Запада «оборонительный пакт» твердо заявил: «Мы не намерены обсуждать какие-либо пакты или меры безопасности. Для того чтобы народ был действительно заинтересован в защите своей независимости, он должен обрести ее». На запугивания Даллеса «советской угрозой» Насер задал резонный вопрос, которым он и впоследствии не раз ставил в тупик своих западных оппонентов «Почему нам нужно бояться Советского Союза?» Он находится за 5000 миль от нас, и мы никогда не имели от него каких-либо неприятностей. Он никогда не нападал на нас. Он никогда не оккупировал нашу территорию. У него никогда не было баз на нашей земле, а англичане находились здесь в течение семидесяти лет»[4].

Тем не менее империалисты не оставляли надежд «пристегнуть» Египет к какой-либо антисоветской военно-политической группировке и тем самым сохранить за собой право военного присутствия в зоне Суэцкого канала Именно поэтому англичане, подписывая в октябре 1954 года соглашение о полном выводе своих войск из Египта, так настойчиво добивались, чтобы в него была включена специальная статья, позволявшая Англии в течение 7 лет пользоваться военными базами в зоне канала и «реактивизировать» их в случае нападения на Египет, или на одно из арабских государств, или... на Турцию Дело в том, что уже тогда в Лондоне готовились к созданию нового военного союза на Ближнем Востоке, который, как надеялся английский премьер-министр А. Иден, «мог бы со временем трансформироваться в ближневосточный вариант НАТО»[5]. Он был оформлен в начале 1955 года заключением Багдадского пакта с участием Турции, Ирака, Ирана, Пакистана и Англин. К этому союзу на правах ассоциированного члена присоединились и США. Сразу же с образованием первого звена этого пакта на Египет был оказан сильный нажим. И не только политический, но и военный. Он был осуществлен с помощью Израиля.

Первый прорыв

После заключения арабо-израильского перемирия в 1949 году Израиль, продолжая проводить агрессивно-аннексионистский курс против соседних арабских государств и откровенно расистскую политику по отношению к палестинским арабам, превратился в орудие империализма на Ближнем Востоке, в его аванпост. Естественно, что сионистские руководители пользовались благосклонным отношением бывших колониальных держав и Соединенных Штатов. В своей ближневосточной политике западные державы на словах осуществляли якобы политику «равновесия сил». Но на деле предпочтение явно отдавалось Израилю, куда широким потоком направлялось западное оружие и деньги. Американская помощь Тель-Авиву только по государственной линии составила к 1956 году 600 миллионов долларов. Англия и Франция после июльской революции 1952 года фактически вообще прекратили продажу оружия Египту. Поставки его в весьма ограниченных размерах были возобновлены лишь в 1954 году в надежде втянуть Египет в запланированный военный блок. Когда эти надежды не оправдались, продажа Египту оружия была в 1955 году вновь прекращена.

Хорошо оснащенная западным оружием и укомплектованная по большей части офицерами, получившими военное образование в западных государствах, израильская «Хагана» («Силы обороны») создавалась как агрессивная армия.

В феврале и августе 1955 года израильские вооруженные силы дважды совершали вторжение в находившийся под египетским контролем сектор Газа. Продвинувшись на несколько километров в глубь египетской территории, израильтяне стреляли не только по солдатам, но и по мирному населению. Десятки люден были убиты, около сотни ранено. Тысячи людей были согнаны со своих родных мест — из Яффы и Хайфы, из Катамона и Дейр-Ясина, где была в 1948 году учинена сионистами массовая резня арабов. Теперь лишенные крова люди покидали созданные в Газе лагеря беженцев и устремлялись в пригороды Каира.

Все эти набеги совершались под предлогом якобы ответных акций на действия палестинских партизан и носили, как уверял израильский премьер-министр, «ограниченный» характер. Подобные «ограниченные операции» становились все более систематическими. В период между 1948 и 1956 годами вопрос об арабо-израильском конфликте поднимался в Совете Безопасности не менее 200 раз, и в каждом случае под влиянием империалистических держав Совет отказывался принять какие-либо действенные меры, ограничиваясь лишь констатацией нарушения законных прав палестинского населения [6].

Перед египетским руководством встала первоочередная задача — укрепление своей армии. Оно обратилось за покупкой оружия к США. Но затянувшиеся переговоры по этому вопросу так и не принесли результатов. Продажу оружия империалисты обусловливали унизительными и совершенно неприемлемыми политическими требованиями. Главным из них было вступление Египта в Багдадский пакт. Лондон отказался поставить даже те 80 танков «Центурион», которые были закуплены и оплачены Египтом еще до революции 1952 года. Против Египта были применены и экономические санкции Англия значительно сократила закупку длинноволокнистого египетского хлопка — основной статьи экспорта страны, надеясь тем самым окончательно дезорганизовать ее экономику.

В Каир один за другим приезжали английские и американские эмиссары. Они пытались убедить Насера, что он может обеспечить «безопасность Египта», только вступив в военный союз с Западом. Однако Насер пошел по другому пути. Он укрепляет контакты с неприсоединившимися государствами, участвует в работе Бандунгской конференции, становится одним из ведущих лидеров движения неприсоединения, которое провозгласило политику активного нейтралитета как форму борьбы с империализмом.

«Вы, американцы, концентрируете ваше внимание на военных базах,— заявил в те дни Насер,— но эти базы вместе с размещенными на них атомными и водородными бомбами окажутся бесполезными. Вы можете создать военные базы, но вокруг каждой из них существуют тысячи патриотических баз» [7].

Империалисты, однако, мыслили еще старыми категориями. И даже соглашаясь на вывод сухопутных войск из вчерашних колоний, они больше всего заботились о сохранении своих военно-воздушных и военно-морских баз. А главное, им хотелось утвердить если не прямое, то хотя бы косвенное военное присутствие. Именно поэтому посетивший в конце 1955 года Каир Антони Иден в беседе с Насером, похваляясь знанием арабского языка и Корана, приложил столько стараний, чтобы убедить его присоединиться к Багдадскому пакту для участия в совместной обороне от мифической «советской угрозы». Однако Насер не поддался этим уговорам[8].

Насер расценил затею создания Багдадского пакта как попытку расколоть арабский мир. Даже если империалистам удастся пристегнуть к этому пакту кроме Ирака еще несколько арабских государств, Египет готов один противостоять Израилю и его империалистическим покровителям, отстаивая свою свободу, честь и независимость. Такова была позиция Насера. Сама логика проводимого им антиимпериалистического курса подвела его и к другому важному решению, ознаменовавшему поворотный пункт в истории независимого Египта

В сентябре 1955 года Египет заключил соглашения о закупке оружия с Советским Союзом, Чехословакией и Польшей. А вскоре Насер принимал уже парад, на котором впервые было продемонстрировано советское вооружение — современные танки, артиллерия, реактивные самолеты, молниеносно пронесшиеся в небе Каира, вызывая гордость и радость тысяч ликующих египтян. Их чувства разделяли миллионы людей в других арабских странах. Именно с этого момента имя Насера, свидетельствуют его многие биографы, стало самым популярным в арабском мире.

В популярности Насера вскоре смогли убедиться воочию прибывшие со специальной миссией на Ближний Восток английские министры Гарольд Макмиллан и Селвин Ллойд. Они пытались еще изменить ход событий, направить их в русло политики Лондона и Вашингтона. Один из них хотел оказать нажим на Иорданию, чтобы посулами так называемого «плана Макмиллана», предусматривающего увеличение экономической и финансовой помощи, ускорить ее вступление в Багдадский пакт Однако он так и не выполнил своей миссии. Не большего добился и приехавший вслед за ним в Амман начальник имперского генерального штаба фельдмаршал Темплер, который стал свидетелем массовых антиимпериалистических выступлений. Демонстранты выкрикивали. «Долой Багдадский пакт! Да здравствует Насер!»

В тот самый вечер 1 марта 1956 года, когда английский министр иностранных дел Селвин Ллойд пытался убедить Насера в прочности позиций Англии в Иордании и в районе Персидского залива, посол Великобритании в Каире Хэмфри Тревельян доложил, что из Аммана выдворен английский генерал Глабб. Он более 20 лет командовал в Иордании так называемым Арабским легионом, выполнявшим, по существу, функции колониальных войск. Вместе с Глабб-пашой были изгнаны из страны и другие английские офицеры.

На Бахрейне, который после Каира посетил английский министр иностранных дел С. Ллойд, состоялись многочисленные демонстрации. Многие несли портреты Насера и выкрикивали антиимпериалистические лозунги, требуя отставки Белграйва — английского политического резидента на Бахрейне.

Все эти события на Ближнем Востоке были в значительной степени неприятным сюрпризом для Лондона. «Выбор своего дальнейшего пути, сделанный Египтом,— пишет советский историк В. Г. Трухановский,— привел лондонских политиков в бешенство. Иден возненавидел Насера, считая, что тот его лично обманул. Действия египетского правительства нанесли тяжкий удар кабинету Идена и самому премьер-министру»[9].

Весть о закупке Египтом советского оружия и о расширении сотрудничества с социалистическими странами была не столь уж неожиданной. Во всяком случае, она не грянула для Запада как гром с ясного неба. И английский посол в Каире, и американский резидент ЦРУ, как свидетельствует в своих мемуарах египетский публицист М. Хейкал, имели такие сведения раньше и пытались всеми силами помешать Насеру заключить это соглашение и избежать «коммунистической ловушки». Но даже получив от них тревожные сигналы, Джон Фостер Даллес отказывался им верить, считая, что Насер лишь «блефует».

Зато, когда буквально на следующий день после подписания соглашения Насер официально уведомил об этом американского и английского послов в Каире, Даллес был буквально взбешен. По свидетельству одного из его приближенных, он «вел себя, как разъяренный буйвол, и был решительно настроен, чтобы сделка была немедленно прекращена. Он подготовил даже ультиматум с требованием аннулирования Насером этого соглашения. А если это не будет сделано, США угрожали осуществить следующие меры; 1) прекратить Египту все виды помощи; 2) прекратить торговлю; 3) порвать дипломатические отношения; 4) осуществить блокаду Египта, чтобы воспрепятствовать прибытию судов с оружием». Потом Насеру не раз приходилось узнавать о такой реакции Даллеса на многие решения египетского руководства, которые отвечали национальным интересам египетского народа, но противоречили целям империалистов. «Мы все слышали, что государственный секретарь взбешен, — вспоминает М. Хейкал,— Мы слышали это так часто, что в конце концов это стало навязчивой фразой «Государственный секретарь взбешен!» [10]

Сообщение о «вызове Насера» западным странам с быстротой молнии облетело весь мир, и вот тогда на голову египетского руководства действительно обрушился гром проклятий и угроз. Даллес в те дни прямо заявил, что он пришел к заключению о невозможности вести дела с Насером и считает его врагом[11]. Как только буржуазная западная печать не называла в те дни Насера! Какие только оскорбительные слова не раздавались по его адресу! В Англии этот шаг Насера произвел даже большее впечатление, чем в свое время свержение короля Фарука и решение о закрытии английских военных баз в зоне Суэцкого канала. Теперь все неуспехи английской политики на Ближнем Востоке связывали с «кознями Насера». На страницах лондонской печати стали раздаваться призывы пересмотреть решение о выводе английских войск из зоны Суэцкого канала и «предпринять военную операцию с целью спасти Англию от бедствия на Ближнем Востоке». В английском парламенте во время развернувшихся дебатов о положении на Ближнем Востоке глава созданной так называемой «Суэцкой группы» Ч. Уотерхауз счел необходимым даже напомнить Идену и депутатам, что «Англия — все еще могучая держава» и «при необходимости» должна применить силу[12].

Эти угрозы были подкреплены позднее конкретными действиями: Иден принял решение увеличить силы командующего английскими сухопутными войсками на Ближнем Востоке генерала Чарлза Кейтли. На Кипр, на юг Аравийского полуострова и в зону Персидского залива стали перебрасываться новые воинские подкрепления. (Часть из них была двинута на подавление восстания в Омане и на захват оазиса Бурайми.) Тогда же наметились контуры созданного позже «тройственного союза» Англии, Франции и Израиля. В первые дни 1956 года было проведено экстренное совещание Антони Идена и Селвина Ллойда в Вашингтоне с американскими руководителями для выработки совместной англо-американской политики на Ближнем Востоке. Вспомнили забытую всеми Тройственную декларацию 1950 года, в которой Англия, Франция и США выражали намерения — правда, в довольно туманных выражениях — принять совместные меры для «стабилизации положения» в этом районе. Группа лейбористских депутатов потребовала создать в восточной части Средиземного моря «международные вооруженные силы, способные обеспечить проведение в жизнь Тройственной декларации». Однако обнаружившиеся тогда англо-американские разногласия по ближневосточной политике — в частности, из-за оазиса Бурайми — помешали прийти к согласованным решениям.

Тем не менее именно в тот период империалисты решили использовать весь возможный арсенал колониалистских и неоколониалистских методов, чтобы заставить Насера свернуть с избранного им пути. В ход были пущены и политическое давление, и дипломатические маневры, и подрывные акции английской и американской разведывательных служб, и военный нажим, и экономические санкции.

Когда Насер узнал от прибывшего в Каир специального американского эмиссара Кермита Рузвельта о подготовленном ультиматуме Египту, он напомнил, что США имеют дело с независимой страной.

Предупреждение возымело действие. Приехавший по поручению Даллеса заместитель государственного секретаря Джордж Аллен более полутора часов дожидался приема у Насера и несколько часов потом убеждал его пересмотреть решение о закупке советского оружия, но ультиматум вручить не решился. Он уехал, так ничего и не добившись. Столь же безрезультатно закончился и последовавший вскоре после этого визит в Каир американских сенаторов, которым тоже не удалось соблазнить Насера щедрыми обещаниями об оказании американской помощи взамен «кое-каких политических» уступок Насер уже хорошо знал цену этим обещаниям и опасность для Египта возможных последствий требуемых от него уступок.

На подрывные действия американского ЦРУ Насер ответил решительными мерами по пресечению деятельности американской агентуры По его личному указанию из страны был выдворен американский шпион Ферч, который под видом дипломата занимался в зоне Суэцкого канала сбором разведывательных данных Насер имел неопровержимые доказательства о стремлении Запада заменить его «более сговорчивым человеком» Наличие подобных замыслов признает американский историк Кеннет Лав, который пишет, что Дж. Ф. Даллес проявлял постоянный интерес к планам подготовки государственного переворота в Каире, а представители английской и американской разведывательных служб всерьез рассматривали возможность их реализации К Наличие подобных планов не отрицает также бывший в то время начальником бюро ЦРУ на Ближнем и Среднем Востоке К. Рузвельт, который уже имел опыт организации переворота в Иране с целью восстановления шаха на троне в 1953 году.

Насер не стал для империалистов более «сговорчивым». Попыткам втянуть Египет в Багдадский пакт он противопоставил политику активного нейтралитета на антиимпериалистической основе и внес значительный вклад в движение неприсоединения. В ответ на вооруженные провокации Израиля Насер стал теснее координировать действия с другими арабскими государствами. Когда же империалистическая пропаганда стала обвинять его в «подстрекательстве» и поддержке освободительных арабских движений, Насер начал оказывать им еще более широкую помощь, считая, что подлинная независимость Египта и дело ликвидации остатков колониализма неразрывно связаны и с борьбой палестинских патриотов против израильских оккупантов, и с освободительной войной алжирского народа против французских колонизаторов, и с партизанским движением Омана, и с антиколониалистскими выступлениями в Иордании, на юге Аравийского полуострова, в княжествах Персидского залива.

На первых же этапах противоборства с силами колониализма и империализма Насер осознал, что арабское освободительное движение является частью общего антиимпериалистического фронта борьбы, опирающегося в первую очередь на силу и могущество стран социализма, на поддержку Советского Союза — самого надежного союзника всех народов, борющихся за свою свободу и независимость.

Вступив в контакт с социалистическим миром, Насер и в дальнейшем всегда учитывал наличие столь мощного противовеса империалистическому лагерю.

Заслуга Насера состояла в том, что он первым из политических деятелей «третьего мира» оценил те огромные возможности, которые открыла перед развивающимися странами мировая социалистическая система, «понял — и проверил на собственном опыте, — что империализм уже не обладает монополией ни на поставку оружия, ни на экономическую, техническую и финансовую помощь».

Все же Запад продолжал делать расчеты по крайней мере еще на два фактора. Во-первых, на то, что Советский Союз, учитывая его заинтересованность в укреплении отношений с западными государствами и в разрядке напряженности в Европе, можно будет заставить отказаться от поддержки арабской освободительной борьбы или же, в противном случае, с помощью готовившихся провокаций в Европе отвлечь его внимание от Ближнего Востока Во-вторых, предполагалось использовать такое важное средство экономического давления на Египет, как его заинтересованность в западном займе для строительства Асуанского гидротехнического узла. Однако ни в тот период, ни в последующем империалистическим политикам не удавалось и никогда не удастся сделать предметом торга основные принципы политики Советского государства, использовать в спекулятивных целях его заинтересованность в разрядке международной напряженности или обусловливать развитие отношений с Советским Союзом его отказом от борьбы с колониализмом во всех формах и проявлениях.

Просчёты в расчётах

Ставка империалистов — привязать Египет кредитами на строительство Асуанской плотины не только не оправдалась, но и оказалась, как считают многие западные авторы, роковой. Оглядываясь назад с целью уяснить причины суэцкого кризиса, некоторые буржуазные историки и политики склонны приписать этой «ошибке» вообще все просчеты Запада и возлагают вину главным образом на Даллеса. Дескать, именно от этой небрежно вытащенной руками Даллеса «костяшки домино» рухнула впоследствии вся столь тщательно создаваемая неоколониалистская пирамида на Ближнем Востоке Она должна была держаться на трех «китах»: военных базах, включая Суэцкий канал, политической структуре Багдадского пакта и на экономической заинтересованности Египта в Асуанской плотине. Однако эти просчеты явились следствием ошибочных расчетов. И не только одного Даллеса.

Перекрытие Нила, использование его вод для ирригации, поднятия сельского хозяйства и создания национальной промышленности — давнишняя мечта египетского народа Еще в начале XX века у первого нильского порога была построена невысокая плотина, которая создала водоем около 5 миллиардов кубических метров. Однако возможности её расширения очень скоро оказались исчерпанными, а проблема орошения посевных площадей становилась все актуальней.

С победой революции вопрос о сооружении новой Асуанской плотины впервые был поставлен на практическую основу Стоимость строительства была определена в 1 миллиард американских долларов Правительство Египта сперва обратилось за помощью к Западу. После длительных переговоров в декабре 1955 года США, Англия и Международный банк реконструкции и развития (МБРР) обещали, наконец, предоставить для этого Египту заем в 270 миллионов долларов (США — 56 миллионов, Англия—14 миллионов и МБРР — 200 миллионов)[13].

Как стало известно позднее, правительство США уже в начале 1956 года пересмотрело свое решение о предоставлении займа Египту под воздействием просионистских и некоторых оппозиционных групп в конгрессе. Кроме того, США учитывали также возражения своих «друзей» по Багдадскому пакту, которые продолжали настаивать на решительных мерах для устранения Насера Американцы приняли самое активное участие в подготовке и осуществлении таких мер за ширмой переговоров о предоставлении Египту займа развернулась широкая пропагандистская кампания против Насера. Она достигла апогея именно после окончания вывода английских войск из зоны Суэцкого канала.

Бывший в те дни английским послом в Каире Хэмфри Тревельян признается, что Запад уже тогда был на пути к началу открытых враждебных действий против Египта. И все это происходило в те самые дни, когда вслед за выводом английских войск правительство Египта отменило закон о военном положении, введенный после июльской революции 1952 года, были амнистированы все политические заключенные, была выработана новая конституция и создавались конституционные органы власти. В стране был проведен плебисцит, в ходе которого народ одобрил конституцию и избрал Насера президентом Египта.

Решение об отказе в американском займе Даллес сообщил египетскому послу в Вашингтоне 19 июля 1956 года. Это было первой официальной внешнеполитической акцией США в отношении Республики Египет, возглавляемой президентом Насером [14]. И эта акция явилась как бы сигналом для начала открытой конфронтации Запада против Египта, вылившейся через неделю в суэцкий кризис, а через три с лишним месяца — в вооруженную агрессию против молодого независимого арабского государства.

Первый же опыт налаживания делового сотрудничества с Западом подвел Насера к выводу об истинных целях и характере обещаемых империалистами займов и «помощи». «Даллес и Иден только водили нас все это время за нос,— сказал Насер, узнав об их отказе в займе.— Они требовали от нас мира с Израилем, участия в пактах, продления концессии на Суэцкий канал, но стремились они лишь к усилению своего влияния». Оскорбительная и грубая форма этого отказа не оставляла к тому же у Насера сомнения, что это не просто отказ, а вызов.

Ответ на вызов

Насер принял этот вызов. Ровно через неделю после получения отказа Даллеса в займе, 26 июля 1956 года, выступая на митинге в Александрии, Насер объявил о решении египетского правительства национализировать «Всеобщую компанию Суэцкого канала». Свою историческую речь он завершил словами- «Американцы, задыхайтесь от бешенства!— Годовой доход компании Суэцкого канала составляет 100 миллионов долларов Почему бы нам самим не получать его? Мы построим высотную плотину, какую нам хочется! Компания Суэцкого канала будет национализирована И ею будут управлять египтяне! Египтяне!»[15]

Весть о национализации Суэцкой компании была встречена с ликованием в Египте и во всех арабских странах. Смелое решение Насера сразу нашло отклик и горячее одобрение во многих странах Азии и Африки, боровшихся, как и Египет, за избавление от колониального гнета и эксплуатации. Оно имело большое значение для всего национально-освободительного движения. Стали раздаваться голоса, призывающие последовать примеру Насера. В сирийском парламенте секретарь палаты депутатов призвал все арабские страны немедленно национализировать иностранные нефтяные компании, действующие на их территории.

Советский Союз и другие социалистические страны в первые же дни суэцкого кризиса решительно выступили на стороне Египта. В заявлении Советского правительства ясно была выражена его принципиальная позиция и особо подчеркивалось, что решение правительства Египта о национализации Суэцкого канала является вполне законным действием, вытекающим из суверенных прав Египта.

Совсем другая реакция была на Западе.

Идену сообщили эту сенсационную новость во время обеда, который он давал в честь своих единственных арабских союзников — короля Ирака Фейсала и его премьер-министра Нури Саида. Хозяин был вынужден прервать обед. Английский премьер решил действовать немедленно и готов был отдать приказ о начале военных действий против Египта. Это советовал сделать и Нури Саид, который тут же поделился своими соображениями с Иденом: «Если оставить Насера безнаказанным, он покончит со всеми нами!» Предсказание, действительно, оказалось пророческим и для Фейсала, и для Нури Саида, да и для самого Идена — все они были скоро сметены с политической арены.

Газета «Таймс» от имени влиятельных финансовых и политических кругов призывала правительства Англии и Франции действовать смело, даже если «американские союзники не смогут или не захотят присоединиться» к ним. «Захват (!) канала,— писала газета,— представляет собой акт международного разбоя.. Если Насер докажет, что он может захватывать безнаказанно западную собственность, то другие, несомненно, последуют его примеру» [16]

Реакция в Париже была не менее бурной. На следующий же день, 27 июля 1956 года, французский министр иностранных дел К. Пино в разговоре по телефону с А. Иденом настаивал также на необходимости «предпринять быстрые и решительные действия военного характера против Египта». Они пришли к заключению, что Насер должен быть свергнут, а единственным быстрым и реальным средством достижения этой цели была угроза применения силы или фактическое ее применение[17].

В тот же вечер в министерствах обороны и в ряде военных учреждений Англии и Франции была объявлена «боевая тревогам В телеграмме, отправленной 27 июля президенту США Эйзенхауэру, Иден информировал американцев,, что английское правительство убеждено в «необходимости быть готовым в качестве последнего средства применить силу с целью образумить Насера».

Почему правящие круги Англии и Франции столь нервозно реагировали на национализацию компании Суэцкого канала? На то было много причин. «Для старых империалистических держав Запада,— писал английский журналист Поль Джонсон,— слово «Суэц» звучало как заклинание. Для Франции канал был величайшим в своем роде шедевром галльской изобретательской мысли, великолепно осуществленной мечтой ее выдающегося инженера Фердинанда Лессепса... Для англичан Суэц был расчетной палатой империи; по этому узкому каналу проходили транспорты с войсками, направляющимися на завоевание Кабула, Мандалая и Куала-Лумпура. По нему проплывали Киплинг и Робертс, Керзон и Китченер. Это был путь в Индию, путь к сказочным сокровищам Востока»[18].

Но главные причины находились, конечно, не в сфере колониальной ностальгии и даже не в крайне враждебном отношения руководителей Англии и Франции лично к Насеру, на чем часто акцентируют, внимание в своих мемуарах министр иностранных дел С. Ллойд и английские бывшие государственный секретарь по иностранным делам А. Наттинг, его коллега К. Янгер и министр иностранных дел Франции К. Пино. Дело в том, что в создавшихся тогда тяжелых условиях все более обострявшегося экономического и политического кризиса Суэц представлялся западным лидерам тем ключевым звеном, нейтрализовав которое можно было якобы остановить неумолимо развивающуюся цепную реакцию распада их колониальных империй и укрепить свои позиции внутри страны.

«Было ясно,— откровенно признается Селвин Ллойд,— что если нам не удастся сохранить международный статус Суэцкого канала (то есть оставить канал под контролем Запада.— Л. M.) -  мы постепенно потеряем все наши интересы и капиталы на Ближнем Востоке. Даже если бы нам пришлось действовать в одиночку, мы бы не остановились перед применением силы для защиты наших позиций».

Отвлекающие манёвры

Несмотря на поспешно принятое английскими и французскими руководителями решение «стукнуть кулаком», они не пошли на немедленное применение силы против Египта. Между тем Насер более всего опасался именно быстрого военного вмешательства Англии и Франции, полагая, что каждая неделя отсрочки уменьшает шансы успеха подобной операции. Это, очевидно, сознавали и в Лондоне, и в Париже. В вышедшей десять лет спустя после суэцкого кризиса книге бывшего командующего французским экспедиционным корпусом генерала Бофра «Суэцкая экспедиция 1956 года» содержится весьма любопытное признание о том, что англичане и французы с целью немедленного свержения режима Насера подготовили план, предусматривавший высадку войск в Александрии и быстрое их продвижение на Каир [19].

Что же помешало в таком случае колонизаторам осуществить немедленную военную операцию? В появившейся на Западе, да и в некоторых арабских странах литературе, посвященной суэцкому кризису, чаще всего отсрочку и последующий неуспех агрессии против Египта объясняют позицией, занятой США, которые якобы тогда воспрепятствовали применению силы, а впоследствии «отмежевались» от коллективной вооруженной акции. Не приходится оспаривать, что США, готовясь заменить Англию и Францию на Ближнем Востоке, стремились выдать себя за противника старых колониальных методов и извлечь максимальную выгоду из своей посреднической роли в урегулировании споров между арабскими странами и бывшими колониальными государствами, а также арабо-израильского конфликта. Поэтому в условиях обострившейся борьбы за будущее влияние на Ближнем Востоке, тем более в преддверии президентских выборов, республиканское правительство США не было заинтересовано в преждевременном обострении суэцкого кризиса, кульминация которого увязывалась, как это впоследствии стало ясно, с готовившейся тогда крупной провокацией империализма против сил социализма в Центральной Европе. Это нашло свое подтверждение в синхронности развернувшихся событий на Суэцком канале и в Венгрии. Однако всего через два года США выступили сами в роли инициатора использования военной силы против Ливана и для оказания давления на Ирак и Сирию. В тот же период Даллес чисто из тактических соображений предпочел занять выжидательную позицию. Что же касается стратегических целей США, то они, по существу, не отличались от целей англо-французских колонизаторов: и те и другие стремились свергнуть революционный режим в Египте и помешать дальнейшему развитию революционно-освободительного движения на Арабском Востоке.

Адмирал флота лорд Маунтбеттен и фельдмаршал Темплер, с которыми советовался Иден, отказались от проведения воздушного десанта до тех пор, пока основные силы вторжения не смогут последовать за парашютистами в течение 24 часов, ибо, как пишет М. Хейкал, они хорошо знали о танках и истребителях «МиГ», полученных Египтом из России[20]. Затяжная же военная кампания была крайне нежелательной как по политическим, так и по экономическим соображениям. Во-первых, она неизбежно вызвала бы резко отрицательную реакцию на международной арене, особенно в арабском мире, что угрожало еще большим ослаблением позиций Англии и Франции в Азии и Африке. Во-вторых, по заключению экспертов, имевшихся запасов нефти могло хватить при обычном потреблении на три недели, а в случае войны — не более чем на одну неделю.

Доводы, изложенные военными специалистами, подействовали несколько отрезвляюще на политиков Англии и Франции, однако не настолько, чтобы вовсе отказаться от задуманной авантюры. После состоявшейся в Лондоне в начале августа встречи Идена, Пино и Даллеса было решено ограничиться оказанием на Египет экономического давления, продолжая одновременно вести военные приготовления к интервенции в Египет. С целью же прикрыть эти приготовления стороны договорились использовать «дымовую завесу» переговоров.

Уже через день после национализации Англия предприняла по отношению к Египту экономические санкции, блокировав в своих банках 116 миллионов египетских фунтов и, запретив перевод капиталов компании Суэцкого канала на текущий счет Египта. Аналогичным образом поступила и Франция. Вслед за Англией и Францией США тоже начали осуществлять экономическую блокаду Египта. Они «заморозили» 21 миллион египетских фунтов, находившихся на счетах в американских банках, сократили поставки Египту ряда промышленных товаров, отказали в продаже продовольствия и медикаментов для борьбы с эпидемическими заболеваниями среди детей, прекратили переговоры о предоставлении «помощи», которая была ранее обещана и определена в сумме 25 миллионов долларов. Это было равнозначно объявлению экономической войны. Затем с целью помешать нормальной работе канала западные государства отозвали своих служащих и лоцманов, хотя египетская администрация приняла все необходимые меры, чтобы обеспечить им нормальные условия для работы.

Суэцкий кризис в своем первоначальном развитии прошел несколько фаз, на каждой из которых дипломатия империалистов не столько старалась найти политическое урегулирование, сколько прикрывала военные приготовления генеральных штабов. Более того, не только целенаправленность, но и даты созывов различных совещаний и конференций были обусловлены степенью подготовки англо-французских вооруженных сил к агрессии. На заключительном этапе суэцкого кризиса, по признанию Селвина Ллойда, уже из политических соображений начало военной операции переносилось несколько раз, сначала с 15 на 19 сентября, а затем — с 26 сентября на 30 октября [21]

Тем временем генеральные штабы Англии и Франции лихорадочно проводили военные приготовления. Английские и французские войска концентрировались в Восточном Средиземноморье. В первой половине августа в Англии было призвано около 25 тысяч резервистов, на Кипр и на Мальту перебрасывались крупные сухопутные силы, танковые части и боевые самолеты. В Никозии уже действовал штаб объединенных англо-французских сил, а в секретном убежище в Лондоне, под дном реки Темзы, которое сохранилось со времен второй мировой войны, специальная англо-французская группа планирования вносила необходимые коррективы в разработанные планы. Общее руководство действиями англо-французских войск было возложено на командующего английскими сухопутными войсками на Ближнем Востоке генерала Кейтли, его заместителем был назначен французский адмирал Баржо.