Ангелы над Москвой

Свет командирского фонарика теснился в узких норках, прорытых в стенке котлована, и раз за разом перебегал в самую широкую нору, когда в коммуникаторе запиликал вызов.

— Слушаю, — отозвался офицер.

— Командир, докладываю… Я на берегу моря в районе нашей высадки. Корабль на месте, повреждений не видно. Лодка привязана к причалу, тоже в порядке…

— В чем дело, солдат, почему говоришь тихо? Тебе что-то мешает? Там кто-то есть?

— Да… На мостике, к которому привязана лодка, лежит какое-то существо. Окрас черный. Покрыто шерстью. Спит…

— Откуда знаешь, что спит? Может, дохлое? Крови не видно?

— Спит, командир… Ворочается, облизывается. Зевает… Проснулось. Смотрит в мою сторону…

— Видит?

— Похоже, нет…

— Приказываю открыть огонь из штатного оружия.

— Я не брал… Вы не приказывали…

— Идиот… Это я идиот, рядовой, — почему-то почти шепотом произнес командир. — Давай-ка, сынок, тихонечко вали оттуда. Или отсидись на месте, если укрытие надежное.

— Откуда надежное? Так, кустики. Покидаю наблюдательный пункт.

— Тихо давай… Как можно тише…

— Командир… Он меня заметил, наверное. Лежит, смотрит в мою сторону. Принюхивается…

— Это древолазающая форма?

— Не похоже… Массивен очень.

— Тогда уходи. Заметит — беги к ближайшему дереву. Влезай и сиди. Высылаю к тебе помощь.

Минуту или две командир прислушивался к учащенному дыханию отползающего, отходящего и, наконец, бегущего солдата. Господи, подумалось командиру, куда ж эти диэльцы запропастились? И вдруг ледяной ужас окатил его: а что, если это черное чудовище давно расправилось с ними? Или не это, а нечто еще более страшное?

— Командир! — закричал солдат, — оно бежит за мною!

— Дерево! Ищи дерево! Есть рядом деревья?

— Да!

— Лезь!

В этот момент раздался крик с пулеметной вышки. Командир и трое солдат повернулись на голос. Крик не утихал, постепенно переходя в вой. Пулеметчик по коммуникатору не отзывался.

— Сержант! — жестко произнес командир в микрофон. — Берите четверых человек и с полным вооружением отправляйтесь на выручку к солдату, сидящему где-то на дереве по пути к бухте. Ему угрожает представитель местной фауны, хищник, крупный, черный, покрыт шерстью. Более точных сведений не имею. Действуйте!

— Вы двое, — командир обратился к солдатам, стоявшим рядом с ним, — бегом на вышку. Оказать помощь пулеметчику. Все, что встретится на пути из местной фауны — уничтожать.

Он перевел взгляд на вышку. Ему показалось, что со ступенек скользнула маленькая тень.

— Бегом! — прокричал командир. — Я кого-то вижу!

Солдаты бросились к стене котлована, ближней к вышке, и стали выбираться наверх, пользуясь норами как лестницей. Внезапно один закричал, отпрянул от земляной стены и упал, обхватив кровоточащую руку. Второй выскочил наверх и бросился к вышке.

— Ефрейтор! Вместе с рядовым — на вышку! Задание слышали? — прокричал командир автоматчику, все это время стоявшему на краю котлована.

— Так точно! — ответил ефрейтор и бросился бежать.

Командир подбежал к пострадавшему. На правой руке солдата отсутствовала ногтевая фаланга безымянного пальца, а кончик среднего висел на сухожилии. Раненый морщился, но молчал. Командир достал из его разгрузочного жилета аптечку, разорвал стерильный перевязочный пакет, откупорил ампулу с дезинфектантом.

— Отвернись…

Солдат закрыл глаза. Командир щелкнул выкидным ножом. Одним взмахом отсек бесполезный кончик пальца и брызнул обеззараживающим составом на раны. Солдат заскрипел зубами.

— Терпи, сынок… Мне на Диэле кишки выворотило без всякого наркоза — больно было так, что я Бога о смерти молил. Пока не отъехал… Придержи бинт вот здесь. А тебе палец нарастят — будет лучше нового.

— Говорят, когда наращивают, чешется сильно?

— Точно! Спасу нет — как чешется! Это нервы растут когда… Ну, оно не страшно — лекарства дают, да и недолго это… Вот, готово. Я сейчас вылезу и спущу сюда трап. Тогда выйдешь и ты. Сам. Договорились?

— Да, командир. Спасибо за перевязку…

Командир внимательно осмотрел норы. Они были пустыми. Потом подпрыгнул, ухватился за выступ, и в несколько рывков выбрался на поверхность. Вон трап, вытащен из ямы, лежит, прохлаждается.

Офицер подошел к лестнице, приподнял ее верхний край и с усилием толкнул вперед. Тяжелая металлическая конструкция неохотно подалась, заскользила по траве и, наконец, нырнула в яму. Запищал коммуникатор.

— Командир, докладывает сержант. Мы нашли ходившего к морю. Сидит высоко на дереве. Признаков жизни не подает. Крови не видно, возможно, без сознания: дерево без сучьев, он привязал себя ремнями…

— Понятно, сержант. У вас пилы с собой нет?

— Нет.

— От этого дерева куда ближе идти: на берег или в лагерь?

— Море ближе.

— Отлично. Двоих оставьте на часах, втроем идите к морю. На корабле возьмете пилу — любую: механическую, гибкую, шнуровую. Вернетесь и аккуратно спилите дерево, подложив под место падения как можно больше веток, кустарника.

— Командир, быть может, один из нас сделает зарубки, поднимется, страхуясь ремнем, и снимет его?

— Опыт высотных работ есть у кого-нибудь? Веревки? Прочее снаряжение?

— Нет.

— Тогда даже не пытайтесь. Ваши ремни не рассчитаны на такие нагрузки. А мне вы нужны живыми. И Амдиэлю. И вашему родному Эляму, сержант… В общем, идите на корабль. Солдатам прикажите стрелять в любых представителей местной фауны.

— Есть стрелять во всех. Только нет никого…

— Помните, сержант: черный крупный зверь — главная известная опасность. Выполняйте!

Командир поднял глаза от лестницы, ожидая увидеть спешащего к ней раненого. Однако тот недвижно лежал там же, где командир его оставил, и неподвижность эта была вынужденной: несколько десятков зверьков, по преимуществу белых, с длинными ушами и красными глазами, сидели и вокруг, и на самом раненом, да так плотно и густо, что пошевелиться у человека возможности не было. Более того, руки и ноги зверьки растянули в разные стороны, и тянуть продолжали! Те, что вцепились в ботинки и брюки — тянули ткань и обувную кожу что было сил. Те же, что впились в ладони — сидели по уши в крови. Но самое страшное было не белым и не ушастым. На груди у раненого, вцепившись лапами в куртку, лежал какой-то почти круглый грязно-рыжий зверь с хвостом на половину длины человеческого тела, и сосредоточенно что-то грыз, зарывшись мордой куда-то вниз. Вот кто убил ветерана!

Командир упал на колено, одновременно выхватывая из кобуры пистолет. Из-за рыжего зверя вдруг вырвалась струя алой крови, толстая и высокая, а командир еще только выпрямлял руку, выводя оружие на линию огня. Щелкнул предохранитель. Как по сигналу, и тело, и душу офицера охватило густое спокойствие, наработанное годами тренировок и боев. Первый выстрел — в рыжего зверя. Остальные двадцать два — в белых и ушастых.

Меньше трех секунд ушло на опустошение магазина. Вскочив, командир бросился к раненому, на ходу меняя обойму. Остановился… Помогать было некому. Грязно-рыжий зверь с оскаленными желтыми зубами валялся, насквозь прошитый пулей. У солдата — та же черно-красная рана от уха до уха, что и у ветерана. И плюс к ней — входное отверстие у подбородка, выходное в темени. С кулак величиной…

Ну, хоть недолго мучился… Господи, ведь мальчишка еще совсем. Не то что пороха не нюхал, а даже и мухи еще не успел обидеть! Что теперь говорить его матери? Наверняка же захочет она с руководством подразделения встретиться… Впрочем, одернул он себя, о том ли думать надо? У тебя еще с десяток живых осталось — о них позаботься! Да и сам не сыграй в ящик до срока. Ветеран вон поопытнее: боец с большой буквы! А тоже — был…

Командир включил коммуникатор.

— Пулеметная вышка! Отвечайте!

— Да, командир.

— Доложите обстановку.

— Пулеметчик жив, аппарат исправен, находится в режиме ожидания. У пулеметчика нет глаз. На лице следы когтей. Делаем ему перевязку.

— Где вы?

— Под вышкой.

— Иду к вам.

Когда он дошел до пулеметной вышки, перевязка была закончена. Пулеметчик сидел, привалившись к стойке.

— Кто тебя?

— Сам виноват, командир… Извините: Господин командир.

— Да ладно, говори уже.

— Что говорить? Это тот самый зверек, что диэльцы гладили, а мы рыбой кормили. Пойманной теми же диэльцами.

— Они, кстати, вернулись? — спросил один из солдат.

— Нет, ребята. Не вернулись. При этом лодка и корабль на месте.

— Дак они ж пловцы!

— Все равно до ближайшей суши им не доплыть. А там, черт знает… В общем, ведите раненого в лагерь. Проследите, чтоб к спирту у него доступа не было. И собирайтесь: мы возвращаемся на корабль.

— Как скоро?

— Немедленно. Я только запрограммирую пулемет и догоню вас.

Личный состав убывает

Сержант осторожно вышел к берегу бухты. Причал, лодка, корабль — все на месте. На песке — следы не поймешь чьи…

— Один со мной в лодку. Один на берегу, — скомандовал он, перелезая через борт. — Заводи! Пока я буду на корабле, оставайся в лодке. Мотор не глуши.

— Понял вас.

Они подплыли к кораблю, сержант влез по веревочному трапу. Застучал подошвами армейских ботинок по палубе. Стихло… Через минуту вернулся, мигом спустился в лодку.

— Все спокойно?

— Вроде да…

— У причала! Все спокойно?

— Так точно.

— Мы возвращаемся…

Без всяких помех они пришвартовали лодку, вылезли. «И чего только понавыдумывали?» — рассердился сержант. «Двое загуляли, дед под нож механической лопаты влез по дряхлости ума. Недоумок влез на дерево и прихватил себя ремнем так, что, наверное, уже задохнулся. Мы как последние придурки тягаемся с полной выкладкой, а теперь еще и дерево пили, снимай этого труса. Эх, жизнь солдатская!» — подумал он, а вслух сказал:

— Автоматы на плечо, бегом — марш!

И сухощавый, стройный, высокий, побежал первым. Солдаты припустили за ним.

Сержант бежал легко. Так бегалось ему на родном Эляме, где хочешь — не хочешь, а поспешать нужно: земля так нагревается под жарким солнцем, что стоять — да и просто шагать по ней — совершенно невозможно.

Они и за девушками так ухаживали — на бегу. Однако хочешь жениться — нужно обзавестись собственной пещерой. Кто богатый — может и построить. Только очень много энергии нужно, чтоб постройку охлаждать. Дорого это страшно. Хотя он, если прослужит в армии Амдиэля лет десять, на такой дом, пожалуй, заработает. Да зачем ему искусственно построенный дом: пещера и родней, и лучше.

А еще лучше махнуть на Лидмах: там девушки очень самостоятельны и ночного одиночества не переносят… На Лидмахе — зачем жениться? Можно и так жить! Пока приходят, конечно… А перестанут — вот тогда можно и жену заводить. Хорошо бы, чтоб тоже с Лидмаха была: самые красивые они в Содружестве Миров… Так, вон и то самое дерево. Висит болезный, собственным ремнем пристегнутый? Висит… Часовые на месте? На месте…

— Шагом! — сержант обернулся, ожидая увидеть приотставших солдат. Но увидел только одного, хотя все время слушал, как они бегут, и готов был поклясться, что за ним все время бежали двое. Однако стоял, тяжело дыша, согнувшись и упершись руками в колени, всего один. Второго не было.

Сержант сорвал с плеча автомат, в три прыжка обежал солдата, упал на колено, и внимательно вглядываясь в экран прицела, обвел пространство впереди себя. Никого! Все датчики молчат. Тогда он вскочил, сделал еще три скачка вперед и влево. Прибежали они немножко не оттуда, но зато с тактической точки зрения это направление — самое удобное для нападения. И снова никого! Дальше углубляться в лес не стоило.

Сержант медленно встал, и, весь превратившись во внимание, пошел назад. Шесть прыжков превратились в две дюжины шагов. Вот место, до которого он добежал. Вон дерево с висящим на нем болваном, а вон часовые под этим деревом. А где же тот, который бежал непосредственно за ним? И который стоял, не в силах отдышаться?

Сержант резко обернулся. Никого… Внимательно всмотрелся в траву и листья на кустах. Ну, вот порванный листок, и вот, и еще вот… Кто их порвал? Не он ли сам? Это охотник может разобраться, а он с Эляма, где лесов нет и в помине… И который, если так и будет идти дальше, может не дождаться его самого.

Дерево спилили быстро и положили аккуратно. Привязанному только ногу сломали — а так ничего, мог бы и пожестче лечь…

Сержант включил интерком.

— Командир? С дерева мы страдальца сняли. У него — перелом ноги. Он без сознания, пульс частый и слабый. Потери — два человека, оба пропали без вести по пути с корабля…

Сержант ждал порицаний, на которые был горазд командир, но услышал только приказ:

— Живого несите в лодку. Мы следуем за вами, догоняем. У нас тоже один раненый.