Вернер фон Браун: человек, который продал Луну

Ракета А-4 длиной около 15 м и весом 14 т стояла в центре 7-й стартовой площадки, на самой северной оконечности Пенемюнде. Вальтер Дорнбергер, его подчиненные в военных мундирах, Вернер фон Браун со своими инженерами находились несколькими километрами южнее. Они видели, как их детище поднялось над верхушками сосен, и лишь через несколько секунд услышали рев двигателей. В течение 4,5 секунды ракета двигалась вертикально вверх, затем слегка повернула на восток. Через 22 секунды она преодолела звуковой барьер и продолжала ускорять движение. Двигаясь под углом 50 градусов к поверхности Земли, она набирала высоту, оставляя в небе белый шлейф сконденсированных выхлопных газов. Через 58 секунд полета по радио был перекрыт доступ топлива к двигателю. Ракета в этот момент двигалась со скоростью свыше 6000 км/час по заданной траектории к цели, расположенной в Балтийском море, в 200 км от Пенемюнде. Через 5 минут после старта ракета упала в море, оставив на поверхности воды пятно ярко-зеленого цвета, поскольку была заполнена красителем.

Вернер фон Браун и Вальтер Дорнбергер направились на автомобиле к месту старта, и там через несколько часов был устроен импровизированный банкет. На торжестве присутствовал и Герман Оберт — первый учитель фон Брауна в области ракетостроения. Оберту удалось снова вернуться в Германию, но, к сожалению, лишь для того, чтобы убедиться, что его бывший ученик и протеже превзошел его. Тем не менее и Оберт получил свою долю поздравлений и лестных высказываний — высказываний в адрес человека, вдохновившего фон Брауна на великие свершения.

Вечером состоялось официальное торжество. Вальтер Дорнбергер обратился к своим подчиненным со следующими словами: «Мы вторглись в пространство с этой нашей ракетой и первыми использовали его в качестве моста между двумя точками на Земле. Мы доказали, что ракеты можно использовать для передвижения в пространстве. Теперь, кроме суши, моря и воздуха, мы имеем еще одну среду для передвижения — бесконечное пустое пространство — среду, в которой мы можем путешествовать от континента к континенту… Но пока продолжается война, наша самая главная задача заключается в быстром создании ракеты, как нового типа оружия».

За создание и успешные испытания ракеты А-4 Вернер фон Браун был награжден Железным крестом I степени.

Через несколько лет после поражения нацистской Германии фон Браун написал: «Завершение истории создания ракеты А-4 уже не было столь грандиозным, как начало этого выдающегося проекта. Более того, финал оказался трагическим не только для тех, кто управлял запуском этих ракет, нацеленных на Лондон и Антверпен, но и для их разработчиков».

Через полтора месяца после успешного запуска первой ракеты А-4 ход войны начал меняться явно не в пользу Германии. В ноябре 1942 года германская 6-я армия столкнулась с упорным сопротивлением советских войск под Сталинградом. Девятнадцатого ноября Красная Армия начала контрнаступление, которое к концу января 1943 года изменило ход войны. Из 330 тысяч солдат и офицеров 6-й армии уцелели лишь 100 тысяч. Все они оказались в плену. Из сибирских лагерей на родину вернулись лишь около 5 тысяч немецких солдат и офицеров. После столь огромных потерь, когда многие немецкие семьи лишились отцов, братьев, сыновей и мужей, народ Германии начал осознавать, что Третий рейх просуществует недолго и вся Германия скоро подвергнется массированным бомбардировкам английской и американской авиаций с последующим вторжением войск противника на территорию страны.

К сожалению, триумф, которым завершился полет А-4 3 октября 1942 года, не привел к новым успехам в области немецкого ракетостроения. Этот тип ракеты оказался не очень надежным космическим аппаратом, и А-4 часто разбивались по возвращении на Землю. Фон Браун со своими коллегами пытался исправить эти недостатки. Вальтер Дорнбергер регулярно обивал пороги берлинских канцелярий в надежде увеличить финансирование для завершения работ по проекту. Наконец ему удалось привлечь внимание государственных чиновников к этой проблеме. В мае 1943 года Альберт Шпеер, занимавший важный пост в министерстве вооружения и военной промышленности, вместе со своими советниками стал свидетелем успешного запуска А-4 на мысе Пенемюнде. Через два дня после этого события Шпеер сообщил Дорнбергеру, что тому присвоено звание генерал-майора. Во время испытаний А-4 на Пенемюнде присутствовал и рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Именно он и предложил Гитлеру повысить приоритет разработок ракетного оружия.

Каждое очередное поражение немецкой армии вызывало у Гитлера приступ ярости, смешанной с отчаянием. Теперь ему не оставалось ничего иного, как стать энтузиастом тех проектов, которые по его приказу были заморожены в начале 1940-х годов, когда он считал, что война уже практически выиграна. Седьмого июля 1943 года генерал-майор Дорнбергер получил приказ информировать фюрера о состоянии разработок ракет А-4. Вместе с фон Брауном и Эрнстом Штайнхоффом Дорнбергер отправился в Восточную Пруссию, в городок Растенбург, в окрестностях которого находилась ставка Гитлера, называемая «Волчье логово».

Эта троица с Пенемюнде встретилась с фюрером в актовом зале «Волчьего логова». На встрече вместе с Гитлером присутствовали маршал Вильгельм Кейтель, начальник германского генштаба, генерал Вальтер Буле, начальник отдела вооружений немецкой армии, и Альберт Шпеер вместе со своими адъютантами и секретарями. Все они заняли места в первом ряду, а Вернер фон Браун поднялся на сцену. После того как в зале погасили свет, началась демонстрация фильма, в котором был запечатлен успешный запуск ракеты А-4 девять месяцев назад. Фильм сопровождался комментариями фон Брауна. Были показаны многие детали, касавшиеся производства и запуска ракеты, — здание на 7-м испытательном полигоне, в котором производилась сборка ракеты, транспортировка ее к месту запуска, статическое испытание двигателя, мобильная установка для запуска, установка ракеты на месте старта и заправка ее топливом. В случае если бы фюрера и сопровождавших его лиц фильм не впечатлил, Браун и его коллеги были готовы повторить запуск А-4 в небо Балтики.

Альберт Шпеер описал выступление фон Брауна и впечатление, произведенное на фюрера такими словами: «Фон Браун выступал уверенно, без тени робости. В его голосе совершенно отсутствовали нотки юношеского энтузиазма. Свою теорию он изложил настолько четко и понятно, что начиная с этого дня Гитлер стал поклонником гениального ученого».

Когда фон Браун закончил презентацию нового вида оружия, Вальтер Дорнбергер дал некоторые пояснения по поводу его производства. Дискуссия между слушавшими и выступавшими свелась лишь к выяснению того, должна ли А-4 запускаться с передвижных установок или из стационарного подземного бункера. Дорнбергеру больше нравился первый вариант, но фюрер почему-то предпочитал второй. Понятно, что победу в этом споре одержал Гитлер, и он тут же распорядился начать строительство подземных шахт для ракет. А Вальтер Дорнбергер утешился тем, что получил то, о чем давно мечтал — высокое воинское звание.

После этой исторической встречи за заслуги перед Третьим рейхом был награжден и Вернер фон Браун. По подсказке Дорнбергера Альберт Шпеер обратился к фюреру с предложением присвоить фон Брауну звание титулярного профессора. Такое звание не было академическим и присуждалось как почетный титул главой государства. Гитлер, будучи еще под впечатлением от своего нового оружия, одобрил эту идею. Он подписал необходимые бумаги, а Шпееру предстояло лишь провести формальную церемонию награждения.

После того как ракетчики оказались под покровительством фюрера, ими тут же заинтересовались и разведки стран, воюющих с Германией, особенно британская разведка. Сотрудникам западных спецслужб удалось раздобыть весьма тревожную информацию о том, что в Германии, на военной базе у берегов Балтики, начаты испытания нового вида оружия. С помощью аэрофотосъемки, выполненной с борта британского разведывательного самолета «Москитос», удалось выяснить, что секретная база скрыта в лесу на мысе Пенемюнде. Удалось также сфотографировать и несколько боевых ракет, включая и ту, которая вскоре была использована для удара по Лондону. В ночь с 18 на 19 августа штаб ВВС Великобритании отправил к этому месту 497 «Стирлингов», «Галифаксов» и «Ланкастеров». Эта операция была санкционирована самим Уинстоном Черчиллем. В результате массовой бомбардировки предполагалось уничтожить не только саму ракетную базу, но и всех ученых, инженеров и рабочих, трудившихся над созданием ракет. И, конечно же, одной из главных целей были сами ракеты, угрожавшие прежде всего Англии. Воздушный налет продолжался 45 минут, и после того, как все бомбы были сброшены, мыс был полностью охвачен огнем. Однако выполнить боевую задачу до конца английским пилотам так и не удалось. Большинство немецких ученых и инженеров успели спрятаться в бомбоубежищах. Из 4 тысяч немецких граждан, проживавших на Пенемюнде, включая и членов семей ученых, конструкторов и других специалистов, погибли 178 человек. Погибли также 557 иностранных рабочих, в основном русских и поляков, которых германские власти использовали в основном на подсобных работах. Эти несчастные были заперты в своих бараках в специальном лагере, в южной части базы Пенемюнде.

Прицельное бомбометание англичанам осуществить не удалось, и разрушения оказались не столь сильными. Черчилль и командование британскими ВВС были крайне огорчены. Довольно много ракет «Фау-2», находившихся в процессе сборки, не получили каких-либо серьезных повреждений. Тем не менее налеты могли повториться, и Гитлер приказал перевести производство ракет на секретный подземный завод в горах Гарц в Центральной Германии. Организацию прокладки тоннелей и строительства производственных корпусов Гитлер поручил Гиммлеру. Вскоре рейхсфюрер СС и шеф гестапо подключил к этому делу вермахт, а контролировать программу разработки ракет доверил Вальтеру Дорнбергеру.

Вернер фон Браун рассказывал о том, как торопил его рейхсфюрер. В феврале 1944 года Гиммлер позвонил фон Брауну и пригласил его в штаб-квартиру СС в Хохфельде, в Восточной Пруссии. Браун вспоминает, с каким трепетом он входил в кабинет Гиммлера. Там он увидел «гения зла с обаятельной внешностью и прекрасными манерами, но готового перерезать глотку каждому, кто осмелится встать на его пути». Эти слова фон Брауна довольно точно характеризуют рейхсфюрера. Гиммлер действительно был чрезвычайно вежлив с фон Брауном и напоминал скромного сельского учителя, но именно это и вызывало у ученого подсознательное чувство страха. «Я надеюсь, что вы понимаете, насколько важно для нас иметь ракету А-4, — сказал Гиммлер. — Весь немецкий народ надеется, что это чудесное оружие позволит вермахту защитить нашу страну от ее врагов… Что касается вас лично, то я представляю, как вам надоели штабные армейские крысы с их бюрократическими закорючками. Почему бы вам не перейти непосредственно под мое подчинение? Вы, несомненно, знаете, что никто не имеет такого влияния на фюрера, как я, и поэтому моя поддержка будет для вас более эффективна, чем усилия всех генералов вермахта вместе взятых».

«Господин рейхсфюрер, — тут же ответил Браун, — я не вижу для себя лучшего начальника, чем генерал Вальтер Дорнбергер. То, что мы не всегда укладываемся в сроки, связано скорее с техническими проблемами, чем с чиновничьей волокитой. Ракета А-4 подобна цветку, и для того, чтобы он распустился, необходим солнечный свет, правильно рассчитанная доза удобрений и добросовестный садовник. То средство, которое предлагаете вы, аналогично жидкому свежему навозу. Такое удобрение, конечно же, очень эффективно, но вполне может и погубить наше нежное растение».

Читая заметки фон Брауна о его встрече с Гиммлером, поражаешься дерзости выдающегося ученого при разговоре с нацистским главарем, одно имя которого вселяло ужас в сердца миллионов людей на нашей планете. Спустя много лет после рассказа фон Брауна об этой встрече стали известны факты, которые породили сомнения в правдивости рассказа фон Брауна (см. главу 3). Об этой аудиенции фон Браун не рассказал тогда никому, даже своему другу и начальнику Вальтеру Дорнбергеру.

Три недели спустя фон Браун был арестован агентами гестапо. Он и несколько его подчиненных, включая младшего брата Магнуса, обвинялись в измене государственным интересам. Гестапо заявило, что фон Браун и его люди мечту о космических полетах ставят выше важной работы по созданию ракеты «Фау-2» для рейха. Арестованных продержали в застенках в Штеттине в течение двух недель, до того момента, пока вмешательство Вальтера Дорнбергера и ходатайство Альберта Шпеера не открыли им путь на свободу.

Фон Браун невольно оказался втянутым в разборки между вермахтом и СС, и после ареста его репутация у нацистов пошатнулась. Даже после освобождения многие из высокопоставленных нацистов были уверены в том, что для него исследования космоса имеют более высокий приоритет, чем служение делу национал-социализма. Но после окончания войны тот случай, когда гестапо объявило фон Брауна врагом Третьего рейха, стал для него спасательным кругом.

В истории с арестом фон Брауна и его коллег есть немало загадочного. Гестаповские палачи обычно не церемонились с арестованными, и даже с генералами вермахта. Обычно их пытали не только с целью выбить признание, но и для того, чтобы получить информацию о реальной подрывной деятельности в Третьем рейхе. Однако с Брауном и его людьми, если верить отчетам гестапо, в тюрьме обращались очень хорошо. В этих отчетах не было ни слова о том, что аресты офицеров вермахта или гражданских служащих, работавших на Пенемюнде, были следствием доносов, написанных фон Брауном или кем-либо из его коллег. Из всего этого можно сделать вывод, что фон Браун и его товарищи были пешками в хитроумной игре, которую Гиммлер вел против генералов вермахта, и он, конечно же, был заинтересован в том, чтобы защитить фон Брауна и его людей и использовать их при случае еще раз.

Прочные связи фон Брауна с немецкой армией и с его начальником и учителем Вальтером Дорнбергером были разорваны после акции, осуществленной подполковником вермахта графом Клаусом фон Штауфенбергом. Этот немецкий офицер служил в Тунисе, и там его автомобиль наехал на мину. Штауфенберг потерял левый глаз, правую руку и два пальца на левой руке. После выписки из госпиталя его назначили начальником штаба к генералу Фридриху Фромму, командующему резервной армией. Граф фон Штауфенберг давно разочаровался в политике нацистов и считал, что во всех неудачах вермахта повинен Гитлер. По должности он регулярно появлялся в ставке фюрера «Волчье логово», где докладывал о пополнении армий, воевавших на восточном фронте. Двадцатого июля 1944 года фон Штауфенберг вошел в зал, где Гитлер проводил совещание. Вскоре подполковник извинился и вышел, оставив свой кожаный портфель на полу возле стола. Через несколько секунд раздался сильнейший взрыв. В результате один из участников совещания погиб, а несколько были тяжело ранены, еще трое скончались от ран уже в госпитале. Адольф Гитлер — главная цель покушения — отделался ожогами, несколькими неглубокими ранами и ушибами. Кроме того, у фюрера лопнули перепонки и оказалась временно парализованной правая рука.

Сообщники Штауфенберга в Берлине, тоже офицеры вермахта, могли попытаться захватить власть, но в решающий момент у них сдали нервы. К концу этого дня офицеры СС арестовали всех заговорщиков, включая Штауфенберга, и казнили их во дворе тюрьмы.

Начальник Штауфенберга — генерал Фромм — клялся, что ничего не знал о готовящемся покушении, но ему никто не поверил, и он тоже был арестован. Выполнять обязанности Фромма Гитлер поручил Генриху Гиммлеру. В результате рейхсфюрер СС возглавил резервную армию и отдел вооружений, а вместе с этим отделом и программу разработок ракетного оружия, которой руководили Вальтер Дорнбергер и Вернер фон Браун.

Прежде чем Гиммлер успел разобраться со своими новыми обязанностями, вермахт вознамерился урвать себе лакомый кусок. С этой целью армейские чиновники решили прибрать к рукам военные предприятия на Пенемюнде, поскольку они не являлись собственностью армии, а принадлежали государству. Первого августа 1944 года заводы Пенемюнде были переименованы в компанию «Электромеханише Верке» (EKW). Генерал-майор Вальтер Дорнбергер чувствовал, что теряет контроль над программой разработок ракет, которой отдал 12 лет жизни. Поэтому он стал на время главой промышленной компании. Дорнбергер был человеком разумным и понимал, что одному ему не справиться. Ему нужны были надежные люди, которые знали бы толк в технике, менеджменте и производстве. Вскоре один из самых известных служащих EKW, Вернер фон Браун, стал де-факто руководителем всех работ, связанных с созданием ракет.

Гиммлеру не удалось подчинить своему ведомству заводы и исследовательские лаборатории Пенемюнде, но под его началом оставался завод «Миттельверк», на котором производились ракеты «Фау-2».

В начале сентября 1944 года Гиммлер сумел отстранить генералов вермахта от руководства испытаниями ракет «Фау-2», назначив главным режиссером этого действа своего заместителя генерал-лейтенанта СС Ганса Каммлера. Этот генерал совершенно не подходил на эту роль, поскольку был по профессии архитектором и прославился в Третьем рейхе проектированием и строительством зданий концлагеря Аушвиц-Биркенау (Освенцим). Каммлер не только строил. Именно он разработал проект, по которому сровняли с землей варшавское гетто после восстания его жителей. Ганс Каммлер руководил строительством подземного завода «Миттельверк», на котором производились ракеты «Фау-2». Итак, в сентябре 1944 года Каммлер руководил первым успешным запуском ракеты в сторону Лондона. Чуть позже огневая мощь ракет А-4 обрушилась не только на Англию, но и на другие страны Западной Европы.

На следующий день после обстрела Лондона одна из центральных газет рейха вышла со следующим заголовком на первой полосе: «Оружие возмездия-2 в действии против Лондона». С подачи пропагандистского ведомства Пауля Геббельса с этого дня ракета А-4 получила новое имя — V-2 (от сокращенного немецкого слова vergelfungswaffe) или «Фау-2». Именно под таким названием эта баллистическая ракета вошла в историю.

Через несколько лет, когда фон Браун уже жил в США, но еще не получил американского гражданства, он рассказал о своей реакции на использование ракеты «Фау-2». «Вновь прибывшие на Пенемюнде не могли понять нашей неудовлетворенности и пессимизма. После целой серии поражений вермахта они восклицали: „Вы должны быть счастливы и гордиться своим детищем „Фау-2““. Это единственное оружие, которое нашим противникам не остановить. Это успех. Ракеты громят Лондон каждый день».

«Это успех, — говорили мы, но не так восторженно и добавляли совсем тихо: — Но мы обстреливаем свою же планету».

Вернер фон Браун продолжал руководить конструкторским отделом на Пенемюнде, и однажды наступил день испытания новой ракеты — А-9. Эту ракету для того, чтобы придать ей значимость, не меньшую, чем имела ракета А-4, позже стали называть А-4b. Новая ракета имела такой же корпус, что и А-4, но больший размах стабилизаторов на хвосте. Эти стабилизаторы должны были позволить ракете приближаться к цели не сверху, а двигаясь горизонтально над поверхностью Земли. Новый аппарат имел вдвое большую дальность полета и время полета 17 минут. Двадцать четвертого января 1945 года ракета А-9 (А-4b), запущенная с Пенемюнде, набрала скорость 4320 км/час. И хотя ей не удалось благополучно приземлиться, это был фактически первый, хотя и беспилотный, сверхзвуковой самолет.

Следующим шагом в ракетостроении должна была стать ракета А-10. По замыслу фон Брауна, это должна была быть ракета-носитель для ракеты А-9. После достижения скорости 4320 км/час А-9 должна была отделиться от А-10 и, продолжив полет самостоятельно, достичь скорости 10 080 км/час, а затем вернуться и мягко приземлиться. За 40 минут полета двухступенчатая ракета А-9/А-10 могла перенести 454 кг груза на расстояние 4000 км, равное расстоянию от Северной Европы до Нью-Йорка. Однако ракета А-10 осталась только на чертежах, и ее производство так и не началось.

В голове фон Брауна уже рождались конструкции более мощных ракет — А-11 и А-12, которые могли доставить А-9 и даже тридцатитонную А-10 на околоземную орбиту. Но зимой 1944–45 года вся Германия уже была в руинах, и эти новые конструкции так и остались мечтами. Более того, могли быть уничтожены и ракеты А-4, причем вместе с теми, кто их создал.

К концу января 1945 года на Пенемюнде был отчетливо слышен гул канонады от выстрелов советских орудий, находившихся в 80 км от мыса. Все работавшие на ракетной базе уже знали, что эта территория вскоре достанется противнику. Вернер фон Браун срочно собрал конфиденциальное совещание, на которое пригласил лишь нескольких своих заместителей, тех, кому доверял как себе. Он собирался решить один-единственный вопрос — что предпринять в связи с приближением противника? Мнение присутствовавших было единым. Фон Браун и его люди не будут дожидаться, пока советские войска захватят Пенемюнде, а должны отправиться на юг Германии и предложить свой опыт и знания американцам. Почему американцам? Да потому, что Соединенные Штаты были единственной страной из держав коалиции, которая имела достаточно средств и желания продолжить работы по созданию ракет. Решение сдаться американцам фон Браун и другие участники этого тайного совещания, конечно же, сохранили в секрете, поскольку такое решение было открытой изменой Третьему рейху.

В последний день января фон Браун собрал начальников секторов и отделов, а также своих заместителей у себя в кабинете и объявил, что он только что получил приказ от генерал-лейтенанта СС Ганса Каммлера о срочной эвакуации персонала и оборудования, используемых в наиболее важных проектах, на юг Германии. Фон Браун подчеркнул, что это приказ свыше, а не просто предложение. Позже он признался, что было несколько приказов из различных ведомств, и они противоречили друг другу. Фон Браун выбрал тот, который более всего совпадал с его планами.

Он и все его подчиненные удивительно быстро подготовились к отправке с Пенемюнде. Три тысячи человек, уникальное оборудование и тонны документации — чертежей, результатов испытаний и других бесценных документов — перемещались на юг страны по железной дороге, на грузовиках и даже на баржах. К началу марта 1945 года эвакуация из Пенемюнде практически была завершена. Фон Браун обосновался в городке Бляйхероде, а Вальтер Дорнбергер, оказывавший помощь в эвакуации, выбрал для своего офиса городок Бад-Захза в центре Германии. Оба эти городка находились довольно близко от подземного завода «Миттельверк», где еще год назад собирались первые ракеты «Фау-2».

Возможности продолжать свои разработки у фон Брауна не было, как не было возможности у нацистской Германии уйти от поражения. Теперь главной задачей фон Брауна было сохранение своей команды.

Однажды ночью в середине марта фон Браун отправился на автомобиле в Берлин на совещание в министерстве вооружений. Он надеялся выпросить средства на строительство нового исследовательского центра. Шансов получить какие-либо деньги от правительства были мизерными. Единственным козырем фон Брауна было то, что он сумел сохранить команду высококлассных профессионалов. Однако он до Берлина не доехал. Его шофер задремал за рулем, и автомобиль свалился в кювет. Чудом уцелевший фон Браун выполз из-под обломков автомашины. Его левая рука была сломана в двух местах, а плечо пронзала сильнейшая боль. Следующие несколько месяцев он ходил с загипсованной рукой и был на грани физического и нервного истощения, делая отчаянные попытки сохранить целостность своей команды.

Рассказывая об этом периоде позже американским репортерам, фон Браун заметил: «Мы тогда оказались во власти локального тирана, который был самым жестоким из всех людей, которых я когда-либо встречал. Это был один из эсэсовских генералов по фамилии Каммлер».

Эти слова фон Брауна звучали более чем странно для тех, кто знал, что он работал бок о бок с Каммлером в течение полутора лет и прекрасно знал характер этого человека. Каммлер по долгу службы руководил испытаниями крылатых ракет «Фау-1» и любимого детища фон Брауна — баллистической ракеты «Фау-2». И именно приказ Каммлера — двигаться на юг — фон Браун предпочел использовать как руководство к действию.

К началу апреля 1945 года американские танки уже находились в 19 км от Бляйхероде, и американские войска пытались овладеть всей территорией вокруг «Миттельверка». Каммлер приказал фон Брауну собрать 400 самых талантливых ученых и инженеров и отправиться еще южнее — в городок Обераммергау, к подножию Баварских Альп. Вальтер Дорнбергер и его небольшая группа получили такой же приказ. Что побудило Каммлера отдавать эти приказы, сказать трудно. Могло показаться, что он в глубине души еще надеялся на то, что в неприступных альпийских редутах удастся продолжить войну с американцами. Но, скорее всего, Каммлер уже подумывал о переговорах с американцами и продаже им немецкой ракетной технологии и специалистов в обмен на свою жизнь. Похожий план вынашивал и фон Браун. Неизвестно, знал ли он о тайных планах Каммлера, но он должен был в любом случае подчиниться приказу, поскольку имел звание штурмбаннфюрера СС.

Одиннадцатого апреля генерал Каммлер пригласил Вернера фон Брауна к себе и объявил, что вынужден по долгу службы покинуть Обераммергау, а фон Браун и его люди останутся под защитой заместителей генерала. На следующий день Каммлер действительно исчез, и если не считать короткого послания, отправленного им в ведомство Гиммлера, то о нем больше никто ничего не слыхал. Этот человек исчез навсегда.

В последующие дни люди фон Брауна рассеялись по деревням, окружавшим Обераммергау. Они продолжали думать о том, как усовершенствовать созданные ими ракеты, и ждали кончины Третьего рейха. У склонов Альп они чувствовали себя в относительной безопасности. Здесь не было воздушных налетов и эсэсовцев с их допросами и чистками. Фон Браун смог наконец серьезно заняться лечением раненого плеча и сломанной руки.

1 мая 1945 года германское радио сообщило потрясающую весть. Фюрер Адольф Гитлер героически погиб во время сражения с врагом в своей ставке в Берлине. На следующий день фон Браун и шесть членов его команды, включая младшего брата Магнуса фон Брауна и учителя Вальтера Дорнбергера, перебрались через Альпы в Австрию, где сдались американцам.

В первые дни фон Браун и остальные пленные усиленно соображали, что они должны сказать американцам. Семерых сдавшихся в плен членов команды фон Брауна вместе с самим фон Брауном американцы держали под арестом в Гармише. Пленные ракетчики рассказывали лишь то, что им было разрешено рассказывать фон Брауном, генералом Дорнбергером и начальником штаба Дорнбергера — подполковником Гербертом Акстером. Они не должны были выложить все, поскольку после этого их отправили бы назад в разрушенную Германию. Они хотели поторговаться, чтобы сделка оказалась для них очень выгодной. Эта сдержанность была замечена офицерами разведки Соединенных Штатов и вызвала у них неприязнь к допрашиваемым. Под руководством полковника Хольджера Тофтоя американские солдаты начали собирать в «Миттельверке» части ракеты «Фау-2». Из отобранных частей можно было собрать сотню баллистических ракет. Кроме того, американцы нашли 14 т документации, которую фон Браун в свое время приказал спрятать в надежном месте. И, наконец, к американцам попали те люди, которые создавали эти ракеты. С частями ракет, документацией и с немецкими учеными и инженерами Соединенные Штаты могли приступать к осуществлению собственной ракетной программы.

Вернер фон Браун запомнил эти волнующие дни на всю жизнь: «Офицеры американской разведки допрашивали меня в течение нескольких недель. Наконец полковник Хольджер Тофтой задал мне самый откровенный вопрос: „Считаете ли вы, что сможете стать гражданином Соединенных Штатов?“

„Я сказал, что попытаюсь“», — вспоминал через много лет фон Браун.

Ричарда Портера, расследовавшего после войны прошлое фон Брауна, спросили через много лет, кому же принадлежала идея привезти фон Брауна и его людей в Соединенные Штаты, и он ответил, что, скорее всего, это была идея самого фон Брауна.

Странно, но почему-то Вернера фон Брауна мало беспокоили вопросами типа:

• Почему вы так быстро изменили своей стране после войны?

• Использовали ли вы нацистов, чтобы добиться своей цели или на самом деле были убежденным нацистом?

• Знали ли вы о концентрационных лагерях и о том, что в них происходило?

• Почему вы и ваши люди так быстро смогли переехать жить в Соединенные Штаты, тогда как выжившие узники концентрационных лагерей ждали этого момента годами?

Все эти вопросы можно объединить в один глобальный. О чем Вернер фон Браун умолчал в своей авторизованной биографии и в статьях, в которых рассказывал о своей жизни?

3

Сокрытие грехов

Скрывать их нацистское прошлое? С какой целью, черт побери? Даже если бы они были братьями Гитлера, об этом умолчали бы, поскольку их знания были очень ценны не только с точки зрения военных, но и общегосударственных интересов Соединенных Штатов.

Офицер армии США

Операция «Оверкаст» стала камнем преткновения в правительственных кругах США. Армейское руководство намеревалось продлить первоначальный короткий срок использования немецких специалистов и ученых, заключив с ними долговременные контракты. Более того, американские генералы собирались вывезти из Германии даже тех оставшихся там ученых и инженеров, которые вряд ли могли бы пригодиться для разработок ракетных вооружений. Причина этого была совершенно очевидна — военное министерство США не могло допустить, чтобы оставшиеся в Германии специалисты оказались в Советском Союзе и начали работать на потенциального противника. В результате проведения операции «Оверкаст» сотни граждан разгромленного Третьего рейха оказались на американской земле. Вновь прибывшие не имели при себе ни паспортов, ни виз, и у Госдепартамента подобная операция вызывала протест, поскольку осуществлялась в нарушение конституции Соединенных Штатов.

В начале 1946 года Координационный комитет армии и флота США разработал специальный документ, легализирующий ввоз в страну немецких специалистов и заключение с ними долгосрочных контрактов. В марте 1946 года операция «Оверкаст» превратилась в более обширный проект под названием «Пейперклип». Этот проект был одобрен президентом Гарри Трумэном 6 сентября 1946 года.

Но даже после превращения проекта «Пейперклип» в государственную программу иммиграция немецких специалистов встречала неодобрение со стороны местных властей. Многие федеральные законы запрещали въезд в страну лиц, которые являлись членами нацистской партии либо воевали против Соединенных Штатов в годы войны. Одобрение данного проекта президентом США не разрешило проблем с иммиграцией, поскольку в тексте основного документа было написано следующее: «Никому из лиц, являвшихся членами нацистской партии Германии и активно участвовавших в деятельности этой партии либо связанных с нацистскими или милитаристскими кругами Германии, не позволено жить и работать в Соединенных Штатах». Тем не менее военные находили способ обойти эти строгие запреты. Далее в документе говорилось о том, что «ни высокий пост, ни награды за чисто научные или технические достижения, полученные тем либо иным специалистом в нацистской Германии» не являются препятствием для привлечения данного специалиста к работе в рамках проекта «Пейперклип». Пояснение: такой кандидат для участия в проекте, как Вернер фон Браун, получавший похвалы и награды из рук самого Гитлера и занимавший довольно высокий пост при нацистском режиме, мог вполне претендовать на получение вида на жительство и работы по специальности в США.

Процесс легализации иммиграции немецких специалистов и ученых контролировался секретными спецслужбами США. На каждого из потенциальных участников проекта «Пейперклип» заводилось досье, которое поступало на одобрение в министерство юстиции и в Госдепартамент. Ключевым компонентом досье являлся подробный отчет, подготовленный военной администрацией США, действовавшей на территории Германии. В этот отчет включалась любая информация, обнаруженная на территории Германии, касавшаяся членства кандидата в нацистской партии или иных нацистских организациях, а также сведения о совершенных военных преступлениях, за которые данное лицо должно нести ответственность. В первых нескольких раундах обмена бумагами между военной администрацией и Госдепартаментом последний всегда занимал жесткую позицию в отношении кандидатов с нацистским прошлым, утверждая, что подобные лица ввиду их идеологии могут оказаться потенциально опасными для Соединенных Штатов.

Анализ переписки между Госдепартаментом и военной администрацией в случае с Вернером фон Брауном позволяет проследить, как армейские чиновники старались скрыть нелицеприятные факты о нацистском прошлом этого человека.

Двадцать третьего апреля 1947 года военная администрация США подготовила первый отчет с информацией о членстве фон Брауна в нацистских организациях. В этом документе мы читаем следующее:

• Военная служба в Люфтваффе: 1 мая 1936 — 15 июня 1938. (Фон Браун проходил подготовку в качестве пилота два раза и, очевидно, провел большую часть времени этих тренировок на базе Люфтваффе на Пенемюнде)

• Вступил в ряды нацистской партии: 1 мая 1937 года.

• Являлся членом СС и получал очередные звания в следующие годы:

Унтерштурмфюрер СС (второй лейтенант) 1 мая 1940 года

Оберштурмфюрер СС (лейтенант) 9 ноября 1941 года

Гауптштурмфюрер СС (капитан) 9 ноября 1942 года

Штурмбаннфюрер СС (майор) 28 июня 1943 года

Назначение фон Брауна штурмбаннфюрером было для него почетным вдвойне, поскольку из документов следует, что на получение этого звания его представил сам Генрих Гиммлер, и он же собственноручно приколол очередные знаки отличия к эсэсовскому мундиру фон Брауна. Этот факт, естественно, не украшал прошлое фон Брауна, поскольку всем была известна роль, которую сыграла СС в организации концентрационных лагерей и в уничтожении евреев. Более того, звание штурмбаннфюрера СС было довольно высоким. Достаточно заметить, что один из главных нацистских преступников, Адольф Эйхман, имел звание лишь на одну ступень выше, чем Вернер фон Браун.

Что же рассказывал о своем нацистском прошлом сам фон Браун? Восемнадцатого июня 1947 года в письменном показании под присягой фон Браун сообщал следующее:

Когда я был еще студентом Берлинского технологического института, то вступил в спортивный авиационный клуб для того, чтобы впоследствии поступить в авиашколу в Берлине. Свой первый диплом пилота я получил летом 1933 года… Летом 1934 года этот клуб стал составной частью авиационного корпуса, членом которого я был до лета 1935 года. (Фон Браун продолжил тренировочные полеты после того, как начал служить в Люфтваффе в следующем году. — Прим. авт.)

Осенью 1933 года я записался в школу верховой езды СС в Берлин-Халензее. Туда я наведывался два раза в неделю только для того, чтобы обучаться искусству верховой езды. В другой деятельности корпуса курсанты школы участия не принимали. Летом 1934 года я ушел из этой школы.

В 1939 году (в документах упоминается 1937 год. — Прим. авт.) мне официально предложили вступить в Национал-социалистскую партию. В то время я уже был техническим директором армейского ракетного центра на Пенемюнде… Если бы я отказался, мне пришлось бы расстаться с моим любимым делом. Поэтому я согласился. Мое членство в нацистской партии не было связано с какой-либо политической деятельностью.

Весной 1940 года штандартенфюрер СС Мюллер наведался в мой кабинет и сказал, что рейхсфюрер СС Гиммлер попросил его уговорить меня вступить в ряды СС. Я тут же позвонил в военное министерство своему непосредственному армейскому начальнику — генерал-майору Дорнбергеру. Тот сказал, что если я хочу продолжать свои разработки, то должен принять это предложение, и добавил, что другой альтернативы у меня нет.

Вскоре после того, как я получил от Мюллера два письменных напоминания о нашем первом разговоре, я решил не испытывать судьбу и ответил согласием. Спустя две недели я получил уведомление о том, что Гиммлер одобрил мое согласие и присвоил мне звание унтерштурмфюрера СС.

Начиная с этого момента меня повышали в звании каждый год. К концу войны я уже имел звание штурмбаннфюрера СС. Однако никто из руководства СС никогда не требовал от меня каких-либо отчетов или выполнения обязанностей, выходящих за рамки моей основной работы.

Кроме СС я был членом следующих организаций: Немецкого рабочего фронта (крупного немецкого профсоюза), Организации социального обеспечения, Общества охотников, Организации защиты от воздушных налетов.

В своих показаниях фон Браун утверждает: «Я являлся членом многих нацистских организаций, поскольку это помогало мне удержаться на работе и продолжать дело всей моей жизни. Я не был активистом нацистской партии или СС. Мое членство в этих организациях было чисто формальным». После войны, уже живя и работая в США, фон Браун, рассказывая о своем прошлом, неизменно добавлял, что его вступление в ряды нацистской партии было вынужденным. Он старался не вспоминать о том, что его первые контакты с СС начались в 1933 году, сразу же после прихода Гитлера к власти, и, конечно же, о том, что к концу войны он имел звание штурмбанфюрера СС.

Объяснять этот факт тем, что в случае отказа он оказался бы в застенках гестапо, фон Браун не стал, поскольку всем было известно, что Гиммлер не раз лично награждал его и поддержал проект фон Брауна, связанный с разработкой и массовым производством боевых ракет А-4 («Фау-2»). Рейхсфюрер, по-видимому, имел все основания верить не только в гений Вернера фон Брауна, но и в его лояльность по отношению к нацистскому режиму.

Военная администрация США в Германии послала в Министерство юстиции США отчет, в котором о фон Брауне было написано следующее:

Из документов, имеющихся в нашем распоряжении, следует, что данное лицо не является военным преступником. В годы войны он был офицером СС, но никаких документов, свидетельствующих о его приверженности нацистским идеям, не обнаружено. По мнению военного губернатора и военной администрации, данного субъекта все же следует рассматривать как потенциально опасного для Соединенных Штатов. Исчерпывающее расследование прошлого этого человека провести невозможно, поскольку субъект был эвакуирован из советской оккупационной зоны.

Понятно, что этот неполный отчет не удовлетворил бы Госдепартамент и фон Брауну въезд в Соединенные Штаты был бы запрещен. У других кандидатов были такие же проблемы, и секретным службам необходимо было срочно принимать меры для того, чтобы склонить Госдепартамент к одобрению иммиграции немецких ученых и инженеров. Поэтому 4 декабря 1947 года директор разведывательного управления США Боскет Уэв обратился за помощью к руководству американской разведслужбы в Европе, сообщив следующее:

1. Военная администрация США в Германии недавно прислала отчет из вашей штаб-квартиры, из текста которого следует, что 14 выдающихся немецких ученых и инженеров (включая Вернера фон Брауна. — Прим. авт.) представляют угрозу для безопасности США…

3. Очень маловероятно, чтобы Госдепартамент и министерство юстиции дали согласие на иммиграцию в США лиц с подобной характеристикой. В результате этих лиц придется депортировать в Германию, а их опыт и знания не удастся использовать во благо американской нации.

4. Необходимо подготовить новые отчеты о лицах, перечисленных в прилагаемом ниже списке, и тексты этих отчетов должны соответствовать целям, о которых говорится в данном письме.

Таким образом, разведывательное управление США ясно дало понять, что немецкие специалисты, являвшиеся членами нацистской партии и представлявшие определенную угрозу для безопасности Соединенных Штатов, должны получить возможность иммигрировать в Соединенные Штаты в интересах все той же национальной безопасности.

Военная администрация США в Германии, естественно, начала подыгрывать желаниям военных кругов США, а не стремлению Госдепартамента и министерства юстиции к конституционному решению вопроса об иммиграции. В новом переработанном отчете о Вернере фон Брауне, отчете, подписанном все тем же полковником Фритцше 26 февраля 1948 года, было написано следующее:

Провести исчерпывающее расследование деятельности данного субъекта в гитлеровской Германии не удалось, поскольку в последние годы войны он жил и работал на территории, оказавшейся после войны в советской зоне оккупации. Из документов, попавших в наши руки, удалось узнать лишь некоторые факты биографии этого человека, и в частности то, что он вступил в ряды Национал-социалистической партии Германии 1 мая 1937 года и к концу войны имел звание штурмбаннфюрера СС. Это звание было, скорее всего, формальным знаком почета и не более. Насколько активно он участвовал в деятельности нацистской партии, выяснить так и не удалось. Скорее всего, он, как и многие другие рядовые члены партии, в душе был оппортунистом и не разделял идей нацистов. Этот человек прожил в Соединенных Штатах более двух лет, и поскольку в течение этого периода его поведение было безупречным и он не совершил ничего такого, что дало бы повод считать его опасным для нашей страны, то военный губернатор и военная администрация США в Германии считают, что данный субъект не представляет опасности для Соединенных Штатов.

Военная администрация США в Германии и американская разведка, естественно, не передали в Госдепартамент и в министерство юстиции своей страны имевшуюся у них информацию об участии фон Брауна в нацистских организациях.

Подобная практика сокрытия документов, хранящихся в секретных архивах, с тем, чтобы облегчить въезд в США немецким ученым и специалистам, имела место не только в случае с Вернером фон Брауном. Репортер Линда Хант, изучавшая документы проекта «Пейперклип», просмотрела 130 отчетов американских оккупационных властей о немецких специалистах, многие из которых работали в команде фон Брауна, и обнаружила, что во всех этих документах отсутствовали какие-либо факты, на основании которых этих людей можно было бы считать представляющими угрозу безопасности Соединенных Штатов. Содержание досье, заведенного на Вернера фон Брауна, выглядело, по меньшей мере, странно. Да разве членство фон Брауна в нацистских организациях не доказывало, что он, по сути дела, был сторонником идей наци?

В гитлеровской Германии граждане вступали в Национал-социалистическую партию для того, чтобы доказать свой патриотизм, удержаться на работе и избежать концлагеря. После войны многие из членов партии утверждали, что вступить в ее ряды их вынудила борьба за выживание, и неизменно добавляли, что о существовании концлагерей они не знали. К тому же, кто такие нацисты? — вопрошали некоторые немцы. Те, кто носил в кармане партийный билет и значок со свастикой на лацкане пиджака, или те, кто был приверженцем нацистских идей и активно участвовал в претворении этих идей в жизнь?

Главные нацистские преступники были справедливо наказаны за свои преступления на Нюрнбергском судебном процессе, длившемся с ноября 1945 по сентябрь 1946 года.

После этого громкого процесса мир вздохнул с облегчением, и многие довольно скоро начали забывать о более мелких и не столь ужасных преступлениях нацистов. Тем не менее судебные процессы над военными преступниками продолжались еще долго, и количество осужденных уже исчислялось тысячами. С 1945 по 1949 год американский военный трибунал в Германии, рассмотрев 489 дел, приговорил к разным срокам заключения 1672 обвиняемых. На процессе «Соединенные Штаты против Курта Андрэ» рассматривались преступления, совершенные на заводах по производству ракет «Фау-2» (А-4) в Нордхаузене. Этот процесс состоял из шести судебных слушаний военного трибунала, на них рассматривались преступления, совершенные на заводе «Миттельверк», в концентрационном лагере «Дора» и в других лагерях, имевших отношение к этому делу. Перед судом предстали 19 обвиняемых, а еще пятеро были осуждены на отдельных, более коротких заседаниях трибунала. В названии этого судебного процесса фигурировало лишь имя первого обвиняемого из списка, составленного по алфавиту, — Курта Андрэ. Судебные заседания проходили на территории бывшего концлагеря Дахау с 7 августа по 30 декабря 1947 года.

Ужасающая история преступлений, совершенных на заводе «Миттельверк» и в концлагере «Дора», началась в сентябре 1943 года, после массированной бомбардировки Пенемюнде британской авиацией. Нацистские власти решили построить подземный завод, надежно защищенный от воздушных налетов противника, и производить на этом заводе новое оружие для Третьего рейха — боевые ракеты «Фау-1» и «Фау-2». Завод предполагалось построить в огромной шахте, у живописных склонов гор под названием Гарц в центре Германии. Владельцем этого завода была компания «Миттельверк». Фактически же эта компания была не частной, а государственной. Ее главный офис располагался в Берлине, и все свои финансовые операции она осуществляла через министра вооружений Альберта Шпеера. Контроль над заводом осуществлялся также и специальным отделом СС. Именно он обеспечивал подбор и проверку людей, которые строили завод или работали в его конструкторских отделах и цехах.

Рытье целой системы подземных тоннелей, в которых должно было располагаться это предприятие, строительство заводских корпусов и создание самих ракет — все это было делом рук наемных рабочих из самой Германии и военнопленных. Все работы и люди, выполнявшие эти работы, находились под жестким контролем СС. Военнопленные и лица, вывезенные в Германию из оккупированных стран, работали и жили, если их существование можно назвать жизнью, под землей. Это огромное подземелье вскоре превратилось в галерею смерти, в которой все эти люди были обречены либо на медленное мучительное умирание от голода и болезней, либо на быструю гибель от рук эсэсовских палачей.

Альберт Шпеер, осуществлявший финансирование работ по созданию ракет, посетил этот подземный завод 10 декабря 1943 года. Прогулявшись по подземным тоннелям около часа, он поделился своими впечатлениями об увиденном:

Невыразительные бледные лица, отсутствие каких-либо эмоций, в том числе и ненависти во взгляде, изможденные тела в грязных серо-голубых комбинезонах. При нашем приближении они останавливались и, сняв кепки, ждали следующих команд начальства. Похоже, они уже потеряли способность рассуждать и действовать без приказа… Заключенные были явно истощены от недоедания и едва не падали с ног от усталости. Воздух под землей был влажным, холодным и затхлым, наполненным запахами экскрементов. Из-за этих запахов и недостатка кислорода меня начало подташнивать. Руки и ноги закоченели от холода.

Позже Шпеер утверждал, что для улучшения условий жизни тех, кто работал под землей, он распорядился начать строительство концентрационного лагеря на поверхности. Этот лагерь был вскоре построен и получил название «Дора». Он поставлял рабочую силу для «Миттельверка» и связанных с ним заводов, на которых создавались бомбы с реактивными двигателями «Фау-1» и баллистические ракеты «Фау-2».

Правительства стран, воевавших с Германией, узнали о существовании «Доры» и подземного производства 11 апреля 1945 года, после того, как эту часть Германии заняли американские войска. Войска СС уничтожили практически всех, кто работал под землей или находился в концлагере. Эта акция была осуществлена еще и по причине разразившегося в Германии в последние недели войны экономического кризиса. Американские войска нашли в этом районе множество трупов. Несколько сотен узников были расстреляны на площадке, примыкавшей к крематорию. За несколько недель до появления американских солдат тысячи узников концлагеря умерли от истощения и холеры. Их тела сжигались в печах крематория днем и ночью, но количество жертв увеличивалось слишком быстро, и сжечь все трупы эсэсовцы не успели. В близлежащем городке Нордхаузен нацисты также построили концлагерь, в котором находились те, кто должен был пополнить ряды рабочих подземного завода. Вся территория этого лагеря была также усеяна трупами. По приблизительным оценкам, здесь было найдено около шести тысяч тел. В течение двух лет через ад «Миттельверка», «Доры» и близлежащих концлагерей прошли свыше 60 тысяч человек. Двадцать пять тысяч из этих несчастных так и не дождались дня освобождения.

Все 24 обвиняемых по делу «Военные преступления в Доре-Нордхаузене» были осуждены за «нарушение законов и правил ведения войны».

Кроме того, всех этих лиц обвиняли в преступных действиях, совершенных в концлагерях и на подземном заводе, в результате которых люди были обречены на голод, подвергались жестоким наказаниям и пыткам, а многие были казнены по приказу свыше либо просто убиты охранниками. Никто из подсудимых так и не признал своей вины в отношении предъявленных им обвинений.

Подсудимыми на этом процессе были офицеры СС невысокого звания, солдаты эсэсовских частей и «капо» — бывшие уголовники, привлеченные эсэсовцами для охраны и наведения порядка и дисциплины в лагерях. «Капо» обычно отличались жестокостью и свои преступления — от издевательств до убийств узников — совершали при множестве свидетелей. Поэтому вину этих подонков можно было легко доказать. Высшим офицерским чином среди подсудимых был штурмфюрер СС. Единственным гражданским лицом среди обвиняемых был Георг Рике, генеральный директор завода «Миттельверк». Рике был вывезен в Соединенные Штаты 4 июля 1946 года. Американские военные чиновники решили использовать знания и опыт этого человека при осуществлении проекта «Пейперклип». Однако спустя четыре месяца один из соотечественников Рике, также участвовавший в этом проекте, заявил, что Рике в годы войны отдавал приказы о массовых казнях заключенных. Обвинение было слишком серьезным, и Рике доставили в Германию с тем, чтобы там его отдать под суд.

Адвокатом Георга Рике был назначен майор американской разведки Леон Пуллада. Он требовал, чтобы Вернер фон Браун и другие немецкие специалисты также отправились в Дахау с тем, чтобы выступить на суде в качестве свидетелей защиты. Требование адвоката было вполне разумным. Ведь Рике за его преступления грозила смертная казнь, и без свидетельств тех, кто работал рядом с подсудимым в Германии, спасти жизнь этому человеку не удалось бы. Однако армейское руководство решительно отклонило требование защитника, не позволив фон Брауну или кому-либо из его коллег отправиться в Дахау. Оно опасалось того, что тщательно отобранная команда немецких специалистов может неожиданно распасться. Поэтому Пулладе не осталось ничего иного, как получить письменные показания от соотечественников Рике. Вопросы адвоката к фон Брауну и его людям были построены так, что сразу было понятно, каких ответов ждет майор от допрашиваемых свидетелей. Ожидаемые ответы должны были свидетельствовать о невиновности Рике и не содержать фактов, на основании которых можно было привлечь к суду фон Брауна либо кого-нибудь из его команды.

Вернер фон Браун дал показания 14 октября 1947 года. (Вопросы были пронумерованы и задавались в определенном порядке. Ниже приведены лишь некоторые из них.)

1. Вопрос: Ваше полное имя?

Ответ: Вернер фон Браун.

2. Вопрос: Ваше нынешнее место жительства?

Ответ: Форт-Блисс, штат Техас.