Помоги проекту - поделись книгой:
Фон Брауну очень хотелось выступить перед более широкой и компетентной аудиторией, но и в этом случае его выступление опередило бы время. Во время первого публичного выступления в Америке фон Браун четко определил направления своей будущей деятельности. Шанс еще раз рассказать о своих планах завоевания космоса уже всему американскому народу появился у Вернера фон Брауна лишь через пять лет после выступления в клубе «Ротари» в Эль-Пасо.
Пустынные безрадостные ландшафты юго-запада США навевали тоску на образованных европейцев, оторванных от своей родины и вынужденных приспосабливаться к американскому быту и культуре. Немецкие колонисты хотели, чтобы рядом с ними были их родные и близкие, и армейское руководство, понимая это, пошло им навстречу. В марте 1947 года в Эль-Пасо прибыли члены семей немецких ракетчиков. Вернер фон Браун также решил обзавестись семьей и переехать жить в отдельный дом. Седьмого ноября 1946 года он сообщил руководству, что собирается вступить в брак с Марией Луизой фон Квисторп, и попросил, чтобы ей позволили приехать вместе с его родителями из германского городка Ландсхут в Форт-Блисс, где должна была состояться свадьба.
Восемнадцатилетняя Мария фон Квисторп была кузиной Вернера. Ее отец, Александр фон Квисторп, приходился братом матери фон Брауна, урожденной Эмми фон Квисторп. Мария была очень привлекательной голубоглазой блондинкой и так же, как Вернер, происходила из старинного аристократического рода. Последний раз Вернер видел Марию зимой 1945 года. Тогда ей было всего 16 лет, а ее семья спешила покинуть север Германии до прихода русских и переселиться в свой особняк, расположенный на границе Германии с Голландией. Те дни были суматошными, и у Вернера не было времени, чтобы высказать свои чувства Марии и обсудить с ее родителями их будущее.
Уже в зрелом возрасте фон Браун рассказал о том, как, будучи семнадцатилетним юношей, он держал малышку Марию на руках во время ее крещения в лютеранской церкви. «Именно тогда я впервые взглянул в ее голубые, как небо, глаза и решил жениться на ней, когда она вырастет». Это была трогательная история, из рода тех, которые обычно рассказывают деды своим внукам. А пока тридцатичетырехлетний Вернер фон Браун был холостяком, однако романтических увлечений он не избежал. Как-то раз он хвастался перед друзьями, что его подружкой была легендарная немецкая летчица — Ханна Райч. Они познакомились летом 1932 года на лекциях по планеризму в летной школе в Грюнау, в Силезии. Вернер и Ханна сохранили дружеские отношения на долгие годы. Позже Ханна завела роман с генералом Люфтваффе Робертом Риттером фон Граймом, а в конце войны уже была среди женщин, входивших в близкое окружение фюрера.
Наиболее серьезным увлечением фон Брауна была, по-видимому, Доротея Брилл, двадцатисемилетняя берлинка, родом из южногерманского городка Тюбинген. Пятого апреля 1943 года фон Браун послал официальное заявление в соответствующие инстанции рейхсканцелярии СС с просьбой позволить жениться на Доротее Брилл. Эсэсовские чиновники могли дать согласие на брак только после проверки чистоты расы избранницы фон Брауна. В досье фон Брауна Доротея упоминалась лишь один раз. О том, что же произошло на самом деле, можно только догадываться, и версий можно выдвинуть несколько.
Вполне возможно, что чиновники из отдела проверки чистоты расы обнаружили среди предков Эмми евреев и сочли ее неподходящей парой для фон Брауна.
Но, возможно, этого препятствия не было и Эмми просто погибла во время воздушных налетов на Берлин.
Нельзя исключить и такую версию: у Эмми либо у Вернера угасла любовная страсть, и они расстались.
В прошлом фон Брауна было немало подобных белых пятен. О нем он предпочитал молчать. Хранили молчание его друзья и коллеги, а документы, из которых можно было что-то узнать о жизни Вернера фон Брауна в Германии, либо сгорели во время пожаров, либо после раздела Германии между победителями оказались в советской зоне оккупации.
В первые же месяцы после окончания войны родителям Вернера удалось выехать в городок Ландсхут, в лагерь «Оверкаст», в котором под опекой американцев проживали семьи других немецких ракетчиков. Мария фон Квисторп в это время находилась в британской зоне оккупации и регулярно переписывалась с родителями Вернера. О судьбе ее отца ничего не было известно вплоть до сентября 1948 года. Позже выяснилось, что он находился в одном из лагерей в Восточной Германии. Отец Вернера фон Брауна решил позаботиться о Марии и выдать ее за Вернера, чтобы избавить девушку от тягот послевоенной жизни в Германии и сделать счастливым своего сына.
Многие из немецких ракетчиков были, как и фон Браун, холостяками и подумывали о том, чтобы обзавестись семьей и греться у домашнего очага. В разрушенной Германии были миллионы одиноких молодых женщин. Найти жениха после войны было непросто, и перспективы на будущее в Германии были довольно мрачными. Многие из этих женщин хотели уехать за океан, где готовы были выйти замуж за любого, лишь бы начать жить нормально. Однако армейские чиновники США не были склонны заниматься вопросами семьи и брака своих немецких контрактников, и фон Браун не был для них исключением. Поэтому немецким ракетчикам было объявлено, что если кто-нибудь имеет либо найдет себе невесту в Германии, то ему будет разрешено отправиться на родину (конечно же, в сопровождении американского офицера) для заключения брака, после чего он с молодой женой должен опять вернуться в Техас.
Вернер фон Браун отправился в Германию 14 февраля 1947 года. Свадебная церемония состоялась в лютеранской церкви в Ландсхуте 1 марта 1947 года. Об этом событии жители Эль-Пасо узнали через два дня из статьи «Женитьба фон Брауна», опубликованной в «Эль-Пасо геральд-пост». В ней рассказывалось о семье жениха и его работе над созданием ракет для Третьего рейха в годы войны.
Двадцать шестого марта 1947 года Вернер фон Браун вместе с молодой женой и родителями вернулся в Форт-Блисс. Теперь почти все семейство фон Браунов переселилось за океан. В Европе остался лишь один брат Вернера — Сигизмунд, который в прошлом являлся сотрудником германского посольства в Ватикане, а теперь был приглашен работать в качестве переводчика на Нюрнбергском процессе.
Женитьба не только сделала Вернера счастливым, но и способствовала его карьере и росту популярности в Соединенных Штатах. Один из коллег фон Брауна, Эрнст Штулингер, вспоминал: «Все восхищались молодостью, красотой и изяществом Марии и относились к ней с уважением и почтением, как к „первой леди“ немецкой колонии». Пресса Эль-Пасо не прекращала знакомить своих читателей с жизнью немецких поселенцев в Техасе. На страницах газет ежедневно появлялись новые и подчас неожиданные заголовки:
«Дети немецких ракетчиков хором исполняют в школе песню „Глаза Техаса“. Похоже, они клянутся в верности американскому флагу» («Эль-Пасо геральд-пост», 5 августа 1947 года).
«Конкурсы „Говори по-английски“ помогают детям Германии освоиться в Америке» («Эль-Пасо геральд-пост», 6 августа 1947 года).
«Немецкие ученые, похоже, не желают получать гражданство США» («Эль-Пасо таймс», 27 июля 1947 года). В ответ на критические замечания по поводу того, что немецкие специалисты до сих пор не являются гражданами Соединенных Штатов, представитель госдепартамента заявил, что никто из них пока не обращался с официальным заявлением предоставить им американское гражданство, и добавил, что, согласно законам Соединенных Штатов, никто из немцев не будет иметь на это права, по крайней мере, в ближайшие несколько лет. Однако уже через несколько месяцев ситуация, похоже, резко изменилась.
«72 немецких ракетчика желают стать гражданами США» («Эль-Пасо таймс», 5 ноября 1947 года). Семьдесят два немецких специалиста в области ракетостроения, участвующих в проекте «Пейперклип», обратились в госдепартамент с просьбой предоставить им американское гражданство. Майор Хэмилл сообщил, что с этой просьбой обратились все немцы из Форт-Блисса, которые имели на это право по закону. Те же, кто пока такого права не имел, решили для начала отказаться от германского гражданства.
Менее чем за год американская пресса и, в особенности, газеты Эль-Пасо превратили фон Брауна и его коллег из вражеских ученых и бывших нацистов в респектабельных законопослушных иммигрантов, добропорядочных отцов семейств и мужей, достойных стать гражданами Соединенных Штатов. Если отбросить некоторые странности, которые характерны для талантливых людей вообще, то все немецкие поселенцы в Форт-Блиссе были, как следовало из газет, славными парнями.
Однако не все американцы готовы были забыть, что почти все эти славные парни в годы войны были пособниками нацистов, некоторые даже носили погоны офицеров СС. Бурные протесты появились после того, как немецкие ракетчики дали свои первые интервью американским репортерам. Тридцатого декабря 1946 года группа выдающихся американских деятелей, включая гениального физика Альберта Эйнштейна, известного политика Ричарда Нойбергера, профсоюзного лидера Филиппа Мюррея и религиозных лидеров — раввина Стивена Уайза и пастора Нормана Винцента Пила, направила президенту Гарри Трумэну ноту протеста, в которой было, в частности, написано следующее: «Мы считаем этих людей потенциально опасными для Соединенных Штатов, поскольку они способны посеять на американской земле семена расовой ненависти и религиозной нетерпимости. Многие из них в прошлом либо состояли в нацистской партии, либо молчаливо одобряли злодеяния нацистов, и поэтому мы считаем, что они не достойны быть гражданами Соединенных Штатов и занять со временем ключевые позиции в американской промышленности, науке и системе образования».
Двадцать четвертого марта 1947 года генеральный секретарь Федерации американских ученых У. А. Хигенботэм обратился к президенту Трумэну с требованием, чтобы запретить немецким специалистам, участникам проекта «Пейперклип», работать в частном промышленном бизнесе и преподавать в университетах и колледжах. В своем послании президенту он написал: «Благосклонность правительства США к этим лицам является оскорбительной для всех стран, воевавших вместе с США против нацистской Германии, для ученых, эмигрировавших в США из оккупированных стран, и для всех тех, кто пострадал от гитлеровских палачей, которым эти специалисты помогали ковать победу в кровавой бойне, развязанной в Европе». Федерация американских ученых считала, что «массовый ввоз ученых из Германии не согласуется с государственными интересами и внешней политикой Соединенных Штатов».
Первого июня 1947 года «Эль-Пасо таймс» опубликовала статью с названием «Нападки на немецких ученых из Эль-Пасо». В ней сообщалось, что конгрессмен-демократ из Детройта, Джон Дингелл, выступая в Палате представителей, резко критиковал как сам проект «Пейперклип», так и тех, кто задумал осуществить его в Соединенных Штатах. Он сказал: «Я никогда не считал и не считаю, что мы, американцы, настолько глупы, что должны импортировать бывших нацистов для того, чтобы они помогли нам укрепить обороноспособность нашей страны. Немец — это нацист, а нацист — это немец. Эти слова являются синонимами».
Через полстолетия после окончания Второй мировой войны эти высказывания американского конгрессмена кажутся слишком резкими и несколько наивными. Однако за несколько лет до того, как были сказаны эти слова, подобное мнение преобладало среди американских политиков, и его разделяли миллионы простых американцев.
В этой статье после слов Дингелла были приведена и другая информация, выдержанная в том же духе:
В британской прессе сообщалось, что немецкие ракетчики создавали ракеты, которые убивали английских женщин и детей, и что некоторые из немецких ученых, работающих в послевоенные годы в США, были замешаны в преступлениях не менее серьезных, чем те, за которые многие из нацистов были отправлены на виселицу.
Однако никаких конкретных фактов в этой статье не приводилось и даже не назывались имена тех немецких ученых, которые являлись активными членами Национал-социалистской партии Германии.
Для того чтобы как-то смягчить резкость высказанных мнений, авторы статьи привели в конце точку зрения высших армейских чиновников CШA. Последние заявляли, что немецкие специалисты работают на оборону США уже более года и за все это время никаких нареканий со стороны военного министерства в отношении «технического либо морального уровня» этих людей не было. Это, по-видимому, является следствием того, что перед немецкими учеными в Америке открылись «более широкие перспективы для исследований», чем в военные годы в Германии.
Прочитав эту статью, военные тут же сделали для себя необходимые выводы: если они желают удержать в Соединенных Штатах своих талантливых немецких контрактников, то должны представить их как образцовых иммигрантов и добропорядочных отцов семейств и ни при каких обстоятельствах не упоминать публично о нацистском прошлом этих людей.
2
Авторизованная биография
В 20-летнем возрасте я, честно признаться, был еще несмышленым юнцом и не осознавал значения смены политического руководства. Мой отец был, естественно, мудрее. При президенте Гинденбурге он занимал пост, соответствующий посту министра сельского хозяйства, но с приходом Гитлера к власти отец ушел в отставку. Он не раз говорил мне, что новая политика закончится трагедией не только для народа Германии, но и для многих других народов. Однако я был фанатично увлечен ракетостроением и пропускал его ужасающие прогнозы мимо ушей.
Подобно другим знаменитостям, Вернер фон Браун тщательно следил за тем, чтобы его прошлое не стало достоянием американской общественности. О его жизни можно было прочитать во множестве статей. Фон Браун всегда с готовностью сотрудничал с теми, кто описывал его жизнь, и почти всегда просматривал окончательные варианты своей биографии с тем, чтобы якобы устранить имевшиеся в рукописях неточности. Несколько раз он и сам поведал о своем прошлом. При необходимости он мог исказить реальные факты, заменив их вымыслом. А почему бы и нет?
Когда он приехал в Америку, то все, что американцам удалось о нем узнать, исходило из уст самого фон Брауна, его друзей и коллег, а также следовало из официальных документов, которые американским спецслужбам удалось найти в Германии. Но многие, очень многие факты из жизни фон Брауна были сокрыты в тумане неизвестности, и причиной тому было то, что многие архивные документы сгорели во время пожаров в Германии либо были преднамеренно уничтожены нацистами. Если какие-либо документы еще и существовали, то, скорее всего, в советской зоне оккупации и поэтому были недоступны для американских армейских чиновников. Но самым интригующим в истории жизни Вернера фон Брауна до того, как он ступил на американскую землю, является, конечно же, не то, что он рассказал или сочинил о своем прошлом, а то, о чем фон Браун умолчал.
Иммигранты в подавляющем большинстве случаев были обычными людьми, приехавшими на заработки, крестьянами, мечтавшими ухватить приличный кусок земли, либо неграми, проданными в рабство. Лишь немногие из них были аристократами, которые, не выдержав ударов судьбы, отправились искать свое счастье за океан. Вернер фон Браун принадлежал именно к этой группе.
Родовое имя предков фон Брауна происходило от рыцаря Хенимануса Де Бруно, который жил в баварском городке Бранау в 1285 году. Впоследствии, на протяжении веков написание фамилии Бруно изменилось, и последняя писалась по-немецки как Brunowe, Bronav, de Bronne, Brawnaw и, наконец, превратилась в современную — Braun. Потомки рыцаря Де Бруно на протяжении нескольких столетий были лендлордами и владели крупными поместьями в Силезии и в Восточной Пруссии. Отец Вернера фон Брауна, Магнус Александер Максимилиан фон Браун (1878–1972), носил титул барона и, продолжая семейные традиции, являлся крупным землевладельцем и имел поместья как в Восточной Пруссии, так и в Силезии.
Мать Вернера фон Брауна, урожденная Эмми фон Квисторп (1886–1959), не могла похвастаться столь древней родословной, как ее супруг. Тем не менее род Квисторпов был известен в Германии не меньше, чем род Браунов. Семейство Квисторпов происходило из Швеции, но в течение нескольких веков представители этого рода жили в Померании и в Мекленбурге. В Германии многие из Квисторпов были известны как священники лютеранской церкви, как университетские профессора, как банкиры и как крупные землевладельцы.
Барон Магнус фон Браун женился на Эмми фон Квисторп в 1910 году. Спустя год Эмми подарила супругу первого сына — Сигизмунда. Годом позже, 23 марта 1912 года, Эмми родила в Вирзице, в провинции Позен, второго сына — Вернера Магнуса Максимилиана фон Брауна. В 1919 году в семье Браунов появился третий сын — Магнус.
Вернер родился за два года до начала первой мировой войны. В то время барон фон Браун занимал высокий пост в ландрате[2] провинции Позен. Первая мировая война стала катастрофой как для Германии, так и для семейства фон Браун. Германия, потерпев поражение в войне, была вынуждена отдать территорию провинции Позен Польше, которой эта территория принадлежала раньше. Брауны же потеряли свои земли.
После войны семейство фон Браун обосновалось в своем поместье в графстве Лёвенберг в Силезии. Живя в отдалении от столицы Германии Берлина, Брауны были защищены от политических и экономических потрясений, обрушившихся на многие города Германии в 1920-е годы. В течение десятилетия, прошедшего после окончания первой мировой войны, барону фон Брауну удалось стать известным в политических кругах Германии и занять пост министра сельского хозяйства.
Интерес юного Вернера фон Брауна к науке и технике пробудился в день его конфирмации в лютеранской церкви. В этот день Эмми подарила сыну телескоп. Остальное, по словам самого Вернера, уже было неизбежным следствием этого дара. «Итак, я стал астрономом-любителем, и это вызвало во мне необычайный интерес ко Вселенной. Я начал мечтать о том, чтобы сконструировать устройство, которое доставило бы человека на Луну». Этим устройством, конечно же, могла быть только ракета.
В мир ракетостроения Вернер фон Браун попал благодаря двум своим соотечественникам — Максу Вальеру и Фритцу фон Опелю, которые мечтали о славе и были увлечены идеей покорения космоса. Вальер написал книгу о космических путешествиях и ракетах. Опель же занимался в то время конструированием автомобилей, но прославиться на этом поприще пока не успел. Вальер привлек Опеля в качестве партнера для того, чтобы тот профинансировал его эксперименты с ракетами. В середине 1920-х годов твердотопливные или «пороховые» ракеты уже использовались в качестве сигнальных на морских судах. Вальер и Опель купили несколько таких ракет и начали устанавливать их на гоночных автомобилях и на мотосанях для движения по льду. Благодаря использованию ракет Опелю и Вальеру удалось побить существовавшие рекорды скорости. В результате им удалось сделать отличную рекламу для автомобилей Опеля и транспорта для будущих космических путешествий, о котором написал в своей книге Вальер.
Когда юный Вернер узнал об успехах Вальера и Опеля, он отправился в Берлин и купил там полдюжины сигнальных ракет. Он привязал ракеты к небольшому фургончику, в котором семейство фон Браун иногда путешествовало по побережью, и отправился на этом транспорте к одной из главных берлинских улиц — к Тиргартен-Аллее. Там он поджег фитили, соединенные с находящимся в ракетах твердым топливом, а точнее с порохом, и модернизированный им автофургон рванул вперед по улице, оставляя за собой огненные языки пламени, вырывавшегося из ракет. Прохожие были в ужасе от увиденного и шарахались во все стороны. Сам Вернер успел только проводить свое детище взглядом. К счастью, никто из прохожих не пострадал, и полиция, вначале арестовавшая юного изобретателя, вскоре выпустила его, посоветовав министру сельского хозяйства подержать своего отпрыска под домашним арестом.
Благодаря богатству и знатности отца юный Вернер получил прекрасное образование. Родители отдали Брауна в престижную берлинскую гимназию, в которой преподавание велось на французском языке. Вернер быстро и легко овладел французским языком. По-видимому, он унаследовал способность к языкам от своей матери. Однако с математикой и физикой дела обстояли неважно. Барон фон Браун не скрывал своего недовольства плохими оценками сына по этим предметам и определил Вернера в школу-интернат Германа Лейтца, расположенную неподалеку от Веймара. Это учебное заведение славилось своими передовыми методами обучения, почти дружескими отношениями между учащимися и педагогами и очень насыщенной программой обучения.
Находясь в этом необычном учебном заведении, Вернер часто просматривал научно-популярные астрономические журналы. В одном из них он увидел рекламу новой книги под названием «Путь к планетам». (Вернер фон Браун, вспоминая об этом, похоже, допустил неточность. На самом деле эта книга называлась «Путь к космическим путешествиям» и была издана в 1929 году.) Автором ее был соотечественник фон Брауна — некий Герман Оберт. Под рекламным текстом были помещены рисунки с изображением гигантской ракеты и Луны. Вернер заказал эту книгу, надеясь, что в ней он найдет массу интересных сведений о путешествиях в межпланетном пространстве. Когда же книга оказалась наконец в его руках, он с нетерпением начал переворачивать страницу за страницей, и то, что он увидел, его просто потрясло. Страницы книги были испещрены сложными математическими выкладками и заполнены множеством таблиц с цифрами. Вернер понял, что без серьезного изучения математики и физики ему никогда не понять, как можно покорить космос. И он с головой окунулся в изучение этих дисциплин. В результате он начал получать отличные оценки по физике и математике и успешно сдал выпускные экзамены.
Весной 1930 года Вернер стал студентом Политехнической школы в Шарлоттенбурге. В конце 1920-х годов по всей Германии, и в ее столице в особенности, многие молодые люди были увлечены идеей создания ракет для космических путешествий. Энтузиасты ракетостроения организовали «Общество космических путешествий», которое, по их мнению, должно было помочь им осуществить свою мечту. В Берлине Вернер стал активным членом этого общества. Там он познакомился с молодым писателем Вилли Леем. Позже Лей стал первым автором истории германского ракетостроения. В одной из своих книг он довольно точно охарактеризовал Вернера фон Брауна, когда тот еще учился в Политехнической школе. «Внешне он представлял собой прекрасный образец того типа людей, который был назван позже нацистами „арийским нордическим“ типом. У него были голубые глаза и светлые волосы, и одна из моих родственниц обнаружила удивительное сходство между Вернером фон Брауном и выдающимся английским писателем Оскаром Уайльдом, а точнее известным фотопортретом последнего, сделанным лордом Альфредом Дугласом. Манеры Вернера фон Брауна были безупречны и являлись, по-видимому, результатом строгого воспитания в семье».
Вилли Лей знал в Германии каждого, кто всерьез увлекался ракетостроением. Именно он представил Вернера патриарху германского ракетостроения — Герману Оберту, автору той книги, которая произвела столь сильное впечатление на фон Брауна в последний год его обучения в школе-интернате. Оберт в те годы находился в Берлине, где собирался испытывать сконструированный им ракетный двигатель. Вернер, по всей видимости, был представлен Оберту по телефону, и фон Браун не преминул воспользоваться этой возможностью для того, чтобы приблизиться к осуществлению своей мечты.
«Я еще учусь в Политехнической школе, — скромно сказал Вернер Оберту, — и не могу предложить вам ничего, кроме своего свободного времени и энтузиазма, но смогу ли я хоть чем-нибудь быть вам полезен?»
Деньги на реализацию своих идей и на испытания Оберт получал от своих единомышленников, добавляя к этим средствам свои сбережения, и поэтому он тоже решил не упускать этого случая. Энтузиаст-помощник ему, конечно, пригодился бы. «Ладно, заходи ко мне прямо сейчас», — сказал Оберт и с этого дня стал первым учителем фон Брауна в области ракетостроения.
Герман Оберт родился в 1894 году в Трансильвании, в отдаленном уголке Австро-Венгерской империи. Следуя по стопам своего отца, он сначала изучал медицину в Мюнхенском университете, но первая мировая война прервала его обучение, и он отправился с полевым госпиталем к линии фронта. После того, что Герману пришлось повидать на фронте, он навсегда потерял интерес к медицине. Кроме того, с окончанием войны Трансильвания перешла к Румынии — противнику Германии в этой войне, и Оберт автоматически превратился в недруга, конечно же не для германской культуры или науки, но для Германии в целом. Тем не менее он вернулся, чтобы продолжать свои исследования в области физики и математики. В качестве темы докторской диссертации Оберт выбрал теоретические исследования, касавшиеся ракет, как транспортных средств для космических путешествий. Эта тема увлекла его еще в раннем детстве. В Гейдельбергском университете диссертацию ему защитить не удалось, и, скорее всего, причиной тому был не только недостаток воображения у университетских профессоров, но и ошибочность некоторых выводов в диссертации Оберта.
Оберт, казалось бы, должен был очень огорчиться, не добившись желаемого признания в немецких научных кругах, но он не отказался от своих идей. За свой счет он издал диссертационную работу в виде книги с названием «Ракета в межпланетном пространстве». Эта небольшая книжка стала на удивление популярной, и вскоре у Оберта появилась целая группа учеников, которые были готовы создавать ракеты по проекту своего учителя. Эти люди и составили костяк «Общества космических путешествий». Внимание, которого Оберт наконец добился вне научных кругов, вдохновило его, и в 1929 году вышло дополненное и расширенное издание его книги уже под названием «Путь к космическим путешествиям». Именно эта книга и привлекла внимание юного фон Брауна.
В том же 1929 году Оберт попросил отпуск за свой счет у директора средней школы, в которой преподавал физику и математику, и отправился в Берлин, где нашел себе весьма странную компанию в лице одного из известнейших кинопродюсеров Германии — Фрица Ланга. Тот создавал фильм «Девушка на Луне» о путешествии на Луну в ракете. Чтобы сделать свой фильм более убедительным, Ланг привлек Оберта и Вилли Лея в качестве технических консультантов. Кроме того, режиссер уговорил Оберта сконструировать ракету и запустить ее 15 октября 1929 года — в день премьеры фильма. «Девушка на Луне» имела огромный успех, однако работу над созданием ракеты Оберт так и не завершил. Он был блестящим теоретиком, но практических знаний для создания космического аппарата ему явно не хватало.
В 1930 году Оберт вернулся в Берлин, чтобы попытаться создать и испытать ракету с двигателем, работающим на жидком топливе. Помощниками Оберта в этом деле были несколько членов «Общества космических путешествий», включая и Вернера фон Брауна. В эти годы Оберт вынашивал грандиозные планы, родившиеся во время работы с Лангом. Он сконструировал простой ракетный двигатель и назвал свое детище «Кегельдуэзе» («Коническая струя»). Вместе со своими помощниками Оберт добился больших успехов и испытал новый двигатель на полигоне. Испытания финансировались Институтом химии и технологии (это учреждение занималось тем же, чем в Соединенных Штатах занималось Национальное бюро стандартов). Когда испытания завершились, Оберт получил сертификат, удостоверявший качество и эффективность его двигателя — первого двигателя на жидком топливе, созданного в Германии. Однако, несмотря на достигнутый успех, Оберт вскоре снова оказался без финансовой поддержки. Он вернулся в Румынию, где продолжил преподавательскую работу в школе. Дальнейшее усовершенствование своего детища конструктор предоставил своим ученикам из «Общества космических путешествий», и прежде всего он надеялся на талант Вернера фон Брауна.
Молодые энтузиасты ракетостроения приближались к осуществлению своей мечты уже под руководством военного летчика и участника первой мировой войны инженера Рудольфа Небеля. Небель снял в аренду помещение бывшего военного склада, расположенного в окрестностях Берлина, к северу от столицы. Этот склад должен был стать базой для конструирования и испытания ракет, создаваемых членами «Общества космических путешествий». В конце сентября 1930 года энтузиасты ракетостроения переселились в это здание и укрепили над входом вывеску «Берлинский ракетодром».
Вернер фон Браун, Рудольф Небель и Вилли Лей вместе с другими членами общества сконструировали несколько первых опытных образцов ракет и испытали их на площадке, расположенной рядом с новым производственным корпусом. Эти ракеты, собранные из металлолома, были просты по конструкции и далеки от совершенства. Лишь в нескольких случаях удалось добиться того, чтобы ракеты летели по намеченной траектории. Испытания ракет привлекли внимание не только жителей Берлина, местных пожарных служб и прессы, но и германских армейских чиновников.
Для германской армии, рейхсвера ракеты представляли огромный интерес еще и потому, что в Версальском мирном договоре, ограничивавшем количество германских вооружений, ракеты вообще не упоминались. Более того, боевые ракеты стали бы оружием более эффективным, чем обычная артиллерия.
Весной 1932 года несколько армейских офицеров в штатском посетили любительский ракетодром, чтобы посмотреть, чего добились юные конструкторы ракет. Посетители были поражены увиденным и еще более тем, что все работы по созданию ракет выполнялись практически без финансовой поддержки. Армейских чиновников разочаровало лишь легкомысленное отношение конструкторов к документации, касающейся как самих новых разработок, так и испытаний ракет. Для того чтобы убедиться в том, что любители-энтузиасты в состоянии сделать боевую ракету, представители рейхсвера пообещали заплатить конструкторам 1360 марок, если те смогут сделать опытный образец боевой ракеты и запустить ее с одного из артиллерийских полигонов. Кроме того, в договоре между армией и «Обществом» было сказано, что в случае успешного запуска боевой ракеты рейхсвер обещает оказывать финансовую поддержку «Обществу» и в дальнейших разработках.
Ранним августовским утром 1932 года Вернер фон Браун, Рудольф Небель и их коллега Клаус Ридель отправились со своими надеждами и новой ракетой на артиллерийский полигон, расположенный к югу от Берлина. Там их встретил капитан рейхсвера Вальтер Дорнбергер, которому было поручено курировать разработки ракет для германской армии. Двигатель новой ракеты помещался в ее носовой части, а задняя часть ракеты с узкими топливными цилиндрами напоминала длинную трость. После запуска ракета поднялась на высоту около 30 м, затем накренилась, резко снизила высоту до десятка метров и летела горизонтально, пока не врезалась в верхушки сосен ближайшего леса. Испытание новой ракеты разочаровало как ее конструкторов, так и представителей рейсхвера, присутствовавших на полигоне. Армейские чиновники не получили убедительных оснований для финансовой поддержки разработчиков.
Юный Вернер фон Браун не смирился с этой неудачей. Он собрал данные об испытаниях ракет и разработках, созданных членами «Общества», и отправился к полковнику Карлу Бекеру, возглавлявшему в те годы отдел баллистики и вооружений рейхсвера. Бекер встретил Брауна довольно тепло и, выслушав все предложения юного конструктора, предложил группе разработчиков новую сделку. Армия готова была оказать им финансовую поддержку в том случае, если они согласятся продолжить свои работы в условиях строгой секретности. Однако Рудольф Небель, наиболее влиятельный из членов «Общества», стал возражать против этого условия. Он явно не желал, чтобы их творческий коллектив превратился в чисто армейское подразделение.
Узнав об этом, Бекер предложил фон Брауну другой вариант: до получения степени бакалавра продолжать научную работу в Берлинском университете за счет средств, выделенных рейхсвером. Сам Бекер был профессором этого университета. При этом темой научной работы фон Брауна должно было стать исследование ракетных двигателей на жидком топливе. Вера Бекера в возможности и способности Вернера фон Брауна подкреплялась еще и тем, что отец Вернера — барон фон Браун — был не только министром в Веймарской республике, но и другом Бекера.
Экспериментальные исследования по теме своей докторской диссертации Вернер фон Браун проводил в военно-исследовательской лаборатории в Куммерсдорф-Вест. О результатах этих исследований Вернер доложил 1 октября 1932 года. Тогда ему было всего 20 лет. После этого доклада он сразу же был удостоен степени бакалавра. Вскоре после этого события Вернер фон Браун сблизился с инженером-механиком Генрихом Гройновом и другим энтузиастом ракетостроения — Вальтером Риделем, однофамильцем Клауса Риделя. Эта тройка работала под руководством Вальтера Дорнбергера, который недавно получил звание полковника. Вскоре Дорнбергер возложил техническое руководство проектом на Вернера фон Брауна, оставив себе лишь чисто административные функции.
Уже находясь в США, Вернер фон Браун так объяснял причины того, что он и его соратники начали работать на нацистов:
Мы нуждались в деньгах для проведения наших экспериментов, а германская армия была готова нам помочь. Мы решили воспользоваться этой возможностью, совершенно не задумываясь о последствиях, к которым приведет наше сотрудничество с рейхсвером. Следует также отметить, что в 1932 году идея очередной мировой войны выглядела абсурдной. Нацисты еще не были у власти, и у нас не было каких-либо причин предполагать, что то, что мы делаем, в будущем будет использовано против человечества. Нас всех увлекало лишь одно — исследование космического пространства. И нашей главной заботой было получить как можно больше от Золотого Тельца, которым в те годы казалась нам германская армия.
Вальтер Дорнбергер был вторым и, возможно, наиболее влиятельным из учителей Вернера фон Брауна. Дорнбергер был кадровым армейским офицером. Он служил в германской артиллерии еще в годы первой мировой войны. Незадолго до перемирия, заключенного в 1918 году, он попал в плен и провел два года в лагере для военнопленных во Франции. После освобождения он временно оставил службу в армии, чтобы получить степень бакалавра и магистра. После этого он снова вернулся в рейхсвер. Его определили в отдел баллистики и поручили курировать разработку ракет для военных целей. Полковнику Дорнбергеру было тогда 37 лет. Этого человека среднего роста, всегда гладко выбритого, с аккуратно зачесанными темно-каштановыми волосами отличала уверенность в себе и своей правоте, а также решительность в действиях и поступках. Несомненно, именно эти качества помогли ему сделать военную карьеру.
Пока фон Браун, Дорнбергер и их небольшая группа разрабатывали первые и довольно примитивные, по нынешним оценкам, ракетные двигатели, германский политический ландшафт претерпел катастрофические изменения. Политический хаос и экономическая депрессия не выпускали Германию из своих цепких объятий еще с окончания первой мировой войны. Многие немцы считали, что их страна нуждается в сильной власти, способной сплотить немецкую нацию и вернуть Германии былую славу. Тридцатого января 1933 года канцлером Германии стал Адольф Гитлер, и немцы получили власть. В марте народ Германии передал нацистам и контроль над Рейхстагом.
В последующие 12 лет, по словам друзей и коллег Вернера фон Брауна и согласно автобиографическим статьям, он занимался конструированием ракет с единственной целью — создавать космические корабли. Создание же боевых ракет фон Браун рассматривал лишь как средство для финансирования своих космических проектов. Из статей самого фон Брауна и опубликованных воспоминаний его друзей и соратников следует, что гениальный конструктор ракет был совершенно наивен в области политики, которая его мало интересовала. Лишь в последние годы Второй мировой войны фон Браун оказался втянутым в грязную политическую авантюру Третьего рейха.
На самом же деле интерес фон Брауна к космическим путешествиям и его работа на нацистов вовсе не являлись взаимоисключающими. В Германии начала 1930-х годов для того, чтобы финансировать свои космические проекты, фон Брауну не оставалось ничего другого, как создавать ракетное оружие. Более того, если нацисты и поддерживали космические проекты, то лишь потому, что считали запуск космического корабля с человеком на борту еще одним подтверждением исключительной роли Германии в истории человечества. Именно поэтому нацистские власти в гитлеровской Германии стали спонсором космических программ Вернера фон Брауна.
Все ракеты, созданные фон Брауном и Дорнбергером для германской армии, воплощали в себе всю сумму знаний о космических аппаратах и системах, которые были накоплены немецкими учеными и инженерами к тому времени.
Боевые ракеты в документах назывались «агрегатами». К середине 1933 года группа, возглавляемая Дорнбергером и фон Брауном, начала работу над созданием «Агрегата-1» (или А-1). Ракета А-1 была похожа на артиллерийский снаряд. Ее диаметр не превышал 30 см, а длина составляла около полутора метров. У этой ракеты был двигатель на жидком топливе, который обеспечивал силу тяги в 260 кг. Стабильность траектории полета обеспечивалась с помощью гироскопа весом около 34 кг, помещенного в носовой части аппарата. Ракета А-1 была готова к запуску уже в конце 1933 года. Буквально через доли секунды после запуска двигателя ракета А-1 превратилась в огненный шар и груду металла. Это произошло по причине задержки момента зажигания в двигателе.
Фон Браун и Дорнбергер решили не испытывать судьбу и отказались от создания второй ракеты А-1. Вместо этого они начали работать над модернизированным вариантом А-1 — ракетой А-2. У нее были те же размеры и двигатель, что и у предшественницы, но гироскопическая система размещалась не в носовой части, а в середине корпуса ракеты, между емкостями с топливом и жидким кислородом.
Во время работы над созданием А-2 фон Браун закончил работу над докторской диссертацией и отправил ее рукопись в Берлинский университет. Его диссертационная работа «Конструкторские, теоретические и экспериментальные разработки для решения проблемы создания ракеты на жидком топливе» была одобрена ученым советом университета 27 июля 1934 года и сразу же была отмечена грифом «Совершенно секретно». Она была опубликована лишь после окончания войны. Таким образом, Вернер фон Браун в возрасте 22 лет уже получил докторскую степень и известность в научных кругах Германии. Талант и целеустремленность ученого позволили ему стать лидером в области ракетостроения не только в Германии, но и во всем мире.
В декабре 1934 года фон Браун и Вальтер Дорнбергер, наконец, оправдали ожидания своих армейских спонсоров и осуществили успешный запуск сразу двух ракет А-2, названных именами «Макс» и «Мориц». Испытания ракет производились на островке Боркум в Северном море. Обе ракеты достигли заданной высоты около 2–3 км над уровнем моря.
В 1935 году пионер американского ракетостроения Роберт Годдард также занимался созданием и испытанием ракет с жидкотопливным двигателем. Годдард и фон Браун не были знакомы с работами друг друга, и поэтому Годдарду пришлось самостоятельно искать технические решения, уже найденные фон Брауном. Годдарду удалось сконструировать более легкие и длинные ракеты. Свою первую ракету американский конструктор запустил 31 мая 1935 года на полигоне Росвелл, в штате Нью-Мексико. Эта ракета достигла высоты около 3 км, превзойдя этим достижение фон Брауна.
Тем временем Вернер фон Браун начал работу над созданием ракеты А-3. Она имела несомненные преимущества по сравнению с предыдущими моделями фон Брауна и ракетами Годдарда. Ракета А-3 была намного крупнее своих предшественниц и казалась по тем временам огромной. Она имела диаметр около метра и длину свыше 8 м. Полностью заправленная топливом, она весила свыше 600 кг, а ее двигатель обеспечивал силу тяги около 1200 кг. Отличалась и система наведения этой ракеты на цель. Прежние ракеты фон Брауна мчались к цели по неизменной, заранее рассчитанной траектории, тогда как А-3 имела сложную систему наведения, которая позволяла изменять траекторию во время полета. Это была первая управляемая ракета.
После того как фон Браун сообщил об устройстве ракеты А-3, армейские чиновники, слушавшие его доклад, тут же вспомнили, что успешными были и запуски ракет серии А-2, и поняли, что им придется выделить миллионы марок на новые разработки. Люфтваффе же хотела заключить контракт с фон Брауном на разработку реактивных двигателей для самолетов-истребителей. В результате Дорнбергер и фон Браун получили 6 миллионов марок от вермахта и на 5 миллионов марок больше от Люфтваффе на разработку ракет и реактивных двигателей, а также на строительство новых производственных корпусов и испытательного полигона в удаленном уголке мыса Пенемюнде на Балтийском море.
С получением средств осталось лишь составить план работ. Ракетная база на Пенемюнде должна была стать собственностью как армии, так и Люфтваффе, причем последняя должна была профинансировать все затраты на строительство коммуникаций и производственных корпусов. Вальтер Дорнбергер взялся за составление плана проекта в целом. Он прекрасно понимал, что армия не намерена финансировать разработки, которые найдут применение в отдаленном будущем, а ждет от его людей результатов, которые в ближайшее время обеспечат Германии тактическое превосходство над противником. Дорнбергер составил спецификацию и характеристику нового вида боевых ракет. Новая ракета должна была обладать достаточной мощностью для того, чтобы доставить тонну взрывчатого вещества на расстояние не менее трех сотен километров. Она должна упасть менее чем в километре от намеченной цели. Такая точность в двадцать раз превосходила точность стрельбы из дальнобойных артиллерийских орудий. Размеры новой ракеты должны быть такими, чтобы ее можно было транспортировать по автомобильным дорогам, а также по железной дороге, и не только по открытой поверхности, но через различные тоннели.
Вернер фон Браун вместе с Вальтером Риделем, одним из наиболее талантливых и опытных разработчиков, подготовили эскизы основных узлов ракеты. По замыслу конструкторов она должна была иметь длину около 14 м и диаметр более полутора метров. Вместе со стабилизаторами, расположенными в хвостовой части ракеты, ее ширина должна была составлять почти 5 м. Ракете понадобится 12 т жидкого кислорода и топлива, и она должна оторваться от поверхности Земли благодаря реактивным двигателям, создающим силу тяги около 25 т. Новая ракета должна развить скорость около 6000 км/час и иметь радиус действия около 300 км. Военные назвали новую ракету А-4. Что касается А-3, которая также была включена в план разработок, то эта ракета должна была использоваться для испытания отдельных систем и компонентов, составляющих конструкцию А-4. Черновой вариант спецификации для А-4 включал также описание и чертежи производственных цехов, стартовых площадок и других строений на мысе Пенемюнде.
Строительство ракетной базы на Пенемюнде продвигалось значительно быстрее, чем создание ракет. Этот пустынный полуостров расположен в северной части острова Узедом, самого западного из двух крупных островов вблизи устья Одера, у берегов Балтийского моря. Благодаря удаленности от материка Пенемюнде был идеальным местом для секретной ракетной базы. Густые леса, которыми покрыт полуостров, обеспечивали прекрасную маскировку производственных корпусов и стартовых площадок. Армия заняла западную часть мыса, а Люфтваффе начала строить свои аэродромы на северо-западе. Обе части Пенемюнде находились в подчинении Генштаба и назывались «Армейской экспериментальной станцией Пенемюнде». Постройки, предназначавшиеся для штабных помещений, представляли собой одно-двухэтажные домики с остроконечными крышами с весьма скромным набором декоративных элементов как снаружи, так и изнутри. К маю 1937 года закончился первый этап строительства, и вскоре армейские офицеры и представители Люфтваффе начали переселяться в свои новые квартиры.
Вернер фон Браун был назначен техническим директором секретного объекта и занимал этот пост до тех пор, пока база на Пенемюнде не была превращена в груду развалин после бомбардировок мыса английской и американской авиацией.
А до этого момента Пенемюнде являлся прекрасной игровой площадкой для этого вундеркинда, увлеченного созданием ракет. Фон Браун со своими людьми создали там такое, о чем любители-энтузиасты из «Ракетодрома» могли только мечтать. В распоряжении фон Брауна был свой небольшой корпус, в котором он и его команда могли часами отдаваться любимому делу, которое им представлялось не более чем увлекательной игрой.
На Пенемюнде были прекрасные возможности для отдыха и восстановления сил после долгих месяцев упорного труда. В этих местах любил охотиться еще дед Вернера фон Брауна, и гениальный конструктор ракет также не отказывал себе в этом удовольствии. Его напарником чаще всего был Вальтер Дорнбергер. В теплые дни можно было окунуться в волны Балтийского моря. А по вечерам, после работы, фон Браун с Дорнбергером и несколькими членами своей команды обычно отдыхали в офицерском клубе, слушая всевозможные невероятные истории в стиле историй барона Мюнхгаузена.
Четвертого декабря 1937 года, почти через три года после успешных запусков «Макса» и «Морица», близнецов серии А-2, Вернер фон Браун объявил о готовности к запуску новой ракеты А-3. В качестве стартовой площадки был выбран один из крошечных островков в десятке километров к северу от Пенемюнде — остров Грайфсвальдер-Ойе. Первый запуск оказался неудачным. Ракета оторвалась от стартовой площадки и сделала четверть оборота вокруг оси. Под напором сильного шквального ветра раскрылся парашют, который предназначался для того, чтобы вернуть аппарат на землю целым и невредимым. Но затем движение ракеты вышло из-под контроля, и она упала в море. Вернер фон Браун и Вальтер Дорнбергер несколько дней анализировали эту ситуацию и пришли к выводу, что ее причиной стало преждевременное раскрытие парашюта. Они удалили парашют со следующей ракеты и сделали еще одну попытку. Вторая ракета повторила трюк первой. Третью ракету уже запустили не только без парашюта, но и в безветренный день. Она достигла высоты около 800 м, а затем, потеряв управление, упала в море.
Было ясно, что какая-то часть конструкции имеет дефекты. После ее внимательного изучения фон Браун и его помощники поняли, что во всем повинна система наведения, которую какой-то крупный спец из военно-морских сил разработал на основе гирокомпаса. Фон Браун решил создать вместо А-3 новую модель — А-5, которая отличалась бы от А-3 лишь более совершенной системой наведения.
В начале 1939 года Люфтваффе осознала, что ее участие в ракетной программе армии — довольно дорогое удовольствие, и решила пойти другим путем. Люфтваффе сохранила за собой лишь свои аэродромы, а всю остальную недвижимость и проблемы с ракетами уступила армии. То, что перешло под контроль армии, стало называться довольно скромно — «Армейское подразделение Пенемюнде».
День 23 марта 1939 года стал для Вернера фон Брауна поистине великим. В этот день ему исполнилось 27 лет, и он впервые лично встретился с фюрером — Адольфом Гитлером. Фюрер потребовал, чтобы ему доложили о выполнении ракетной программы. Совещание состоялось, но не на полуострове, а в Куммерсдорф-Весте, всего в 30 км от рейхсканцелярии, расположенной в центре Берлина. А перед этим Вальтер Дорнбергер как офицер, осуществлявший руководство разработками ракет на жидком топливе, показал Гитлеру и сопровождавшим его лицам образцы ракетных двигателей, обеспечивающих силу тяги 250 и 800 кг. А затем Вернер фон Браун подробно рассказал фюреру об устройстве и системе управления ракет. В качестве наглядного пособия он использовал изображение ракеты А-3 в разрезе. После этой короткой лекции фюреру показали ракету А-5 изнутри. С этой целью предварительно был удален корпус ракеты и стабилизаторы. В заключение Дорнбергер рассказал Гитлеру о ракете А-4, которая должна стать самым мощным оружием Германии.
После знакомства с ракетами состоялся званый обед, по окончании которого фюрер воскликнул: «Все это великолепно!»
Вальтер Дорнбергер воспринял этот комментарий Гитлера как выражение гордости за достижения немецких ученых в области ракетостроения, но, возможно, Дорнбергер был слишком оптимистичен, думая так. Не исключено, что фюрер мог восхищаться вовсе не ракетами, а теми вегетарианскими блюдами, которыми его потчевали во время обеда.
Позже Дорнбергер выразил свое удивление тем, что Гитлера совершенно не впечатлили ревущие звуки ракетных двигателей, сложные конструкции ракет и грандиозные планы разработчиков нового германского оружия. Но скептицизм Гитлера был вполне обоснованным. Дорнбергер и фон Браун потратили десятки миллионов марок, но за время, прошедшее после запуска ракет А-2 в декабре 1934 года, они не осуществили ни одного успешного запуска созданных ими аппаратов.
Первого сентября 1939 года немецкие войска по приказу фюрера вторглись на территорию Польши. Началась Вторая мировая война. В течение нескольких недель Германия и ее временный союзник — СССР — поделили территорию Польши между собой. Англия и Франция объявили войну Германии, и вскоре в боевые действия оказались втянутыми и другие страны.
Дорнбергер, фон Браун и их команда продолжали свою работу и в октябре 1939 года. Через год после неудачного запуска А-3 была готова ракета А-5. Размеры ее не отличались от габаритов А-3: длина — около 6 м, диаметр — около 80 см. Ракета А-5 имела такой же двигатель с силой тяги около 130 кг, который работал на жидком топливе. Однако усовершенствование системы наведения и некоторых других компонентов привело к увеличению ее веса до 800 кг.
Три прототипа ракеты А-5 были запущены с острова Грайфсвальдер-Ойе. Все три запуска были успешными. Ракеты вышли на заданную траекторию через 45 секунд, а затем на парашютах совершили мягкую посадку на море, где их подобрали военные корабли.
После этих впечатляющих успехов уже ничто не могло остановить германскую армию, Вернера фон Брауна и его команду. Теперь у них была конструкция, на базе которой можно было приступать к созданию ракеты А-4, а Третий рейх получил запланированную мировую войну. Теперь казалось, что финансирование создания новых ракет обеспечено.
Однако Гитлер думал иначе. Военные успехи Германии были очевидными, и фюрер считал, что обычных видов вооружений вполне хватит для успешного завершения войны. В феврале 1940 года он заморозил все те проекты по разработке новых видов вооружений, на осуществление которых требовалось более года. Германская армия продолжала разработки ракет на мысе Пенемюнде, задействовав средства с других, менее перспективных проектов. В этой программе принимало участие свыше 4 тысяч высококвалифицированных рабочих и инженеров.
Ракета А-4 была готова к пробному запуску лишь через два с половиной года. Первая управляемая ракета этого типа была запущена с 7-й стартовой площадки Пенемюнде 13 июня 1942 года. Поднявшись на высоту несколько тысяч метров, она довольно быстро вынырнула из густых облаков и упала на землю неподалеку от места старта.
Вторая ракета А-4 стартовала 16 августа. Она величественно набрала высоту, но там ее система наведения отказала. Преодолев звуковой барьер, ракета 45 секунд двигалась по заданной траектории на высоте свыше 10 тысяч метров, а затем взорвалась в воздухе. Все надежды возлагались теперь на запуск третьего опытного образца.
Поделиться книгой: