О праве на критическую оценку гомосексуализма и о законных ограничениях навязывания гомосексуализма

7) на долгосрочные гомосексуальные отношения между двумя мужчинами не распространяется право на уважение семейной жизни, охраняемое статьей 8 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Постановление ЕСПЧ по делу «Антонио Мата Эстевес» («Antonio Mata Estevez с. l’Espagne») от 10.05.2001);[58]

8) неспособность пары зачать или вырастить ребенка сама по себе не является основанием лишать ее права вступать в брак (§ 98 Постановления ЕСПЧ по делу «Кристин Гудвин против Соединенного Королевства» («Christine Goodwin с. Royaume-Uni») от 11.07.2002), однако данная констатация не дает право делать какие-либо заключения по вопросу гомосексуального брака (§ 56 Постановления ЕСПЧ по делу «Шальк и Копф против Австрии» («Schalk et Kopf с. Autriche») от 24.06.2010);

9) в Европе отсутствует консенсус по вопросу гомосексуального брака (§ 98 Постановления ЕСПЧ по делу «Кристин Гудвин против Соединенного Королевства («Christine Goodwin с. Royaume-Uni») от 11.07.2002; §§ 58 и 105 Постановления ЕСПЧ по делу «Шальк и Копф против Австрии» («Schalk et Kopf с. Autriche») от 24.06.2010; § 35 Постановления ЕСПЧ по делу «Шефилд и Хоршем против Соединенного Королевства» («Sheffield et Horsham с. Royaume-Uni») от 30.07.1998; § 36 Постановления ЕСПЧ по делу «Фретте против Франции» («Frette v. France») от 26.02.2002);

10) государство вправе свободно и самостоятельно определять, признавать ли ему гомосексуальные «браки» и приравнивать ли статус гомосексуальных союзов (партнерств) к статусу традиционного брака (брачного союза между мужчиной и женщиной), соответственно — правомерным является запрет внутренним (национальным) законодательством государства гомосексуальных браков и приравнивания статуса гомосексуальных союзов (партнерств) к статусу традиционного брака, а дискриминация гомосексуалистов в этом случае отсутствует (§§ 58, 60, 105, 108 Постановления ЕСПЧ по делу «Шальк и Копф против Австрии» («Schalk et Kopf с. Autriche») от 24.06.2010; Постановление ЕСПЧ по делу «Антонио Мата Эстевес» («Antonio Mata Estevez с. l’Espagne») от 10.05.2001);

11) Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод является единым целым в том отношении, что необходимо толковать ее статьи во взаимосвязи с другими статьями, и статья 12 указанной Конвенции не обязывает государства-участников признавать и разрешать «брак» гомосексуальных пар, статья 14 в сочетании со статьей 8, носящие общий характер, не должны толковаться как навязывание такого обязательства (§ 101 Постановления ЕСПЧ по делу «Шальк и Копф против Австрии» («Schalk et Kopf с. Autriche») от 24.06.2010);

12) цель защиты семьи в традиционном смысле может достигаться использованием достаточно абстрактного и широкого круга конкретных мер, однако в тех случаях, когда предоставляемая государству свобода усмотрения ограничена, принцип соразмерности не просто требует, чтобы избранная мера в принципе подходила для реализации поставленной цели, она должна быть обоснована необходимостью достижения этой цели, чтобы исключить определенные категории людей; для целей статьи 14 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод различие в обращении является дискриминационным, если оно не имеет объективного и разумного оправдания, то есть если оно не преследует законную цель или если нет реализованной разумной соразмерности между используемыми средствами и преследуемой целью (§§ 37, 41 Постановления ЕСПЧ по делу «Карнер против Австрии» («Karner v. Austria») от 24.07.2003).

Вышеприведенные ключевые позиции Европейского суда по правам человека по рассматриваемым вопросам позволяют оценить заявляемые отдельными лицами требования о предоставлении особых привилегированных правовых режимов гомосексуалистам и их объединениям как весьма спорные и неубедительные. Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что нет и не может быть единого унифицированного решения по вопросу об отношении к гомосексуалистам для всех государств Европы и, тем более, всего мира, поскольку социокультурные и этнопсихологические условия во многих государствах существенно различаются.

Требуемое гомосексуалистами «право» осуществлять публичную пропаганду своего образа жизни и своей сексуальной ориентации среди неограниченного круга лиц, включая детей (а именно таким публичным мероприятием является «гей-парад») не имеет никаких юридических оснований в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Соответственно, требование предоставить такое «право» и попытка реализовать его на практике, ведущая к насильственной пропаганде гомосексуализма помимо воли лиц, оказавшихся в месте проведения такого публичного мероприятия, представляют собой грубое нарушение прав человека.

Таким образом, приведенные выше позиции обосновывают правомерность действий Российской Федерации по ограничению, в том числе законодательному, проведения публичных мероприятий, наносящих ущерб общественной нравственности, включая публичные мероприятия, пропагандирующие гомосексуализм.

В постановлении по делу «Алексеев против России» (Alexeiev с. Russie) от 21.10.2010 Европейский суд по правам человека допустил многочисленные идеологически мотивированные отступления от собственных же позиций (в том числе — вышеуказанных), ранее закрепленных или нашедших отражение в его постановлениях по делам, связанным с гомосексуализмом, то есть проявил «двойные стандарты».

Анализ этого постановления выявляет в нем множество положений, явно и грубо противоречащих статье 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и Регламенту Европейского суда по правам человека — в части объективности рассмотрения и обоснованности выносимого решения, обеспечения состязательности процесса.

Так, в § 82 постановления по делу «Алексеев против России» Европейский суд по правам человека заявил: «Эти мероприятия [то есть «гей-парады»] должны были принять форму маршей и пикетов протеста, в которых участники несли бы транспаранты и делали бы заявления через громкоговорители. Ни при каких обстоятельствах не предполагалось устраивать неприличные откровенные сцены эксгибиционизма, подобные тем, которые имели место на выставке по делу Мюллера и др.», но основал этот вывод не на собственном детальном объективном исследовании фактических обстоятельств дела, а исключительно на голословных бездоказательных заявлениях заинтересованной стороны-заявителя. Между тем, опыт предыдущего проведения «гей-парадов» в России — в Санкт-Петербурге 27.05.2006, когда такое мероприятие было сопряжено с актами религиозного вандализма и возбуждения вражды (католический храм подвергся осквернению посредством испражнений участников «гей-парада»), в Екатеринбурге в 2004 и 2005 гг., когда проведение «гей-фестивалей» было сопряжено с устроением неприличных откровенных сцен эксгибиционизма, грубо посягающих на общественную нравственность, опровергает такую необоснованную позицию Европейского суда по правам человека в «мирном» характере заявляемых и истребуемых для проведения пропагандистами гомосексуализма «гей-парадов».

Европейский суд по правам человека проигнорировал очевидные различия между мирными пикетированиями, митингами и шествиями, с одной стороны, и, с другой стороны, «гей-парадами», суть которых состоит в агрессивной (явно не соответствующей оценке с использованием слова «мирная») и насильственной публичной пропаганде гомосексуализма лицам, которые выражают в отношении такой пропаганды ее категорическое неприятие, обоснованное правами на защиту от негативной информации, на защиту от вторжения в приватное пространство, на защиту своих детей от интеллектуальных форм совершения развратных действий. Насильственность пропаганды гомосексуализма, осуществляемой посредством «гей-парадов», заключается в том, что лица, оказывающиеся невольными зрителями таких мероприятий, подвергаются информационному гомосексуальному воздействию против их воли.

При рассмотрении дела «Алексеев против России» Европейский суд по правам человека имел достаточно убедительные фактические и правовые основания для признания утверждений заявителя о нарушении прав гомосексуалистов запретами на проведение «гей-парадов» несоответствующими действительности и заведомо направленными на введение Европейского суда по правам человека в заблуждение.

Европейский суд по правам человека, во-первых, искаженно, с точностью до обратного, воссоздал картину ситуации, обстоятельства и формы исполнения на практике запретов проведения «гей-парадов» в Москве, придав определяющее значение заявлениям Мэра Москвы, являвшихся лишь отражением и учетом позиции общества при принятии государством решений, и, во-вторых, проигнорировав действительные фактические и юридические условия, обстоятельства и основания принятия указанных решений.

Таким образом, в деле «Алексеев против России» Европейский суд по правам человека проигнорировал обозначенные выше, выработанные им ранее, позиции, а принятое Судом решение вошло в противоречие с правами и законными интересами граждан, с публичным порядком Российской Федерации в части суверенного права государства на самостоятельное законодательное регулирование общественных отношений, исходя из национального понимания нравственных ценностей с учетом культурных и исторических условий страны.

9. Противоречие публичному порядку («ordre public») Российской Федерации требований установить особые привилегированные правовые режимы для гомосексуалистов и их объединений и преследовать за любую критику гомосексуализма

В результате создавшейся ситуации возникает обоснованный вопрос о реагировании Российской Федерации на происходящие противоречащие Конституции Российской Федерации вторжения международных организаций в сферу суверенной юрисдикции государства.

Полагаем, что у Российской Федерации имеются прочные правовые аргументы, дающие возможность защитить национальные интересы и права ее граждан от негативного воздействия пропаганды гомосексуализма. Выше в настоящем Докладе мы показали, что публичная пропаганда гомосексуализма нарушает права человека и права ребенка, противоречит Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также привели юридическое обоснование правомерности и необходимости установления государством ограничений и запретов на пропаганду гомосексуализма.

Требования международных организаций к Российской Федерации о предоставлении гомосексуалистам и их объединениям особых привилегированных правовых режимов, признании за ними особых прав (привилегий) и об осуществлении преследования лиц за высказываемую ими критику гомосексуализма, а также требования, вытекающие из решения Европейского Суда по правам человека в отношении Российской Федерации по вопросу проведения гомосексуалистами публичных «гей-парадов» грубо противоречат публичному порядку («ordre public») Российской Федерации, в его значении, отраженном в Гаагской конвенции о вручении за границей судебных и внесудебных доказательств по гражданским и торговым делам от 15.11.1965, Гаагской Конвенции по вопросам гражданского процесса от 01.03.1954, Нью-Йоркской Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10.06.1958, Европейской Конвенции об иммунитете государств от 16.05.1972 и в целом ряде других международных документов, а потому не подлежат исполнению.

Под публичным порядком государства подразумеваются фундаментальные начала правопорядка и суверенитета, общепризнанные в обществе принципы нравственности и морали, а также интересы обороноспособности и безопасности страны, где истребуется исполнение иностранного судебного решения[59] или решения международной организации.

Как писал Артур Нуссбаум, «нет ничего непоследовательного или лицемерного в том, что суд данной страны не исполнит иностранные меры, которые наносят ущерб этой стране, хотя бы этот суд принял или примет в будущем аналогичные меры, наносящие ущерб иностранным государствам. Когда публичные порядки входят в противоречие друг с другом, суд отдает предпочтение собственному, а не какому-нибудь другому публичному порядку».[60]

Исходя из нормы о публичном порядке государства и из соображений обеспечения суверенитета, Федеральный Конституционный суд Германии в постановлении по делу Г. от 14.10.2004 заявил: «Основной закон направлен на интеграцию Германии в правовое сообщество мирных и свободных государств, но не отказывается от суверенитета, закрепленного в высшей инстанции в Конституции Германии. Поэтому не существует никакого противоречия цели приверженности международному праву, если законодательный орган, в исключительных случаях, вступает в противоречие с правом международных соглашений при условии, что это единственный способ, посредством которого нарушение основных принципов Конституции может быть предотвращено… Основной закон не принимает максимально возможные шаги в открытии себя международно-правовой связи… Основной Закон четко базируется на классической идее, что отношения международного публичного права и внутреннего законодательства — это отношения между двумя различными правовыми сферами и что характер этой связи может быть определен с точки зрения внутреннего законодательства только самим национальным законодательством… Приверженность международному праву имеет силу только в рамках демократической и конституционной системы Основного закона… Основной закон направлен на достижение всеобъемлющей приверженности международному праву, приграничному сотрудничеству и политической интеграции в постепенно развивающемся международном сообществе демократических государств под властью закона. Однако Основной закон не стремится к подчиненности негерманским суверенным юрисдикциям, которые удалены от любого германского конституционного ограничения и контроля… Право международных соглашений применяется на национальном уровне только тогда, когда оно было включено в национальную правовую систему в надлежащей форме и в соответствии с основным конституционным законом» (подпункт «b» пункта 1 подраздела I раздела «С»); «Статус Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в качестве источника конституционного права ниже уровня Конституции, Европейский суд по правам человека функционально не является вышестоящим судом в отношении судов государств-участников. По этой причине ни в толковании Европейской конвенции по правам человека, ни в интерпретации основных прав на национальном уровне национальные суды не связаны обязательностью решений Европейского суда по правам человека» (подпункт «b» пункта 4 подраздела I раздела «А»).[61]

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д. Зорькин в своей статье привел в качестве аргумента указанное постановление Федерального Конституционного суда Германии от 14.10.2004 и изложил свою позицию: «России, равно как и другим странам мира, надо опираться в своих дальнейших действиях именно на этот германский прецедент. И потому, что он конструктивен, поскольку опирается на конституционный принцип государственного суверенитета и принцип верховенства Конституции в системе нормативных правовых актов государства. И потому, что никто никогда не посмеет назвать решение германского конституционного суда — одного из самых авторитетных и гибких конституционных судов в мире — оголтелым, экстремистским, архаичным, реакционным и так далее… Пределом нашей уступчивости является защита нашего суверенитета, наших национальных институтов и наших национальных интересов».[62]

В постановлении от 30.06.2009 Федеральный Конституционный суд Германии подтвердил свою последовательную приверженность указанной позиции: «Основной закон направлен на интеграцию Германии в правовое сообщество мирных и свободных государств, но не отказывается от суверенитета, закрепленного в высшей инстанции в Конституции Германии как право народа принимать решения, касающиеся учредительных фундаментальных вопросов, а равно своей собственной идентичности.

Поэтому не существует никакого противоречия цели приверженности международному праву, если законодательный орган, в исключительных случаях, вступает в противоречие с правом международных соглашений (прием, однако, с соответствующими последствиями в международных отношениях) при условии, что это единственный способ, посредством которого нарушение основных принципов Конституции может быть предотвращено» (абзац 340).[63]

Приоритет и высшая юридическая сила Конституции Российской Федерации на территории Российской Федерации определяют суверенное право Российской Федерации самостоятельно и независимо определять в своем законодательстве меры, способы и пределы защиты общественной нравственности, основываясь на собственном, самостоятельно сформированном понимании значения и содержания нравственных ценностей, связанных с национальной культурой, подлежащих охране, защите и поддержке со стороны государства. Вследствие этого, любые заявления или требования со стороны международных институтов к Российской Федерации в части предоставления гомосексуалистам и их объединениям особых привилегированных правовых режимов, признания за ними особых прав (привилегий) не влекут для Российской Федерации обязанности исполнять такие заявления и требования.

Выводы

1. Право иметь и свободно выражать критические убеждения в отношении гомосексуализма защищено общепризнанными принципами и нормами международного права и международными актами о правах человека. Это право подлежит защите со стороны государства и не может быть ущемлено в угоду идеологически мотивированной целесообразности или политической конъюнктуре.

Признаваемая демократическим государством свобода выбора гражданами сексуальной ориентации включает не только право свободно принимать гомосексуальную ориентацию и относиться к ней положительно, но и право не принимать гомосексуальную ориентацию и относиться к ней негативно, и предполагает право свободно, в том числе — публично заявлять об этом. Свобода выражать свое мнение, в том числе — критическое мнение о гомосексуализме, подлежит защите со стороны государства и не может быть ущемлена в угоду идеологически мотивированной целесообразности или политической конъюнктуре.

Нет никаких оснований смешивать или отождествлять высказываемую негативную, критическую позицию в отношении гомосексуализма и гомосексуалистов, не нарушающую общепризнанные принципы и нормы международного права и международные акты о правах человека, с неправомерными, нарушающими указанные принципы. нормы и акты дискриминационными, насильственными или оскорбительными действиями по отношению к гомосексуалистам.

2. В настоящее время система взглядов о гомосексуализме, выработанная и пропагандируемая гомосексуалистами, приобрела форму и качества идеологии, при этом одним из постоянно и отчетливо проявляющихся её качеств является агрессивность по отношению к лицам, не разделяющим гомосексуальных взглядов и наклонностей или критично относящимся к ним.

Агрессивный социально-психологический характер идеологии гомосексуализма выражается в том, что эта идеология: 1) направлена на принуждение лиц, не являющихся гомосексуалистами, к признанию правильности основных идей этой идеологии, включая главную идею о том, что гомосексуальность является социальной нормой человеческих отношений, более престижным, привлекательным и элитарным образом жизни; 2) предусматривает массированное прозелитическое воздействие на широкие круги населения (массовое вовлечение), включая молодежь, при полном и выраженном игнорировании их сексуальной ориентации, отношения к гомосексуализму и их согласия (или несогласия) быть подвергнутыми такому информационному воздействию, а также игнорировании приватного пространства граждан и их приоритетного права на воспитание своих детей; 3) стремится обеспечить использование инструментов и ресурсов государства и международных организаций в целях поддержки и осуществления принудительной пропаганды этой идеологии, а также для борьбы с лицами, выражающими публично критику и неприятие гомосексуализма, и достижения ее определяющего влияния во многих сферах общественной жизни;

4) предусматривает принуждение к запрету любой критики гомосексуализма, а также оценку любых критических мнений по вопросам гомосексуальности как «нарушений прав» гомосексуалистов и их «дискриминации»; 5) в случае «мужского» гомосексуализма включает уничижительное, крайне оскорбительное отношение к женщинам с гетеросексуальной ориентацией; 6) активно содействует разрушению традиционных нравственных основ общества, нравственных семейных ценностей и основ института семьи.

По существу, человечество в целом (за исключением стран с устойчивой традиционной культурой) и российское общество в частности стоит сегодня перед лицом вызова тотальной экспансии и диктата идеологии гомосексуализма.

3. Защита демократическим государством общественной нравственности необходима, социально обусловлена, юридически и фактически обоснованна. При этом содержание, толкование и понимание понятия «общественная нравственность» осуществляется государством самостоятельно при принятии и применении законодательства и предполагает обязательный учет социокультурных особенностей государств, в том числе традиционных культурных и религиозных ценностей, правил и обычаев национальной культуры. Государство обязано устанавливать правовые основы защиты прав несовершеннолетних детей, правовые основы семейных отношений, порядка организации и проведения публичных мероприятий, определяя при этом формы и способы защиты нравственности, которые реализуются государством при проведении публичных мероприятий, вплоть до их запретов в случае, когда проведение таких мероприятий наносит ущерб общественной нравственности, правам других граждан и общественному порядку и безопасности или другим конституционно защищаемым ценностям.

4. Позиционируемое и признаваемое представителями «мужского» гомосексуализма в качестве главного элемента гомосексуальных отношений и способа их объективации — сексуальное сношение в анальное отверстие, исходя из физиологической несовместимости используемых во время такого действия частей тела и учитывая медицински подтверждаемые существенные телесные повреждения как неотъемлемые последствия такого акта, обоснованно оценивать как форму противоестественного бесчеловечного и жестокого обращения с лицом, практикующим анальный секс в качестве «пассивного партнера», как форму его пытки. Соответственно, абсурдное требование пропагандистов гомосексуализма криминализировать «предубеждения, связанные с сексуальной ориентацией», т. е. ввести ответственность за негативное отношение к гомосексуализму и его негативным последствиям (в мужском гомосексуализме) в виде травмированных ануса и прямой кишки, выглядит ни чем иным, как стремлением цинично и противоправно обеспечить признание, по сути, антисоциальной идеологии гомосексуализма мерами государственного принуждения и унизить человеческое достоинство гетеросексуалов, подвергающихся принудительной пропаганде гомосексуализма.

5. Одним из основных приемов навязывания идеологии гомосексуализма (в том числе при обосновании требования разрешить проведение «гей-парадов» в российских городах и пропаганду «толерантного отношения» к гомосексуализму в школах) является распространение и эксплуатация мифа о массовой дискриминации гомосексуалистов в России и ряде других стран Европы.

Требования безусловно признать гомосексуалистов и их объединения в качестве жертв дискриминации и насилия, а выдвигаемые в обоснование этого аргументы как априорно истинные и не подлежащие сомнению и критике прямо противоречат общепризнанным принципам и нормам международного права и ряду международных актов о правах человека, имеют явный манипулятивный характер. Мифотворчеством о мнимом экстремизме в отношении гомосексуалистов в России пропагандисты гомосексуализма стремятся отвлечь внимание от обсуждения реальных фактов нарушения самими гомосексуалистами прав граждан, не разделяющих гомосексуальных убеждений, и фактов проявления гомосексуалистами своей нетерпимости к гетеросексуалам, завуалировать экстремистское отношение «мужского» гомосексуализма к женщинам с нормальной сексуальной ориентацией.

Общество намеренно вводится в заблуждение относительно того, что гомосексуалисты являются дискриминируемым, унижаемым и целенаправленно подвергающимся преступным посягательствам меньшинством, и потому, будто бы, они нуждаются в наделении особыми правами и привилегиями по сравнению со всеми остальными гражданами. Но отказ в законодательном предоставлении гомосексуалистам особых прав и привилегий не может считаться дискриминацией.

6. Признание государством свободы выбора сексуальной ориентации не обосновывает права гомосексуалистов осуществлять массовую и навязчивую пропаганду гомосексуализма. Именно такие публичные акции провокационного характера, осуществляемые пропагандистами гомосексуализма («гей-парады» и т. п.), могут легко разрушить характерное для России на протяжении длительного времени мирное, бесконфликтное сосуществование граждан, имеющих гомосексуальную ориентацию, и большинства населения, состоящего из лиц с гетеросексуальной ориентацией. Единственное реальное основание говорить о наличии в России ограничений в отношении гомосексуалистов, которые объективно не являются при этом ограничениями прав, имеющими причиной именно сексуальную ориентацию этих лиц, возникает только в связи с ограничениями со стороны российского государства на проведение гомосексуалистами пропагандистских публичных акций. В России проведение любого публичного мероприятия лицами с любой сексуальной ориентацией будет запрещено в случае, если уполномоченные государственные органы имеют убедительные основания считать, что при его проведении его участники будут демонстрировать действия, имитирующие совершение полового акта, а также эпатажную оскорбляющую общественную нравственность одежду, акцентирующую внимание на половых органах, пропагандировать половую распущенность и развратное поведение, оскорбляющее нравственные чувства граждан, либо если таким мероприятием будет спровоцирована реакция протеста другой части населения, грозящая общественными беспорядками, в результате чего будет нанесен ущерб нравственности, здоровью, правам и законным интересам других лиц, общественному порядку. Как показывает практика проведения «гей-парадов» в зарубежных странах и в России (Екатеринбург, Санкт-Петербург), эти публичные мероприятия носят характер агрессивной пропаганды гомосексуализма и вызывают закономерную и обоснованную ответную реакцию защитного свойства: гетеросексуалы начинают протестовать против унижения их человеческого достоинства, совершаемого посредством насильственного навязывания им гомосексуализма, и против совершения в отношении них экстремистских посягательств. Запрещение государством публичной пропаганды гомосексуализма в форме проведения «гей-парадов» правомерно и обоснованно необходимостью защиты общественной нравственности, общественного порядка и законных интересов лиц, несогласных подвергаться принудительной пропаганде гомосексуализма.

«Гей-парады», проведение которых в России требуют разрешить пропагандисты гомосексуализма, не имеют никакого отношения к защите прав и свобод человека, не являются формой протеста против дискриминации по какому бы то ни было признаку, а используются как циничное средство агрессивной пропаганды гомосексуализма в качестве нормального и престижного образа жизни, нормы сексуальных отношений и сексуального поведения, а также в качестве способа добыть немногие, выдаваемые за доказательства существования в России дискриминации гомосексуалистов, фото- и видеоматериалы, на которых видно пресечение сотрудниками правоохранительных органов таких мероприятий. Несмотря на заявления идеологов гомосексуализма о массовых нарушениях в России прав гомосексуалистов, в действительности, публичные акции гомосексуалистов сопровождаются нарушениями прав других граждан экстремистскими и иными противоправными действиями самих гомосексуалистов.

7. Вышесказанное обосновывает правомерность принимаемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления мер по воспрепятствованию проведению публичных мероприятий, пропагандирующих гомосексуализм.

8. Утверждения о том, что гомосексуализм в зарубежных странах повсеместно признан на государственном уровне в качестве социальной нормы, не соответствует действительности. Критическое отношение к насильственному (то есть помимо воли человека) навязыванию, пропаганде идеологии гомосексуализма выражают не только некие группы «националистических экстремистов», «маргиналов-гомофобов», как это стремятся представить защитники пропаганды гомосексуализма, но и многие демократические государства. В законодательстве значительного числа зарубежных государств содержится множество примеров, когда гомосексуальные отношения квалифицируются как социально осуждаемые, а за совершение гомосексуальных половых актов установлены меры юридической ответственности.

9. Ключевые позиции Европейского суда по правам человека по рассматриваемым вопросам позволяют оценить требования о предоставлении особых привилегированных правовых режимов гомосексуалистам и их объединениям как весьма спорные и неубедительные. Европейский суд по правам человека неоднократно указывал, что нет и не может быть единого унифицированного решения по вопросу об отношении к гомосексуалистам для всех государств Европы и, тем более, всего мира, поскольку социокультурные и этнопсихологические условия во многих государствах существенно различаются. Требуемое гомосексуалистами «право» осуществлять публичную пропаганду своего образа жизни и своей сексуальной ориентации среди неограниченного круга лиц, включая детей, не имеет никаких юридических оснований в Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Соответственно, требование предоставить такое «право» и попытка реализовать его на практике, ведущая к насильственной пропаганде гомосексуализма помимо воли лиц, оказавшихся в месте проведения такого публичного мероприятия, представляют собой грубое нарушение прав человека. Европейский суд по правам человека признает право государств ограничивать пропаганду гомосексуализма, исходя из необходимости защиты общественной нравственности, защиты прав и законных интересов ребенка.

10. В деле «Алексеев против России» Европейский суд по правам человека проигнорировал выработанные прежде им самим позиции, а принятое Судом решение вошло в противоречие с правами и законными интересами граждан, с публичным порядком Российской Федерации в части суверенного права государства на самостоятельное законодательное регулирование общественных отношений, исходя из национального понимания нравственных ценностей с учетом культурных и исторических условий страны.

11. Требования международных организаций к Российской Федерации о предоставлении гомосексуалистам и их объединениям особых привилегированных правовых режимов, признании за ними особых прав (привилегий) и об осуществлении преследования лиц за высказываемую ими критику гомосексуализма, а также требования, вытекающие из решения Европейского Суда по правам человека в отношении Российской Федерации по вопросу проведения гомосексуалистами публичных «гей-парадов» противоречат общепризнанным принципам и нормам международного права и международным актам о правах человека, вступают в противоречие с публичным порядком («ordre public») Российской Федерации, а потому не подлежат исполнению. Российская Федерация обладает суверенным правом самостоятельно и независимо определять в своем законодательстве меры, способы и пределы защиты общественной нравственности, основываясь на собственном, самостоятельно сформированном понимании значения и содержания нравственных ценностей, связанных с национальной культурой, подлежащих охране, защите и поддержке со стороны государства.

18.06.2011

Понкин Игорь Владиславович, доктор юридических наук

Кузнецов Михаил Николаевич, доктор юридических наук, профессор Михалева Надежда Александровна, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Российской Федерации