Вольф Мессинг – повелитель сознания

Потрясенный происшедшим, я не имел сил сопротивляться и вынужден был сдаться».

Вот здесь мы уже имеем все основания считать, что у нашего юного телепата началось формирование того, что профессор Леонгард называет «психической сферой направленных интересов и склонностей», – Психолог пружинисто подскочил из кресла и, промчавшись вдоль книжных стеллажей, вернулся с книгой внушительных размеров. Перелистнув несколько страниц, он поднял палец. – Вот, подавляющее большинство личностных интересов и склонностей носят характер выраженной эгоистичности, и лишь малая их доля, напротив, альтруистична. Так, один человек может все подчинить жажде наживы или обладать непомерным тщеславием, другой – отзывчив и добр. К этой же сфере можно отнести и чувства справедливости, боязливости или даже ненависти. Если одно из этих свойств психики очень ярко выражено или, напротив, мало развито, то есть основания говорить о них как об индивидуальных чертах.

– Мн-н-нда… – Физик в задумчивости выпустил из трубки несколько колец голубоватого дыма и долго наблюдал, как они пронизывают друг друга. – Мне почему-то кажется, что в столь юном возрасте яркую выраженность подобных чувств еще нельзя считать основной причиной неординарности будущей личности, да еще и с акцентами в необычные психические способности. Конечно, столь необычное воспитание с мистико-религиозным уклоном, да еще и инсценированные чудеса как-то должны были влиять на детскую психику, но… – Физик перевернул страницу, – все же жизненная развилка у юного Вольфа была где-то впереди:

«…Помню иешибот. Он помещался в другом городе, и с этого началась моя жизнь вне дома. Опять Талмуд, те же самые, что в хедере, молитвы. Более широкий круг учителей, сменявших друг друга, преподносивших нам разные науки. Кормился – по суткам – в разных домах. Спал в молитвенном доме. Так прошло два года. И так, наверное, и сделали бы из меня раввина, если бы не одна случайная встреча.

Однажды в том самом молитвенном доме, где я жил, остановился странник – мужчина гигантского роста и атлетического телосложения. Каково же было мое изумление, когда по голосу я узнал в нем того самого «посланника неба», который наставлял меня от имени самого Господа Бога на путь служения ему… Да, это было то же лицо: широкая борода, выдающиеся скулы. Я испытал потрясение не меньшее, чем в момент первой с ним встречи. Значит, отец просто сговорился с этим прошедшим огонь и воду проходимцем, может быть, даже заплатил ему, чтобы тот сыграл свою «божественную» роль! Значит, отец попросту обманул меня, чтобы заставить пойти в иешибот! Если пошел на обман мой всегда справедливый и правдивый отец, то кому же верить?! Тогда ложь все, что я знаю, все, чему меня учили… Может быть, лжет и Бог?! Может быть, его и нет совсем? Ну конечно же его нет, ибо существуй он, всезнающий и всевидящий, он не допустил бы такое… Он на месте поразил бы громом нечестивца, осмелившегося присвоить себе право говорить от его имени. Нет Бога. Нет Бога.

Примерно такой вихрь мыслей пронесся у меня в голове, мгновенно разметав в клочки и очистив мой разум от всего того мусора суеверий и религиозности, которым меня напичкали в семье и в духовных школах…»

Рис. 3. Варшавская площадь, в глубине – один из иешиботов

С горечью вспоминает Мессинг свое более чем двухлетнее пребывание в иешиботе. Бесконечное заучивание все новых и новых молитв, скудное питание и короткий сон, явно недостаточные для растущего организма. Но, помня о наказе «посланца», он учился и благодаря острому уму и отличной памяти делал большие успехи. Не иначе как в скором времени пришлось бы ему надеть рясу раввина на радость родителям, если бы однажды.

Н. Димова. Вольф Мессинг. Драма жизни великого гипнотизера

Х-м-м-м, вы думаете, главный стресс-фактор попал у юного Мессинга на психологическую сферу чувств и воли? – Психолог в задумчивости перелистывал «Акцентуированных личностей» Леонгарда. – Не буду спорить, характер внутренней переработки явлений, да еще таких, как построение и разрушение мистических образов, во многом может определять у подростка значительные индивидуальные различия. Именно так возникают модификации индивидуальности и характера. Речь идет о самом процессе протекания эмоций, о скорости, с которой они овладевают человеком и затем ослабляются, о глубине чувства. Сюда же входят и виды волевых реакций, к которым мы относим не только слабость или силу воли, но и внутреннюю волевую возбудимость в плане холерического или флегматического темперамента. Свойства этой эмоционально-волевой сферы также в той или иной мере обуславливают различные вариации поведения, иногда наделяя людей специфическими индивидуальными чертами, такими как сверхчувствительность к различным проявлениям внешнего мира…

Ну я, право, не знаю, как названные вами психические сферы определяют полноценную личность, да еще со сверхчувственным восприятием окружающей реальности, – Физик с сомнением покачал головой. – Здесь я остаюсь еретиком от психологической науки и продолжаю считать, что в судьбе нашего гипнотизера и прорицателя надо искать третью точку в сфере, связанной с личностным интеллектом. Я, конечно, понимаю, что мы вторгаемся в смутную область ассоциативных чувств, в которых заложено начало таких основополагающих черт личности, как страсть к познанию окружающего мира, логика мышления и, самое главное, творческое начало. Однако давайте вернемся к судьбе нашего героя:

«.Мне нечего было больше делать в иешиботе, где меня пытались научить служить несуществующему Богу… Я не мог вернуться и домой к обманувшему меня отцу. И я поступил так, как нередко поступали юноши в моем возрасте, разочаровавшиеся во всем, что было для них святого в жизни: обрезал ножницами длинные полы своей одежды и решил бежать. Но для этого нужны были деньги, а где их взять? И тогда я совершил одно за другим сразу три преступления.

Сломав кружку, в которую верующие евреи опускали свои трудовые деньги «на Палестину»[4], и твердя про себя извечные слова всех обиженных и угнетенных: «Вот вам за это!..», я пересыпал себе в карман все ее содержимое: раз Бога нет, значит, теперь все можно… К счастью, оказалось, что это не так, что есть и помимо угрозы божьего наказания мотивы, удерживающие человека от дурных поступков. Но в те годы я еще не знал, что обманывать, совершать непорядочные поступки – это прежде всего терять уважение к самому себе. Я присел на холодных ступеньках молельного дома и пересчитал украденные деньги. Оказалось, как сейчас помню, восемнадцать грошей, которые составляли девять копеек. И вот с этим «капиталом», с опустошенной душой и сердцем я отправился навстречу неизвестности.

Пошел на ближайшую станцию железной дороги. По дороге очень захотелось есть – путь был неблизкий. Накопал на чужом поле картошки (второе преступление за одну ночь!). Разжег костер, испек ее в золе. Для меня и теперь нет лучшего лакомства, чем печеный картофель – рассыпчатый, пахнущий дымом, с неизбежной добавкой солоноватой золы…»

А вот довольно любопытно, – Физик с сомнением посмотрел на своего собеседника, – вы смогли бы уверенно диагностировать столь необычный психический строй личности Мессинга в юношеском возрасте?

Безусловно, нет! – Психолог резко захлопнул книгу немецкого психиатра. – Чтобы понять сущность странных и загадочных превращений в подростковой психике Вольфа, мы должны пристально присмотреться к эволюции самых различных психических черт. И здесь мы можем заглянуть в самые далекие глубины человеческой психики именно через мемуарные источники артиста. Ведь в них Мессинг рассказывает не только о внешних поступках своего героя, но и передает его слова, мысли, чувства, желания и даже показывает внутренние мотивы различных действий. Так мы можем выявить у юного Вольфа самые тонкие индивидуальные поведенческие вариации. Вот если, к примеру, тестируемый нами космонавт-оператор показывает боязливость или самоуверенность, сострадание или чувство справедливости либо, даже не проявляя этих качеств, сам себе их приписывает, то трудно с уверенностью сказать, перешагнул ли он границы нормальных реакций. Но когда мы анализируем у того же испытуемого его дневниковые записи, где все его вышеназванные черты проявляются вместе с мыслями, чувствами и эмоциональными оценками, это в большинстве случаев дает возможность безошибочно распознать проявление одной из сфер индивидуальности. Скажу по секрету, некоторые записи наших тестируемых пациентов дают любопытнейшие примеры индивидуальных вариаций человеческой психики.

Конечно, – продолжил Психолог, – не всегда легко провести четкую грань между чертами, формирующими акцентуированную личность, и чертами, определяющими вариации индивидуальности человека. Колебания здесь наблюдаются в двух направлениях. Прежде всего, особенности застревающей, или педантической, или гипоманиакальной личности могут быть выражены в человеке столь незначительно, что акцентуация как таковая не имеет места. Можно лишь констатировать отклонение от некоего «трафаретного» образца. Особенно ярко это выражено при определении тех или иных свойств темперамента, представляющих все промежуточные ступени его видов вплоть до почти нейтральных. Именно это мы и видим у подростка Мессинга, но наряду с этим происходит и существенное усиление мистических черт. Получается, что этот внутренний мистицизм и определяет акцентуированность формирующейся личности.

Вот мне все время кажется, – Физик потряс в воздухе книгой, – что раскрытие мистического обмана в отрочестве Вольфа, наоборот, смешало вместе многие первичные черты его характера. Произошла как бы своеобразная нейрокомпьютерная перезагрузка сознания, так что многие качества психики стало очень трудно дифференцировать по критерию акцентуации к индивидуальным вариациям личности. Впрочем, давайте продолжим, ведь именно последующие события и подтверждают мою точку зрения:

«Вошел в полупустой вагон первого попавшегося поезда. Оказалось, что он шел в Берлин. Залез под скамейку, ибо билета у меня не было (третье преступление!), и заснул безмятежным сном праведника.

Но этим не исчерпывались события столь памятной для меня ночи.

Случилось то, что неизбежно должно было случиться и чего я больше всего боялся: в дверь вагона вошел кондуктор. Поезд приближался к Познани. Кондуктор осторожно будил заснувших пассажиров, тряся их за плечо, и проверял билеты. Так небыстро, но неизбежно он приближался ко мне. По временам он наклонялся и заглядывал под скамейки. Вагон был плохо освещен – огрызками свечей в двух стеклянных фонарях на его концах. Под скамейками лежали мешки и узлы пассажиров. И поэтому он заметил меня, только когда заглянул непосредственно под мою скамейку.

– Молодой человек, – у меня в ушах и сегодня еще звучит его голос, – ваш билет!..

Нервы мои были напряжены до предела. Я протянул руку и схватил какую-то валявшуюся на полу бумажку – кажется, обрывок газеты… Наши взгляды встретились. Всей силой страсти и ума мне захотелось, чтобы он принял эту грязную бумажку за билет…»

Ха-ха-ха, – перебил Физика Психолог, – это что же получается, в темном вагоне, одним лишь взглядом без словесного внушения заставить взрослого человека с нормальной психикой, ведь в те времена к службе на железной дороге подходили очень ответственно, впасть в подобие гипнотического транса. Ну полная ерунда. Впрочем, прошу вас, продолжайте.

«Он взял ее, как-то странно повертел в руках. Я даже сжался, напрягся, сжигаемый неистовым желанием. Наконец, он сунул ее в тяжелые челюсти компостера и щелкнул ими… Протянув мне назад „билет“, он еще раз посветил мне в лицо своим кондукторским фонарем со свечкой. Он был, видимо, в полном недоумении: этот маленький худощавый мальчик с бледным лицом, имея билет, зачем-то забрался под скамейку… И подобревшим голосом сказал:

– Зачем же вы с билетом – и под лавкой едете?.. Есть же места… Через два часа будем в Берлине…

Это было первое в моей жизни яркое проявление тех способностей, которые часто считают удивительными».

Ну и что вы на это скажете, коллега, – Физик с нескрываемой иронией посматривал на Психолога. Отложив в сторону мемуары Мессинга, он подошел к книжному стеллажу и некоторое время сосредоточенно перекладывал там книги и рукописи. – Вот, нашел!

В руках ученого появилась небольшая книга с несколько странным названием «В защиту науки» – Бюллетень № 4 Комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований РАН:

Смотрите: вот статья профессора Н. Н. Китаева «"Криминалистический экстрасенс" Вольф Мессинг: правда и вымысел». Любопытно, как он комментирует зачитанный сейчас мною отрывок:

«Случай в поезде. В „мемуарах“ Мессинг сообщает, как он сбежал из родительского дома и появился на железнодорожной станции. Нужно попросить у читателей извинение за обширные цитаты воспоминаний „эстрадного телепата“ и других источников, но без этого не получится критического анализа столь „уникального“ литературного произведения».

– Тут следует уже цитированный мной текст, – заметил Физик, перелистывая страницу, – но наиболее интересны здесь критические выводы:

«Член союза писателей России М. В. Михалков (родной брат Сергея Михалкова, автора Гимна СССР) в обширном интервью „Комсомольской правде“ утверждал, что был хорошо знаком с В. Мессингом, который "в минуты откровения… рассказывал мне разные истории из своей жизни. Вот одна печальная, когда он, четырехлетний малыш, убил человека. Его послали в соседний город к бабушке и двум старухам поручили за ним следить. Вольф был страшный шалун, и отец предупредил его, что, если в вагоне он будет баловаться, войдет контролер и посадит его в мешок. Малыш, конечно, баловался, и старухи, беседуя, о нем забыли. Появился контролер. Мессинг испугался и выбежал в тамбур. Там спрятался в углу. Вошел контролер, осветил фонариком угол и спросил: „А ты что здесь делаешь, зайчик? Иди-ка в вагон“, а сам повернулся и встал у двери. Малыш был так доволен, что его не посадили в мешок, что в шутку, по-детски, подумал: „Какой хороший дядя. Пусть он откроет ключом дверь и выпрыгнет из поезда“. Контролер открыл дверь, выпрыгнул из вагона и разбился насмерть.

Легенды и мифы, как правило, искажаются от длительных пересказов, напоминая о принципе «испорченного телефона». Рассказ того же М. В. Михалкова о данном эпизоде был помещен двумя годами ранее в «Комсомольской правде» корреспондентами A. Павловым и С. Кузиной в другой интерпретации.

Приведенные цитаты позволяют любому вдумчивому читателю отнести «случай в поезде» к разряду вымышленных ситуаций.

B. Е. Львов, посвятивший немало времени и сил развенчиванию «мемуаров» Мессинга, прямо утверждает: «Телепатический железнодорожный заяц» – своего рода блуждающий сюжет в парапсихическом фольклоре!"»

Мне кажется, мы уже близки к «точке бифуркации» в судьбе нашего героя, – удовлетворенно заметил Психолог. – Все мои коллеги, как правило, не обнаруживают здесь единой генетической основы, но лично я считаю, что у юного Мессинга все же доминировала такая черта личности, как «тревожная боязливость». В нормальной степени боязливость свойственна многим детям, но она может стать господствующей, накладывая свой отпечаток на все доминирующее поведение подростка. В этих случаях нередко обнаруживается и физическая основа данного состояния, что мы и видим у ученика иешибота Вольфа. Все автобиографические материалы Мессинга той поры свидетельствуют, что у подростка сформировалась повышенная возбудимость вегетативной нервной системы. В свою очередь, подобное воздействие на сосудистую систему может привести к физическому чувству стесненности и тоскливого страха. Вот здесь в своих отроческих скитаниях после иешибота личность молодого Мессинга и перешагнула границы средних проявлений религиозно-мистической боязливости, став акцентированным психотипом.

А вот я считаю, – Физик поднял вверх книгу воспоминаний гипнотизера, – что из-за большого пересечения черт характера, как и полагает большинство специалистов вашего профиля, для таких ярких личностей, как Вольф Мессинг, вообще следует отказаться от всяческой психотипической классификации, лишь в общем виде описывая наблюдаемое. Здесь я придерживаюсь своей точки зрения, что нельзя втиснуть в психологическую схему то, что не поддается четкому определению. А именно – детский сомнамбулизм, переходящий в подростковый религиозный экстаз и юношеский мистицизм. Насчет же поворотного пункта в судьбе Вольфа я в целом согласен, что и подтверждает следующий фрагмент:

«Так кончилось мое детство. Пожалуй, точнее, у меня не было детства. Была холодная жестокость озлобленного жизнью отца. Была убивающая душу зубрежка в хедере. Только редкие и торопливые ласки матери могу я вспомнить тепло. А впереди была трудная кочевая жизнь, полная взлетов и падений, успехов и огорчений. Впрочем, вряд ли бы согласился я и сегодня сменить ее на любую другую.

Это были, пожалуй, самые трудные дни в моей нелегкой жизни. Конечно, голодать я умел и до этого, и поэтому хлеб, зарабатываемый своим трудом, был особенно сладок. Но уж очень мало было этого хлеба! Все кончилось бы, вероятно, весьма трагически, если бы не случай…»

Глава 2

Кто вы, доктор Абель? Загадки самовнушения и аутотренинга

Я убежден, что нет на свете людей, которые могут угадывать, какой стороной кверху обращена монетка под шапкой, большее число раз, чем это предписывает теория вероятностей. Убежден, что передача мыслей от одного человека к другому является невозможным событием, хотя имеется некоторое число людей, придерживающихся обратного мнения. Есть также небольшое число лиц, посвятивших свое время доказательству телепатии (так называется передача мыслей). Шестьдесят лет гоняются за этой синей птицей исследователи, именующие себя парапсихологами. Они испытали телепатические способности у тысяч людей. С каждым из них провели многие сотни опытов. Парапсихологи накопили грандиозный статистический материал.

А. И. Китайгородский. Невероятно – не факт

«Однажды меня послали с пакетом в один из пригородов. Это случилось примерно на пятый месяц после того, как я ушел из дома. Прямо на берлинской мостовой я упал в голодном обмороке. Привезли в больницу. Обморок не проходит. Пульса нет, дыхания нет… Тело холодное… Особенно это никого не взволновало и никого не беспокоило. Перенесли меня в морг… И могли бы легко похоронить в общей могиле, если бы какой-то студент не заметил, что сердце у меня все-таки бьется. Почти неуловимо, очень редко, но бьется…

Привел меня в сознание на третьи сутки профессор Абель. Это был талантливый психиатр и невропатолог, пользовавшийся известностью в своих кругах. Ему было лет 45. Был он невысокого роста. Помню хорошо его полное лицо с внимательными глазами, обрамленное пышными бакенбардами. Видимо, ему я обязан не только жизнью, но и открытием своих способностей и их развитием».

Физик захлопнул книгу и с хитрецой посмотрел на своего коллегу:

– Доктор Абель – это имя говорит вам что-либо? Судя по используемым им приемам воздействия на психику, это должен быть довольно известный психиатр.

– Увы, – Психиатр с досадой развел руками, – в свое время я пробовал навести справки, но ни на один вопрос не получил вразумительного ответа. Тогда я попробовал разузнать в сферах близких профессиональных интересов и действительно нашел некоего берлинского доктора Генриха Абеля в списке слушателей методических курсов Шульца. Да-да, того самого Иоганна Шульца, скомпилировавшего метод западноевропейской психотерапии, который получил название аутотренинг, или аутогенная тренировка[5]. «Самовнушение по Шульцу» стало широко известным с 1932 года, когда была издана его знаменитая монография «Аутогенная тренировка – сосредоточенное саморасслабление». Разумеется, здесь доктор Шульц выступил прежде всего как талантливый методист, ведь корни этого метода своеобразного самогипноза уходят в глубокое прошлое. Последователи методик немецкого врача и не отрицали, что Шульц лишь творчески переработал массу медицинских приемов, известных с глубокой древности. Тем не менее психотехнические приемы школы Шульца несли много нового, соединяя в себе все достоинства гипноза, не повторяя его основные недостатки. Существенно шире, чем у гипноза, оказалась и область применения нового метода. Если гипноз применялся в основном для лечения острых психологических патологий, то аутотренинг стал эффективным средством и при длительных вялотекущих функциональных соматических расстройствах и пограничных состояниях психики (неврозах), лечение гипнозом при которых было бесполезным. Впоследствии оказалось, что аутотренинг является еще и мощным средством личностной психогигиены здорового человека, которое в век стрессов и нервных перенапряжений помогает сохранить как психическое, так и физическое здоровье. Со времен Шульца был доказан психогенный характер большинства соматических заболеваний, что и позволило считать личностную и групповую психотехнику эффективным инструментом для самокоррекции психики, личностного роста и самопознания. Одной из областей применения аутогенной тренировки стала подготовка специалистов – операторов, действующих в условиях сильно выраженных стресс-факторов. Выяснилось также, что с помощью приемов самовнушения можно сократить время овладения какими-либо профессиональными навыками и даже развить собственные творческие способности.

– Да, действительно очень любопытное стечение обстоятельств, – Физик в изумлении покрутил головой. – Получается, что в поворотный момент жизни юный Мессинг встретился с одним из врачей – слушателей самых первых курсов медицинского самогипноза! Ну-ка, давайте проследим дальнейшее развитие событий:

«Абель объяснил мне, что я находился в состоянии летаргии, вызванной малокровием, истощением, нервными потрясениями. Его очень удивила открывавшаяся у меня способность полностью управлять своим организмом. От него я впервые услышал слово „медиум“. Он сказал:

– Вы – удивительный медиум…

Тогда я еще не знал значения этого слова. Абель начал ставить со мной опыты. Прежде всего он старался привить мне чувство уверенности в себе, в свои силы. Он сказал, что я могу приказать себе все, что только мне захочется».

Вот тут и начинается очередная путаница, – недовольно хмыкнул Психолог. – Дело в том, что внушение и самовнушение не взамозаменяемые и тем более не автоматически сопутствующие качества «практикующего медиума». Впрочем, я уверен, что дальше мы встретим и не такие «сюрпризы».

«Вместе со своим другом и коллегой профессором-психиатром Шмидтом Абель проводил со мной опыты внушения. Жена Шмидта отдавала мне мысленные приказания, я выполнял их. Эта дама, я даже не помню ее имени, была моим первым индуктором[6].

Первый опыт был таким. В печку спрятали серебряную монету, но достать я должен был ее не через дверцу, а выломав молотком один кафель в стенке. Это было задумано специально, чтобы не было сомнений в том, что я принял мысленно приказ, а не догадался о нем. И мне пришлось взять молоток, разбить кафель и достать через образовавшееся отверстие монету».

Довольно любопытная ситуация, – Психолог скептически поджал губы, – это что же получается, довольно обычный стресс-фактор – усталость и недоедание как-то вдруг вызывают голодный обморок, неожиданно переходящий в каталептическую летаргию. Что-то я не припомню подобных случаев в психиатрической практике.

И не зря, уважаемый коллега, не зря, – рассмеялся Физик, успевший уже снова набить свою трубку и аккуратно уминавший ароматный табак желтым от него большим пальцем, – вот послушайте, что пишет по этому поводу профессор Китаев:

«…существуют разные биографии Мессинга, исключающие одна другую. Для начала рассмотрим некоторые аспекты его общеизвестной, „основной“ биографии „О самом себе“, а потом обратимся к другим вариантам жизнеописания „артиста оригинального жанра“. Исследователь В. Е. Львов, много лет специализировавшийся на изобличении экстрасенсов в обмане зрителей и ученых, так отозвался о „мемуарах“ Мессинга, помещенных в „Науке и религии“: „…Трудно причислить указанные „мемуары“ к разряду анекдотов (сравнив их, скажем, с подвигами Хлестакова или с безобидными рассказами барона Мюнхгаузена). Слишком уж откровенно выражено здесь злоупотребление печатным словом, слишком цинично и развязно эксплуатируется доверие читателей. Слишком тяжелое впечатление оставляет вся эта коллекция басен, почему-то нашедшая приют на страницах печати“».

Раскурив свою трубку и окутавшись клубами ароматного терпкого дыма, Физик продолжил:

– Давайте еще раз обратимся к воспоминаниям Мессинга, а затем попытаемся раскрыть их некоторые секреты:

«Мне кажется, с этих людей, с улыбки Абеля начала мне улыбаться жизнь. Абель познакомил меня и с первым моим импресарио господином Цельмейстером.

Это был очень высокий, стройный и красивый мужчина лет 35 от роду – представительность не менее важная сторона в работе импресарио, чем талантливость его подопечных актеров. Господин Цельмейстер любил повторять фразу: «Надо работать и жить!..» Понимал он ее своеобразно. Обязанность работать он предоставлял своим подопечным. Себе он оставлял право жить, понимаемое весьма узко. Он любил хороший стол, марочные вина, красивых женщин… И имел все это в течение длительного ряда лет за мой счет. Он сразу же продал меня в берлинский паноптикум. Еженедельно в пятницу утром, до того как раскрывались ворота паноптикума, я ложился в хрустальный гроб и приводил себя в каталептическое состояние. Я буду дальше говорить об этом состоянии, сейчас же ограничусь сообщением, что в течение трех суток – с утра до вечера – я должен был лежать совершенно неподвижно. И по внешнему виду меня нельзя было отличить от покойника».

Рис. 4. Берлинский анатомический театр и кунсткамера – паноптикум

– Ну что же, мои прогнозы начинают сбываться, – с оттенком превосходства произнес Психолог, – вот уже и психопатическое качество личности – каталепсия выдается нашим «медиумом» за упражнение аутогенной психотехники.

«Берлинский паноптикум был своеобразным зрелищным предприятием: в нем демонстрировались живые экспонаты. Попав туда в первый раз, я сам попросту испугался. В одном помещении стояли сросшиеся боками девушки-сестры. Они перебрасывались веселыми и не всегда невинными шутками с проходившими мимо молодыми людьми. В другом помещении стояла толстая женщина, обнаженная до пояса, с огромной пышной бородой. Кое-кому из публики разрешалось подергать за эту бороду, чтобы убедиться в ее естественном происхождении. В третьем помещении сидел безрукий в трусиках, умевший удивительно ловко одними ногами тасовать и сдавать игральные карты, сворачивать самокрутку или козью ножку, зажигать спичку. Около него всегда стояла толпа зевак. Удивительно ловко он также рисовал ногами. Цветными карандашами он набрасывал портреты желающих, и эти рисунки приносили ему дополнительный заработок… А в четвертом павильоне три дня в неделю лежал на грани жизни и смерти „чудо-мальчик“ Вольф Мессинг.

В паноптикуме я проработал более полугода. Значит, около трех месяцев жизни пролежал я в прозрачном холодном гробу. Платили мне целых пять марок в сутки! Для меня, привыкшего к постоянной голодовке, это казалось баснословно большой суммой. Во всяком случае, вполне достаточной не только для того, чтобы прожить самому, но даже и кое-чем помочь родителям. Тогда-то я и послал им первую весть о себе…»

Опять какая-то полная ерунда, – произнес Психолог, возмущенно поглядывая на улыбающегося Физика, с видимым наслаждением выпускающего кольца голубоватого дыма. – Сутками находиться в каталептическом состоянии без какого-либо существенного вреда для здоровья? Такого медицина просто не знает!

Ведь в чем заключается сущность аутогенной тренировки по методу Шульца? – продолжил Психолог. – Необходимо систематически приучить себя погружаться в особое состояние гипотаксии, напоминающее легкую дремоту. При этом сам Шульц полагал, что если при усыпляющем гипнозе возникает чувство тепла и тяжести во всем теле, то, двигаясь обратным порядком от ощущения тяжести к теплу, можно вызвать изменение сознания, повторяющее основные черты гипнотического внушения. Для этого и требуется психотехника аутотренинга, в ходе которого положение всего тела должно быть совершенно пассивным, а мышцы максимально расслаблены. Начиная с правой руки, необходимо с закрытыми глазами вызвать яркое и четкое представление тяжести в расслабленных мышцах. Когда чувство тяжести окончательно сформируется, его нужно тут же прервать, энергично сгибая и разгибая конечности, глубоко дыша с открытыми глазами. Расслабления и напряжения должны выполняться достаточно резко и эмоционально. Тяжесть с одной руки должна распространяться на все конечности и торс, после чего необходимо в такой же последовательности тренировать чувство тепла. Все это должно сопровождаться формулами самовнушения.

«Моя правая рука стала тяжелой».

«Моя левая рука стала теплой».

«Сердце бьется ровно и спокойно».

«Мое дыхание глубокое и ровное».

«Солнечное сплетение излучает тепло».

«Мой лоб и затылок охватывает приятная прохлада» и т. д.

Далее начинаются упражнения высшей степени самовнушения, вызывающие определенные сложные переживания, – Психолог начал заметно нервничать. – Здесь надо с закрытыми глазами вызывать яркие мысленные образы цвета, геометрических фигур и прочих конкретных объектов. После достижения этого созерцания внутреннего мысленного пространства надо перейти к представлению совершенно отвлеченных понятий силы, красоты, счастья, радости и пр., что соответствует стадии гипнотического катарсиса – чувственного просветления. Настоящая, полная аутогенная тренировка требует присутствия психотерапевта – гипнолога, который, внушая наступление ключевых ощущений, руководит сменой стадий внушения и самовнушения. Ну что тут может быть общего с каким-то фантастическим «выпадением в каталептическое состояние»?! Тем более, что, несмотря на внешнюю схожесть, сомнамбулизм и летаргия являют собой совершенно не связанные и вместе не встречающиеся явления психики.

Ну что вы, коллега, так разволновались, – Физик с усмешкой снова обратился к книге воспоминаний «гипнотизера», – давайте спокойно продолжим наш анализ:

«Я уже рассказывал о том первом опыте внушения мне, который был проведен профессорами Абелем и Шмидтом. После этого такие опыты эти два ученых проводили со мной неоднократно. И результаты раз от раза становились все лучшими. Я начинал понимать отдаваемое мне мысленно распоряжение значительно быстрее и точнее. Научился выделять из хора „звучащих“ в моем сознании мыслей окружающих именно тот „голос“, который мне нужно было услышать. Абель не уставал твердить:

– Тренируйте, развивайте ваши способности! Не давайте им заглохнуть и забыться!»

– Полная неразбериха, – в очередной раз фыркнул Психолог, – ведь «природные качества» нашего «медиума» превосходят всяческое воображение, куда уж их тренировать.

«Я начал тренироваться. В свободные четыре дня недели я ходил на берлинские базары. Вдоль прилавков с овощами, картофелем и мясом стояли краснощекие молодые крестьянки и толстые пожилые женщины из окрестных сел. Покупатели были редки, и в ожидании их многие продавцы сидели, задумавшись о своем. Я шел вдоль прилавков и поочередно, словно верньером приемника включая все новые станции, „прослушивал“ простые и неспешные мысли немецких крестьян о хозяйстве, оставленном дома, о судьбе дочери, вышедшей неудачно замуж, о ценах на продукты, которые упрямо не растут… Но мне надо было не только „слышать“ эти мысли, но и проверять, насколько правильно мое восприятие. И в сомнительных случаях я подходил к прилавку и говорил, проникновенно глядя в глаза:

– Не волнуйся. Дочка не забудет подоить коров и дать корм поросятам… Она хоть и маленькая еще у тебя, но крепкая и смышленая.

Ошеломленный всплеск руками, восклицания удивления убеждали меня, что я не ошибся».

– Очень даже любопытно, – Психолог, склонив голову набок, с хитрецой рассматривал книгу мемуаров эстрадного артиста, – а ведь все эти логические неувязки и психологические ляпы можно легко объяснить на основе всего лишь одной способности нашего юного таланта.

«Магнетизма внушения», как говорили в те далекие времена, – продолжил фразу своего коллеги Физик, и оба ученых довольно рассмеялись.

Именно так, коллега, именно так, – Психолог обвел взглядом ряды окружающих его книг, – должны были бы выглядеть на бытовом уровне уроки медицинского гипноза, слабые проблески которого уловил и развил доктор Абель. Тогда становится понятной и роль летаргического состояния, возникшего в ослабленном голодом и непосильным физическим трудом детском организме Вольфа. Известно, что в пограничном состоянии пробуждения или засыпания сила воздействия внешнего внушения наиболее велика и здесь можно сформировать самые различные «психические установки». Практикующий классическую схему аутотренинга Шульца доктор Абель вполне мог воспользоваться редким случаем пациента с депрессивно-истерическими чертами характера сознания, погруженного в религиозно-мистические видения. Воздействуя всей своей силой «магнетического внушения», он стал формировать у мальчика редкую форму «индуцированного гипноза» как самую высшую степень аутогенной тренировки.

– Вспомним основные сведения из истории постижения этого удивительнейшего состояния человеческой психики. – Психолог откинулся в кресле. – Еще в античном мире было распространено погружение в глубокий «божественный сон», происходившее в специальных изолированных от внешнего мира залах храмовых инкубаций асклепиадов, «потомков» древнегреческого бога медицины Асклепия (в Древнем Риме – Эскулапия, или Эскулапа). Эти храмовые комплексы были первыми лечебницами, где жрецы культа Асклепия – Эскулапа практиковали способ лечения больных посредством инкубации, во время которой они получали во сне необходимые советы по преодолению своих болезней. Перед началом подобного лечения следовал длительный строгий пост, сопровождаемый изнурительными молениями и горячими ваннами сероводородных источников. Изможденных до крайности этими подготовительными процедурами больных укладывали на шкуры жертвенных животных и с помощью речитатива особых заклинаний погружали в сомнамбулическое состояние. Кроме монотонных заклинаний и заунывных мелодий флейт, применялись блестящие раскачивающиеся предметы, специальные изогнутые бронзовые зеркала, кристаллы, многократно преломляющие свет, сосуды с льющейся водой и светильники с мерцающим пламенем. В наступивших искусственных сновидениях к больным «приходил» сам Асклепий и «указывал» путь к выздоровлению, причем, если содержание сна было неясным, всю процедуру повторяли несколько раз.

Многие римские врачи знали о возможности усыпления человека с помощью заклинаний и пассов рук. Плутарх рассказывает об одном из царей из раннеримской истории, который погружал в глубокий сон после громогласного словесного внушения и толчка своей ногой. Апулей писал о том, что храмовые врачи – асклепиды – могли своими прикосновениями, заклинаниями и благовониями так усыпить человека, что он, как бы освободившись от земной телесной оболочки, воспарял в высшие сферы бессмертной природы. Там душа смертного может увидеть свое будущее. Между тем еще древнегреческие ученые Гераклит и Аристотель связывали мнимый дар предсказания не с божественным наитием, а с болезненными состояниями человеческой психики.

При анализе древних методов гипноза часто вспоминают храмовую науку Египта, где еще в незапамятные времена умели вводить в состояние гипноза с помощью полированных бронзовых дисков с иероглифами, освещаемыми узким солнечным лучом в темной камере без окон. Впоследствии храмовый гипноз Древнего Египта обогатился еще и тактильными методами поглаживания в ходе различных сложных пассов. Явления гипноза были хорошо известны и на Древнем Востоке, где в тысячелетних манускриптах описывалось состояние, в котором неофит спит и не спит, бодрствует и не бодрствует и, общаясь со жрецом, душой отсутствует в высших сферах. Современные индийские факиры, используя традиции древних индусов, проделывают поразительные фокусы «левитации», «телепортации» и «телекинеза». Кроме того, факиры и йоги могут погружаться в очень своеобразное состояние «нирваны», трактуемой восточными мистиками как «исчезновение» или «потухание» сознания, которое можно достичь путем длительного созерцания кончика своего носа. Через некоторое время эта примечательная часть лица любого человека начинает как бы светиться в сознании медитирующего, который, погруженный в такое созерцание, становится нечувствительным ко всему окружающему, ничего не видит и не слышит.

– Вообще говоря, – Психолог с сомнением окинул взглядом корешки многочисленных книжных руководств по психиатрии, – мне кажется, что сведения о погружении в гипнотическое состояние древние египтяне, индусы, ассирийцы, греки и римляне унаследовали от гораздо более ранних эпох. Отголоски этих верований можно встретить в обрядах друидов и волхвов, которые впадали в гипнотический транс, прислушиваясь к «шелесту листвы священных деревьев и журчанью ручьев». Надо сказать, что в те времена повсеместно доминировала вера в магические силы и чудодейственные исцеления, происходящие при участии сверхъестественного. После мрачного средневековья и разгула религиозного мракобесия возникли первые ростки научных знаний и в учении о гипнотическом воздействии.

– Минуточку, коллега, – Физик углубился в страницы мемуаров, – вот здесь есть кусочек, иллюстрирующий бытовое представление о силе гипнотического воздействия:

«Такими тренировками я занимался более двух лет. Абель научил меня и еще одному искусству – способности выключать силой воли то или иное болевое ощущение. Когда я почувствовал, что время настало и я научился собой вполне владеть, я начал выступать в варьете Зимнего сада – Винтергартене.

В начале вечера я выступал в роли факира. Заставлял себя не чувствовать боль, когда мне кололи иглами грудь, насквозь прокалывали иглой шею… Много лет спустя я весело смеялся, читая в умной и грустно-веселой книге Всеволода Иванова «Приключения факира» о подобных неудачных выступлениях героев книги. В заключение на сцену выходил артист, одетый под миллионера. Блестящий фрак. Цилиндр. Усыпанные перстнями руки. Золотая цепь к золотым часам, висящая на животе. Бриллиантовые запонки… Затем на сцене появились разбойники. Они «убивали миллионера», а драгоценности его (естественно, фальшивые) раздавали посетителям, сидящим за столиками, с просьбой спрятать в любом месте, но только не выносить из зала. Затем в зале появлялся молодой сыщик Вольф Мессинг. Он шел от столика к столику и у каждого столика просил прелестных дам и уважаемых господ вернуть ему ту или иную драгоценность, спрятанную там-то и там-то. Чаще всего – в заднем кармане брюк, внутреннем кармане фрака, в сумочке или туфельке женщины. Номер этот неизменно пользовался успехом. Многие стали специально приходить в Винтергартен, чтобы посмотреть его».

Глава 3

Молодой факир. Миражи психики и история магнетической силы

Верховным судьей является практика. Если вы представите убедительные опыты, которые продемонстрировали бы мне, что человек состоит из тела и души, я перейду в другую веру. Но полагаю, что не придется этого делать ни мне, ни моим потомкам. Успехи науки каждый день в каждый час демонстрировали торжество представлений о единстве природы, то есть о том, что весь мир – живой и неживой – построен из тех же строительных камней и жизнь всех построек подчиняется одним и тем же законам.

А. И. Китайгородский. Реникса

Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (1493–1541) – знаменитый врач и естествоиспытатель, один из основателей ятрохимии. Подверг критическому пересмотру идеи древней медицины Авиценны и Галена, демонстративно сжигая их рукописи перед студентами. Способствовал внедрению химических препаратов в медицину. Известен под своим псевдонимом Парацельс, что означает «подобный Цельсу» (Цельс – римский философ и врач, учению которого следовал фон Гогенгейм). Парацельс считал, что человек образован духом, душой и телом. Нарушение взаимного равновесия главных элементов ведет к болезни. Задача врача – выяснить отношение между основными элементами в теле больного и восстановить их равновесие.

Следовательно, это нарушенное равновесие можно восстановить при помощи определенных химических препаратов. Поэтому первоочередной задачей химии Парацельс считал поиск веществ, которые могли быть использованы как лекарственные средства. С этой целью он проверял действие на людей различных соединений меди, свинца, ртути, сурьмы, мышьяка.

Рис 5. Парацельс

«Когда мне исполнилось лет пятнадцать, импресарио снова перепродал меня в знаменитый в то время цирк Буша. Шел роковой для человечества 1914 год. Началась Первая мировая война, унесшая столько миллионов жизней. Теперь я понимаю, что мой импресарио господин Цельмейстер специально отгораживал меня от большой жизни мира, пытался сосредоточить все внимание на стремлении к успеху, к заработку. Но это ему не всегда удавалось. Я понимал уже тогда, как мало я знаю. В Берлине в те годы я посещал частных учителей и занимался с ними общеобразовательными предметами. Особенно интересовала меня психология.