Помоги проекту - поделись книгой:
Королева со всеми своими сторонниками и сеньоры Эно со своей свитой, избрали кратчайший путь к тому месту, и в каждом городе, через который они проходили, встречались со всеми знаками уважения. По дороге на Бристоль их силы увеличивались ежедневно, а придя туда они начали правильную осаду. Король и молодой Спенсер заперлись в замке, а старый сэр Хьюго и граф Арундел остались в городе.
Когда горожане увидели войска королевы и то, что почти вся Англия находится на ее стороне, то, встревожившись по поводу своего опасного положения, они решили вести переговоры о сдаче города при условии, что им сохранят жизнь и будет сохранено их имущество. Они послали людей для переговоров с королевой на этот счет, но ни она, ни ее совет не соглашались на них, на ее усмотрение не будут переданы сэр Хьюго Спенсер и граф Арундел, ведь она пришли именно для того, чтобы уничтожить их. Горожане, видя, что у них нет других средств спасти свой город, свои жизни и свое благополучие, приняли условия королевы и открыли ей ворота. Она вошла в город в сопровождении мессира Жана де Эно, со всеми своими баронами, рыцарями и оруженосцами, которые расположились там на постой. Остальные, по нужде, остались снаружи. Сэр Хьюго Спенсер и граф Арундел были выданы королеве, чтобы она поступила бы с ними так, как ей будет угодно. К ней были также приведены ее дети - Джон и ее две дочери, найденные там на содержании у сэра Хьюго Спенсера. Поскольку она их не видела долгое время, то это доставило ей великую радость, также как и всей ее партии.
Запертые в замке король и молодой Спенсер, очень горевали по поводу случившегося, видя, что вся страна переметнулась на сторону королевы и его старшего сына, Эдуарда.
Глава 11.
Как только королева и бароны устроились, как им было удобно, они подошли к замку так близко, насколько смогли. Затем королева приказала, чтобы сэр Хьюго Спенсер Старший и граф Арундел предстали перед ее старшим сыном, и чтобы собрались бароны, и сказала им, что она и ее сын увидят, как свершится над ними закон и правосудие за их дела. Сэр Хьюго ответил: "Ах! Мадам, Бог дарует нам честный суд и справедливый приговор, и если мы не сможем получить их в этом мире, то мы найдет их в другом!" Затем поднялся маршал армии сэр Томас Уагер (Wager), рыцарь добрый, мудрый и учтивый. Держа в руках бумагу, он зачитал по ней выдвинутые против них обвинения и затем обратился к одному старому рыцарю, сидящему по правую руку от него, чтобы тот определил наказание, полагающееся виновному в таких преступлениях. Этот рыцарь посовещался с другими баронами и рыцарями и сообщил их общее мнение, что за многочисленные ужасные преступления, в которых их обвинят, и которые, как они полагают, ясно доказаны, они заслуживают смерти, и что они должны, по разнообразию своих преступлений, испытать казнь тремя различными способами: сперва они должны быть доставлены на повозке для осужденных к месту казни, затем обезглавлены, и затем повешены виселице. По этому приговору, они были казнены перед Бристольским замком, в присутствии короля, на виду у сэра Хьюго Спенсера и всех, кто находился в замке. Эта казнь произошла в октябре, в день Святого Дени, 1326 года.
Глава 12.
После того, как был свершен этот акт справедливости, король и сэр Хьюго Спенсер, видя, что они так плотно заперты и не зная, придет ли к ним помощь, однажды утром, вместе с несколькими спутниками, сели за пределами замка в маленькую лодку, намереваясь, если это будет возможно, добраться до княжества Уэльс. Они провели в этой маленькой лодке 11 или 12 дней, и невзирая на все их усилия продвинуться вперед, ветер, по воле Божьей, дул настолько противный, что раз или два в день их относило обратно, и они оказывались в четверти лье от замка, который покинули. Наконец, сэр Генри Бьюмонт (Beaumont), сын виконта Бьюмонта Английского, заметив вдали судно, вышел в море на барже с несколькими своими соратниками и они гребли столь энергично, что экипаж королевской лодки не смог убежать, и они были схвачены. Король и сэр Хьюго Спенсер были возвращены назад в Бристоль, и доставлены к королеве и ее сыну в качестве пленников. Так закончилось смелое и славное предприятие мессира Жана де Эно и его товарищей, которых, когда они грузились на корабли в Додрехте, насчитывалось не более 300 воинов. Благодаря им 9, королева Изабелла была восстановлена в своем королевстве и уничтожила своих врагов, чему весь народ, за исключением нескольких приверженцев Спенсера, был весьма рад.
Когда король и сэр Хьюго Спенсер были доставлены в Бристоль сэром Генри Бьюмонтом, то король, по совету баронов и рыцарей, был под сильной стражей послан в замок Беркли (Berkeley). Ему уделяли много внимания, и к его персоне были приставлены соответствующие люди, чтобы всячески о нем заботиться, но ни в коем случае не позволять ему покидать пределов замка. Сэр Хьюго Спенсер был отдан маршалу армии сэру Томасу Уагеру.
Королева и вся ее армия отправились в Лондон, который является главным городом Англии. Сэр Томас Уагер позаботился о том, чтобы сэра Хьюго Спенсера привязали к самой худой и маленькой лошади, какую он только смог найти, одев в плащ, какой он обычно носил. Так он его возил в насмешку в свите королевы через все города, через которые они проезжали, и где его появление, для большего издевательства, возвещалось трубами и литаврами, так было пока они не прибыли в Херфорд, где она и ее свита приняты с честью и с радостью. Праздник Всех Святых был отпразднован с величайшей торжественностью и величием, из любви к ее сыну и из уважения к сопровождавшим его знатным иностранцам.
Глава 13.
Когда праздник кончился, то сэр Хьюго, которого не любили нигде, предстал перед королевой и собравшимися рыцарями. Ему были прочитаны обвинения, на которые он не дал ответа. Затем бароны и рыцари определили ему следующий приговор: вначале он должен быть провезен в повозке для осужденных, в сопровождении труб и горнов, по всем улицам города Херфорда, и затем привезен на рыночную площадь, куда соберется весь народ. На этом месте его должны привязать к высокому помосту, чтобы весь народ мог его легко видеть. Вначале будут отрезаны его половые органы, поскольку его сочли еретиком и виновным в противоестественных занятиях, чем он занимался даже с королем, благодаря любви которого и своим порочными инсинуациями, он добился его отчуждения от королевы. Затем его половые органы были брошены в большое пламя, разожженное рядом с ним. Затем в то же пламя было брошено и его сердце, поскольку оно было лживым и вероломным - ведь своими изменническими советами, внушенными им королю, он навлек позор и бесчестие на страну и стал причиной того, что было обезглавлено нескольких величайших сеньоров, которым королевство было обязано поддержкой и защитой, и он до того соблазнил короля, что тот не мог ни желать, ни видеть ни королевы, ни своего старшего сына, который должен был бы стать их будущим сувереном, и из-за чего оба они были вынуждены бежать из королевства, чтобы сохранить свои жизни. От остальных частей тела сэра Хьюго также избавились тем же образом, а его голова была отрезана и послана в Лондон.
После казни, королева и сеньоры, с большим числом простонародья выехали в Лондон. При их приближении, их встречали огромные толпы народа и приняли и ее и ее сына, а также и сопровождавших ее лиц с великим почтением.
Горожане преподносили королеве щедрые дары, так же как и всей ее свите, где бы они не останавливались. Спустя 15 дней, проведенных среди празднеств и увеселений, спутники мессира Жана де Эно стали с нетерпением ожидать возвращения домой, поскольку они полагали, что уже выполнили свой долг и заслужили великую славу. Они попрощались с королевой и ноблями государства, которые упрашивали их погостить еще немножко, чтобы решить, что следует делать с королем, находившемся в то время в тюрьме. Но они имели столь сильное желание вернуться домой, что все эти просьбы были бесполезны. Когда королева и ее совет увидели это, они обратились к мессиру Жану де Эно и попросили его остаться только до Рождества, и чтобы он задержал при себе как можно больше людей. Не желая отказывать в том, что хоть как-то зависело от него, славный рыцарь любезно выполнил просьбу королевы. Он задержал столько своих товарищей, сколько смог, но их было мало - большая часть отказалась оставаться здесь под каким бы то ни было предлогом, что весьма его рассердило.
Хотя королева и ее совет видели, что никакие мольбы не могут переубедить его спутников остаться, они оказали им все знаки уважения. Королева приказала выдать каждому из них большую сумму денег в возмещение понесенных ими трат, и кроме того, она подарила каждому, согласно его рангу, богатые драгоценности, так что все были полностью удовлетворены. По их собственной просьбе, она без всяких возражений, также оплатила каждому живыми деньгами стоимость их лошадей, которых они предпочли оставить здесь.
Мессир Жан и несколько его спутников оставались в Англии, согласно желанию королевы, и англичане оказывали ему и его спутникам все уважение, какое только могли.
В это время в свите королевы находилось большое число благородных дам и девиц, а также было много таких, кто являлся к ней каждый день, и все они не замедлили обратить свое внимание на мессира Жана, полагая, что этот славный рыцарь вполне этого заслуживает.
Глава 14.
Большинство из спутников мессира Жана де Эно вернулось домой, однако сам сеньор Бомон остался. Королева разрешила разъехаться по домам большинству людей своего домена, а также и прочим людям, за исключением нескольких ноблей, которых она оставила при себе, как членов правительства, прямо приказав всем прочим вернуться к королевскому двору к Рождеству, когда она намеревалась устроить заседание совета. Они получили разрешение уехать, пообещав быть здесь в назначенное время, также как и многие другие, которые готовились к праздникам. Когда подошло Рождество, она собрала вышеупомянутый совет, и на нем были весьма полно представлены все нобли и прелаты королевства, а также главные сановники больших и малых городов. На этом собрании было постановлено, что королевство больше не может оставаться без суверена, и что все деяния находящегося в тюрьме короля произошли по его собственной воле или по дурным советам других лиц. И что о факте дурного управления королевством, следует заявить в письменном виде, и громко прочитать всем об этом ноблям и мудрым людям королевства, для того, чтобы они могли дать совет и решить, как и кем королевство будет управляться в будущем. И когда все деяния, совершенные королем или входившие в его намерения, а также сведения о его поведении в личной жизни, были зачитаны, главы собрания посовещались между собой и, исходя из своих собственных сведений, согласились, что большая часть того, что они только что услышали, была правдой, и что такой человек не достоин быть королем, не достоин носить корону, и не достоин именоваться королем. Они единодушно решили, что его старший сын и законный наследник, здесь присутствовавший, должен быть коронован вместо своего отца, и что он должен иметь при себе добрый и верный совет, благодаря которому королевство могло бы управляться наилучшим образом. Они приказали, чтобы его отец содержался пленником, имея все знаки уважения, соответствующие его рангу, так долго, как долго он будет жив. Все было так и сделано, и с этим согласились главные нобли государства и главные чиновники больших городов.
Юный король Эдуард, столь удачливый с тех пор в войнах, был коронован королевской диадемой в Вестминстерском дворце в Рождественский день 1326 года. В следующий за тем день обращения Святого Павла ему исполнилось 16 лет.
На этой коронации присутствовали мессир Жан де Эно и все его спутники, знатные и не очень, они принимали участие в больших празднествах, и ему и тем, кто состоял при нем, было подарено много богатых украшений. К большому удовольствию присутствовавших там сеньоров и дам, он и его друзья оставались на время этих великих торжеств, и пробыли там до 12-го числа, когда получили сведения, что король Чехии, граф Эно, его брат и многие великие сеньоры Франции приказали объявить об устройстве турнира в Конде. Поэтому мессир Жан, несмотря на все мольбы, более не задерживался, испытывая огромное желание принять участие в этом турнире, повидать своего брата и других принцев, и особенно, славного и великодушного государя, короля Чехии Карла.
Когда молодой король Эдуард, его мать и бароны увидели, что его невозможно более удержать, они, против своей воли, дали ему разрешение на отъезд. По совету королевы, король, пожаловал ему ежегодную пенсию в 400 марок стерлингов наследственной ренты, которая должна была выплачиваться ему в городе Брюгге. Он также дал Филиппу де Шато (Chateaux), его главному оруженосцу и главному советчику, 100 марок стерлингов ренты, которая должны была выплачиваться в тоже время и в том же месте. Еще он дал значительную сумму на покрытие расходов его спутникам, когда те стали возвращаться домой. Он приказал, чтобы их сопровождало до Дувра множество рыцарей, и чтобы его поездка была свободна от всяческих расходов. При прощании он подарил графине де Гаренн (Garennes), сестре графа де Бар, и некоторым другим дамам, которые сопровождали королеву в Англию, множество богатых украшений.
Мессир Жан и его отряд немедленно погрузились на борт приготовленного для них судна, чтобы успеть на турнир. Король послал с ними 15 молодых и крепких рыцарей, чтобы те сопровождали его на этот турнир, где могли бы испытать свое искусство и познакомиться с сеньорами и рыцарями, которые там будут присутствовать. Мессир Жан и его отряд оказывали им все знаки внимания, насколько это было в их власти, и пользуясь случаем, приняли участие в турнире в Конде.
Глава 15.
После отъезда мессира Жана де Эно король Эдуард и его мать стали править королевством с помощью советов доброго графа Кентского и сэра Роджера Мортимера, у которого были в Англии обширные владения, приносящие годовой доход 700 фунтов стерлингов. Оба они были изгнаны вместе с королевой. Еще они пользовались советами сэра Томаса Уагера и других людей этой страны, которые казались им мудрее других. Однако, это стало причиной большой зависти, которая никогда не умирает в Англии, но правит там всем, как впрочем и в других местах. Таким образом, зима и Великий пост, до Пасхи прошли в глубоком мире. А затем случилось так, что шотландский король Роберт, который, несмотря на свою храбрость, много натерпелся во время своих войн с Англией и часто испытывал поражения от короля Эдуарда, деда молодого короля, будучи в это время уже очень стар и болен проказой, услышал, что король взят в плен и низложен, а его советники преданы смерти. Тогда он решил, что наступил благоприятный момент, чтобы послать вызов нынешнему королю, пока еще очень юному, чьи бароны не пребывают в добром согласии друг с другом, и попытаться отвоевать какую-нибудь часть Англии. Около Пасхи 1327 года, он послал вызов королю Эдуарду и всей его стране, сообщая им, что вторгнется в королевство и сожжет его земли так же, как он это сделал после поражения у Стирлинга, когда англичанам сильно досталось.
Когда молодой король и его совет получили этот вызов, то они объявили о нем всему королевству и приказали, всем ноблям и прочим люди, явиться в Йорк ко дню Вознесения (21 мая), полностью готовыми и экипированными, согласно своему рангу. Король также послал значительный отряд воинов охранять границы Шотландии и гонцов к мессиру Жану де Эно, очень любезно прося его помочь и быть товарищем в этом походе. Он желал видеть его в Йорке в день Вознесения вместе со столькими воинами, сколько ему удастся собрать.
Когда сеньор де Бомон получил эту просьбу, то он разослал письма и гонцов по Фландрии, Эно и Брабанту и повсюду, откуда еще мог набрать добрых воинов, прося их встретить его в Виссане (Wissan) 10, будучи хорошо экипированными. Там предполагалось погрузиться на корабли для отъезда в Англию. Явились те, к кому он посылал, а также множество других, кто прослышал об этом и ожидал получить большие суммы денег, наподобие тех, что удалось вывезти из предыдущей экспедиции в Англию.
Когда сеньор де Бомон приехал в Виссан, он нашел там суда, готовые переправить его и его отряд. Как можно быстрее они погрузились на них вместе со своими конями и переправились в Дувр, откуда без остановок, продолжали свой путь, пока не прибыли в Йорк. Король, его мать, а также и ряд других сеньоров и баронов, уже там собрались, как для совета, так и для того, чтобы сопровождать короля. Они ждали в Йорке прибытия мессира Жана, латников, лучников и простого народа из различных городов и местечек. Так как они прибывали большими отрядами, то были расквартированы в деревнях вокруг Йорка, на расстоянии 2 или 3 лье, и отсюда они отправились в поход к границе.
Мессир Жан и его отряд прибыли в Йорк в назначенное время, были там тепло встречены, и в их честь королем, королевой и всеми баронами был устроен великолепный прием. Красивейшие окрестности города были выделены для постоя войск, для него самого и его свиты - монастырь белых братьев. С этим отрядом пришли из Эно: сеньор Энгиен (Anghien), называемый мессиром Вальтером, мессир Анри, сеньор д`Антуэн, сеньор де Сеньоль (Seignoles), и следующие рыцари: мессир Фастре де Рё, мессир Роббер де Байёль, его брат мессир Гильом де Байёль, сеньор д`Авре (Havereth), кастелян Монса, мессир Алар де Брисэй (Alart de Briseil), мессир Мишель де Линь (Michael de Ligne), мессир Жан де Монтиньи (Montigny) Младший со своим братом, мессир Санш де Буссуа, мессир Персиваль де Семерье, сеньоры де Гомминьи, де Биорэ (de Biaurien) and де Фольён (de Folion). Из Фландрии пришли: во-первых, мессир Эктор де Вилэн (Hector de Vilains), далее мессир Жан де Род (de Rhodes), мессир Ульфар де Гистелль и его брат мессир Жак де Гистелль, мессир Госвен де ла Мель (Gossuin de la Muelle) и сеньор де Тарсе (Tarces). Многие пришли из Брабанта, в частности, сеньор де Дюсл (Dusle), мессир Тьерри де Вакур (Thierry de Vaucourt), мессир Расс де Грэ (Rasses de Gres), мессир Жан де Кассбень (de Cassebegne), мессир Жан Пилестр (Pilestre), мессир Гильом де Куртерель (de Courterelles), три брата де Арлебек (de Harlebeque), мессир Готье де Отберг (de Hautebergue) и другие. Из Хесбена – мессир Жан де Либо (de Libeaux) и его брат Анри, мессир Анри де ла Шаппель (de la Chappelle), мессир Юг де Э (Hugh de Hay), мессир Жан де Лимье (de Limies), мессир Ламбер де Пре (des Prez), мессир Жильбер де Эр (de Hers). В надежде на успех явились также добровольцами и другие рыцари из Камбрези и Артуа, так что мессир Жан имел в своем отряде 500 добрых людей, хорошо снаряженных и богато экипированных.
После праздника Троицы мессира Жана де Эно удостоили чести и пришли к нему со своими доблестными отрядами мессир Вильгельм, который позже, после смерти отца, стал герцогом Юлихским, и мессир Тьерри де Амберг (Hamberque), позже ставший графом Лоосским.
Глава 16.
Король Англии, для чествования и празднества в честь приезжих и их отряда, устроил в Троицино Воскресенье огромный королевский прием в здании Белых Братьев, где остановились и он и королева, и где каждый устраивал свой отдельный прием - король со своими рыцарями, а королева - со своими дамами, число которых было велико. На этом приеме у короля было 500 рыцарей, и еще 15 были вновь посвящены в это звание. Королева давала свой прием в дортуаре, и у нее за столом сидело, по меньшей мере, 60 дам, которые были приглашены для развлечения мессира Жана де Эно и его людей. Там можно было увидеть множество знатных особ, которым подавались в изобилии блюда, такого чудного вида, что с трудом можно было понять, что это такое. Там были дамы в превосходнейших платьях, которые с нетерпением ожидали часа танцев и дальнейшего продолжения праздника, но все получилось иначе, из-за того, что после обеда произошла жестокая ссора между слугами энюэрцев и английскими лучниками, которые были вместе расположены на постой в одном пригороде. Эта ссора разгорелась до того, что лучники с луками наизготовку собрались с отряд и стреляли в слуг, чтобы те покинули свои квартиры. Энюэрцы же не могли близко подойти к своим домам, не подвергаясь при этом большой опасности, так как лучники, числом в 3000 человек, стреляли как в хозяев, так и в слуг. Подозревали, что эта ссора могла быть вызвана друзьями Спенсеров и графа Арундела в отместку за то, что они были преданы смерти по совету Жана де Эно. Кроме того, англичане, хозяева домов, где остановились энюэрцы, забаррикадировали в своих домах окна и двери, не позволяя постояльцам туда проникнуть. Тем не менее, некоторые энюэрцы все же проникли в свои дома с черного хода и быстро облачились в доспехи, но не отваживались высунуться на улицу из страха перед стрелами. Тогда они вышли из своих квартир с заднего хода и стали пробираться на площадь, ломая по пути заборы и ограды. На площади они останавливались и поджидали своих товарищей, пока не собралась сотня вооруженных людей, а также и много невооруженных, то есть тех, кто не смог добраться до своих домов. Образовав, таким образом, отряд, они поспешили помочь своим друзьям, которые изо всех сил защищали свои квартиры на большой улице. Они прошли через особняк лорда Энгиена (Anghien), у которого и спереди и сзади были большие ворота, выходящие на улицу, на которой лучники находили ужасное употребление своим стрелам. Ими уже было ранено множество энюэрцев.
Здесь мы нашли добрых рыцарей, мессира Фстре де Рё, мессира Персиваля де Семерье и мессира Санша де Буссуа, которые, хоть и не добравшись до своих домов, совершали такие же подвиги, как и те, кто были вооружены. У них в руках были большие дубовые палки, взятые из дома возчика, и они действовали своими кольями так успешно, что никто не осмеливался к ним приближаться, и будучи сильными и доблестными рыцарями, они в этот вечер побили более 60 человек. Наконец, все лучники были повергнуты в смятение и обращены в бегство. Они оставили на месте 300, или около того, человек убитыми, и все они были из епископства Линкольн. Я полагаю, что Бог ни к кому не проявил большей милости и благоволения, чем к Жану де Эно и его отряду. Ведь эти лучники не хотели ничего другого, кроме как убить их и ограбить, несмотря на то, что они пришли сюда по королевскому делу. Иноземцы никогда не оказывались в большей опасности, чем когда им пришлось находиться в Йорке. И больше они уже не чувствовали себя в полной безопасности, до тех пор, пока не вернулись в Виссан, ведь во время постоя, ненависть к ним со стороны лучников так возросла, что как сообщили сеньорам из Эно некоторые бароны и рыцари, лучники и прочее английское простонародье, числом в 6 тысяч человек, договорилось, либо днем, либо ночью, вырезать и сжечь в гостиницах энюэрцев и их людей. При этом, со стороны короля или баронов не было никого, кто бы отважился бы им помочь. Поэтому энюэрцам не оставалось ничего другого, кроме как стоять друг за друга, и продать свои жизни как можно дороже. Они внесли много благоразумных поправок в свое поведение, часто были вынуждены ложиться при оружии, запираться в своих домах и иметь наготове доспехи, а своих лошадей держать оседланными. Также они были вынуждены назначить постоянные отряды для несения стражи в полях и на дорогах вокруг города и высылать разведчиков на расстояние в пол-лиги, чтобы смотреть, не будет ли людей, от которых они могли бы получить какие-нибудь известия, а если бы кто-нибудь стал двигаться в направлении города в боевом порядке, то они немедленно должны были вернуться к своим отрядам, чтобы те могли быстро сесть на коней, собраться под знаменем и выстроиться как по тревоге. Они простояли в пригородах 4 недели, все время находясь в беспокойном ожидании и, за исключением нескольких главных сеньоров, которые уехали ко двору, чтобы повидать короля и членов его совета, или чтобы развеяться и послушать новостей, все остальные опасались покидать свои дома и снимать доспехи. Если бы этой несчастной ссоры не было бы, они могли бы провести время более приятным образом, поскольку с городе и окрестной стране было такое изобилие всего, что во течении 6 недель, пока король и английские сеньоры пробыли здесь с более чем 40 тысячами воинов, продовольствие так и не подорожало, и за одно пенни можно было купить столько же, сколько и перед их прибытием. Добрые вина из Гаскони, Эльзаса и с Рейна были в изобилии и хорошего качества, птица и другая подобная еда оставалась в низкой цене. Сено, овес и солома были хорошего качества и дешево, и их доставляли им на дом.
Глава 17.
После прошествия 3 недель после этой ссоры, через своих маршалов король издал объявление, чтобы в течение недели все были обеспечены повозками, палатками и всем необходимым для похода против шотландцев. Когда все были снаряжены, король и его бароны выступили из города и разбили лагерь в 6 лье от него. Мессир Жан де Эно и его отряд разбили палатки неподалеку от короля, в знак его расположения, а еще и для того, чтобы помешать лучникам что-либо предпринимать против них. Король и этот первый отряд пробыли здесь 2 дня и 2 ночи, ожидая прибытия денег для своих расходов, а также, чтобы посмотреть, чего еще не хватает. На третий день армия снялась с лагеря, выступила в поход еще до рассвета, и в течении длинного дневного перехода дошла до города Дархэма, который расположен на краю страны, называемой Нортумберлендом. Страна эта дика, полна лесов и гор, и бедна во всем, кроме скота. Через нее течет Тайн, с дном полным больших камней и гальки. На этой реке расположен город Ньюкасл-апон-Тайн. Чтобы охранять эту страну от шотландцев там, с многочисленной армией, находился лорд маршал Англии. В Карлайле располагался значительный отряд валлийцев под командованием лорда Херфорда и лорда Моубрея, предназначенный для защиты переправы через Эден, поскольку шотландцы не могли вторгнуться в Англию, не переправившись через одну из этих рек. Не прибыв туда, англичане не имели каких-нибудь определенных сведений о шотландцах. Те перешли реку так скрытно, что никто, ни из Карлайла, ни из Ньюкасла не имел о них ни малейших сведений. Говорят, что эти города отстоят один от другого на расстоянии 42 английских лиг.
Шотландцы - народ храбрый и привычный к войне. Когда они делают свои набеги в Англию, то проходят без остановки от 20 до 22 лиг 11, как днем, так и ночью, ведь кроме пеших обозников, все они передвигаются на лошадях. Рыцари и оруженосцы едут на хорошо снаряженных крупных конях, простые воины - на маленьких лошадках. Из-за наличия гор, которые им надо пройти, чтобы вторгнуться в Нортумберленд, багажа они с собой не возят. Не возят также никакой провизии - ни хлеба, ни вина, поскольку, во время войны, они придерживаются трезвости и могут долгое время есть полусырое мясо без хлеба и пить речную воду без вина. Поэтому у них нет надобности в котелках и сковородках, так как, поймав скотину, они обертывают ее мясо в шкуры, и будучи уверены, что достанут достаточно скота в той стороне, куда они вторгаются, они и вовсе ничего с собой не носят. Под боковинами своего седла, каждый из них везет широкую металлическую пластину, за седлом - небольшую сумку с овсянкой. Когда они едят столько много сырого мяса, и их желудок кажется им слабым и пустым, они устанавливают эту пластину над огнем, замешивают воду с овсянкой, и когда пластина разогреется, кладут не нее немного теста, и пекут тонкие хлебцы, наподобие крекера или бисквита, которые и едят, чтобы согреть свои желудки. Поэтому неудивительно, что они совершают дневные переходы более длинные, нежели другие воины. Таким же образом шотландцы и вторглись в Англию, разрушая и сжигая все тем, где они проходили. Они захватили больше скота, чем им было нужно. Их армия состояла из 4000 латников - хорошо вооруженных рыцарей и оруженосцев, кроме того там было еще 20 тысяч человек, храбрых и мужественных, вооруженных по обычаям своей страны и ездящих верхом на маленьких лошадках, которых они никогда не привязывают и не укрывают, но спешившись с них по окончании дневного перехода сразу пускают их пастись на вересковых пустошах или в полях. Этой армией командовали два доблестных капитана. Одного назначил сам король Шотландии, который был очень храбр, хотя и очень стар, но в это время жил в лепрозории. Это был славный рыцарь, весьма прославленный своим оружием - граф Морея, на знамени которого были изображены 3 красных ромба на серебряном поле. Другим был сэр Джеймс Дуглас, которого считали самым храбрым и предприимчивым рыцарем в обоих королевствах. На его гербе была изображена серебряная голова на лазурном фоне. Эти два сеньора были величайшими баронами и прославленнейшими мужами за свой героизм и другие воинские подвиги.
Комментарии
1. См. предисловие
2. Фульк Харлей или Франк де Халь, выходец из Брабанта – прим. пер.
3. Лорд Бернерс: «Битва произошла в день Святого Иоанна Крестителя, на 7-м году правления того же короля Эдуарда, в лето Господне 1314. Преследование после этого несчастия продолжалось 2 дня и 2 ночи. И король Англии бежал с малой свитой в Лондон. И в четвертое воскресенье Великого Поста1316 года шотландцы вновь, с помощью измены, взяли город Бервик».
Этот пассаж лорда Барнерса, хотя и приведен в его тексте, но представляется его собственной вставкой, исправляющей ошибку Фруассара, чье утверждение наводит на мысль, что взятие Бервика произошло непосредственно после битвы, тогда как между двумя событиями прошло 2 года. Битва, о которой идет речь – Бэннокбурн.
4. Вариант лорда Беренеса более эффектен и почти дословно совпадает с оригиналом. Он пишет так: «Когда благородный король Карл Французский выслушал стенания своей сестры, которая без утайки поведала ему о своей нужде и своем деле, он сказал ей: «Дорогая сестра, успокойтесь, поскольку ради той веры, что я обязан Богу и Святому Дени, я хорошенько позабочусь принять ради вас необходимые меры». Тогда королева, невзирая на возражения короля, пала на колени и сказала: «Справедливый мой господин и дорогой брат, я молю Бога вознаградить вас».
5. Согласно тому, что говорит г-н Ланцелот в одном из своих мемуаров, касающихся Робера д`Артуа, Жан ле Бель, сильно ошибается на предмет поездки Изабеллы во Францию и о том времени, что она там пробыла. Эта поездка имеет отношение к оммажу, который Эдуард II должен был принести королю Франции Карлу.
Карл захватил часть Гиени, и Спенсеры послали королеву во Францию к брату для переговоров по этому вопросу, и причем держались от нее подальше, поскольку знали, что она их не любит. У Римера (
Она оставила Англию по желанию Эдуарда. Она преуспела в своей миссии, и мир был заключен 31 мая 1325 года. Спенсеры боялись требования к Эдуарду принести оммаж лично и поэтому постарались сделать так, что он передал герцогство Гиень и графство Понтье принцу Уэльскому, что и было сделано 2 и 10 сентября 1325 года. Принц Уэльский взошел на корабль в Дувре 12 числа этого же месяца, чтобы принести оммаж, спустя 6 месяцев после поездки его матери.
Правда то, что когда он прибыл ко двору Карла Красивого, она добилась от брата позволения оставаться у него дольше того, что желали Эдуард и его фавориты. Сама она, как могла, старалась добыть людей и денег, которые намеревалась употребить, чтобы вырвать короля, своего мужа, из рук Спенсеров.
6. Лорд Бернерс: «Тогда королева пришла в сильное замешательство и плача попросила у него доброго совета. Тогда он сказал….» и т.д.
7. Его сын был одним из первых кавалеров Ордена Подвязки.
8. Полиодор Виргилий говорит, что они высадились в графстве Суффолк и упоминает деревню под названием Оруэлл (Orwel), в которой они отдыхали. Хроники Фландрии называют Норвелл (Norwell) и добавляют, что это был морской порт.
9. Лорд Бернерс добавляет "и английским лордам", полагая, что было бы не правильно, чтобы вся честь досталась энюэрцам.
10. Виссан - город около Булони, в губернаторстве Кале. Camden полагает, что это - Portus Iccius, откуда Цезарь отплыл в Британию. Это обсуждалось в одном из комментариев к Мемуарам Жуанвилля. —
11. Везде, где упоминаются английские лиги, лорд Бернерс переводит их как мили, и по-видимому, это правильно, так как невероятно, чтобы военный отряд, полностью вооруженный, мог бы пройти за день верхом от 60 до 80 миль, если бы в данном месте действительно следовало бы читать лиги. — Ed.
Глава 18.
Когда английский король и все его воинство увидело дым от пожарищ, устроенных шотландцами, то немедленно прозвучал сигнал тревоги, и каждый получил приказ встать и следовать за своим знаменем. Поэтому, все они вышли в поле, готовые сразу же вступить в бой. Было сформировано 3 отряда пехоты, каждый отряд имел два крыла, составленных из 500 латников, которые должны были оставаться верхом.
Говорили, что там было 8 тысяч латников, рыцарей и оруженосцев, и 30 тысяч вооруженных и снаряженных людей, половина из которых была верхом на маленьких клячах, а другая половина была пешим ополчением, выставленным городами и находящимся у них на содержании. Было также 24 тысячи пеших лучников, и это все помимо следовавшего за армией обоза. Выступив, таким образом, они вплоть до ночи шли в боевом порядке к тому месту, откуда шел дым. Армия остановилась в лесу, на берегу небольшого ручья, чтобы отдохнуть и дождаться своего обоза и провизии.
Шотландцы жгли и грабили всю страну, находясь на расстоянии 5 лье 12 от того места, где были англичане, но те не могли к ним подойти.
Следующим утром, на рассвете, все вооружились, и с развернутыми знаменами и в хорошем строю, они двинулись через горы и долины, но никак не могли догнать шотландцев, которые шли впереди них. Так как там было очень много болот и опасных мест, то под страхом смерти было приказано, чтобы никто не покидал своего знамени, за исключением маршалов. Когда приблизилась ночь, конница, обозная прислуга и особенно пехотинцы, были так утомлены, что не могли двинуться дальше.
Сеньоры видели, что преследовать шотландцев бесполезно, и что, если шотландцы захотят дождаться их, то они могут занять позиции на какой-нибудь горе или в каком-нибудь опасном проходе, где их можно будет атаковать только из невыгодного положения.
Тогда король приказал маршалам разбить на ночь лагерь, чтобы они смогли подумать о том, что следует предпринять на следующий день. Армия расположилась в лесу на берегах маленького ручья, а король лег в находившемся поблизости бедном монастыре. Воины, лошади и обоз были сильно измучены. Когда каждый выбрал себе клочок земли для ночлега, сеньоры удалились, чтобы посовещаться о том, как им лучше вынудить шотландцев к битве, принимая во внимание положение той местности, где они находились. Им представлялось, что шотландцы убегали в свою страну, и по дороге сжигали и грабили, и что даже если они их настигнут, чего они сделать не могут, то даже и тогда будет невозможно сразиться с ними в этих горах, не понеся при этом, больших потерь. Но так как шотландцы должны будут перейти Тайн, то всем советом было решено, что если они сами будут готовы выступить около полуночи и продолжать свой поход весь следующий день, то они смогут отрезать переправу через реку и принудить шотландцев либо сразиться с ущербом для себя, либо остаться блокированными в Англии.
После того, как это решение было принято, все разошлись по местам, чтобы поесть и попить то, что они смогли там найти, и они просили своих соратников вести себя тихо, чтобы можно было слышать звуки труб. При первом звуке следовало седлать и привести в готовность лошадей, при втором каждый должен был, не мешкая, вооружиться, а при третьем - немедленно сесть на коня и присоединиться к своему знамени. Каждый должен был иметь при себе только одну буханку хлеба и привязать ее сзади на манер охотников. Все оружие, упряжь и обоз, в которых нет острой необходимости, было приказано оставить, ведь они наверняка должны будут дать сражение на следующий день, в результате которого либо все выиграют, либо все потеряют. Как было решено, так и было сделано, и все они были готовы и сели верхом около полуночи. Некоторые не имели даже небольшого отдыха, несмотря на то, что сильно потрудились весь предшествующий день. Когда наступил день, то отряды едва были собраны на отведенных им различных местах. Затем знаменосцы в спешке двинулись через вересковые заросли, горы, долины, скалы и многие опасные места, нигде не встречая ровного места. Среди этих гор и долин были большие топи и трясины и такой протяженные, что было чудом, что в них не погибло много народу, ведь каждый скакал вперед, не дожидаясь ни командира, ни товарища, и те, кто попадал в трясину, с трудом могли дозваться того, кто бы им мог помочь. Там осталось много знамен, а несколько обозных и вьючных лошадей так никогда оттуда и не вышли.
В течении дня часто кричали тревогу, как будто бы передовые части встретились с врагом, а те, кто находились сзади полагали, что это правда, и они спешили со всей возможной быстротой вперед, по камням и горам, с мечом в руках, в своих изготовленных к бою шлемах и со щитами, не дожидаясь отстающих, даже если это был отец, брат или друг. Когда они так спеша добирались через поллиги до того места, откуда исходил шум, то чувствовали себя разочарованными, так как крики происходили из-за стад оленей или еще каких-нибудь животных, которых в этих заросших вереском пустынных местах было много и которые бежали, завидев знамена и преследуемые криками воинов. А это заставляло других вообразить нечто совершенно иное.
Таким образом, молодой король Англии, в согласии с решением своего совета, скакал весь день через горы и пустоши, без какой бы то ни было дороги и не встречая ни одного селения. Около вечерни, жестоко устав, они достигли реки Тайн, которую шотландцы уже перешли, хотя англичане полагали, что они еще должны будут это сделать при возвращении. Поэтому, они перешли через нее вброд, причем с большим трудом, из-за находившихся в этой реке больших камней.
Когда они переправились, каждый расположился на ее берегу, как только мог, и в это время зашло солнце. Лишь немногие из них имели топоры, клинья и какой-нибудь другой инструмент, чтобы срубить деревья и изготовить себе какою-нибудь лачугу. Многие из них потеряли своих товарищей, даже пехотинцы остались позади, и никто не знал, у кого спросить дороги. Те, кто лучше других знали эту местность говорили, что в этот день они проскакали галопом без остановки, даже не поправляя лошадиной сбруи, когда та терялась во время этой бешенной скачки, целых 20 английских лье 13. Они были вынуждены расположиться на эту ночь на берегах реки в своих доспехах, и в то же время держать своих лошадей за узду, так как не было никакого места, где бы можно было их привязать. Из-за этого лошади ничего не ели, ни овса, ни какого другого фуража. А у людей была только их буханка хлеба, что они приторочили на спине, и которая пропиталась лошадиным потом. У них не было другого питья, кроме воды из реки, за исключением немногих больших сеньоров, у которых в обозе нашлись бутылки вина. Ни у кого не было огня ни света, и не было никакой возможности добыть их, за исключением нескольких немногих сеньоров, у которых было несколько факелов, что они привезли на вьючных лошадях. Таким печальным образом они провели ночь, не выпуская из рук лошадиных уздечек и не снимая доспехов. И когда начался долгожданный день, в который они надеялись найти какие-нибудь удобства для себя и для лошадей, или же сразиться с шотландцами, чего очень желали, и выйти наконец из неприятного положения, то начался дождь, и продолжался он весь день. Дождь был такой сильный, что река к полудню столь разлилась, так что никто не мог через нее перейти, и никого нельзя было послать, чтобы узнать, где они находятся, или достать фуража и соломы для своих коней, или хлеба и вина для самих себя. Поэтому они были вынуждены поститься и следующую ночь. У лошадей для корма не было ничего, кроме листвы деревьев и травы. Мечами они срубали молодые деревья и привязывали к ним лошадей. Еще они ломали кусты, чтобы сделать для себя шалаши.
Несколько бедных крестьян, пришедших этой дорогой в полдень, сообщили им, что они находятся в 14 лигах от Ньюкасл-апон-Тайна, и в 11 от Карлайла, и что ближе больше нет никакого другого города, где бы они могли расположиться на ночлег. Когда эти сведения были доложены королю и главным сеньорам, то они распорядились послать гонцов с лошадьми, чтобы им доставили продовольствие. Они издали для Ньюкасла прокламацию от королевского имени, что если кто хочет заработать денег, то тому надо лишь привести продовольствие, вино и тому подобное, за что им тот час же будет заплачено, а для сопровождения им дадут охрану. Им также сообщили, что они не должны двигаться со своего теперешнего места, пока не раздобудут сведений, где находятся шотландцы. На следующий день гонцы, которых сеньоры послали за продовольствием, вернулись около полудня со всем тем, что они смогли добыть для себя и своих господ. Но этого было не слишком много, и вместе с ними пришли местные жители, чтобы извлечь выгоду из того положения, в котором оказалась армия. Они привезли с собой на мулах и маленьких лошадках плохо испеченный хлеб в корзинах и кислое разбавленное вино в больших бочонках, и другие виды продовольствия на продажу, чем армия более-менее подкрепилась, и ее недовольство несколько улеглось. Было так, что в течение 7 дней они оставались на берегах этой реки, среди гор, ожидая возвращения шотландцев, которые не больше знали об англичанах, чем те о них.
Таким образом, они провели 3 дня и 3 ночи без хлеба, вина, свечей, овса и какого-либо другого фуража, а затем еще в течение 4 дней должны были покупать плохо пропеченный хлеб по цене 6 пенсов за буханку, которая стоила не больше пенни, и галлон вина за 6 гроотов 14 которому цена была едва-ли 6 пенсов. Однако, несмотря на это снабжение, голод еще ощущался в лагере, и случались частые ссоры, когда они с яростью вырывали еду друг у друга. Вдобавок к их неприятностям всю неделю лил дождь, из-за чего их седла и подпруги сгнили, и большая часть коней была измучена. Они не имели средств подковать лошадей, в чем те нуждались, и не имели ничего, чтобы переодеться самим или предохранить себя от дождя и холода, кроме своих камзолов или доспехов и еще зеленых веток. У них не было других дров для огня, кроме таких зеленых и сырых, что от них было мало проку.
После целой недели такого ожидания, не слыша никаких новостей про шотландцев, которые, как они думали, должны были идти домой этой дорогой или вблизи от нее, в армии поднялся великий ропот. И многие возлагали вину на тех, кто дал такой совет, прибавляя, что это было сделано, чтобы предать короля и его воинство. После чего сеньоры совета приказали армии подготовиться к походу и перейти реку в 7 лье выше по течению, где находился более удобный брод, и было объявлено, что каждый должен быть в готовности идти весь следующий день, следуя за своими знаменами. Было сделано и другое объявление, что если кто-нибудь возьмет на себя риск и установит, где находятся шотландцы и доставит верные сведения об этом королю, то посланник с такими вестями получит 100 фунтов земельной ренты и будет сделан рыцарем собственноручно самим королем. Когда это стало известно воинам, то рыцари и оруженосцы, числом 15 или 16, страстно желая получить такую награду, с большим риском перешли реку, поднялись в гору и затем разделились, каждый идя своим путем.
На следующий день армия снялась с лагеря, шла довольно хорошо, принимая во внимание ее плохое состояние, и так напрягая свои силы, что они перешли обратно реку, хотя и большой опасностью, так как она сильно разлилась из-за дождей. Многие хорошенько искупались, а многие и утонули. Когда они переправились, то остались в том месте на ночь, найдя достаточно фуража полях, расположенных около маленькой деревни, которую сожгли шотландцы, когда проходили мимо. На следующий день они примерно до полудня шли через холм и через долину, и затем вышли к каким-то сожженным деревням и полям, на которых было зерно и сено, так что войско осталось там на ночь. На третий день они шли таким же образом, но многие не знали, куда они идут, и никто не имел никаких сведений о враге.
В таком же порядке они продолжали свое движение и на четвертый день, когда, около 3 часов, к королю галопом подскакал оруженосец 15 и сказал: «Сир, я принес известия о шотландцах - они находятся в 3 лигах от этого места. Они взобрались на гору, где, поджидая вас, находились уже всю неделю. Они знали о вас не больше, чем вы о них. И вы можете на эти сведения положиться, так как когда я приблизился к ним очень близко, то был взят в плен и предстал перед ихними вождями. Я рассказал им, где вы находитесь, и что вы ищите встречи с ними, чтобы дать сражение. Сеньоры подарили мне мой выкуп и мою свободу, когда я сообщил им, что вы обещали 100 фунтов ежегодной ренты в качестве награду тому, кто первым принесет сведения о них, при условии, что он не будет знать отдыха, пока не доставит вам эти сведения. И вот теперь я говорю вам, что вы можете их найти в том месте, о котором я сказал, так как они также страстно желают вступить с вами в бой, как этого хотите и вы». Как только король услышал об этих известиях, он приказал своей армии приготовиться и повернуть коней, чтобы дать им попастись в полях около монастыря белых монахов, который был сожжен, и который со времен короля Артура назывался Бланш-Лэнд (Blanche Land). Затем король исповедался, и каждый подготовился в соответствии со своими возможностями. Король приказал отслужить множество месс, чтобы могли причаститься все, у кого было к этому благочестивое желание. Оруженосцу, согласно своему обещанию, он в присутствии всей армии назначил 100 фунтов в виде ежегодной земельной ренты и собственноручно посвятил его в рыцари. Когда все немного отдохнули и позавтракали, зазвучали трубы, и все сели на коней. Под водительством юного короля знамена выдвинулись вперед, но каждый отряд двигался через холм и долину самостоятельно, в правильном строю и придерживаясь установленного порядка. Так они продолжали поход, когда около 12 часов оказались в пределах видимости шотландской армии.
Как только шотландцы их заметили, то выступили пешими из своих шалашей и образовали три добрых отряда на склонах той горы, на которой располагались. У подножия горы текла сильная и быстрая река 16, которая была настолько полна больших камней и скал, что было бы опасно ее переходить слишком поспешно. Если бы англичане переправились бы через эту реку, то для них не было бы никакой возможности выстроиться в боевой порядок между ней и горой. Шотландцы поставили два своих первых отряда по обеим сторонам горы и на откосе скалы, на которую было не просто взобраться в случае атаки. Но они еще и приготовились там досаждать нападающим камнями, на случай, если бы те перешли реку, и если бы англичане это и сделали бы, то у них уже не было бы возможности вернуться.
Когда английские сеньоры уяснили себе позицию шотландцев, они приказали своим людям спешиться, снять свои шпоры и образовать 3 отряда, как и прежде. Многие были посвящены в рыцари, и когда отряды были сформированы, главные сеньоры провели юного короля верхом на лошади вдоль линий, чтобы воодушевить людей. Король самым милостивым образом обратился к ним и просил их приложить все усилия, чтобы не посрамить его чести и сохранить свою собственную. Он приказал, под страхом смерти, чтобы никто не выдвигался впереди знамен маршалов и чтобы никто не двигался без приказа. Вскоре после этого, отрядам было приказано медленно, выдерживая равнение, двинуться вперед на врага. Так и было сделано, и каждый отряд прошел значительное расстояние и подошел к подножию горы, на которой стояли шотландцы. Этот маневр имел целью проверить, не побежит ли враг, и не сделает он какого-нибудь движения, но ни того, ни другого не наблюдалось. И армии подошли настолько близко друг к другу, что могли видеть гербы на щитах противников. Армии было приказано остановиться, чтобы посмотреть, что еще можно сделать, и некоторые воины сели на коней, чтобы завязать с врагом бой, исследовать брод через реку и яснее его обозначить. Они послали герольдов с предложением отступить на следующее утро, если шотландцы согласятся перейти реку и сразиться на ровном месте, или же, если шотландцы на это не согласны, то чтобы они сделали тоже самое со своей стороны.
Когда шотландцы получили это предложение, то их вожди удалились на совет и вернулись с ответом, переданном через герольдов, что они не сделают ни того, ни другого, что король и его бароны видели, что они побывали в его королевстве и сожгли и разграбили все, через что проходили, и что если это неугодно королю, то он может придти и отомстить им, так как они будут дожидаться его здесь так долго, как это им будет угодно. Когда совет короля Англии услышал ответ, он приказал о нем объявить, чтобы каждый располагался на постой там, где стоял, не отступая и не оставляя оружия. Посему они провели эту ночь с большими неудобствами, прямо на твердой земле, среди скал и камней, с надетыми доспехами. Нельзя было найти никакого кола, чтобы привязать лошадей и достать либо соломы, либо фуража, либо какого-нибудь валежника, чтобы развести огонь.
Шотландцы, видя, что англичане стали на постой, приказали одной части своего войска оставаться там, куда вышли их отряды, а остальным отступить к шалашам, где они развели поразительно огромные костры, и среди ночи подняли такое дребезжание и шум своими волынками, что казалось, туда должны были явиться все дьяволы ада. Так они провели эту ночь, которая была ночью дня Святого Петра, в начале августа 1327 года, и оставались в таком положении до следующего дня, до той пор, когда сеньоры прослушали мессу. Затем каждый вооружился и, как и накануне, были сформированы отряды. Когда шотландцы это увидели, они вышли и расположились на том же месте, на каком стояли и прежде, и две армии оставались на своих позициях до полудня. Ни шотландцы не делали никакого движения против англичан, ни у англичан не было никакого продвижения вперед, поскольку они не горели желанием что-либо предпринимать, находясь в столь невыгодном положении. Несколько воинов переправилось верхом через реку. Тоже самое сделали и несколько пехотинцев, чтобы затеять небольшой бой с шотландцами. А те также выставили своих бойцов, чтобы встретить англичан, и с обеих сторон было много убитых, раненных и взятых в плен. В полдень сеньоры приказали всем отступить на свои места, так как видели, что их стояние бесполезно. В таком положении они оставались три дня. Шотландцы, со своей стороны, никак не покидали гору, но с обеих сторон продолжались стычки, и было много убитых и взятых в плен. Вечерами они разводили огромные костры и сильно шумели своими волынками и криками. Намерением английских сеньоров было осадить здесь шотландцев, ведь раз они не могли сразиться с ними правильным образом, то они надеялись взять их измором - они знали от пленных что у них нет ни хлеба, ни вина, ни соли, ни другой провизии, кроме скота, которого они имели в изобилии, так как захватили его во время грабежа страны, но его им приходилось есть вместо хлеба, что было не очень аппетитно. Правда, у них было немного муки, чтобы печь те лепешки, о которых рассказывалось выше, и которые некоторые англичане также употребляли во время набегов по ту сторону границы.
На четвертый день, утром, англичане посмотрели шотландцев на горе, но никого не увидели и обнаружили, что они ночью, тайком, снялись с лагеря. В горы были сразу же отряжены разведчики, конные и пешие в горы, чтобы разведать, что с ними сталось. Они нашли их около 4 часов стоящими на другой горе, гораздо более неприступной, чем та, которую они оставили, находящейся около той же реки и около большого леса, дававшего большее укрытие, если они украдкой решат, в зависимости от того, как им будет угодно, наступать или отступать.
Как только об этом стало известно, англичанам было приказано сняться с лагеря и идти в боевом порядке к тому месте, где расположился враг, и там они стали лагерем на противоположной горе. Они собрались по своим отрядам, и казалось, что были готовы наступать. Шотландцы, как только это заметили, вышли из своих палаток, и построились на берегу реки, непосредственно за ней, но они не хотели ни наступать или хотя бы подойти поближе. Англичане не могли их атаковать в такой ситуации, не понеся при этом большого урона и потерь. Так они пробыли у этой горы целых 18 дней. За это время сеньоры часто посылали герольдов к шотландцам, предлагая им отдать все ровное место, куда бы они вышли своими отрядами, или чтобы они приняли такое же предложение со своей стороны, но те не соглашались ни на одно из этих предложений.
Обе армии имели мало удобств за то время, пока пребывали в этом положении. В первую ночь, которую англичане провели на этой второй горе, лорд Джеймс Дуглас взял с собой около 200 воинов и в полночь перешел через реку на таком расстоянии от лагеря, что его не заметили, и самым доблестным образом напал на англичан, крича: «Дуглас навсегда!(Douglas for ever!) Вы умрете, английские воры!» Он и его соратники убили более 300 человек. Он подскакал к королевскому шатру и подрубил две или три его веревки, крича при этом «Дуглас! Дуглас навсегда!». Во время отхода он потерял нескольких своих людей, но не очень много, и вернулся к своим друзьям на горе. 17 С этого времени больше не было попыток подобного рода , но англичане впредь держали сильную и бдительную стражу, поскольку они опасались новой атаки шотландцев, и расставили часовых и разведчиков, чтобы те дали знать о малейшем движении у врага. Главные сеньоры также стали спать в своих доспехах. Происходили частые стычки, и с обеих сторон было потеряно много жизней. На 24-й день с того времени, как они получили сведения о враге, был взят в плен шотландский рыцарь, которого заставили против его воли дать сеньорам сведения о состоянии врага. Его так строго допросили, что он был вынужден сказать, что его сеньоры этим утром отдали приказы, чтобы к вечерне все как один были вооружены и следовали за знаменем лорда Джеймса Дугласа, что это должно храниться в тайне, но он ничего доподлинно не знает об их дальнейших намерениях. По этому поводу английские сеньоры держали совет, и основываясь на сведениях от шотландского рыцаря, они решили, что враг, вероятно, сможет ночью подойти к ним всеми силами и атаковать одновременно с обеих сторон, и так как они испытывают голод, который уже больше не могут терпеть, то бой будет очень кровавым и с сомнительным исходом. Англичане образовали 3 отряда и расставили их перед своими палатками, на трех отдельных участках земли. Они разожгли большие костры, чтобы лучше видеть, а своих пажей оставили у палаток, чтобы те позаботились о лошадях. Они оставались под оружием всю ночь, и каждый находился под своим собственным штандартом или знаменем.
Перед рассветом одному из патрулей попались два шотландских трубача, были взяты в плен и доставлены к сеньорам королевского совета, которым они сказали: «Милорды, почему вы стоите на страже здесь? Вы теряете свое время, ведь мы клянемся нашими головами, что начиная с полуночи шотландцы идут домой, и теперь находятся в 4 или 5 лигах от вас, и они оставили нас здесь, чтобы мы могли вам это сообщить». Англичане сказали, что напрасно будет преследовать их, раз они никак не смогут их разбить, но, боясь обмана, сеньоры приказали держать трубачей под строгой стражей и не менять положения отрядов до 4 часов. Когда они увидели, что шотландцы действительно ушли, то дали всем разрешение разойтись по своим палаткам, а сеньоры держали совет о том, что следует делать. Однако, некоторые англичане сели на коней, переправились через реку и отправились на гору, на которой стояли шотландцы. Там они нашли более 500 больших коров, которых убили враги, так как они были слишком тяжело нагружены, чтобы взять их с собой, а коровы были слишком медлительны, чтобы следовать за ними, и они не желали оставлять их в руках англичан живыми. Они нашли также свыше 300 котлов, сделанных из кожи с шерстью на внешней стороне, которых вешают над огнем наполненными водой или мясом, и доводят до кипения. Там было также до тысячи вертелов с кусками мяса на них, готовые для жарки, и более 10 тысяч пар старых изношенных башмаков, сделанных из сырой кожи, которые шотландцы здесь бросили. Там было найдено 5 английских несчастных пленников, которых шотландцы привязали голыми к деревьям, и у некоторых из них были перебиты ноги. Их отвязали и отослали назад, а затем они вернулись к войску, как раз тогда, когда оно выступило в путь в Англию, согласно приказам короля и королевского совета.
Весь день они шли под знаменами маршалов, и остановились в сумерках на прекрасном лугу, где было обилие фуража для их коней, и в этом была большая нужда, поскольку они столь ослабели от голода, что едва могли идти. На следующий день они рано снялись с лагеря, и также рано нашли ночлег в большом монастыре, в 2 лигах от Дархэма. Король провел там эту ночь, а войско - в поле вокруг него, где они нашли обилие травы, бобов и зерна. Они оставались там на отдыхе и на следующий день, но король и сеньоры отправились посмотреть церковь Дархэма. Король выразил свое уважение церкви и епископству, в котором он до этого не бывал, и раздал щедрые подарки горожанам.
Они нашли там все свои повозки и обоз, которые оставили в лесу, в полночь, 32 дня назад, как об этом рассказывалось выше. Найдя их там, жители Дархэма доставили все назад за свой собственный счет и разместили в своих сараях. Каждая повозка имела при себе маленький флажок, чтобы ее можно было опознать. Сеньорам было очень приятно найти все снова.
Король и нобли расположились на два дня на отдых в Дархэме, а армия - в его окрестностях, поскольку для размещения их в городе не нашлось достаточного количества жилья. Они хорошо подковали всех своих лошадей и выступили в поход в направлении Йорка. Они так спешили, что прибыли туда через три дня, и застали там королеву-мать, которая с большой радостью приняла короля и ноблей, равно как и все дамы двора и города Йорка. Король распустил свою армию и каждому дал разрешение вернуться домой. Он выразил многие благодарности графам, баронам и рыцарям за ту службу, что они несли для него своим советом и отвагой. Около своей особы он держал мессира Жана де Эно и его отряд, которого много чествовали королева и все дамы. Его рыцари произвели подсчет своих затрат на лошадей, которые были либо испорчены, либо потерялись, либо погибли, и представили отчет королевскому совету, также как и сообщение о своих собственных тратах. Эти траты мессир Жан де Эно взял на себя, как свой собственный долг перед своими людьми, поскольку король и его министры не могли сразу собрать такую сумму, в какую им обошлись лошади. Но мессир Жан де Эно дал им возмещение из своих собственных средств и привел их назад домой. 18 Впоследствии все эти затраты были ему полностью оплачены в течение года.
Когда энюэрцы получили свое возмещение за лошадей, они купили маленьких лошадок, чтобы было удобнее ехать верхом, и послали свои повозки, вьючных лошадей, сундуки и слуг на борт двух кораблей, которыми их снабдил король, и которые высадили их в Слейсе, во Фландрии. Они попрощались с королем, королевой, графами Кентским и Ланкастерским, и со всеми баронами, которые оказали им много почестей, и сам король приказал сопровождать их 12 рыцарями и 2 сотням воинов, опасаясь лучников, в которых он был не очень уверен, так как они должны были проезжать через епископство Линкольнское. Мессир Жан и весь его отряд выехали, в указанном сопровождении, и после нетрудного путешествии достигли Дувра, где погрузились на уже ждавшие их суда. Англичане, которые их сопровождали, распрощались с ними и вернулись по домам. Энюэрцы прибыли в Виссан, где пробыли два дня, чтобы выгрузить лошадей и остаток своих доспехов. В это время мессир Жан де Эно и некоторые другие отправились в паломничество к Богоматери Булонской. Вместе они вернулись в Эно, где разделились и все разошлись по домам, но мессир Жан поехал к своему брату, который находился в это время в Валансьенне. Он был принят им с большой радостью, так как очень его любил. Затем сеньор де Бомон рассказал ему обо всей вышеупомянутой истории.
Глава 19.
Вскоре после этого, король, королева, граф Кентский, дядя короля, граф Генрих Ланкастер, граф Мортимер и все бароны, которые состояли в королевском совете, послали епископа 19, двух рыцарей-баннеретов 20 и двух толковых клириков к мессиру Жану де Эно, с просьбой о том, что поскольку их юный сеньор король должен жениться, то пусть граф Эно и Голландии пришлет к нему одну из своих дочерей, а король будет любить ее нежнее, чем любую другую даму. Сеньор Бомон радушно приветствовал посланников и доверенных лиц английского короля и выказал им большое почтение. Затем он взял их с собой в Валансьенн, где его брат принял их по чести и устроил для них столь роскошный пир, что его было бы скучно описывать. Когда они сообщили о цели своей миссии, граф наговорил много благодарностей королю, королеве и сеньорам, по совету которых они были сюда посланы, и оказали ему такую высокую честь, и за то, что по такому случаю они прислали таких толковых людей. Он сказал, что с большой охотой выполнит их просьбу, если на это согласятся папа и святая Римская церковь.
Этот ответ очень всех удовлетворил, и они немедленно отрядили двух рыцарей и клерков к папе в Авиньон, прося его дозволения и согласия на этот брак. Ведь его нельзя было заключить без папского разрешения, по причине их близкого родства, так как они приходились друг другу родственниками в третьем колене, благодаря тому, что их матери были двоюродными сестрами, родившимися от двух братьев. Как только они прибыли в Авиньон, их дело было сделано, поскольку папа и коллегия кардиналов самым милостивым образом дали свое согласие.
Когда эти дворяне вернулись в Валансьенн из Авиньона со всеми буллами, этот брак был твердо определен и согласован каждой стороной, и немедленно стали готовиться платья и свиту для такой дамы, которая должна была стать королевой Англии. Затем брак был заключен по доверенности, которую король Англии сюда прислал, и она взошла на борт корабля в Виссане и высадилась в Дувре со всей своей свитой. Ее дядя, мессир Жан де Эно, препроводил ее в Лондон, где она была коронована. На коронацию собралось множество знатных особ, и каждый день были празднества, турниры и пышные представления, которые продолжались 3 недели 21.
Несколько дней спустя мессир Жан получил разрешение уехать и выехал со своей свитой, будучи богато одарен драгоценностями, которые были подарены ему от разных людей. Но некоторые наши соотечественники остались при молодой королеве, чтобы служить в ее свите, и среди них был юноша, которого тогда звали Вантле де Мони (Wantelet de Manny) 22, который впоследствии совершил так много славных воинских подвигов в столь многих различных местах, что их нельзя всех упомнить.
Глава 20.
После того как шотландцы ночью покинули гору, на которой юный король Эдуард и английские нобли держали их в осаде, о чем вы уже слышали, они прошли без остановки 22 мили по этой пустынной стране и переправились через Тайн довольно близко от Карлайла. Отсюда, по приказам своих командиров, все воины были распущены и разошлись по домам. Вскоре после этого, некоторые сеньоры и бароны так настойчиво упрашивали короля Англии, что между двумя королями было заключено перемирие на 3 года.
Поделиться книгой: