Помоги проекту - поделись книгой:
Во время этого перемирия случилось так, что король Роберт Шотландский, который был очень доблестным рыцарем, покрылся воском и заболел столь серьезной болезнью 23, что увидел приближение своего конца. Поэтому он созвал всех вождей и баронов, которым он более всего доверял, и поговорив с ними о том, что ему от этой болезни уже никогда не станет лучше, он приказал им, во имя их чести и верности, верно держать и в целости сохранить королевство для его сына Давида, и повиноваться ему и короновать его королем, когда он достигнет подобающего возраста, и женить его на даме, достойной его положения.
После этого он позвал славного лорда Джеймса Дугласа и сказал ему, в присутствии других ноблей: «Мой дорогой друг, лорд Джеймс Дуглас. Ты знаешь, что я много потрудился и много испытал во время своей жизни, чтобы поддержать свои права на корону. В то время, когда я был больше всего этим занят, я дал обет, невыполнение которого меня сильно расстраивает. А именно, я поклялся, что если я смогу завершить свои войны таким образом, что смогу спокойно править в мире, то я отправлюсь на войну с врагами Господа Иисуса Христа и противниками христианской веры. К этой цели всегда склонялось мое сердце, но наш Господь не захотел этого, и хотя и дал мне сделать так много в моей жизни, но этот последний поход длился так долго, а за ним последовала эта тяжкая болезнь. Поэтому, раз мое тело не может отвечать желаниям моего сердца, то, чтобы выполнить свой обет, я пошлю свое сердце вместо тела. И поскольку я не знаю больше ни одного рыцаря, столь же храброго и предприимчивого, и лучше пригодного выполнить мои желания, чем ты, то я, настоятельно, как только могу, молю тебя, мой дорогой и исключительный друг, чтобы ты проявил великодушие и, ради любви ко мне, предпринял этот поход, и исполнил бы долг моей души перед нашим Господом и Спасителем. Ведь я столь высокого мнения о твоем благородстве и верности, что считаю, раз ты возьмешься за это дело, то оно не сможет потерпеть неудачу, и я умру более удовлетворенным, но ты должен будешь исполнить следующее:
Я желаю, чтобы как только я умру, ты вынул бы мое сердце из моего тела, и забальзамировал бы его. Ты также возьмешь столько денег из моей казны, сколько покажется тебе пригодным для осуществления своего путешествия, а также для всех тех, кого ты изберешь, чтобы взять с собой. Затем ты положишь свой груз в Святую Гробницу нашего Господа, в которой он должен быть похоронен, раз туда не может дойти мое тело. Ты не будешь экономить на расходах и возьмешь с собой такой отряд и такие вещи, какие сочтешь подобающими твоему рангу. И куда бы ты не пришел, ты будешь всем давать знать, что несешь сердце короля Роберта Шотландского, которое ты везешь за моря по моему приказу, по причине того, тело мое идти туда не может».
Все присутствующие стали горько плакать, и когда лорд Джеймс смог говорить, то сказал:
"Славный и благородный король, я возвращаю тебе сто тысяч благодарностей за ту высокую честь, что ты мне оказал, и за то ценное и дорогое сокровище, что ты мне доверяешь, Я, с самым большим желанием, и изо всех моих сил сделаю все, что ты мне приказываешь. Не сомневайся в этом, хоть сам я и могу чувствовать, что недостоин такой высокой чести"
Король ответил: «Благодарю тебя, славный рыцарь. Ты мне это обещаешь?»
«Непременно, сир, со всем своим хотением» - ответил рыцарь. И затем он поклялся в этом своим званием рыцаря.
Король сказал: «Благодарение Господу! теперь я умру в мире, ведь я знаю, что самый доблестный и совершенный рыцарь моего королевства сделает то, что не могу сделать я сам».
Вскоре после этого, доблестный Роберт Брюс, король Шотландии, ушел из этой жизни. Это случилось 7 ноября 1327 года 24. Его сердце было забальзамировано, а его тело было похоронено в монастыре Данфермлайн (Dunfermline). Вскоре после этого умер благородный граф Морэй (Morey), который был самым славным и могущественным принцем в Шотландии. На своем гербе он носил три красных ромба на серебряном поле. 25
Ранней весной лорд Джеймс Дуглас, запасшись припасами всякого рода, что могли пригодиться в его путешествии, погрузился на корабль в порту Монтроз и отплыл прямо в Слиес во Фландрии, чтобы разузнать, не едет ли кто за море в Иерусалим, с тем, чтобы он мог составить этим людям компанию. Он пробыл там 12 дней и все время проводил на борту корабля, где держал великолепный стол с музыкой из труб и барабанов, как если бы здесь находился король Шотландии. Его отряд, не считая челяди, состоял из одного рыцаря-баннерета и 7 других самых доблестных рыцарей Шотландии. У него была посуда из золота и серебра, состоявшая из котелков, мисок, тарелок для супа, кубков, чашек, бутылок, бочонков и прочих подобных вещей. У него было также 26 явившихся к нему юных и славных оруженосцев из лучших фамилий Шотландии. И все те, кто приходил к нему с визитом, очень любезно угощались двумя сортами вина и двумя сортами специй - я имею в виду, что если приходили особы определенного ранга. Наконец, простояв в Слиесе 12 дней, он услышал, что Альфонсо, король Испании, ведет войну против сарацинского короля Гранады. Он решил, что если он отправиться туда, то проведет свое время и путешествие в согласии с последней волей короля, и когда он закончит дела там, то отправится дальше, чтобы завершить то, что ему было поручено. Поэтому он отплыл в Испанию, и вначале высадился в Валенсии, откуда поехал прямо к королю Испании, который стоял со своей армией на границах королевства, находясь очень близко от сарацинского короля Гранады.
Случилось так, что вскоре после прибытия лорда Джеймса Дугласа, король Испании выступил вперед, на поле боя, чтобы еще больше приблизиться к врагу. Король Гранады сделал то же самое, и каждый король мог легко различить взглядом знамена другого, и оба они начали выстраивать свои войска в боевой порядок. Лорд Джеймс сам поставил себя и свой отряд на одном из флангов, с тем, чтобы ему досталась наилучшая работа, и он смог бы лучше выполнить свое дело. Когда он увидел, что воинские ряды каждой из сторон полностью выстроены, и что король Испании пришел в движение, то он вообразил, что они сейчас же начнут атаку. А так как, в таких случаях, он всегда желал быть скорее среди первых, нежели среди последних, то он и весь его отряд пришпорили своих коней, и поскакали, пока не оказались перед войском гранадского короля, и яростно напали на сарацин. Он думал, что его должны поддержать испанцы, но это было ошибкой, поскольку никто в этот день не последовал его примеру. Славный рыцарь и весь его отряд был окружен врагом. Они проявили чудеса доблести, но все без толку, так как все они были убиты. Было большим несчастьем, что их не поддержали испанцы. 26
Около этого времени, многие нобли и прочие люди, желая установить мир между шотландцами и англичанами, предложили заключить брак между королем Шотландии и сестрой короля Англии. Брак был заключен и торжественно отпразднован в Бервике, с большими празднествами и радостью с обеих сторон.
Глава 21.
Карл, король Франции и сын Филиппа Красивого, был трижды женат и все же умер не имея наследника мужского пола. Первая из его жен, дочь графа Артуа, была одной из самых красивых женщин в мире, однако она так слабо хранила супружеские обеты, и вела себя так плохо, что на долгое время была заключена в тюрьму в Шато-Гайар, еще до того, как ее муж стал королем. Когда французское королевство перешло к нему, и он был коронован 12 пэрами Франции и всеми баронами, которые не желали, чтобы такое королевство оказалось бы без наследников мужского пола. Поэтому они настоятельно рекомендовали ему жениться снова, что он и сделал, взяв в жены дочь императора Генриха Люксембургского, сестру славного короля Чехии. В тот же день его первый брак, с дамой находящейся в тюрьме, был аннулирован папой. От этой второй жены, мадам Люксембургской, которая была скромной и благоразумной, у короля родился сын сын, который умер очень юным, а вскоре после этого в Иссудене, в Бери, умерла и его мать. О причине ее смерти были сильные подозрения, многие были в ней обвинены и тайно казнены.
Позже король женился в третий раз на дочери своего дяди, Луи, графа де Эврё, и сестре короля Наварры. Ее звали королевой Жанной. Вскоре она стала ждать ребенка, и в это же время король оказался на смертном одре по причине болезни. Когда он понял, что сможет не выздороветь, то приказал, что если ребенок будет мальчиком, то его кузен Филипп Валуа, должен стать его опекуном и регентов всего королевства до того времени, пока тот не достигнет того возраста, чтобы править самому, а если родится девочка, то тогда 12 пэров и великих баронов должны собраться на совет и отдать королевство тому, кого они посчитают имеющим наиболее обоснованные права. Около Пасхи 1328 года король умер, и это случилось незадолго до того, как королева принесла прекрасную девочку.
12 пэров и баронов Франции безотлагательно собрались в Париже и единодушно отдали королевство Филиппу Валуа. Они обошли королеву Англии и ее сына короля, хотя она и приходилась родной сестрой последнему почившему королю, заявив, что королевство Франция так благородно, что его нельзя передавать в наследство по женской линии. Они короновали сеньора Филиппа Валуя в Реймсе, в день ближайшей Троицы. Он сразу же созвал своих баронов и воинов и с могущественной армией отправился к Касселю, чтобы вести войну против фламандцев, и особенно против городов Брюгге, Ипра и Франкии 27, которые не желали повиноваться своему сеньору, графу Фландрскому, но восстали против него и изгнали из графства, так, что он не мог обитать нигде, кроме города Гента, да и там довольно жалким образом.
Король Франции нанес поражение целым 12 тысячам фламандцев 28, у которых капитаном был некий Колен Даннекин (Colin Dannequin), человек храбрый и смелый. Вышеупомянутые фламандцы поставили в Касселе гарнизон от вышеупомянутых городов, с обязанностью оборонять в этом месте границу. Я расскажу вам о том, как фламандцы были разбиты, и только лишь из-за своего собственного дурного поведения.
Глава 22.
Люди, что стояли гарнизоном в Касселе, однажды, около времени вечерни, вышли из города с намерением разбить короля и всю его армию. Они двигались очень тихо, без шума, тремя отрядами, первый из которых двигался прямо на шатры короля, и едва не застал его врасплох, так как в это время тот сидел за ужином, так же как и все его слуги. Второй пошел к шатрам короля Чехии и почти застал его в таком же положении. Третий отряд атаковал расположение графа Эно и почти застал его врасплох - они подошли настолько близко, что он и его люди едва имели времени вооружиться, а его брат сеньор Бомон со своим отрядом тоже находились в таком же положении. Все три отряда быстро подошли к шатрам, так что никто из сеньоров, и никто из воинов не имел времени собраться или нормально вооружиться, и они должны были бы быть все убиты, если бы, как это и случилось, не произошло бы чуда Божьего. Но, благодаря Его милости, каждый из этих сеньоров разбил своих врагов и так сильно, что в течение часа из 12 тысяч фламандцев спастись не удалось ни одному. Их капитан был также убит. Никто из этих сеньоров не получал никаких сведений от других до тех пор, пока все дело не было кончено. Из всех фламандцев ни один не вернулся назад, но все они были убиты с позором и легли друг на друге тремя большими грудами. Эта битва случилась в год милости 1328, в день Св. Варфоломея.
Затем французы подошли к Касселю и развернули перед ним знамена Франции. Город сдался королю. Позже Поперинге (Poperingue), и затем Ипр и все кастелянства Брюгге последовали этому примеру и признали графа Людовика своим сеньором, и поклялись ему в верности и преданности отныне и вовеки. Вскоре король ушел со своими войсками к Парижу, некоторое время жил в этом городе и его окрестностях. За это предприятие и за ту службу, что он сослужил своему брату графу Людовику, он удостоился больших похвал и большой чести. Он жил в большом достатке и усиливал королевскую власть. Говорили, что ни один король Франции никогда не держал королевство в таком повиновении, как король Филипп.
Глава 23.
Как вы ранее видели, юный король Эдуард Английский долгое время находился под управлением советников своей матери, своего дяди, графа Кентского, и сэра Роджера Мортимера. В конце концов, между графом Кентом и сэром Роджером возникла зависть, тем более, что сэр Роджер, с согласия королевы-матери, дал понять королю, что если бы он не находился под его защитой, то граф Кентский сократил бы его жизнь посредством яда, с тем, чтобы унаследовать королевство, по праву ближайшего наследника, ведь младший брат короля по имени Джон Элтемский, недавно умер 29. Король Эдуард с излишней готовностью поверил этим сплетням и приказал арестовать и публично обезглавить своего дядю, графа Кентского, прежде чем за него кто-нибудь смог заступиться. Вся страна была этим очень опечалена, и с тех пор все возлагали ответственность за дурное дело на лорда Мортимера. Не прошло много времени после этого, как великий позор рал на королеву-мать, справедливо или нет - я не знаю, но все говорили, что она ждет ребенка, и в этом обвиняли лорда Мортимера. Король был также проинформирован, что лорд Мортимер, по причине своей зависти, был автором всех обвинений в отношении графа Кентского, и следовательно, был и причиной его смерти, и что вся страна верит, что граф Кентский был честным и верным человеком.
Тогда король приказал арестовать лорда Мортимера и доставить его в Лондон, чтобы он предстал перед ним и очень большим числом баронов и ноблей королевства. По королевскому приказу рыцарь перечислил все деяния лорда Мортимера согласно списку, который он держал в руках. Затем, чтобы получить совет, спросили каждого, какое наказание следует ему вынести. Приговор был дан вскоре, поскольку все хорошо знали факты, и из рассказа, и сами имея надежные сведения. На королевский вопрос они ответили, что он должен испытать ту же смерть, как и сэр Хьюго Спенсер, и его нельзя помиловать, и нельзя откладывать с приведением в исполнение этого приговора. Он был немедленно провезен в клетке через город Лондон и доставлен к лестнице в середине рыночной площади. Затем были отрезаны его срамные органы и брошены в огонь, за то, что замышлял и действовал он изменническим образом. Его тело было четвертовано и разослано по главным городам Англии. Его голова осталась в Лондоне. 30 Вскоре после этого, с подачи своего совета, король приказал заключить свою мать в добрый замок и приставить к ней множество дам, чтобы те прислуживали ей и сопровождали ее, а также рыцарей и оруженосцев. Он дал ей щедрое годовое содержание, чтобы она могла содержать себя и своих слуг, но запретил ей когда-либо выезжать или показываться вне замка, за исключением определенных случаев, когда ее присутствие будет требоваться при дворе. Таким образом, королева проводила свое время там с кротостью, а король, ее сын, посещал ее два или три раза в год.
Глава 24.
После того, как король Эдуард совершил эти великие акты правосудия 31, он взял себе новых советников, самых мудрых и любимых его народом. Спустя примерно год после коронации короля Филиппа Французского, когда все бароны и вассалы короны принесли ему присягу и оммаж за исключением юного короля Эдуарда, который и не появлялся, и даже не откликался на вызов, король Франции, по совету своих приближенных послал к нему сеньора сеньора Обиньи (Ancenis), сеньора Бозо (Beausault) и двух чиновников, сведущих в праве, мэтров парижского парламента, которых звали мэтр Пьер Орлеанский и мэтр Пьер Майзерский (Maisiers). Эти четверо покинули Париж и поехали в Виссан, где сели на судно, переправились через море и высадились в Дувре. Там они провели целый день, ожидая выгрузки своих лошадей и багажа. Затем они поехали вперед и приехали в Виндзор, где находились король и королева. Они послали сообщить королю о причине своей поездки. Тогда король Эдуард, оказывая честь своему кузену, королю Франции, пригласил их к себе и обходился с ними очень милостиво. После того, как они доставили свое послание королю, тот ответил, что сейчас при нем нет совета, но он пошлет письма его членами, а теперь они должны вернуться в Лондон, где им и будет дан ответ, который должен будет их удовлетворить. После этого, к своему великому удовольствию, отобедав в королевских апартаментах, они уехали и провели одну ночь в Колдбруке, а на следующий день прибыли в Лондон.
Король, долго не мешкая, последовал за ними, но приехал в свой дворец в Вестминстере, и приказал собраться своему совету. Они послали за гонцами из Франции, которые, когда их спросили, рассказали, зачем приехали, и передав письма от короля, их сеньора, удалились. Когда король спросил у своего совета о том, как следует поступить, то было решено дать ответ согласно прежним установлениям и по образцу его предшественников, и что его сообщит послам епископ Лондонский, а ответ был таков: «Судари, что прибыли сюда по приказу короля Франции, приветствую вас. Мы выслушали вашу речь и прочитали ваши письма. Мы сообщаем вам, что мы советуем королю, нашему господину, отправиться во Францию и увидеться со своим кузеном, который столь любезно посылает за ним, и, кроме того, принести ему оммаж и присягу верности, которые он действительно должен принести за свое герцогство. Вы скажете королю, вашему господину, что наш король и господин, вскоре будет у него и сделает все, что подобает, и что положено ему сделать».
После этого в честь послов был дан хороший прием, и они, получив много богатых подарков и украшений от короля и получив разрешение на отъезд, вернулись в Париж, где застали короля Филиппа и сообщили ему обо всем случившемся. Король сказал, что будет очень счастлив принять своего кузена, короля Эдуарда, которого он никогда прежде не видел. Когда эта новость распространилась по Франции, герцоги, графы и вся знать сделала огромные и богатые приготовления. Король Франции послал письма королю Карлу Чешскому и королю Наваррскому, сообщая им о дате, когда ожидалось появление короля Англии, и выражая желание, чтобы они при этом присутствовали. Соответственно, они тоже явились, с величайшей помпой. Королю Франции посоветовали принять короля Англии в городе Амьене. Были сделаны большие приготовления, чтобы достать апартаменты, лошадей и провизию для него и его приближенных, а также и для королей Чехии и Наварры, прибытие которых было предусмотрено, и еще для герцога Бургундского. Герцоги Бурбонский и Лотарингский, сеньор Жан де Артуа, должны были присутствовать там с более чем 3000 лошадей, а свита короля Англии должна была состоять из 600 лошадей.
Молодой король не забыл в своей поездке во Францию, обеспечить себя всем подобающим своему рангу. Он выехал из Англии в сопровождении 2 епископов и еще епископа Лондонского 32, четырех графов - Генриха, графа Дерби, его кузена, сына его дяди Томаса Ланкастерского, по прозвищу Кривая Шея, графа Солсбери, графа Варвика, графа Херфорда, и 6 баронов - лорда Реджинальда Кобхэма, лорда Томаса Уагера, маршала Англии, лорда Перси, лорда Мэнни (Manny), лорда Моубрея и более чем 40 других ноблей и рыцарей 33.
Сопровождало и обеспечивало короля всем необходимым более 1000 лошадей. Два дня ушло на переезд из Дувра в Виссан. Затем король и его свита поехали в Булонь, где остановились на один день. Когда король приехал в Булонь, была середина августа месяца 34.
Вскоре известия о том, что король Эдуард находится в Булони, были доставлены к королю Филиппу, и он сразу же послал встретить его своего коннетабля и нескольких рыцарей. Они застали его в Монрой-сюр-Мер (Montreuil sur Mer). После многих приветствий и уверений в любви, король Англии поехал дальше в сопровождении коннетабля, и так, он и его свита прибыли в Амьен. Там его уже был готов с большой помпой встретить король Филипп, вместе с королями Чехии, Майорки, Наварры и большим числом герцогов, графов, баронов и прочих ноблей. Там также присутствовали двенадцать пэров Франции, как для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение королю Англии, так и для того, чтобы быть свидетелями принесения им своего оммажа.
Король Англии был принят самым величественным образом, и он и его спутники пробыли здесь 15 дней, во время которых проходили многочисленные переговоры и были оформлены соответствующие постановления.
Мне кажется, что король Эдуард в то время принес оммаж устами и словами, но не вложил свои руки в руки короля Франции, или какого-либо принца, прелата или другого лица, уполномоченного на это. Король Англии, по совету своих приближенных, не хотел идти дальше в этом деле, пока не вернется в Англию и не изучит привилегии старых времен, чтобы прояснить вопрос об этом оммаже, и посмотреть, за что именно король Англии был вассалом короля Франции.
Король Франции ответил: «Кузен, мы не хотим вводить вас в заблуждение. То, что вы до этого сделали, является для нас вполне приемлемым, и мы подождем, пока вы не вернетесь в свою страну и не посмотрите, по делам ваших предшественников, что именно вы еще должны сделать».
Король Англии, дружески расставшись с королем Франции и другими присутствовавшими там государями, вернулся в Англию. Он совершил поездку в Виндзор, где его с большим удовольствием встретила королева. Она навела справки у короля Филиппа, своего дяди и у других своих родственников во Франции. Король, ее муж, сообщил ей обо всем, что происходило и особенно о великолепном приеме и о великом почете, который ему оказывали во Франции, который был таким, что никакая другая страна не могла и пытаться сделать что-либо подобное.
Спустя короткое время, король Филипп послал в Англию следующих доверенных советников: епископов Шартра и Бовэ, сеньора Луи де Клермона, герцога Бурбонского, графа де Аркура, графа Танкарвилля и других рыцарей и чиновников, сведущих в законах, чтобы те приняли участие в переговорах, которые должны были состояться в Лондоне по вышеупомянутому вопросу. Король Англии изучил, в какой форме его предшественники приносили свой оммаж за то, что они держали в Аквитании, герцогами которой они именовались. Многие в Англии роптали, что их король не должен приносить оммаж Филиппу, у которого нет таких прав на корону Франции, как у него самого. Ни король, ни его совет не остались в неведении об этом. Вопросу об оммаже было посвящено собрание и большой парламент. Послы короля Франции пробыли там всю зиму до мая месяца, но так и не смогли получить какой-либо определенный ответ. Наконец, королю Англии, в согласии с его привилегиями, к которым он относился с большой серьезностью, посоветовали написать письма по типу патентов, заверенных его большой печатью, признающих какой вид оммажа он должен и сможет принести королю Франции, и письма эти были написаны следующими словами:
"Эдуард, Божьей милостью король Англии, лорд Ирландии и герцог Аквитании, приветствует всех, кто увидит и услышит про эти письма.
Мы объявляем, что когда мы приносили в Амьене наш оммаж нашему прекрасному и возлюбленном сеньору и кузену Филиппу, королю Франции, то от нас потребовали, чтобы мы признали этот оммаж как вассальный, и что, принося ему этот оммаж, мы должны были ясно обещать быть перед ним верными и правдивыми. Этого мы не сделали, так как были в неведении, стоит ли это делать, и принесли ему только общий оммаж в следующих выражениях: мы сказали, что вступаем в его оммаж таким же образом, как в прежние дни наши предшественники, герцоги Гиеньские, вступали в оммаж живших в то время королей Франции. Будучи с тех пор лучше осведомленными об истине, мы признаем настоящими документами, что оммаж, который мы принесли королю Франции в городе Амьене в общих словах, был, есть и должен рассматриваться как вассальный оммаж, и что мы обязаны быть ему верными и правдивыми, как герцог Аквитании, пэр Франции, граф Пуату и Монтрея (Montreuil), и мы обещаем быть перед ним верными и правдивыми. Чтобы впредь не могло возникнуть никаких споров, мы обещаем за нас самих и наших приемников, герцогов Аквитанских, что вышеупомянутый оммаж будет принесен следующим образом.
Король Англии, как герцог Аквитанский, вложит свои руки в руки короля Франции, и тот кто будет обращаться со словами речью к королю Англии, как к герцогу Аквитанскому, и тот, кто будет говорить за короля Франции, должен будет сказать так: «Ты становишься вассалом короля, моего сеньора, здесь присутствующего, в качестве герцога Аквитанского и пэра Франции, и ты обещаешь хранить ему верность и преданность. Говори Да». И король Англии, герцог Гиеньский, также как и все их приемники, пусть скажут «Да». И тогда король Франции примет короля Англии, герцога Гиеньского, по вере и устам (by faith and mouth), сохраняя все их другие взаимные права.
Кроме того, когда вышеупомянутый король и герцог будет приносить свой оммаж королю Франции за графства Пуату и Монтрей, то он вложит свои руки в руки короля Франции за графства Пуату и Монтрей, и лицо, которое будет говорить за короля Франции обратится со словами к королю, как к графу, и скажет так: «Ты становишься вассалом короля Франции, моего сеньора, здесь присутствующего, как граф Пуату и Монтрея, и ты обещаешь быть ему верным и преданным. Говори Да». И король, как граф Пуату и Монтрея, скажет «Да». И затем король Франции примет вышеупомянутого короля как своего вассала по вере и устам, сохраняя все его другие права. И таким образом будут приноситься все оммажи в дальнейшем. В закрепление этого, после принесения оммажа, мы и наши приемники, герцоги Гиеньские, будем передавать королю Франции письменные патенты, заверенные нашей большой печатью, в случае, если король Франции их потребует. И с этим мы обещаем хранить нашу верность миру и согласию, и приверженность самой большой дружбе между королями Франции и вышеупомянутыми королями Англии, герцогами Гиеньскими». 35
Эти письма были доставлены во Францию вышеупомянутыми сеньорами, и король Франции приказал хранить их в своей канцелярии.
Глава 25.
Робер, граф д`Артуа, был человеком, более всех других помогавших королю Филиппу овладеть короной. По праву рождения, будучи потомком королей, он был одним из самых мудрых и великих баронов Франции. Его жена была родной сестрой Филиппа, чьим особо близким товарищем и другом он был, при всех своих превратностях судьбы, и на протяжении трех лет он управлял всеми делами во Франции, и там ничего не делалось без его ведома. Впоследствии случилось так, что король Филипп воспылал неистовой ненавистью к сеньору Робберу, Причиной этого было поданное к нему прошение, касавшееся графства Артуа. Вышеупомянутый сеньор Робер жаждал завладеть им с помощью изготовленного им же самим письма, которое, по всеобщему мнению, было поддельным. Если бы он был арестован в первый момент королевского гнева, он непременно был бы предан смерти. Поэтому, он почел, что будет благоразумным покинуть французское королевство, и отправился к своему племяннику, графу Жану, в Намюр. Король приказал арестовать свою сестру, жену графа Робера, и двух ее сыновей, Жана и Карла, и заточить их в строгое заключение, и поклялся, что покуда он жив, они никогда оттуда не выйдут. И с тех пор, хотя в пользу их и было много разговоров, они так и не получили большую свободу, за что впоследствии, перед кончиной, короля сильно порицали.
В своей запальчивости король отправил послов к Раулю, епископу Льежскому, прося его послать вызов и вести войну против графа Намюрского, если тот не прогонит со своего двора сеньора Робера.
Епископ, который чрезвычайно любил короля Франции и мало уважал своих соседей, немедленно исполнил желание короля. Поэтому, графу Намюрскому посоветовали отослать сеньора Робера, что он и сделал, хоть и против своего желания. Тогда сеньор Робер отправился к своему кузену, герцогу Брабантскому, который принял его с большой радостью и предоставил ему все удобства.
Как только король Франции об этом узнал, он послал сказать, что если герцог его поддержит или позволит остаться на своей земле, то у него не будет худшего врага, чем он, и что он будет притеснять его всеми средствами, которые только есть в его власти. На это герцог очень скрытно отослал сеньора Робера в Аргентау, до тех пор, пока он не узнает, как король это воспримет. Король, который имел шпионов повсюду, был вскоре проинформирован о том, что произошло в Брабанте, и был так разгневан, что с помощью денег побудил короля Чешского, который приходился герцогу кузеном, епископа Льежского, архиепископа Кельнского, герцога Гельдернского, маркграфа Юлихского, графа Барского, сеньора Лоосского, сеньора Фокмонского (Fauquemont) (или Фалькенбергского (Falkenberg)) и многих других сеньоров, объединиться против герцога. Они послали ему вызов, и вторглись на его земли около Эсбена (Esbaing) (Хесбена). Они продвинулись до самого Анню (Hannut) (Ханюта), и два раза, один за другим, жгли его страну, как только хотели. Король Франции послал с ними графа де О, своего коннетабля, вместе с огромным войском. Тогда граф Гильом де Эно решил, что самое время вмешаться и послал графиню, свою супругу, которая приходилась сестрой королю Филиппу, и своего брата, сеньора де Бомона, во Францию, чтобы ходатайствовать перед королем о приостановлении действий и о перемирии между ним и герцогом Брабантским. Король много этому препятствовал, но, наконец, согласился, при условии, что герцог покориться всему тому, что он и его совет сочтут справедливым и присудят ему исполнить по отношению к королю Франции и по отношению к тем сеньоров, которые вели против него войну. Ему также было приказано, в течение указанного срока, выпроводить сеньора Робера со своих земель, что он и был вынужден сделать, хотя и сильно против своей воли 36.
Глава 26.
Вы слышали о том, что между англичанами и шотландцами было перемирие в течение тех трех лет, и еще один год оба народа находились в мире. Такого не случалось прежде 200 лет, в течение которых они постоянно воевали друг с другом.
Случилось так, что королю Эдуарду сообщили, что юный король Шотландии, который был женат на его сестре, удерживает за собой Бервик, который по праву принадлежит королевству Эдуарда, что этот город держал его предшественник, король Эдуард, а затем и его отец-король, также весьма мирно владел им в течение долгого времени. Ему также сообщили, что шотландское королевство было зависимо от его короны на правах лена, и что юный король шотландцев, его зять, никогда этого не признавал и не приносил оммаж за него. Поэтому английский король отправил к шотландскому королю послов, требуя, чтобы тот вывел своих людей из города Бервик и отдал во владение ему, так как это его неотъемлемое наследство, которое всегда принадлежало английским королям, его предшественникам. Он также вызвал его, чтобы тот приехал и принес оммаж за шотландское королевство, которое он должен держать от английского в качестве лена.
Король Шотландии спросил совета и мнения у своего совета и главных баронов и дал такой ответ послам:
«Милорды, я и мои бароны очень удивлены теми притязаниями, что вы здесь представили, поскольку мы не находим, чтобы кто-либо из наших предшественников признавал шотландское королевство леном, или еще каким-либо образом зависимым от короны Англии, ни через оммаж, ни как еще иначе. Милорд король, блаженной памяти наш отец, никогда не приносил оммаж никому из предшествующих королей Англии, какие бы войны не происходили по этому поводу, и у меня нет ни малейшего намерения или склонности это делать. Что же до города Бервика, то король Роберт, наш отец, завоевал его, отняв у короля Англии в честной войне, и удерживал его в течение своей жизни, как свое истинное достояние, и я также надеюсь и намереваюсь удержать это владение, и сделаю все, что в моей власти, чтобы так и осталось. Я прошу вас, чтобы вы проявили доброту и упросили короля, на чьей сестре мы женаты, чтобы, ради любви, которую он должен питать к своей сестре, нашей королеве, он позволил бы нам, наслаждаться теми же свободами, что и наши предшественники, и владеть тем, что наш отец завоевал и удерживал в мире в течение своей жизни, и чтобы он не слушал никаких дурных советников, ведь если какой-нибудь другой государь пожелает принести нам зло, то мы должны будем полагаться на себя и защищаться».
Послы ответили: «Сир, мы хорошо слышали ваш ответ и передадим его королю, нашему господину, так, как вы его нам сказали». Затем они получили разрешение уехать и вернулись к своему королю, для которого этот ответ был не очень приемлем. Он созвал в Лондоне парламент с участием баронов, рыцарей и советников от главных городов королевства, чтобы иметь их совет по поводу настоящего положения дел.
Во время сессии парламента в Англию прибыл, переодевшийся купцом, сеньор Робер де Артуа. Король принял его очень любезно, назначил его одним из своих советников и выделил ему графство Ричмонд, которое принадлежало его предкам 37.
Когда подошел день созыва парламента, и главные люди страны были собраны в Лондоне, король приказал, чтобы было прочитано то, что он написан королю Шотландии, и ответ этого короля. Затем он пожелал, чтобы они дали ему такой совет, который позволил бы сохранить честь короны. После совещания им стало ясно, что король больше не может с честью сносить то зло, которое причиняет ему король Шотландии, и они предложили ему такой совет: он должен немедленно сделать все приготовления, которые позволили бы не только отбить добрый город Бервик, но и вторгнуться в Шотландию с такой могучей армией, чтобы шотландский король почел за счастье, если ему позволят принести оммаж и дать удовлетворение. Они добавили, что хотят и жаждут сопровождать его в этом походе. Король премного благодарил их за желание помочь ему и просил быть наготове, подготовившись соответствующим образом, согласно их рангам каждого, с тем, чтобы в назначенный день присоединиться к нему в Ньюкасл-апон-Тайне. Все вернулись по домам и начали готовиться. Король не пребывал в праздности, а отправил послов к королю Шотландии, своему зятю, чтобы передать ему письменное предупреждение, что если тот не переменит своего мнения, то пусть готовиться к вызову.
Близился день, назначенный для сбора, и король Эдуард со своим войском прибыл в Ньюкасл-апон-Тайн и подождал три дня подхода последних частей и отставших. На четвертый день он выступил со всей армией по направлению к Шотландии, и пройдя по землям лордов Перси и Невилля, двух великих баронов Нортумберленда, двинулся прямо на встречу с шотландцами. То же самое сделали Лорд Росc, лорд Моубрей и лорд Лиль (Lisle). Король со своей армией пошел к городу Бервику, ведь шотландский король не дал никакого другого ответа на его второе посольство, кроме того, какое дал первому, поэтому он публично послал ему вызов. Король шел со своей армией и вторгся в Шотландию. Ему посоветовали не останавливаться у Бервика, но идти вперед и сжечь страну, как до этого делал его дед. Поэтому он двигался вперед и разрушил в этом походе всю равнинную страну, и разорил много городов, которые были прикрыты рвами и частоколами. Он взял мощный замок Эдинбург и поставил там свой гарнизон. Он переправился через вторую реку в Шотландии ниже Дамферлайна, а его люди опустошали страну до самого Скона. Они разрушили добрый город Дамферлайн, но не тронули аббатства, поскольку король строго настрого запретил это делать. Они завоевали страну до самого Данди и взяли Данбартон, очень сильный замок на границах Горной Шотландии (Highlands), в которую уехал король со своей супругой королевой 38. Никто не осмеливался противостоять англичанам, так как все шотландцы ушли в Джедвортский лес (Jedworth), который не проходим ни для кого, кроме тех, кто хорошо знает эту местность. Все свое движимое имущество они унесли с собой и поместили в безопасном месте и не придавали никакого значения, тому, что оставили позади собя. Не было ничего удивительного, что они настолько были лишены мужества, ведь их королю было около 15 лет, граф Морей был еще моложе, а юноша по имени Уильям Дуглас, племянник того, кто был убит в бою в Испании, находился в том же возрасте, так что шотландское королевство было бедно на вождей.
Когда король Англии опустошил и разорил равнинную Шотландию и пробыл там 3 месяца, не видя никого, кто мог бы выступить против него, он разместил гарнизоны в многочисленных захваченных им замках, и решил через их вести войну со всеми оставшимися. Затем он совершил большой отход к Бервику и по дороге взял замок Далкейт (Dalkeith) - родовое гнездо графа Дугласа, расположенный в 5 милях от Эдинбурга. Он назначил там губернатора вместе с хорошим гарнизоном. Короткими переходами он подошел к доброму городу Бервику, который расположен на конце Нортумберленда, при въезде в Шотландию. Король окружил его со всех сторон и заявил, что никогда не покинет этого места, пока не покорит его, или пока король Шотландии не подойдет во главе своей армии, чтобы снять осаду. Город был хорошо обеспечен продовольствием и имел хороший гарнизон из воинов короля Шотландии, и кроме того, его частично окружал рукав моря. Каждый день происходили штурмы и стычки под стенами города, так как воины гарнизона отказались безоговорочно капитулировать, ожидая прибытия помощи, в чем, однако, они были разочарованы. По правде сказать, некоторые шотландские рыцари устроили вылазку, чтобы напасть на английский лагерь вечером или перед рассветом, но они немногого добились, так как английская армия хорошо охранялась, и шотландцам не удалось атаковать их с пользой и не понеся потерь в людях.
Когда осажденные увидели что нет никакой надежды на помощь, что их провизия начинает кончаться и, что они так плотно обложены и с моря и с суши, что никто не может до них добраться, они начали переговоры с королем, которого умоляли дать им перемирие на 1 месяц, при условии, что если в течение этого времени, ни король Дэвид, их господин, ни кто-либо еще не придет к ним с достаточными силами, чтобы снять осаду, то они сдадут город, с сохранением их жизней и имущества, и солдатам будет дана свобода вернуться в свою страну, если они пожелают, без ущерба и без препятствий. Этот договор, однако, не был заключен сразу, так как король желал избежать всяких условий, чтобы покарать тех, кто так упрямо держался против него. В конце концов, по настоянию своего совета и особенно сеньора Робера д`Артуа, который принял большое участие в этом деле, он на это согласился. Сеньор Робер сопровождал короля в этом походе и, будучи всегда вблизи его особы, опираясь на мнение некоторых законоведов, часто говорил ему, что корона Франции принадлежит ему по праву крови, так как, по матери, он является прямым наследником последнего короля. Сеньор Робер страстно желал, чтобы король покинул Шотландию в надежде, что он обратит свое оружие против Франции. Этими и подобными речами, короля побудили согласиться ратифицировать договор о сдаче Бервика.
Гарнизон Бервика ознакомил короля Шотландии и членов его совета по поводу своего бедственного положения, и те, после долгих совещаний, не нашли средств послать им помощь или подкрепления. Поэтому, город Бервик был сдан королю в конце месяца, так же как и замок, который стоял вне города и был очень красивым и сильным. Маршалы армии, от имени короля, приняли их оба. Затем горожане вышли наружу, чтобы поклясться в верности и принести оммаж королю Эдуарду и признать, что теперь они держат город от него. Король произвел въезд в город с большой пышностью, под звуки труб и провел там 12 дней. Он назначил его губернатором рыцаря по имени сэр Эдуард Балльол, с которым он оставил, когда покидал Бервик, множество молодых рыцарей и оруженосцев, чтобы помогать ему удерживать завоеванное у шотландцев, и чтобы охранять границу. Затем король и все его люди вернулись в Лондон, и он дал всем им полную свободу разойтись по домам. Сам он отправился в Виндзор, где с удовольствием обосновался, а сеньор Робер был подле него, не переставая ни днем, ни ночью твердить ему о его правах на корону Франции, к чему король охотно прислушивался и думал об этом с большим удовольствием.
Так закончился королевский поход против шотландцев. Он разрушил большую часть страны и взял больше крепостей, чем англичане добыли у шотландцев в течение многих лет. Он разместил в них нескольких способных и опытных рыцарей и оруженосцев. Среди них были сэр Уильям Монтэгю (или Монтейкьют (Montacute)) и сэр Уолтер Мэнни, которые провели много ожесточенных боев с шотландцами, и обыкновенно всегда были победителями. Чтобы было удобней вторгаться в Шотландию отступать из нее, при совершении набегов, сэр Уильям Монтэгю укрепил башню Роксбург на шотландской границе и устроил там мощный замок, способный противостоять любому нападению. Он так прославился своими военными деяниями, что король сделал его графом Солсбери и женил на знатной и благородной даме. Также и лорд Мэнни, который был посвящен в рыцари в этом походе, был назначен членом личного совета и высоко вознесся при дворе. Это правда, что шотландцы причинили много хлопот англичанам. Они держались в диких краях Шотландии, среди болот и лесов, где их никто не мог преследовать, и беспокоили англичан с таким постоянством, что стычки происходили почти каждый день. В одной из них граф Солсбери, из-за своей слишком большой храбрости, потерял один глаз. В тех же лесах, где теперь обитали шотландцы, когда-то был вынужден искать убежище и доблестный король Роберт, в те времена, когда король Эдуард, дед настоящего короля, разгромил и завоевал шотландское королевство. Его много раз его так жестоко преследовали, что он не мог найти никого в своем королевстве, кто бы осмелился приютить его или оказать ему помощь из какого-нибудь замка или крепости, из страха перед тем королем Эдуардом.
После того, как король вернулся в Англию, славный Роберт, собрал столько своих людей, сколько смог найти, и отвоевал свои замки, крепости и города и местечки до самого Бервика, одни - силой оружия, другие - красивыми речами и благодаря чувству приверженности к себе. Когда король Эдуард услышал об этом, то воспринял это крайне болезненно, и созвав свое войско, уже не останавливался, пока не разбил шотландцев и не отвоевал королевство. Это происходило постоянно между этими двумя королями, и я слышал, что король Роберт отвоевывал свое королевство целых пять раз. Так поступали эти два короля, которые представляются двумя самыми славными рыцарями своего времени, каждый неся свое бремя, до тех пор, пока король Эдуард не умер.
Когда Эдуард понял, что не сможет выздороветь, то позвал своего старшего сына, который впоследствии стал королем, и заставил его, в присутствии всех своих баронов, принести клятву на святых мощах, что когда он умрет, то сын будет кипятить его тело в большой котле, пока плоть не отделится от костей, и тогда он похоронит плоть, а кости сохранит. И всякий раз, когда шотландцы опять восстанут против него, он должен будет созвать своих людей и везти с собой кости своего отца, поскольку он самым твердым образом верит, что пока его кости будут возить в походах против шотландцев, эти шотландцы никогда не смогут победить. Однако его сын не исполнил своей клятвы, но перевез отца в Лондон и там похоронил, что принесло ему много горя, о чем вы уже слышали.
Комментарии
12. Лорд Бернерс переводит как "мили". Перевод м-ра Джонса не так живо как перевод лорда Бернерса передает мысль о дерзости шотландцев, которые в своей браваде уничтожали страну. Последний перевел так: «
13. У Бернерса 24 английские мили, а в издании Соважа - 28 английских лиг — Ed.)
14. Гроот - нидерландская серебряная монета весом около 4 гр, несколько позже стал чеканиться английский аналог - гроут = 4 пенсам - прим.перев.
15. Сохранился указ для Томаса Роуксби (Rokesby) на получение каждое полгода равными долями, на Михайлов день и на Пасху, в обеспечение пожизненной земельной ренты, 100 фунтов стерлингов из Казначейства. Подписано королем в Линкольне 28 сентября 1327.
16. Уир (Were) (к югу от Тайна – прим. пер.)
17. Перевод лорда Бернерса: ... «и около полуночи храбро обрушился на английский лагерь, крича «Дуглас! Дуглас! Вы все умрете английские воры.» И он убили или ранил 300 человек, кого в своих постелях, кого готовым в бою, и
18. У Римера есть приказ от короля Эдуарда к своему казначею выплатить мессиру Жану де Эно 7 тысяч фунтов, как часть из 14 тысяч фунтов, в качестве субсидии ему и его соратникам. Этот приказ датирован в Йорке 28 июня 1327 г. В том же году, 4 июля, Уильяму Ирландцу (William d'Irland) приказано обеспечить повозками мессира Жана де Эно и его отряд. Этот приказ должен был иметь силу до Михайлова дня. Есть и другой приказ казначейству из Йорка, датированный 20 августа 1327 года, выплатить мессиру Жану де Эно, по его прибытии в Лондон, 4 тысячи фунтов в счет его потерь в лошадях, и заложить драгоценности в Тауэре, если для этой цели не соберется нужная сумма. Сохранилась Охранная грамота с той же датой, предписывающая не чинить никакого ущерба мессиру Жану де Эно. Приказ, подписанный королем в Эвершэме (Evesham), 28 июня 1328, предоставляет мессиру Жану де Эно 7 тысяч фунтов, как часть от суммы в 14 тысяч.
19. Роджера Нортборо (Roger Northborough), еписопа Личфилдского и Ковентрийского
20. Рыцари-баннереты первоначально были дворянами большого могущества, благодаря своим земельным владениям и вассалам, из которых в военное время они формировали отряды. Они назывались баннеретами за то, что имели права нести знамена.
Для того, чтобы получить это звание было необходимо не только быть дворянином по имени и по оружию, но также и иметь вассалов-дворян, которые должны были на войне находиться под командованием баннерета.
Дуканж (
Согласно отцу Даниэлу, рыцари-баннереты появились в нашей истории не ранее Филиппа-Августа. Продержалось оно до образования ордонансовых рот при Карле VII, после того времени о рыцарях-баннеретах больше не упоминается.
21. Английские хроники сообщают, что эта свадьба и коронация королевы состоялись в Йорке, с большой торжественностью, в воскресенье, накануне праздника обращения Святого Павла (25 января 1328 г.) в лето Господне mcccxxvii. — Lord Berners.
22. В будущем его звали сэр Уолтер Мэни – см. предисловие перев.
23. Проказой
24. Так в тексте, правильная дата - 7 июня 1329 – прим. пер.
25. Томас Рэндолф (Thomas Randolph), первый граф Морэй, был весьма выдающейся личностью во времена царствования Роберта Брюса, который около 1315 года пожаловал ему в качестве феода графство Морэй вместе с сеньорией Острова Мэн, а также обширные владения в Шотландии. В 1315 он был назначен парламентом правителем Шотландии на случай вероятного малолетства наследника, и носил эту должность по смерти Роберта.
Лорд Хейлс (Hailes) говорит в своих «Анналах Шотландии», anno 1332: «Вследствие английских приготовлений Рэндолф собрал армию и выступил к Колбранс-пат (Colbrans-path), что на границе Восточного Лотиана. Но получив данные разведки о морских вооружениях англичан, отправился на север, чтобы обеспечить защиту внутренних частей королевства. Испытывая мучительные хронические боли от каменной болезни, он не прекращал исполнение своих обязанностей с энергией и бдительностью. Он скончался в марте (20 июля - прим. редактора). Он запомнился мужем прямым, благоразумным и доблестным, и пользовался уважением среди людей».
Я процитировал этот пассаж, чтобы показать, что именно было наиболее достоверной причиной его смерти. Это противно сообщению некоторых хронистов, которые утверждают, что он был отравлен монахом с ведома Эдуарда III. Лорд Хейлс полностью это опровергает.
26. Марианна говорит (lib. xv. cap. 21), что король Арагона, хотя и вступил в союз с королем Кастилии против мавров, но не привел свои войска на поле.
Лорд Хейлс, «Анналы Шотландии», anno 1330: "Отряд войск сражался с равным успехом, и мавританские всадники бежали. Дуглас со своими соратниками хотел преследовать сарацин. Сняв урну, в которой хранилось сердце Брюса, со своей шеи, он бросил ее вперед и крикнул: «Иди теперь вперед, как ты и хотел идти, а Дуглас последует за тобой или умрет!» Бегущие повернули, окружили и задавили его своим численным превосходством. Дуглас погиб, когда пытался спасти сэра Уильяма Сент-Клера из Розлина, который испытал ту же судьбу. Робер и Уолтер Логаны, оба рыцари, были убиты вместе с Дугласом. Его друг, сэр Уильям Кейт, после того, как его оружие сломалось, остался на поле боя. Его оставшиеся в живых спутники нашли его тело на поле вместе с урной и с благоговением препроводили их в Шотландию. Останки Дугласа были помещены в гробницу его предков в церкви Дугласов, а сердце Брюса - в Мелрозе».
Его сын Арчибальд Дуглас воздвиг мраморный монумент в его честь, но его соотечественники еще лучше сохранили его славу, наградив его именем «доброго сэра Джеймса Дугласа». Фордан (Fordun) сообщает, что Дуглас 13 раз терпел поражение в бою и 57 раз побеждал.
27. «Le Franc, Franconatus, Terra Franca» - это часть Французской Фландрии, отошедная к Франции по Пиренейскому миру. Она состоит из округов Бурбур (Bourbourg), Бергуэ (Bergue), Сен-Винокс (St. Winox) и Фурнэ (Furnes) и, помимо центральных городов этих округов, включает в себя также Дюнкерк и Гравелин». — Dictionnaire Geographique, par Baudran.
28 Лорд Бернерс здесь и в следующей главе говорит о 16 тысячах. У Соважа - 12 тысяч в одном месте и 16 тысяч в другом.
29. Фруассар ошибается. Джон Элтемский прожил более 6 лет после смерти графа Кентского. Кроме того, оставался в живых еще его старший брат, Томас Бротертон, граф Норфолкский, а также две сестры короля, Джоанна и Элеонора.
30. Это не точно. Его тело, провисев два дня и две ночи, по особому приказу короля, по его милости, было отдано братьям миноритам, или Серым Братьям, в Лондоне, которые похоронили его в своей церкви, теперь называемой Christ Church. Оттуда, много лет спустя, оно было перенесено в Вигмор (Wigmore). — Dugdale.
31. Лорд Бернерс говорит "казни". Это спорный термин. Смерть графа Кентского едва ли можно считать актом правосудия. В оригинале: "ces deaux grans justices," где последнее слово, по сути, означает "казни".
32. Стефан Гравесенда, епископа Лондонского, Джона Стратфорда, епископ Винчестерского и Генриха Баруоша (Burwash), епископа Линкольнского.
33. Имена всех, кто приехал во Францию из Англии – см. Rymer, anno 1329.
34. У
35. См. заверенную копию оригинальной процедуры принесения оммажа ее свидетелей у Rymer, под 1329 годом. Сохранился еще один экземпляр, подписанный в Элтеме 31 марта 1331 года, с которого, по-видимому, Фрауссар и снял копию.
Поделиться книгой: