Щедрый жар. Очерки о русской бане и ее близких и дальних родичах (Издание 2-е)

«— Ну и чертов старик! — сказал парень, перехватив сочувствующий взгляд Семена Григорьевича, и, пошатываясь, вышел из парной…»

В гордом одиночестве старый мастер долго еще «добрел душой». До тех пор, когда уже совсем истрепался многострадальный веник, и все тело горело как ошпаренное. Семен Григорьевич вышел из парной весь красный, всклокоченный, торжествующий. Целых десять минут валил от него пар — так много вобрал он в себя тепла.

Потом старый рабочий, отыскав в углу скамейку поукромнее, улегся и пролежал на ней полчаса. «Свободно дышала вся кожа, ощущение было такое, будто он заново народился». Затем Семен Григорьевич мылся с мылом, терся мочалкой и напоследок еще раз зашел в парную, чтобы чистым потом прошибло.

И вот он идет по улице, помахивая кошелкой.

«Подобревшая после бани душа Семена Григорьевича особенно остро, в каком-то радостном и немного детском свете первооткрытия воспринимала все, что происходило вокруг. Вот он поравнялся с ротой солдат в новых шапках-ушанках и добрых четверть часа шел с рядом с солдатами, машинально шагал в ногу, стараясь не отставать от рослого старшины, замыкавшего строй».

Родимая древность

Впечатляюще описание русской бани в «Плотницких рассказах» Василия Белова.

«В бане уже стоял горьковатый зной. Каменка полыхала могучим жаром… Угли золотились, краснели, потухая, и оконный косяк слезился вытопленной смолой…».

Но вот труба закрыта. Вместе с автором мы любуемся слабым мерцанием углей, подернутых пепельной сединой.

«Вероятно, — пишет Василий Белов, — нет ничего лучше в мире прохладного предбанника, где пахнет каленой сосной и горьковатым застенным зноем. Летним, зеленым, еще не распаренным, сухим, но таящим запахи июня березовым веником. Землей, оттаявшей под полом каменки. Какой-то родимой древностью. Тающим снежным холодом…»

С тонким знанием автор описывает русскую банную «одиссею». Вначале разуться, слегка замерзнуть. Потом на полок в сухой, легкий и ровный жар, вздрагивая от подкожного холода. Первая проба — ковшик воды в каменку. «Валуны отозвались коротким и мощным шумом… Каменка зашумела, сухой, нестерпимый жар ласково опалил кожу. Я ошпарил веник, отчаянно взобрался на верхний полок и вмиг превратился в язычника: все в мире перекувырнулось, и все приобрело другое, более широкое, значение».

Ей возносится хвала

Не только в прозе, но и в поэзии «возносится хвала» русской бане.

Как не вспомнить знаменитый «Мойдодыр» Корнея Ивановича Чуковского, на котором воспитывалось не одно поколение. Гимн чистоте!

Давайте же мыться, плескаться, Купаться, нырять, кувыркаться В ушате, в корыте, в лохани, В реке, в ручейке, в океане, И в ванне, и в бане, Всегда и везде — Вечная слава воде!

Одно из стихотворений выдающегося белорусского поэта Петруся Бровки так и называется: «Баня».

От села и до села Ей возносится хвала. Смыть усталость пыль и пот В баню тянется народ. Шайку в руки — и давай! Мыло хлещет через край Грязь и копоть без следа Смоет щедрая вода Взявши веник, на полок Заберись под потолок. Охлестнись разок другой, — С легким паром, дорогой! Верьте мне и млад и стар Всем полезен этот пар.

А разве забудешь нашумевшее стихотворение Ан Вознесенского «Сибирские бани»!

Бани! Бани! Двери — хлоп! Бабы прыгают в сугроб. Прямо с пылу прямо с жару — Ну и ну! Слабовато Ренуару До таких сибирских «ню»!

В знаменитом «Василии Теркине» Александра Твардовского есть глава под названием «В бане».

На околице войны — В глубине Германии — Баня! Что там Сандуны С остальными банями!

Советские солдаты-победители соорудили вдали от Родины русскую баню. Запоминаются строки: «Банный пар занес окно пеленой тумана». Или: «Пар бодает в потолок, ну-ка, с ходу на полок!» А далее четверостишье:

В жизни мирной или бранной, У любого рубежа, Благодарны ласке банной Наше тело и душа.

Поэт живописует «пар, на славу молодецкий», русскую удаль, закалку:

На полке, полке, что тесан Мастерами на войне, Ходит веник жарким чесом По малиновой спине. Человек поет и стонет, Просит: — Гуще нагнетай. — Стонет, стонет, а не донят: — Дай! Дай! Дай! Дай!

И завершение главы:

Пропотел солдат на славу, Кость прогрел, разгладил швы, Новый с ног до головы.

Русская баня, березовый веник настолько утвердились в нашем сознании, имеют такие глубокие традиции, что вызывают всевозможные жизненные ассоциации. Например, в знойный день мы говорим: «Жарко, как в бане». А у Бориса Пастернака в стихотворном цикле «Тема с вариациями» родились такие необычные строки:

Раскатывался балкой гул, Как баней шкваркнутая шайка.

Поэт Сергей Островой в стихотворении под названием «Естественность» пишет:

Село солнце на пенек. Стало утро розовым. Громко парится денек Веником березовым.

Золотые россыпи

«Что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! Что за золото!» — говорил А. С. Пушкин. «Пословицы всегда кратки, а ума и чувства вложено на целые книги», — восхищался А. М. Горький. А выдающийся советский физик С. И. Вавилов отмечал, что наблюдательность народа запечатлена в многочисленных пословицах и загадках, построенных, по существу, на наблюдениях научного порядка.

Воскрешая добрые традиции русской бани, давайте обратимся к кладезю народной мудрости.

Чистая вода для хвори беда.

Кому грязь не по нутру, тот чистится и днем и поутру.

Кто аккуратен, тот и людям приятен.

Не думай быть нарядным, а думай быть опрятным.

Чистота — та же красота.

Сапоги как зеркало, галстук как сито, а лицо не умыто.

Купи мыльце да помой рыльце.

Смолоду закалишься — на весь век сгодишься.

Хоть лыком шит, да мылом мыт.

Болезнь с грязью в дружбе.

Запачкался — не жалей воды.

Закалка всегда нужна, чистота всегда полезна.

Баня — мать вторая: кости распарит, все дело поправит.

Когда бы не баня, все бы мы пропали.

Баня все грехи смоет.

Баня смоет, шайка сполоснет.

Баня не заговенье, на нее нет запрета.

Баня тело греет, чистит и нежит.

Помылся в бане — как сто пудов с себя снял.

Баня легкость и бодрость дает.

Баня любую болезнь из тела гонит.

Вылечился Ваня, помогла ему баня.

Баня без пара, что щи без навара.

Пар костей не ломит.

Москва без бань — не Москва.

Баня парит, баня правит, баня все поправит.

У кого бока чешутся, тот и баню ищет.

Парься — не ожгись, поддававай — не опались, с полки не свались.

Который день паришься, тот день не старишься.

Такая парка, что небу жарко.

Банный веник и царя старше.

Веник в бане всем начальник.

Финская сестра

Мы познакомились с традициями русской бани. У русской бани есть сестра. Финская сауна. Еще в древние времена баня почиталась у финнов священным местом. Сюда приносили больных на поправку. У финнов есть легенда, как родилась сауна. Капли дождя, просочившиеся сквозь протекающую крышу, попали на горячие камни домашнего очага. В дом вихрем устремился горячий пар. Люди ощутили этот ласковый ароматный жар. Он пришелся, что называется, ко двору, и люди решили своими руками сделать то, что сумел сделать дождь.

Финны настолько верят в целебность своей бани, что говорят: сауной может пользоваться каждый, кто способен до нее дойти. Как и в русской бане, в сауне поддают воду на раскаленные камни очага. Финны называют их сауны. Как и в русской бане, здесь любят попариться березовым веником. И когда как следует разогреются, распарятся, то окунаются в холодное озерцо.

Если мы, к сожалению, в какой-то мере растеряли традиции настоящей деревянной русской бани (ее, по существу, вытеснил квартирный санузел с ванной и душем), финны сумели бережно сохранить и приумножить эти традиции. В Финляндии идет энергичное строительство бань. По свидетельству известного хельсинкского архитектора Аарне Эрви, 80 процентов жителей Финляндии имеют свои сауны. А всего их насчитывается 750 тысяч. Финны даже экспортируют сауны. Их ломасауны, салосауны, пуросауны, эрасауны можно встретить во многих странах мира. Сауны отличаются комфортом, чрезвычайно симпатичной обстановкой. Не случайно в Финляндии сауну сравнивают с праздничным столом. Здесь все должно радовать глаз. Обычно сауны строятся у живописных озер. Окна домика сделаны с таким расчетом, чтобы вечером (а банная процедура у финнов обычно проходит в конце дня) лучи заходящего солнца усилили чувство тишины и спокойствия.

— Сауна, — говорит знаменитый финский писатель Марти Ларни, — рождает доброе настроение. Не случайно мои земляки говорят: если ты идешь в гости — прими сауну, если ты принимаешь гостя — сначала прими сауну. В сауне слезы высохнут, а плохое настроение сгорит.

Во время Олимпийских игр 1952 года в Хельсинки многочисленным участникам и гостям была предоставлена возможность пользоваться сауной.

— Это, — вспоминает многократный чемпион Советского Союза по боксу Анатолий Кулаков, — было, пожалуй, самым приятным финским угощением.

Кстати сказать, выдающиеся финские спортсмены, такие, как Нурми, Ритола, Лехтонен, Ярвинен, всегда были большими поклонниками сауны.

— Я не представляю, — сказал великий стайер Пааво Нурми, — чего бы я мог достичь на беговой дорожке, если бы не дружил с сауной.

Правда, финны в последние годы, стремясь модернизировать сауну, ударились в крайность. Они превратили ее в чрезмерно горячую камеру, температура которой доходит до 120, а то и до 140 градусов при явно недостаточной влажности.

Финны сами почувствовали, что несколько переборщили, и усомнились в полезности таких высоких температур. Ведь все, как известно, хорошо в меру. Теперь склонны к баням с более умеренным климатом.

Профессор университета в Хельсинки Харальд Тейр, много лет занимающийся изучением влияния сауны на человеческий организм, заявил, что надо строить такие бани, в которых температура не превышала бы 90 градусов, а влажность доходила до 10–15 процентов. И еще, подчеркнул Тейр, необходимо обеспечить в парной хорошую вентиляцию.

Детище доктора Бартнера, офуро и сэнто

Есть и другие виды современных нам бань, в устройстве которых немало поучительного.

Я уже упоминал о турецких и так называемых римско-ирландских банях — древних термах, модернизированных доктором Р. Бартнером.

Римско-ирландские бани находят своих многочисленных приверженцев в различных странах мира. От русской бани и ее сестры — финской сауны детище доктора Бартнера отличается более умеренной температурой (примерно 50–60 градусов), равномерно распределенной по всему помещению. Воду в печь здесь не поддают, поэтому «паровые толчки» исключены. Горячий воздух идет от печи на пол и по стенам по специальным трубам. Вначале вы входите в помещение с довольно умеренной температурой. В следующей комнате температура несколько увеличивается. Здесь вас прошибает первый пот. В следующем помещении — самом горячем — пол устлан кирпичами с отверстиями, в которые поступает горячий воздух. Стены буквально пышат жаром! Но хоть и жарковато и обильно потеешь, чувствуешь себя легко, дышится свободно, воздух чистый. Дело в том, что через одну трубу выходит наружу сгущенный пар, через другую — нагнетается свежий воздух. После процедуры шерстяной перчаткой вытирают пот, делают массаж, становятся под душ или направляются в бассейн.

Те, кто смотрел кинокартину «Волочаевские дни», наверняка запомнили японского офицера (его играл замечательный артист Л. Н. Свердлин), плескавшегося в огромной деревянной бочке. Это японская баня, чрезвычайно распространенная в Стране восходящего солнца. Офуро — домашняя баня, сэнто — общественная.

Причем при сэнто имеются рестораны, кинотеатры, читальни.

Итак, большая деревянная бочка. Внутри нее — сиденье. Под бочкой — печка, бочку наполняют водой с таким расчетом, чтобы можно было находиться в полулежачем положении. Все тело, за исключением груди (область сердца), в воде, температура которой достигает 45 градусов. На голову обычно надевают шапочку, смоченную в холодной воде. После ванны примерно час отдыхают, лежа на кушетке, обернувшись простыней. И потеют. Тот, кто стремится согнать лишний вес, закутывается в шерстяное одеяло. Затем насухо вытираются и совершают моцион на воздухе.

Японские бани устраивают в просторных, хорошо вентилируемых помещениях. В этом японцы видят одно из достоинств своей бани. Тот, кто впервые пробует японскую баню, переносит ее с трудом. Шутка ли — погрузиться в кипяток! Но у японцев закалка с детства. Они большие патриоты своей бани и считают, что она помогает избежать простудных заболеваний, снимает утомление, закаляет, тонизирует, усиливает обмен веществ.

Жители японских островов ходят в офуру или сэнто чуть ли не каждый день, но раз в три дня — обязательно. Ценят баню и японские медики, считая ее великолепным лечебным и профилактическим средством для активизации деятельности сердца и почек, при ревматических болях. Японские спортсмены пользуются такими банями после больших физических нагрузок, считая, что они снимают нервное напряжение. Они уверены так же, что банная процедура (в силу ее кратковременности — 10–15 минут) не расслабляет, а взбадривает, не изнеживает, а закаляет. К такому выводу пришли и японские физиологи.

Японская баня получила распространение и в других странах. Вспоминаю, как во время выступлений бразильской команды в Москве мы, спортивные журналисты пришли в гостиницу к знаменитому футболисту Пеле. Но интервью пришлось отложить на 10 минут. «Пеле в горячей ванне», — извинился тренер Феола. Потом, беседуя с нами, Пеле объяснил, что несколько превысил свою «весовую категорию» и каждый день принимает японскую ванну (он так и сказал: «японскую»).

На XI Белой олимпиаде в Саппоро наши спортсмены познакомились еще с одним видом японских бань. Это так называемые опилочные бани. Опилки не простые, а кедровые. Кроме того, добавляется измельченная древесина и листва и еще более 60 лекарственных и ароматических трав. Вся эта смесь кладется на специальное ложе и нагревается примерно до 60 градусов. По шею погружаются в ароматную массу (сеанс в такой бане длится 15 минут), греются, потеют, а опилки впитывают пот и передают телу различные полезные вещества. Японцы в восторге от такой бани. Говорят, что эффективно рассасывает жировые отложения, омолаживает кожу и уничтожает вредные бактерии. После бани вибромассаж. Нашим спортсменам понравилась такая баня, и решили перенять полезный опыт.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

начинает разговор о том, что думают ученые о пользе бани, читатель узнает о минерале жизни и тайной мудрости человеческого организма

Потомок великого Моурави

«Баня все поправит!» «Без бани все бы мы пропали». «Вылечился Ваня, помогла ему баня».

Да люди тысячелетиями верили в благотворные свойства жаркой бани. Эта вековая вера в оздоровительную суть банного жара подтверждается и многочисленными исследованиями ученых.

Среди тех, кто занимался изучением воздействия русской бани, был такой корифей науки, как академик Иван Романович Тарханов. Прямой потомок выдающегося государственного деятеля Грузии — Георгия Саакадзе, известного в истории под именем Великий Моурави. Академик Тарханов был учеником И. М. Сеченова, соратником И. П. Павлова, И. И. Мечникова и С. П. Боткина, другом А. П. Чехова, А. М. Горького и Федора Шаляпина.

И. Р. Тарханов вошел в историю русской науки как выдающийся физиолог. В одной из своих работ под названием «Определение массы крови на живом человеке» академик Тарханов сделал такие выводы о влиянии русской бани на организм.

Кожа в бане краснеет, разбухает и наливается кровью, выступающей каплями при легком булавочном уколе. Температура тела временно повышается. Число кровяных шариков и количество гемоглобина увеличивается. Кровь густеет, но стоит выпить 1–2 стакана воды, и она возвращается к норме. Вес тела после бани (уже через полчаса) падает на 140–580 граммов, главным образом за счет потери воды. Увеличивается окружность грудной клетки, а окружность живота уменьшается.

Как видим, десятки лет назад выдающийся физиолог открыл основные пружины механизма бани, подтвердив, что вековая вера народа в благодатные свойства банного жара имела глубочайший смысл.

Еще более значительную лепту в изучение физиологического воздействия бани внес другой крупный ученый, современник И. Р. Тарханова, профессор В. А. Манассеин. С именем выдающегося ученого-терапевта, ученика С. П. Боткина, Вячеслава Авксентьевича Манассеина связаны многие научные свершения. Задолго до открыта пенициллина, еще в 70-е годы прошлого столетия, Манассеин изучал лечебные свойства зеленой плесени, ее антисептические свойства. Как известно, зеленая плесень послужила той основой, благодаря которой был создан чудодейственный препарат.