Анна Леопольдовна

Похоже, господин барон разошелся:

– В России не существует раз и навсегда установленного порядка престолонаследия! Нет здесь и майоратного права, имущество отца не переходит к старшему сыну. В сущности, все наследуется произвольно. Россия – страна, где господствует единственное право – право сильнейшего. И я бы не сказал, что это так уж несправедливо…

Далее барон фон Гюйссен[19] рассказал нам, кстати, что все печатные известия о смерти кронпринца Алексея, женатого на принцессе Брауншвейг-Вольфенбюттельской[20], недостоверны. Обыкновенно пишут, будто он умер в заключении, то есть в тюрьме, от переживаний. Но несомненно, что утром того дня принц был здоров, а вечером его нашли уже на роскошном парадном ложе с повязанным вокруг шеи большим платком… Барон хотел сказать нам, что принца задушили? По приказу его отца, императора?.. Госпожа Сигезбек поспешила заговорить о дождях, то и дело могущих испортить прекрасную летнюю погоду…

* * *

Становится все теплее и теплее. Тетушка Адеркас начала подумывать об отъезде. Говорят, императрица уже прибыла, но за нами не посылают. Уехать из России вовсе не так просто. Следует предпринять особенные усилия для получения путевого паспорта, свести знакомства с нужными для того людьми. Госпожа Сигезбек отговаривает тетушку; ведь подобными действиями возможно рассердить императрицу, которая не давала приказа отпустить нас в наше отечество. Для получения паспорта следует, кроме прочего, заручиться поручительством в том, что желающий покинуть Россию никому не задолжал. Если такого поручительства нет, приходится с барабанным боем объявлять по городу о предстоящем отъезде. Племянник аптекаря, намеревающийся вскоре по кинуть российскую столицу и отправиться на родину, потратил много времени, денег и усилий, прежде чем получил надлежащий путевой паспорт. Паспорт подписан в пяти разных канцеляриях и украшен имперской печатью. После того как мы увидели этот паспорт и узнали его содержание, тетушке расхотелось предпринимать что бы то ни было для осуществления отъезда… Вот что написано в паспорте, перевожу:

«По повелению Ее величества российской императрицы, самодержицы всей России и проч., и проч. Сим объявляется всякому, кто должен это знать, что предъявитель сего отпущен из России. Он должен в течение недели, начиная от указанной ниже даты, выехать из Санкт-Петербурга и в течение месяца пересечь границу. Перед отъездом он должен явиться с этим паспортом в Адмиралтейств-коллегию и в Полицеймейстерскую канцелярию. В удостоверение этого и для беспрепятственного продолжения его пути ему выдан настоящий паспорт, скрепленный печатью Ее императорского величества и подписями сенаторов».

Можете легко догадаться, что после прочтения подобного документа нам вовсе не хочется пытаться уехать из России без дозволения Ее величества. Госпожа Сигезбек, обучающая меня русскому языку, которым она уже хорошо владеет, осталась довольна выполненным мною переводом.

* * *

Признаюсь откровенно, отхожие места здесь крайне неудобны. Но моются здесь дважды в неделю, дабы содержать тело чистым и здоровым. Зимой многие выходят из бани нагими на холод; это, однако, не столь опасно, как кажется; многие иностранцы, не обладающие крепким телосложением, испробовали это; в их числе и господин Сигезбек. Так моются и русские женщины. Но я предпочитаю омовение в большой кадке; тетушка и госпожа Сигезбек поступают таким же образом. Мыло дамы здесь употребляют греческое, мягкое и душистое.

В Санкт-Петербурге мы решились попробовать своеобразный напиток, именуемый «квас», а также черное пиво, приготовляемое из ржаной муки. Мед здесь скверный. Во все блюда принято добавлять постное масло. Еще один анекдот: русский, француз и немец пьют в одной компании и в их стаканы попадает по мухе. Француз отливает вино с мухой, немец вынимает муху из стакана пальцами, русский же выпивает вино вместе с мухой, поскольку полагает, что вино уже попало в нее.

* * *

Чета Сигезбек продолжает любезно развлекать нас. Вчера мы ездили в монастырь Святого Александра Невского. Это новая обитель на реке Неве в пяти верстах от Петербурга. В монастыре полсотни монахов, во главе которых находится аббат, называемый архимандритом. Доктор Сигезбек напрасно спрашивал монахов, что за человек был их святой патрон и когда он жил. Мне было приятно понимать очень многое из того, о чем доктор говорил на русском языке с монахами. Что касается Александра Невского, то о нем я прочитала в «Samlung Russischer Geschichte»[21]; там говорится, что он был в Новгороде Великом наместником своего отца, великого князя Ярослава, и в 1241 году одержал блестящую победу над шведским королем и лифляндским рыцарством на том самом месте, где теперь стоит монастырь.

Доктор спросил одного монаха, какими качествами и достоинствами должен обладать святой отец, чтобы быть принятым в столь важный монастырь. Монах ответил весьма искренне, что ищут преимущественно таких, кто имеет хороший голос для литургии.

Монастырь задуман обширным, но покамест не достроен. Многие помещения пустуют и не использовались с той самой поры, когда Великий Петр молился у гробницы святого и затем обедал в монастыре.

Маленькая часовня в нижнем этаже и другая, побольше – в верхнем – очень хорошо украшены. В большой часовне поставлен гроб святого, сделанный из позолоченного серебра с надписью, выгравированной славянскими письменами; вероятно, это его житие. На крышке сделано изображение святого. Гроб привезен Великим Петром, основавшим этот монастырь, из своего первоначального места – церкви Богородицы в городе Владимире. Теперь гроб опломбирован, запечатан, и никому, даже самому императору ни разу не было позволено открыть его. Богомольцы приближаются и целуют крышку гроба. Ниша, в которой стоит гроб, покрыта живописными изображениями чудес, совершенных Александром; на одном из этих изображений он наносит удар по голове шведскому королю.

В монастыре имеется маленькая библиотека, содержащая жизнеописания русских святых и несколько старых богослужебных книг. Главным украшением библиотечного помещения является небесный глобус из латуни, изготовленный в Голландии.

Нас угостили соленой редькой и черным хлебом.

* * *

Великий Петр желал придать своей столице облик Венеции. Но о Петербурге известно, что весьма немногие русские поселились в нем по своей доброй воле. Строительство города ведется несколько странно. Многое из хорошо построенного снесено, а взамен построено другое, или же построенное разрушилось до основания и возведено заново. Порой признается подлежащей сносу целая улица хороших деревянных строений, а их владельцы получают приказ за год-два возвести каменные дома определенной высоты. Они должны немедля ломать свои дома, переносить их во двор или на другое место, где разрешается стоять деревянным строениям, или по дешевке продавать свои постройки, уступая дворовое место тому, кто захочет построиться в камне.

Великий Петр приказал многим знатным людям выстроить каменные дома на Васильевском острове, отведенном им под житье. Все они получили соответственные чертежи и принуждены были повиноваться, но без малейшей к тому охоты. Именно поэтому они всячески старались уклоняться от завершения строительства или тянуть время до тех пор, покамест у государя не пройдет первый пыл, тогда они радостно бросали недостроенные здания.

На этом острове много дворцов, заложенных с размахом, но без окон, дверей и полов. С каждым днем они все больше разрушаются. Не похоже, чтобы их когда-нибудь достроили, поскольку вся знать желает быть близ императорского двора или по крайней мере на том же берегу реки.

Госпожа Сигезбек повезла нас в гости к одной даме, которая не очень знатна, но ныне пользуется милостями императрицы. Тетушка поведала мне под большим секретом, что причина фавора этой дамы заключается в ее чрезвычайном умении рассказывать императрице на ночь, перед сном, длинные сказки и при этом почесывать августейшие пятки. Имя дамы – Авдотья Воронихина. Впрочем, мы отправляемся к ней вовсе не для развлечения. Госпожа Сигезбек устроила этот визит с намерением разузнать о намерениях императрицы относительно тетушки Адеркас. Наконец-то я побываю в настоящем русском доме!

* * *

Желание сбылось. Итак, вот вам русский дом. Стены толстые, каменные, крыша деревянная, окна английские. Вокруг окон и над воротами – деревянные украшения из крашеного дерева. Наружные сени и лестница построены со стороны двора, они тоже деревянные; все славно и вполне при годно для поспешного сгорания во время пожара. Дом трехэтажный, но стена второго этажа проломлена, чтобы могла въехать карета.

В комнатах нет обоев, несколько зеркал, столы и стулья. Кафельные печи велики и топятся из сеней. После пяти часов вечера горожанам запрещено отапливать комнаты, чтобы в случае пожара огонь не застал людей спящими. Этот дом, оказывается, не принадлежит госпоже Воронихиной. Корона предоставляет ей даровую квартиру, как всем, кто принадлежит к придворному штату. Госпожа Воронихина занимает в доме, где она определена на жительство, лучшие комнаты, пятую часть дома, в сущности. Все придворные служащие – и старшие, и младшие – пользуются бесплатными квартира ми, если не имеют собственных домов. Получив полицейское предписание, хозяева обязаны уступить лучшие помещения квартирантам. Квартирный постой на самом деле является для домохозяев Петербурга истинным мучением. Обычно на постой ставят солдат – по двое на каждую печь в доме, но всех их возможно уложить в одной комнате. Иногда строят во дворе для такого рода постояльцев так называемую черную избу, которая именуется «черной», потому что указанные молодцы разводят чрезвычайно сильный огонь в печи, и потолки и стены соответственно чернеют. Жилье для постояльцев отапливается и освещается за хозяйский счет. Госпожа Воронихина прежде всего распространилась об этом и весьма гордилась своею принадлежностью к придворному штату и особенно – привилегиями, предоставляемыми данной принадлежностью. Она сказала, что в Москве солдаты не стоят на квартирах, поскольку там достаточно казарм, но все же горожане несут иные соответствующие этому повинности. К примеру, содержатели постоялых дворов для извозчиков должны платить короне четвертую деньгу от получаемой за предоставление жилья платы. Петербург и Немецкая слобода в Москве освобождены от городского поземельного налога, взимаемого в других русских городах.

Госпожа Воронихина вышла к нам в атласной, но засаленной робе. Парик сей дамы белокур и необычайно дурно вычесан. Служанка-рабыня подала нам сваренный дурно кофе с прекрасными сливками. Финны, издавна заселяющие эти места и составляющие все население петербургских окрестностей, приготовляют и продают в городе молоко, сметану, сливки и сыр очень хорошего качества. Госпожа Воронихина – вдова; она имеет единственную, обожаемую ею дочь, девушку моего возраста, явившуюся вскоре после нашего приезда в этот дом. Ее зовут Арина (настоящее русское имя!). Отец ее, покойный супруг госпожи Воронихиной, служил кузнечным мастером Адмиралтейства. Как я уже упомянула, они люди невысокого происхождения. Госпожа Воронихина сказала нам, что выдает Арину замуж за молодого человека, посланного Великим Петром в Голландию для обучения искусству живописи[22]. Это произошло в конце жизни императора. Теперь этот молодой человек, которого, вероятно, следует считать первым природным русским живописцем, возвратился на родину. Я поняла из слов его будущей тещи, что он в милости у императрицы, хотя употребляют его не столько для писания портретов, сколько для малярных работ. Впрочем, госпожа Воронихина полагает это вполне естественным. Она начала было говорить, что не понимает, как это можно снимать портреты с живых людей, изображать их, как будто они святые! Тут вдруг она осеклась и ненадолго смолкла. Вероятно, предположила, что мы ее не поймем и осудим за подобное ее мнение о живописи. Тотчас она завела речь о другом и похвалилась новым хорошим домом, построенным в ее родном городе, который называется Нижний Новгород. Покамест Авдотья Воронихина находится на государственной службе, в этом доме живет ее сестра, старая девица, крайне, по словам госпожи Воронихиной, благочестивая. Воображаю, как может выглядеть русский дом в провинции, построенный на средства, полученные за чесание пяток… августейших пяток!.. Благословляя императрицу всеми возможными благословениями, эта придворная служительница объявила, что по милости правительницы будет сделана дворянкой и получит значительный надел земли и рабов для обработки земли. Госпожа Воронихина посетовала на свое мягкосердечие и непомерную любовь к дочери. Дочь ее могла бы (опять же – по словам матери!) сделать хорошую партию, если бы не злосчастная влюбленность молодой девицы в упомянутого выше живописца. Мать с жаром уверяла, что уступает просьбам дочери и молодого человека, поскольку счастье единственной дочери дороже всего для заботливой матери. И все же тотчас повторяла, что девушка могла бы иметь гораздо лучшего жениха.

Я украдкой взглянула на молчавшую как рыба девушку. Сначала мне показалось, что она покраснела от смущения, но когда я позволила себе приглядеться, то поняла, что она чрезмерно нарумянена. Впрочем, здесь это общее для женщин и девиц всех сословий правило. Надобно знать, что русский народ всю красоту относит к красной краске. Красивую девушку называют не иначе как «красная девица» (Krasna Deviza). Женские лица почти что изуродованы чрезмерным наложением румян и множеством мушек, налепленных на висках и щеках. Румяна изготовляют здесь из какой-то красной древесины, настаивая на ней водку, стоят они дешево. По обычаю следует умываться подобным настоем раз в неделю. Женщины из простонародья так же любят румяниться, как наши служанки наряжаться, пудриться и помадить губы. Госпожа Сигезбек говорила тетушке, что бедные крестьянские девушки, насельницы русских деревень, нарочно выходят на дорогу, чтобы выпросить у проезжающих пару копеек на румяна. Для того чтобы в итоге нарумянить лицо, они готовы на многое…

Между тем госпожа Воронихина продолжала говорить, что желала бы оставаться при Ее величестве до скончания своей жизни. Но если паче чаяния императрица соскучится ее услугами, то житье в родном городе (в этом самом Нижнем Новгороде) явилось бы пределом мечтаний как для самой Авдотьи Воронихиной, так и для ее домочадцев. Между прочим, она обмолвилась о засилье немцев при дворе и в столице, то есть в Петербурге; обмолвилась поспешно и – вот что мне любопытно – вольно или невольно? И если невольно, то с какой целью? Показать нам, что мы отчасти зависим сейчас от ее воли и власти? Мелкая душонка!.. Кстати, скажу: «немцами» здесь именуют всех иноземцев: и французов, и шведов, и голландцев… Считается, что человек, чьим природным языком не является русский язык, – это немой человек – «немец». Народ также ненавидит католическую и протестантскую церковь, однако при дворе множество католиков и протестантов. До нововведений Великого Петра русские не знали, что такое государственные учреждения, не имели понятия о строительстве кораблей и положенном устройстве армии; убирали свои дома и одевались скорее на персидский лад, подобно азиатам; женщины закрывали лица и не смели находиться в собраниях рядом с мужчинами. И вот, едва соприкоснувшись с просвещением, нахлобучив вычесанные дурно парики, напялив кое-как роброны и камзолы, едва залепетав по-немецки и по-французски, они уже твердят о пресловутом «засилье» иноземцев. Для них издавна государственная служба – лишь способ обокрасть государство. Зная о том, что немцы и французы получают за свою службу русскому государству деньги и чины, природные русские приходят в бешенство. Хотя никто из них не в состоянии содержать в должном порядке ботанический сад или аптеку, лечить больных, быть командиром в армии или капитаном на корабле; и люди состоятельные стремятся, естественно, нанимать к своим детям учителей-иностранцев, тех же немцев и французов. Я думаю, что если рассматривать понятие «учитель» в более широком смысле, то судьба учителей всегда должна быть плачевна. Ведь учитель – живое напоминание о твоем недавнем неумении, невежестве. Хороший учитель, то есть завершивший курс обучения, – это, конечно же, мертвый учитель, опозоренный учитель, учитель, которого бывшие ученики предали и обесчестили. Благодарности ждать нечего. Во всяком случае, в России. Я не сомневаюсь, что в дальнейшем, в некоем далеком будущем, русские станут утверждать, будто прекрасно умели сами строить корабли, писать масляными красками картины и танцевать менуэт, а иноземцы лишь мешали им все это исполнять!..

И будто в подтверждение моих мыслей я, случайно опустив голову, заметила, что молчаливая Арина, превосходнейше разодетая в бархат с галуном, босая. Впрочем, ничего в этом нет удивительного. Летним днем не редкость встретить на улице нарядную босую женщину с туфлями в руке, явно не принадлежащую к одному из низших сословий. Я также не думаю, чтобы Арина молчала из скромности; вернее всего, она не получила никакого образования; возможно, даже не научена грамоте; что, впрочем, не мешает подобным девицам превесело болтать друг с дружкой, пересказывая всевозможные непристойности, – совсем как у нас служанки… Но не понимаю, отчего я рассердилась на эту девушку. Да, она не образованна, но она не сделала мне ничего дурного, у нее густые, довольно красивые светло-каштановые волосы, убранные в прическу даже с некоторым изяществом…

В комнату вошла, прервав нашу беседу, пожилая дама и, широко перекрестившись, очень тихо и медленно поклонилась госпоже Воронихиной. Та в свою очередь сделала явственное движение глазами. Вошедшая поклонилась тогда и каждой из нас. Это дальняя родственница Воронихиной, бедная, живет из милости у придворной служительницы, надзирая за ее сто лом и платьем. Вошедшая доложила своей благодетельнице, что кушанье готово и поставлено. Мы были приглашены в соседнюю комнату, исполнявшую должность столовой. Госпожа Воронихина и ее дочь носили французское платье, но вошедшая родственница одета была по-русски. И, пожалуй, впервые я видела русский костюм на таком близком расстоянии. Голову этой пожилой женщины украшала шапочка с верхом из сукна (впрочем, я видала подобные с верхом из бархата или дорогого шелка), отороченная мехом. Шапочка эта совершенно скрывала волосы, хотя волосы у русских женщин обычно длинные. Считается неприличным для замужней женщины или вдовы показывать волосы. Девушки стягивают волосы лентой на затылке. Юбка дальней родственницы госпожи Воронихиной, широкая и короткая настолько, что виднелись простые башмаки, сшита была из очень яркой ткани. Голова под шапочкой закутана в шелковый, расшитый бисером платок. Дама одета была также в подбитый дорогим мехом жакет, достигавший до бедер. Девицы, носящие простонародное платье, надевают жакеты без рукавов.

Обед был даже хорош. Подали чрезвычайно вкусную рыбу – стерлядь, отваренную с уксусом, перцем и солью. Рыбный суп золотился, как золото. Осетровую икру по обычаю намазывали на хлеб и присыпали также солью и перцем. Госпожа Сигезбек заметила тетушке Адеркас, что по вкусу осетровая икра напоминает превосходных устриц. С сырой спинки лосося снимают кожу, режут спинку на большие куски, затем намешивают в тарелке масло, уксус, соль, перец и поливают этим соусом подготовленную рыбу. Хороши были и жаренные в масле снетки, горячие и хрустящие. Печеная баранина вкусна и жирна. Приготовленный из постного мяса бульон заправлен крупой, луком и большим количеством трав. Из вин подавали крепкое бургундское и токай. В Петербурге нет недостатка в превосходных напитках; хорошие ликеры, кларет, арак, бренди ввозятся постоянно…

Я была помещена за столом на таком месте, что при желании могла видеть небольшую проходную комнату, через которую прислуживавшие рабыни пробегали, принося кушанья в столовую. В этой комнатке происходило настоящее столпотворение. Трех или четырех прислуживавших девушек осаждали мужчины и мальчики-подростки в простонародном платье, также служители-рабы. Осаждающие прислужниц хватали нагло с тарелок и блюд куски, хлопали девушек по их объемистым спинам и задам, бесстыдно клали ладони на груди, непрерывно улыбались, посмеивались и что-то говорили, едва ли пристойное… Подданные императрицы имеют право приобретать рабов, то есть попросту покупать за деньги. Приезжие нанимают слуг из числа свободных и принадлежащих к низшим сословиям подданных империи. Жадность рабов к господскому кушанью не должна удивлять, их кормят и содержат очень плохо. В целый день им предлагается насытиться куском кислого черного хлеба с солью, луком или чесноком. Запивается подобное блюдо квасом, приготовляемым из воды, залитой в солод и настоянной на различных травах – тимьяне, мяте, сладкой душице и бальзамнике, а затем отцеженной. Десертом почитается крепчайшая водка, ради получения которой простолюдины готовы на все!

Труд здесь чрезвычайно дешев. Возможно нанять сотню человек на деньги меньшие, чем у нас для пятерых. Это восхищает мою недалекую тетушку Адеркас, которая не видит в этом унижения человеческого достоинства, но относит к превосходным сторонам русской жизни. Вы можете купить русского мужчину или женщину за двенадцать или пятнадцать рублей. Впрочем, я все еще не совсем поняла, возможна ли подобная покупка для иностранцев. В любом случае, вывозить русских рабов за пределы империи запрещено.

Госпожа Сигезбек утверждает, будто в домашнем обиходе русская прислуга ужасна. Однажды господину Сигезбеку случилось нанять русского слугу по имени Тимофей. Доктору нужно было по какому-то делу выехать со двора, Тимофей должен был сопровождать его. Однако в назначенное время выяснилось, что слуга пьян и не в состоянии встать с постели. Костюм Иоганна, слуги-немца, находился у портного, поэтому Иоганну пришлось спешно нарядиться в платье Тимофея и сопроводить доктора Сигезбека. Далее произошло следующее. Несколько оправившись и придя в себя, Тимофей отправился в город в халате, полотняном исподнем платье и нитяных чулках. Дойдя до маленького канала, идущего позади императорского летнего дворца, Тимофей, не спрашивая дозволения, уселся в крохотный ботик, распустил небольшие паруса и подплыл к перевозчицкой лодке, в которую как раз намеревалась сесть вдова какого-то гобоиста. Немедленно Тимофей принялся упрашивать ее переправиться вместе с ним. Соблазненная даровой переправой или уж не знаю чем, она дает уговорить себя. Но вместо того чтобы прямо причалить к противоположному берегу, он направляет путь к реке. Женщина, не бывшая пьяной, тотчас увидела, какая опасность грозит ботику от сильного ветра. Она всячески старается отклонить Тимофея от безумного его намерения. В ответ на ее просьбы он схватил багор, пригрозил ей и продолжал свой путь. Но не успел ботик выйти из канала, как Тимофей не мог уже при сильном ветре управлять парусами. Ботик опрокинулся, исчез в волнах и не показывался более на поверхности воды, равно как и оба утонувших. Думают, что они так запутались в снастях, что прицепились ими ко дну вместе с ботиком. На следующий день они были вытащены из воды якорями. Их нашли обнявшимися. Женщина еще не очень изменилась. Но призванный для опознания Тимофея господин Сигезбек узнал злосчастного слугу своего с большим трудом.

Некоторые богатые люди владеют большим числом рабов, до восьмисот и более. Дворяне являются господами своих крестьян и по своему усмотрению могут наказывать последних плетьми и отнимать у них нехитрое их имущество, никому ничего не объясняя. Но над жизнью своих рабов хозяева не властны. Если от чрезмерно жестокого наказания раб умрет, господину придется держать ответ перед правосудием и даже пойти на виселицу. Но господин Сигезбек говорил, что эти полные рабы своих господ довольны своим рабством, сколь бы удивительным это ни казалось. Они живут в теплых домах, обрабатывая землю и выпасая скот. Четыре дня из шести они обязаны работать на своего хозяина и два дня в неделю работают на себя. Но часто господа пожинают плоды чужого труда: заметив, что кто-то из его крестьян преуспевает, процветает и богатеет, хозяин вправе отнять у него нажитое. Господа также могут переселять крестьян когда и куда пожелают, равно как и продавать с землей или без земли. Доктор Сигезбек знает несколько случаев, когда крестьяне покупали сами себя, то есть мужик просил какого-нибудь купца выкупить его у хозяина за определенную цену, а потом возмещал расходы и вступал в купеческое общество.

Хозяева поощряют ранние браки рабов. Человека, отказавшегося от приказанного хозяином брака, ждет весьма нелегкая жизнь. Двадцатилетних женщин выдают за мальчиков девяти-десяти лет. На появление ребенка до совершеннолетия мужа никто не обращает внимания, лишь изредка священник приказывает жене покаяться. Прежде при церемонии бракосочетания жена вручала мужу плетку. Говорят, теперь этого нет.

Во время обеда сидела с нами и родственница госпожи Воронихиной. Она с некоторым недовольством поглядывала на продолжавшую молчать Арину и наконец, обратившись к те тушке Адеркас, самой старшей из гостий, спросила ее, отличаются ли у нас на родине молодые девицы таким же непокорством, как ныне на Руси. Мы едва понимали старинный русский язык этой женщины. Тетушка Адеркас отвечала дипломатично, что наши девушки на выданье послушны своим родителям и опекунам, но те не склонны принуждать молодых питомиц к насильным бракам. Мне показалось, что наша собеседница мало что разобрала из тетушкиного ответа. Госпожа Воронихина вмешалась решительно и рассказала нам занятную историю, любопытно трактующую вопросы справедливости и послушания родителям.

Когда будущая императрица Анна Иоанновна прибыла из Курляндии, в числе солдат гвардии, охранявших ее, отличился один, сын свободного крестьянина. И невзирая на его низкое происхождение, императрица приказала произвести его в капитаны гвардии. Его отец, живший на границе с Сибирью в большой нужде, с великим трудом добился паспорта для проезда в Санкт-Петербург. Надеясь, что сын будет со держать его в достатке, он продал свое скудное имущество и после утомительного путешествия приехал наконец в столицу империи. Он скоро узнал, где живет его сын, и попросил караульного у ворот послать кого-нибудь, дабы известить сына (а тот находился дома с компанией гостей) о приезде отца.

Собравшиеся солдаты подняли бедного старика на смех и принялись над ним потешаться, ведь капитан рассказывал о себе, что он по рождению дворянин. На дворе сделался шум, вскоре привлекший внимание слуг, а затем и капитана с его компанией, пожелавших поглядеть, в чем дело.

Капитан узнал, конечно, своего старого отца, однако при казал высечь его и прогнать. Побитый старик причитал и жаловался на улице. Сбежался народ и в том числе некий писец; он пожалел старика, приютил в своем доме и, немного поразмыслив, сочинил прошение на высочайшее имя с почтительным изложением происшедшего и сути дела. Писец посоветовал старику ждать на другой день у дворца на определенном месте, где имела обыкновение проезжать императрица, и вручить прошение Ее величеству.

Наутро императрица и вправду проезжала в указанном месте в простой карете. Старик отдал ей прошение. Вскоре его вызвали во дворец. Во дворе собрали гвардейцев и приказали капитану выступить вперед. Сама императрица изволила спросить, не родился ли он в таком-то селении и от таких-то родителей. И приказала под страхом смерти не лгать. Капитан, рассудив, что истина наверняка уже известна Ее величеству и что последствия притворства и доставления императрице столь многих хлопот могут оказаться не только пагубными, но и, возможно, будут стоить ему, капитану, жизни, повалился к стопам Ее величества и повинился и сознался во всем.

Тут привели старика, и государыня потребовала, чтобы он собственноручно отхлестал сына кнутом. Старик, помедлив, заявил, что не может бить сына, покамест на нем гвардейский мундир. Императрица улыбнулась и повелела виновному снять мундир.

Тогда отец основательно вздул бессердечного сына, а императрица приказала половину капитанова жалованья отделять на содержание его родителя. После чего Ее величество сказала, что происшедшее наказание и дальнейшее восстановление справедливости угодно законам Божиим и законам империи и что сии законы она намерена применять против всякого, кто посмеет преступить их, и при том ни чины, ни мера знатности разбираться не будут. Одновременно императрица признала храбрость капитана и пообещала, если капитан в дальнейшем будет заботиться о старике-отце, продвигать указанного капитана по службе соответственно уставу и заслугам.

Этот восторженно изложенный анекдот показался мне в определенном смысле странным и даже и двусмысленным. Я спросила господина Сигезбека, что он думает о таком случае. Последний, захохотав, отвечал мне, что уже слыхал эту курьезную историю, но вместо нынешней императрицы Анны Иоанновны главным действующим лицом выступал Великий Петр, что, конечно же, более естественно. Так, в частности, говорилось, что солдат отличался во многих сражениях и даже на глазах самого императора. Наказание также изображалось более красочно. Великий Петр якобы потребовал свою дубину (dubina), дубовую палку, толстую, завернутую в алую ткань и обычно носимую за великим императором его ближним слугой. Император собственноручно дал эту дубину в руки старику и приказал хорошенько отходить бессердечного сына.

Я, впрочем, все же не могла понять, отчего эта история не рассказывается по-прежнему применительно к Великому Петру. Доктор нахмурился и посмотрел на меня испытующе. Затем он сказал, что я умна не по летам и должна быть осторожна, потому что чрезмерный ум никого еще не доводил до добра.

– Я умею хранить тайны, – тихо сказала я.

– И много ли тайн доверено маленькой Ленхен? – спросил с улыбкой доктор.

Я смутилась, но ответила прямо:

– Нет, не много, то есть фактически ни одной. Но я умею их хранить. Пусть мне только доверят их.

– Ленхен, Ленхен, – заговорил доктор грустным голосом, – когда у тебя появятся собственные тайны или тебе действительно будут доверены чужие тайны, тогда, поверь мне, это вовсе не будет занятно…

И он рассказал мне, что нынешняя императрица – дочь старшего брата Великого Петра, Ивана…

– Но я знаю…

– Это не тайна, – заметил господин Сигезбек, – однако живы прямые потомки Великого Петра, его младшая дочь Елизавета и сын его старшей дочери Анны и герцога Голштинского, юный Петр…

– Да, – сказала я, – это вопрос. Кто должен занимать престол: прямые потомки императора или же потомки его старшего брата, который, насколько мне известно, никогда не был императором. Это вопрос. Я все поняла. Нынешняя императрица не может запретить совершенно упоминания о Великом Петре, основателе империи, но она желала бы явного побледнения памяти о нем. Конечно, во всем этом не заключается ничего таинственного.

– Только говорить об этом не следует!

– А мне и не с кем говорить.

– И тем более не следует писать об этом в письмах…

– Я не стану…

– …равно как и о многом другом, – закончил доктор.

Я растерялась. Я не верила, чтобы он вскрывал мои письма к брату Карлу.

– В особой канцелярии прочитываются все письма, отправляемые из России, – уведомил меня господин Сигезбек. И он, немного поколебавшись, все же признался, что его уже уведомляли, в свою очередь, о моих письмах; я, мол, слишком подробно описываю Петербург.

– Что же делать? – Мне стало даже страшно.

– Нет, нет, успокойся. – Он взял меня за руку. – Последние два твоих письма действительно не были отправлены по адресу. Но их вскрыли не в указанной канцелярии, а мы, твоя тетушка и я…

– И вы что же, намеревались и далее вскрывать и не отправлять мои письма? – возмущенно догадалась я.

– О нет, голубка! – Он отпустил мою руку. – Мы намеревались только предупредить тебя, чтобы ты писала покороче, не так подробно. Судьба определила нам жить в этой стране…

– Я буду показывать письма, которые я пишу брату; буду показывать тетушке, госпоже Сигезбек и вам. – Я опустила голову.

Доктор сказал, что я умница. Надо получше прятать мою заветную тетрадь с этими записками…

Однако вся эта история с дубиной (dubina) понуждает меня рассказать кое-что о наказаниях в империи. К примеру, вора позволяется толкнуть в огонь, если таковой разведен вблизи от места воровства. А если кто-то наймет слугу и держит в доме дольше двух дней, не зарегистрировав в полиции, то обязан заплатить такой штраф, какой сочтет уместным начальник полиции. Если же слуги виновны в каких-либо проступках, вы можете послать в ту же полицию, оттуда явятся и накажут их – высекут плеткой-девятихвосткой по спине до крови. Но такое наказание считается у русских пустячным, и ему не придают никакого значения. Тотчас по совершении наказания побитому натирают спину водкой, и если это делать часто, спина приобретает такую твердость, что во время наказания остается лишь смеяться. Но существуют наказания и более серьезные. Иных живыми закапывают в землю по шею, а на некотором расстоянии ставят еду. Но также ставят караул, чтобы никто не дал наказанному излишней еды или питья. Другое наказание состоит в растягивании конечностей, которые сначала вывихивают, а затем человека подвешивают на крюке на несколько минут. И если он трижды проходит через эти муки, не сознавшись в преступлении, предъявленном ему истцом, подобному же наказанию подвергается истец. Бывали примеры, когда наказывали невиновных, потому что преступник выдерживал упомянутое число раз. А если кто-либо из дворян Ее величества или из других лиц, занимающих какую-либо должность на ее службе, совершает нечто такое, что не может быть одобрено императрицей, то не назначается никакого разбирательства; просто она посылает служителя сообщить провинившемуся, что он отставлен. И даже если он не знает, почему, он все равно не имеет права ослушаться. Но это еще очень мягкий приговор. Иногда человеку дают два дня на сборы для отъезда из столицы, а иногда – лишь считанные часы. А того, кто возьмет на себя смелость подать в подобном случае прошение Ее величеству или рассуждать о своей отставке, наказывают смертью.

Безусловному наказанию подлежат без различия возраста, пола и сословия все, осмелившиеся так или иначе воспрепятствовать государственному курьеру. Один сержант был отправлен в столицу и ехал день и ночь, чтобы поспеть вовремя. Императрица призвала его к себе, чтобы подробно расспросить о положении в армии, но, заметив на его лице большой синяк, изволила осведомиться, откуда это. Сержант объяснил, что парень при почте, то есть ямщик, ехал недостаточно быстро; тогда сержант вырвал из его руки кнут и сам стегнул лошадь что есть силы, а парень в ответ ударил его по лицу.

За это парень был взят под арест, и некоторому числу ямщиков, то есть этого почтового люда со всех почтовых станций между Москвой и Санкт-Петербургом, было велено в установленный день явиться в столицу.

В назначенный день упомянутый почтовый парень был повешен, и по всей России разослали императорский указ, отныне определяющий обширные права курьеров всех мастей и кроме того объявлявший, что никто, какую бы должность он ни занимал, как бы он ни был знатен, не должен ни под каким предлогом останавливать или задерживать любого курьера, отправленного из армии в столицу, или же из Верховного Кабинета в любую провинцию или город империи. Отныне ямщики, каким-либо образом задержавшие или остановившие нарочного, едущего по делам империи, караются смертью.

Здесь приходят в голову два соображения. Первое: абсолютный характер русской власти; и второе: быстрое обслуживание, предоставляемое курьерам и гонцам из конца в конец этой огромной империи, более всего прочего способно принести пользу государственным делам, особенно в военное время и при иных важных обстоятельствах… Ха-ха!..

После сытного обеда, данного нам госпожой Воронихи ной, последняя пригласила нас в небольшую комнату, увешанную иконами. В этом помещении она молится. Некоторое время она стояла, крестясь на развешенные иконы. Она крестилась и низко кланялась, остановившись задом к нам. Наконец она закончила и указала нам на деревянные скамьи – лавки, покрытые коврами. Мы сели. Госпожа Воронихина заговорила путано и обиняками, что Ее величество еще не изволит знать о нашем приезде. Новость! Но императрица непременно узнает о нас, как только ей кто-нибудь доложит. Из слов Авдотьи Воронихиной мы поняли, что природное любопытство и склонность императрицы к сплетням предоставляют ей сведения обо всех пустяковых делах и мелких случаях, происходящих в городе. Что же до важных дел и предметов значительных, то благородный граф Бирон, осуществляющий, в сущности, управление государством, заботится, чтобы она ничего о них не ведала. У графа множество недругов, но какой выдающийся человек не имеет их? Граф старается знать до мелочей слова и действия окружающих его людей. В столице все очень осмотрительны и умеют держать язык за зубами, поскольку на основании одних лишь подозрений возможно подвергнуться незамедлительному суровому наказанию. Короче, мы поняли, что госпожа Воронихина желала бы получить некую денежную сумму или дорогой подарок за то, что скажет о нас Ее величеству. Содержательная беседа завершилась приглашением, госпожа Сигезбек и тетушка Адеркас пригласили в гости госпожу Воронихину. Для получения взятки.

* * *

Мы возвращались усталые и задумчивые. Я полагала, что императрица знает о нас, но нас не спешат вызвать во дворец именно вследствие моих писем, вызывающих у местных властей некие подозрения. Тетушка вслух, обращаясь к госпоже Сигезбек, усомнилась в необходимости нашего дальнейшего пребывания в этой стране. Я представила себе обратный путь. Зимой, к примеру, в дорожной кибитке. Мимо русских, финских, эстляндских деревень… Простой русский человек может выдержать большие лишения и жить в таких местах и на такой пище, какая убила бы любого немца или француза. Русские простолюдины не знают кроватей, они лежат вместе по шестнадцать и двадцать человек на скамьях или на полу, подстелив рогожи… Придется запастись пищей… Говорят, что финские и шведские крестьяне из местностей, захваченных в свое время Россией, неплохо себя чувствуют под русским правлением. Разумеется, они жалуются на свою бедность, но признают, что повинности несут не большие, чем в шведское время, а, пожалуй, меньшие; и власти обращаются с ними довольно мягко. Суровость шведских коронных чиновников, проявляемая при взимании податей, часто является причиной ухода шведских крестьян на земли, подвластные русским. Но причина того, что столь многие девушки, выправив себе паспорта, приезжают в Санкт-Петербург, – кроме высокого тамошнего жалованья, еще и в удовольствии прогуливаться в парчовых шапочках и в свободе вести распутную жизнь без риска навлечь на себя хулу; для многих это кончается обращением в греческую веру ради какого-нибудь возлюбленного солдата или работника… Нашей карете пришлось остановиться. Дорогу переходили пехотинцы в зеленых мундирах с красными отворотами. Шляпы их украшены белыми кокардами. Оружие при них короткое и неказистое. Конные гвардейцы проехали следом на очень низкорослых лошадях, очень выносливых и неприхотливых; именно такие необходимы в столь обширной стране, как эта, для перевозки войск на дальние расстояния… Наконец мы поехали дальше. Сторож с длинной палкой стоит у ворот… Госпожа Сигезбек напомнила нам о невозможности выезда из России без паспортов соответственных. Здесь даже из одного города в другой нельзя проехать без паспорта. Я была в дурном расположении духа и сказала, что подобные паспорта – явственный пережиток всеобщего рабства, ныне сохраненного лишь для крестьян.

– Это так, – согласилась госпожа Сигезбек, – однако в такой обширной стране, как Россия, это, думаю, весьма необходимо и на пользу народу…

Мы беседовали тихо и на немецком языке. Госпожа Сигезбек сказала, что необходимость непременно выправлять паспорта рассчитана, вероятно, не только на то, чтобы держать народ в сильной зависимости, но имеет целью предотвратить бродяжничество праздных людей с грабежом, воровством и мошенничеством по отношению к соседям и защитить добропорядочных, трудолюбивых и полезных подданных, а кроме того, получить в казну небольшой доход.

– Предположим, – продолжала она, – что некто, едущий с правильным паспортом из Петербурга в Москву, на дороге ограблен и убит. Вскоре его родственники заподозрили подобный оборот событий. Они обращаются в полицию, та дает заметку в газеты…

– В России читают газеты? – желчно перебила тетушка Адеркас. – Кто же их читает? Много ли здесь людей, учившихся грамоте?

– Допустим, – кротко согласилась госпожа Сигезбек, – но все же полиция рассылает курьеров во все города, через которые путешественник предполагал ехать. Полиция приказывает нижестоящим полицейским службам сообщить, когда этот человек проехал через их дистрикты. Наконец определяют, скажем, что он проехал Нижний Новгород, но по том на всем пути до Москвы его уже никто не видел. Нижегородский губернатор отдает своим драгунам приказ о поисках, велит поднять на ноги весь край, прочесать пустынные области и леса. В таких случаях жители края не преминут схватить всякую подозрительную личность и не посмеют предоставить кров человеку без паспорта, если им дорога жизнь. Отправляют также посыльных во все соседние провинции. Каждого человека строго проверяют. Таким образом, мошеннику и грабителю почти невозможно ускользнуть, разве только за границу. И хотя грабителей вскоре ловят и карают пыткой и мучительной смертью, губернатору едва ли удастся избежать разжалования. И даже обладай он очень большим влиянием, все же он будет уверен, что получит весьма строгое взыскание с предостережением, что впредь ему следует лучше обеспечивать порядок и строгое наблюдение. Кроме того, его штрафуют; он обязан возместить родственникам убитого и ограбленного путешественника стоимость похищенного имущества. Губернатор должен снести все это, но он и взыскивает со своих подчиненных…

– Благостная картина! – саркастически определила тетушка Адеркас.

– Но нельзя отрицать, – продолжала госпожа докторша, – нельзя отрицать, что каждому приходится проявлять большую заботу о путешественнике, ведь если он, заболев какой-нибудь естественной болезнью, умер, то проводится строгое расследование всех обстоятельств его болезни – что за люд сопровождал его и что было предпринято для его лечения с тем, чтобы дать удовлетворение его родственникам и чтобы они могли получить стоимость имевшегося у него имущества, о котором должны поведать его записи или сопровождавшие его лица. И для того чтобы вы поверили все же в полезность полиции, я расскажу вам две интересные истории…

Но тут мы наконец-то добрались домой. Ха-ха! Сколько ни рассуждай, а нам, то есть тетушке и мне, отсюда не выбраться. Я пишу об этом спокойно. Я не боюсь. То есть я все еще не боюсь. За ужином госпожа Сигезбек все же рассказала нам свои интересные истории о русской полиции. Мне бы очень хотелось описать эти истории милому насмешнику Карлхену, я о нем так скучаю! Но предупрежденная доктором, я уже не пишу подробных писем. Что ж, поведаю эти истории своим запискам…

Когда покойный фельдмаршал князь Михаил Голицын[23] был ребенком, его мать после смерти его отца поехала со своим многочисленным семейством в сельскую местность, дабы провести летом жаркий месяц на полезном деревенском воздухе. Она отправилась из Москвы под вечер с многочисленной свитой, хорошо вооруженной, соответственно положению княжеского семейства. Но не проехав и пятнадцати верст, они подверглись нападению очень большой шайки грабителей. С княгиней было несколько дворян и офицеров, ободривших слуг и поведших себя столь храбро, что они убили и ранили немало разбойников, не без потерь и со своей стороны. Они, однако, не смогли взять пленных и даже были рады, что не вышло хуже.

В самом начале стычки экипаж, в котором находились юный князь и его братья и сестры, ехал сзади. Кучер повернул лошадей и погнал их к Москве. Добравшись в город, он без промедления известил о случившемся полицию. Со всей возможной поспешностью был отправлен значительный отряд для преследования и поимки грабителей, стоявших лагерем в лесной землянке, в самой середине густых колючих зарослей, и тщательно скрывавших свои следы. Отряд быстро отыскал разбойничьих лошадей, но пришлось потратить некоторое время на поиск самих разбойников. Так или иначе, грабители в конце концов были обнаружены, пойманы и отвезены в Москву, где предстали перед судом, были признаны виновными и приговорены к самой жестокой и позорной смертной казни, которой по заслугам и подверглись. Браво! Я с удовольствием предаюсь иронии. Кстати, вторая история, поведанная госпожой докторшей, более курьезна и занимательна.

Это также произошло в Москве. Некая старая и незамужняя, но очень богатая дама держала в услужении девушку, к которой была весьма расположена. К дому начал приходить молодой человек, продававший ленты, бусы и прочие безделушки. За два или три месяца он отлично познакомился со всеми слугами и многое узнал о доме и домочадцах. Вскоре он принялся ухаживать за той служанкой, сделал ей много приятных подарков; уверял, что он сын богатого сибирского купца, но после своего приезда в Москву растратил деньги. При этом он умолял девушку никому в доме не говорить ни о его делах, ни об отце.

Наконец она настолько подпала под его неблагодетельное влияние, что согласилась сделаться его женой. Он уговорил ее сбежать от доброй хозяйки и прихватить с собой шкатулку с семейными драгоценностями, полученными дамой в наследство от матери. Дело происходило зимой, у парня наготове имелись сани и пара резвых лошадей. Разумеется, ночью молодая пара мчалась в неизвестном направлении. Постепенно беглянку охватила тревога. Жених привез ее за город к огромной яме, куда сбрасывают тела преступников, самоубийц и тех, кто не имеет родственников, могущих похоронить его. Там они лежат, и епископ раз в год совершает над ними погребальную службу. Злодей остановил лошадей и велел девушке приготовиться к немедленной смерти. Он намеревался умертвить ее и спихнуть в яму.

Незадолго перед этим некий крестьянин возвращался навеселе из Москвы в свою деревню и, не будучи в состоянии выдержать холод и сильный ветер, укрылся в яме и заснул. Но угрозами негодяя и мольбами несчастной девушки он не только был разбужен, но и подслушал их разговор. Храбро и решительно представ перед ними, он испустил ужасающий вопль и страшно напугал негодника. Тот, потеряв со страху голову, вскочил в сани и тут же уехал, оставив девушку наедине с ее несколько все еще пьяным, но благородным избавителем.

Сей случай оказался очень счастливым для них обоих – ведь не произойди он, девушка наверняка была бы убита, а бедный мужик, весьма вероятно, замерз бы насмерть. Девушка оправилась от своего испуга и рассказала крестьянину обо всем происшедшем. Крестьянин окончательно протрезвел и отвел ее прямиком в полицию, где оба они под присягой поведали все, что знали. Их продержали в заключении до утра. Утром даме, хозяйке девушки, было послано соответственное извещение. Добрая старушка употребила все свое влияние, дабы избавить служанку от положенного наказания, выхлопотала ей прощение от императрицы, взяла домой и выдала замуж за хорошего человека.

Полиция же, взявшись за розыск негодяя, поймала его в считанные дни. Будучи осужден за свое преступление, он был переломан на колесе, а даме было возвращено почти все, что находилось в заветной шкатулке.

Итак, из этих двух случаев с очевидностью для всякого явствует большая польза от полиции в деспотическом государстве.

* * *

Госпожа Воронихина побывала у нас в гостях. Разговор шел без меня в комнатах докторши Сигезбек. Надо думать, придворная служительница получила некий подарок. Тетушка и докторша не пожелали моего присутствия при исполнении столь деликатного дела. Будем надеяться, что результаты последуют в самом скором времени.

Странное состояние души и нервов. Порою мне чудится, будто я никогда не рождалась на свет, не имела ни детства, ни всей прошлой своей жизни, а явилась вдруг, чудесным образом, как Афина из головы Зевса, и явилась почему-то именно здесь, в России; и теперь вот наблюдаю и сужу…

* * *

Новые странности! Госпожа Воронихина известила нас о благоприятном для нас исходе своей миссии. То есть она доложила о нас Ее величеству. Воображаю, как это осуществилось в промежутке между одним и другим эпизодом какой-нибудь протяженной русской сказки, когда верная служительница почесывала августейшие пятки… Однако мы снова понапрасну прождали приглашения во дворец. Императрица покинула Петербург. Теперь остается лишь дожидаться ее возвращения.

Между тем госпожа Сигезбек познакомилась с госпожой D., почтенной особой, гувернанткой малолетних детей леди Рондо, супруги английского резидента[24]. Проникшись к нам участием, госпожа D. хлопотала о том, чтобы леди Рондо приняла нас. Та охотно согласилась. Благородный господин Рондо уважаем всеми, кто имеет честь знать его; он человек честнейший по отношению ко всем. Его супруга украшена всеми совершенствами, какие только может иметь благородная дама. Она настолько разумна, что в этом с нею можно разве сравняться, но не превзойти, и это известно тем, кто имел удовольствие беседовать с нею, но, кажется, не известно ей самой. Благовоспитанность, любезность, добродушие – вот ее проявляющиеся постоянно качества, и во всем обхождении, даже и с низшими по положению она выказывает величайшую снисходительность и доброжелательность. Она прекрасна внешне, высокого роста и с превосходными манерами. Она была так любезна, что приняла нас и долго беседовала о самых различных предметах, об императрице, об известных русских морозах и жарком лете. Я молчала, не смея говорить при столь важной даме, ведь я все же еще слишком молода. Но как прекрасно она вела беседу, успев сказать многое и не сказав ничего дурного ни о ком и ни о чем. Она очень обнадежила нас и ободрила.

Русское лето продолжается четыре месяца – май, июнь, июль и август. В июне и в июле – жестокая жара. В эти два месяца особенно донимают комары. От укусов петербургских комаров кожа покрывается волдырями, которые воспаляются и жутко зудят. Право, наши комары куда менее жестоки и кусают не столь болезненно. Здесь лечатся от комариных укусов, натирая укушенные места водкой. У меня от этого средства усилилось воспаление. Доктор Сигезбек посоветовал применить кислое молоко, и оно оказалось лучшим средством.

Часто случаются грозы с громом и молнией. Раскаты грома очень и очень слышны. Невыносимая жара вызывает гибель лесов на протяжении многих верст. Рассказывают, что Ее величество иногда чрезвычайно пугается особенно сильных молний.

То и дело налетают дожди, но фруктов мало. Впрочем, очень хороши земляника, крыжовник и смородина. Груши весьма посредственные. Из овощей в России в избытке лишь репа и морковь. Превосходна также кочанная капуста, ее семена привозят из Архангельска. Спаржа, фасоль, шпинат и салат выращиваются в ботаническом саду, то есть в том самом Аптекарском саду…