Физическая динамика структуры характера

Основными качествами, характерными для этого типа, согласно Райху, являются «преувеличенная вежливость и уступчивость, мягкость и хитрость». Обсуждая соответствующий случай из своей практики, Райх писал: «Феноменологически это был типичный пассивно-женственный характер. Пациент всегда был очень дружелюбен и покладист; он извинялся по любому, даже самому незначительному поводу. Кроме того, он был неловок, робок и зависим от обстоятельств» (Reich 1949, р.83).

Другие исследователи основной акцент делали на «пассивно-рецептивной» установке, или покорности. Помимо пассивности, о других специфических женственных чертах личности мужчины в соответствующей литературе практически ничего не говорится. Именно поэтому я предлагаю перечислить те особенности, которые я наблюдал, встречаясь в своей практике со случаями подобного рода. Затем мы можем обсудить их на конкретном примере.

Наиболее важная физическая характеристика, присущая этому типу, — мягкий, женоподобный голос. Впечатление, что говорит женщина, возникает из-за отсутствия глубокого резонанса и резкости. Выражение лица тоже мягкое и пластичное. Движения никогда не бывают резкими, и в них не чувствуется напора. Тело может быть либо округлым, с довольно узкими плечами, либо У-образным, с широкими плечами и узкими бедрами. Руки мягкие и довольно слабые. Все это проявляется во внешнем облике таких пациентов. Их манеры прекрасно описаны Райхом.

Аналитическая или биоэнергетическая работа вначале идет легко, но вскоре наталкивается на типичное сопротивление. С одной стороны, пациент много рассказывает о своем раннем детстве, предоставляя терапевту богатый материал, но при этом не проявляет никакого аффекта. С другой стороны, пациент тревожен и хочет, чтобы его о чем-нибудь спрашивали, но опять-таки без собственного активного участия в процессе. Сопротивление проявляется как неучастие Я в терапевтической работе под маской «преувеличенного позитивного переноса». И все же этот позитивный перенос является как раз подлинным и действительным выражением Я, за которым стоит негативное сопротивление. В таких случаях в процессе биоэнергетической терапии принимаются во внимание оба аспекта, и, если терапия проводится должным образом, результат является удовлетворительным.

Вернемся к случаю мужчины, работавшего дизайнером мебели. Он обладал типичным мягким голосом и манерами, был очень вежлив и проявлял готовность к сотрудничеству. Тело было округлым, некостлявым, а плечи — узкими. Перед тем как обратиться ко мне, он в течение многих лет лечился у психоаналитиков и других психотерапевтов. Хотя он чувствовал, что ему помогли, но основные его проблемы, связанные с глубинной неудовлетворенностью, затронуты не были.

В то время когда он начал у меня лечиться, он только что в третий раз женился на девушке, которая на много лет была моложе его. Отношения с ней вызвали у него ряд проблем. Несколько первых месяцев он был очень возбужден сексуально, но вскоре сексуальное влечение к девушке уменьшилось, и ей самой пришлось проявлять инициативу и активность в их интимных отношениях. Его стала интересовать другая женщина, и он обнаружил, что постоянно разглядывает грудь каждой женщины, которая ему встретится. Такой интерес к женской груди проявлялся у него с давних пор. Кроме того, у него были выраженные вуайеристские тенденции, ему доставляло удовольствие смотреть, как женщина раздевается.

Характерны семейный фон пациента и его окружение в раннем возрасте. Он описывал отца как человека «старой школы, авторитарного, педантичного, который легко раздражался и обычно вмешивался в воспитание детей, когда был дома». О матери он говорил: «Сколько я ее помню, она была нервной и очень напряженной, но весьма обаятельной и одаренной в определенных областях. Она всегда интересовалась искусством, особенно декоративным». У него была младшая сестра, любимица отца. Она была более агрессивна, чем пациент. Он ревновал и завидовал ей, но в то же время любил и ею восхищался. Он чувствовал, что она находится в привилегированном положении, и возмущался этим. Во время терапии он не раз выражал свое недовольство явным доминированием женщин в американском обществе.

Пациент вспомнил об одном эпизоде из своего раннего детства. Он рассказал, что года в четыре у него были «такие белые маленькие червячки», которые вызывали зуд. Он сказал: «Мне доставляло огромное удовольствие, когда мама вынимала их из меня». Поздние детские воспоминания были исполнены чувством страха и вины из-за мастурбации. Он начал мастурбировать в пять лет и вспомнил, как мать предупреждала его, что нельзя трогать пенис. На протяжении всего детства и отрочества мастурбация сопровождалась этими чувствами. Он отчетливо помнил себя с шести лет. Однажды вечером, ложась спать, он вдруг увидел бледное мужское лицо, глядевшее на него из-за темного окна. Он был очень этим напуган.

Эякуляция, которой однажды вдруг завершилась мастурбация, привела его в смятение. Он ничего об этом не слышал и подумал, что с ним случилось что-то серьезное. В другой раз он упал в обморок при виде крови, сочившейся из порезанной руки, а учитель сказал, что это из-за мастурбации. В подростковом возрасте его преследовали мысли о смерти. Два мальчика, с которыми он дружил, погибли в результате несчастного случая, и он был уверен, что тоже скоро умрет.

В детстве его мучил страх темноты. Он очень боялся ложиться спать. Его родители обычно вечерами уходили, но в другом конце большой квартиры спала горничная. Его интерес к женскому телу проявился еще в раннем детстве. Он сказал: «Я помню, что женское тело интересовало меня уже тогда, когда я был совсем маленьким и сосал грудь. Я помню, как возбуждался, когда мать меня обнимала, меня возбуждало все, что я видел, хотя перед нами, детьми, она никогда не раздевалась».

Сексуальные переживания в подростковом возрасте ограничивались петтингом. Первый половой акт у него произошел в семнадцатилетнем возрасте с проституткой и «не доставил ему большого удовольствия». Проститутки были для него источником сексуальных переживаний многие годы. Он очень опасался заразиться от них венерическим заболеванием. Позже, когда его сексуальная жизнь стала регулярной, он никогда не был уверен, что любит свою девушку, и готов был прервать отношения, как только она заговорит об этом.

Одна из обычных жалоб этого пациента состояла в том, что он всегда уставал и терял энтузиазм. Несмотря на это, он очень много трудился на своей работе. В его жизни, однако, было два периода, когда удавалось мобилизоваться и проявить значительную активность и агрессивность. Первый период был связан с одним деловым предприятием, в которое он включился и два года проработал с большим успехом. Затем оно стало однообразным, и интерес к нему пропал. Такая же активность имела место в его сексуальных контактах с женщинами, которым он отдавал все свое внимание и энергию. Второй период активности был связан с антивоенным движением, в котором он принимал участие и проявил качества лидера. Интерес к этому тоже постепенно пропал, и он слег от тяжелого приступа спинального менингита.

Должен заметить, что в одной его любовной связи, продолжавшейся в течение двух лет, пациент играл агрессивную роль и был очень привязан к девушке. Со своей стороны девушка, наоборот, не проявляла активности в отношениях и в конце концов ушла к другому. Он чувствовал, что его привязанность «назойлива», и, несмотря на муки ревности, отказался от мыслей жениться на девушке.

Биоэнергетическая работа с этим пациентом продолжалась немногим более года, и все это время мы встречались дважды в неделю. На первых занятиях он жаловался на усталость и отсутствие энергии. На кушетке и при движениях его тело выглядело тяжелым и грузным. Глаза и лицо имели унылое выражение. Дыхание было затруднено. В конце занятий намечался некоторый прогресс. Выражение лица и взгляд прояснялись, тело немного оживлялось, а голос становился глубже. Но новое занятие опять начиналось с тех же самых жалоб. Улучшение не сохранялось. Из этой установки становилось очевидным, что у пациента сильны мазохистские черты.

От мазохистского характера его отличало то, что он никогда не жаловался на тревожность. В отличие от фаллического типа не было заметно поверхностного мышечного напряжения. Тургор отсутствовал, ниже пупка кожа была белой, холодной и безжизненной. Однажды, двигая глазами, пациент сказал, что они «деревянные» и «неживые». Общее впечатление, которое сложилось у меня после первых занятий, — что его организм неподвижен. Сильной депрессии не наблюдалось, и, хотя у него возникали мысли о суициде, он думал, что скорее будет долгие годы умирать от мозговой опухоли, как его отец. Его беспокоили физические симптомы. Он жаловался на онемение черепа над правой стороной лба, диаметром в три дюйма. Он постоянно тер это место, пытаясь его оживить. Пальпация показала, что кожа здесь была суше и отслаивалась легче, чем с противоположной стороны, но больше ничего обнаружить не удалось.

Я старался направить терапию на то, чтобы мобилизовать энергию и увеличить подвижность, но сделать это оказалось труднее, чем я предполагал. Единственной реальной реакцией, которую мне удалось вызвать, был рвотный рефлекс, но даже здесь я столкнулся с заметной нечувствительностью горла. Только за счет сильного надавливания на фарингеальные констрикторы мне удалось вызвать реакцию. Пациент не выдерживал никаких манипуляций, вызывающих болевые ощущения. Он избегал таких ситуаций. Длительные произвольные движения вызывали тошноту, и он их прекращал. Я пользовался этим, чтобы вызвать рвотный рефлекс. Дважды при этом пациент ощущал энергию, поднимавшуюся в голову, в частности в омертвевшую область черепа.

Продолжающаяся терапия, похоже, постепенно давала эффект: усталость пропала, а энергии стало несколько больше. Однажды во время занятия пациент заметил, что ему кажется, что его движения женственны. Когда я предложил ему выпрямить тело и развести руки, это чувство исчезло. Пациент отмечал также недостаток энергии в области таза и в гениталиях. Этому он приписал свою нерешительность и бессилие. В отличие от фаллически-нарциссического характера, у которого таз заряжен, но спастичен, у этого пациента он был мягким и округлым. Присущий мужчинам тазовый выступ у него отсутствовал, что соответствовало его не достаточной агрессивности в целом.

Возникает вопрос, что же сдерживало энергию этого организма? Поскольку мы имеем дело не с оральным и не с мазохистским характером, необходимо разобраться, что случилось с его агрессией. Он действительно проявлял черты мазохизма, постоянно жаловался на усталость, страдал спинальным менингитом и чувствовал тяжесть в теле. То, что он фиксирован на анальной функции, следовало из его воспоминания о матери, извлекающей глистов из его ануса. Но настоящий мазохист никогда не бывает пассивным и женственным. Он старается стать более агрессивным, хотя это и заканчивается для него упадком сил и неудачей. Пассивно-женственный тип больше отвечает фрейдовскому понятию женского мазохизма.

У человека с пассивно-женственным характером не возникает упадка сил из-за агрессивного поведения, поскольку он никогда не ведет себя по-настоящему агрессивно. В таком случае упадок сил наступает после решительных и продолжительных по времени действий по утверждению своего Я. Я имею в виду его антивоенную деятельность, которую можно интерпретировать как протест против авторитарности и ультимативности, против своего отца. Настоящий мазохист никогда не поднимается на уровень протеста. Мой пациент был достаточно ригиден, чтобы не испытывать постоянно упадок сил, но, к несчастью, это иммобилизовало его агрессию.

Меня не покидало впечатление, что энергия блокируется в области горла; грудь была жесткой и не двигалась при дыхании. Хотя мышцы живота были тугими, дыхание все равно было слабым. Воздействие на грудную стенку вызывало сильную тревожность. Напряжение локализовалось глубоко в межреберных мышцах. Необходимо заметить, что пациент жаловался на учащенное сердцебиение, которое время от времени он отмечал у себя на протяжении многих лет. Я не прекращал работать с грудной стенкой. Надавливание было очень болезненным для него, но позволяло больше узнать о динамике структуры. Ввиду сильного горлового спазма и глубокого напряжения таза у моего пациента было бы неразумно создавать внутреннее давление, не обеспечив адекватного выхода для возникающего напряжения.

Продолжение работы с рвотным рефлексом, с выражением негативных чувств и ударами по кушетке не дало желаемого результата. Мне не удавалось в достаточной мере мобилизовать агрессию, чтобы добиться высвобождения чувства[14]. Несмотря на постепенный прогресс, жалобы оставались те же самые. Эти жалобы, как мы видели, указывали на мазохистский элемент в структуре характера, требовавший постоянной и упорной проработки. Однако мне стала понятной другая экспрессия этого человека, которая свидетельствовала о тяжести его расстройства. Чуть ли не каждое усилие вызывало у него стон. Физиологической причиной этого было нарушение естественных дыхательных движений. Но меня ветревожило психологическое значение этих звуков. Я предположил, что это бы ло выражением позиции смирения. Как будто пациент говорил: «Я стар, жизнь требует от меня таких усилий…» Обычно человек стонет, когда прилагает максимум усилий. Если же стоном сопровождается каждое усилие, можно предположить, что пациент работает почти на пределе своих физических возможностей. Поскольку даже этого недостаточно для успеха, следует ожидать появления чувств безнадежности и отчаяния.

Эти чувства у человека с пассивно-женственной структурой характера, который не ищет выхода в гомосексуальности, нельзя недооценивать. С психологической точки зрения агрессия (движение вперед) блокировано на сильным страхом кастрации; регрессия невозможна из-за такого же сильного страха гомосексуальности. Настоящий гомосексуалист имеет другую биоэнергетическую динамику. У него происходит отказ от генитальности, хотя можно утверждать, что она и не была прочно установлена. Пассивно-женственная структура, в отличие от гомосексуальной, закреплена в генитальности, но она иммобилизована страхом. При мазохизме и оральности проблему можно решить на догенитальном уровне. При данной структуре характера ситуация осложняется тем, что движение невозможно ни вперед ни назад. Это выглядит так, что индивид с пассивно-женственным характером достигает генитальной стадии организации Я, но затем парализуется страхом. Именно в этой парализации и состоит его проблема.

Характерологические проблемы преодолевать всегда сложно. Необходимо усилить слабость структуры и одновременно редуцировать компенсирующую ригидность. Слабым местом в структуре характера данного пациента был элемент мазохизма с угрозой коллапса, тогда как ригидность давала ощущение безопасности и поддержки. Необходимо было тщательно проанализировать оба этих нарушения и использовать соответствующие средства, чтобы их преодолеть. Мазохистская проблема в данном случае напоминала ту, что мы рассматривали в главе о мазохизме. Поскольку нормальная генитальная агрессия ригидной структуры блокирована, ригидность пассивно-женственного характера имеет свои специфические особенности.

Мы знаем, что у пациента был очень авторитарный отец, которого он боялся. Ребенком он никогда не осмеливался протестовать против его желаний или против него самого. От него требовалось исполнять все, что хотел отец. Постепенно мальчик становился все более пассивным. Отец сурово выговаривал ему за каждую неудачу, называл неуклюжим, неловким, глупым и т. д. С другой стороны, младшая сестра была настоящей любимицей. В отношении пациента к сестре и к женщинам в целом проявился важный аспект его характера.

По разному поводу пациент говорил мне о своем сильном интересе к женской груди. На этом основывалась его тенденция к вуайеризму. Ему нравилось смотреть, как раздевается женщина. Половой акт как таковой его не интересовал. Ему нравилось не только смотреть на венскую грудь, но и ласкать ее. Затем он сделал жест руками, как будто берет грудь и ее встряхивает. Я попросил его продемонстрировать этот жест. Когда он усилил движение, то выпятил челюсть и сжал руки так, словно хотел оторвать грудь. Таким образом пациент впервые выразил сильную ненависть.

По отношению к сестре он испытывал амбивалентные чувства. Он ревновал ее и завидовал ей и в то же время любил и ею восхищался, чувствуя ее превосходство. Теперь все стало ясно. Грудь символизировала пенис, но это не вызывало у моего пациента тревоги, которую он испытывал по отношению к собственному пенису. Его зависть и обиду можно было объяснить его чувствами по поводу того, что женщину нельзя кастрировать, а его самого можно. Кроме того, грудь-это источник жизни, и поэтому она являлась для него символом силы.

Конфликт с авторитарным отцом был перенесен на сестру и других лиц женского пола. Женщина превратилась в его соперника и врага, и на этой основе у него произошла идентификация с нею. Почему возник перенос? Мы можем только сказать, что конфликт между генитальным импульсом и страхом кастрации, вызвавший у него полный паралич, должен был быть каким-то образом разрешен. Интерес к груди означал своего рода регрессию, но не на инфантильном уровне. Пассивно-женственный мужчина не хочет быть ребенком, он хочет быть женщиной. В то же время он обрушивает на женщину всю свою ненависть, вызванную страхом перед отцом. Однако он не оставляет генитальную позицию. На уровне Я он демонстрирует женские тенденции, на генитальном уровне проявляет мужские качества, но остается при этом пассивным.

При анализе такого типа характера сталкиваешься с тем, что пациент говорит о строгом отце без видимой злости. И хотя он может выражать ненависть к женщинам, это ничего не дает, поскольку она является защитным образованием. Сначала путем анализа ситуации переноса необходимо разрешить конфликт с мужчиной. Пациент должен увидеть, что за его вежливостью, покладистостью и желанием понравиться аналитику скрывается глубокая ненависть к превосходящему его мужчине. Но проблема осложняется еще тем, что такие пациенты соглашаются с терапевтом, но ничего не меняется. Они настолько заботятся о том, чтобы понравиться, что могут согласиться разумом, но этого не чувствовать. Чтобы добиться аффективной реакции, давление на пациента должно быть не менее сильным, чем прежнее давление отца. Это можно сделать либо через анализ характера, либо биоэнергетически, но и тот и другой способы болезненны.

Мы уже говорили, что с психологической точки зрения у пациента произошел перенос сопротивления отцу на женскую фигуру. С динамической точки зрения произошел отток энергии от гениталий к грудной клетке. Но генитальная позиция осталась сохранной. Энергия уходит не вся, а только ее часть, достаточная для того, чтобы уменьшить конфликт и предупредить паралич. Когда достаточно много энергии спускается вниз, реактивируется эдипов конфликт. Проявляется заметное сопротивление. Ситуация переноса получает заряд. В связи с этим работа с ногами должна быть доведена до болевой точки. Необходимо мобилизовать агрессию, и если это достигается ударами по кушетке, то ее нужно довести до состояния, близкого к коллапсу. Нужно высвободить напряжение, сдерживающее движение вперед таза и выпячивание челюсти, и это тоже болезненно. Не стоит говорить, что все эти действия необходимо сочетать с анализом характера, чтобы пациент полностью понимал их важность.

У пассивно-женственного мужчины основное напряжение приходится на глубокие мышцы, тогда как поверхностная мускулатура относительно мягкая. Это проявляется в мягких движениях, характерных для таких мужчин. Иммобилизация генитальной агрессии препятствует нормальному развитию мужской мускулатуры, если это не является вторичным, компенсирующим феноменом. Итак, существуют два фактора, объясняющие появление женских тенденций. Прежде всего, это страх нормального мужского развития, на который накладывается в дальнейшем идентификация с женщиной.

В обсуждаемом мною случае лечение прервалось раньше, чем я смог воспользоваться своими выводами, но последующая аналитическая работа подтвердила их правильность.

Таким образом, пассивно-женственная структура характера является следствием конфликта между слабыми генитальными импульсами и сильной генитальной фрустрацией. Здесь тоже велика ригидность, выступающая в качестве иммобилизующей силы, которая приводит едва ли не к полному подавлению мужской агрессии. Позвольте мне проиллюстрировать это другим примером.

Пациент, о котором пойдет речь, тоже многие годы посещал различных аналитиков. Как показал опыт, это был трудный случай, и состояние пациента улучшалось крайне медленно. У него было несколько жалоб: одна из них заключалась в том, что он не мог говорить, находясь в группе людей, другая — в чувстве отупения и появлявшемся время от времени ощущении пелены перед глазами, которое мешало ему сосредоточиться. Он испытывал огромные трудности в установлении удовлетворительных любовных отношений и, кроме того, страдал от свищей.

Пассивно-женственная природа этого пациента отчетливо проявлялась в мягком голосе, полностью лишенном мужского тембра, в мягких манерах и необычайной вежливости, а также в выражении лица, которое то становилось мальчишеским, то приобретало черты аскетичности. На лице, черты которого были очень правильными, отсутствовали какие-либо резкие и глубокие складки и линии. Следует заметить, что он специфическим образом, мягко картавя, произносил звук «р».

Я не сомневался в диагнозе. Из его истории было ясно, что агрессивное поведение ему несвойственно. Исключение составляли период военной службы и занятия спортом во время обучения в колледже, когда он был членом команды. Интересно отметить, что пациент был неспособен выражать себя перед группой только в том случае, если в самой группе возникала агрессия. Будучи офицером в армии, он заслужил уважение и у начальства, и у сослуживцев.

Строение тела этого пациента было совсем иным, чем у предыдущего. Он был высокого роста, широк в плечах, с очень узким бедрами и маленькими ягодицами. Стопы узкие с тяжелыми контрактированными сводами. Руки и кисти был и под стать нижним конечностям. Пациент сказал мне, что в возрасте четырех лет он был вынужден носить специальную обувь, чтобы исправить какую-то деформацию ног. Что это была за деформация, он точно не знал, но никогда не чувствовал себя уверенно на ногах.

Казалось бы, что может быть мужественнее, чем широкие плечи и узкие бедра! Являются ли они компенсацией пассивно-женственной структуры? Или, быть может, они являются выражением этой структуры? Однажды я едва не склонился к первой точке зрения, но, поняв, что поднятые пле- чи являются выражением страха, изменил свое мнение. Реагируя испугом, человек сдерживает дыхание, втягивает живот и поднимает плечи. В результате он наполняет воздухом легкие и иммобилизует энергию в грудной клетке. Как мы уже отмечали, это признак пассивно-женственного характера, так что широкие, развернутые плечи являются скорее выражением пассивности, а не вторичным признаком развития. Узкие бедра — результат значительного напряжения таза и бедер, из-за которого уменьшается объем таза и снижается половая потенция.

В данном случае можно было предположить наличие выраженного орального компонента. Слабые ноги, необычайно худые, узкие стопы, отсутствие контакта с землей- все это патогномика оральных нарушений. Кроме того, руки и запястья были слабые. Тонкая шея не соответствовала широким плечам. Чувство отупения и пелена перед глазами, о которых говорил пациент, позволяли сделать вывод о недостаточной заряженности его головы.

Семейная история была типичной. Его отец был преуспевающим человеком, который ожидал от сына, что тот станет сильным и мужественным. Мой пациент чувствовал, что ему никогда не выполнить это требование. Несмотря на сильную идентификацию с матерью, мальчик никогда не испытывал близости с ней. У него были старший брат и младшая сестра. Именно к ней он был больше всего привязан. Мне удалось проанализировать и показать ему его идентификацию с женщиной и враждебность к ней, но это мало что изменило в его характере. Все напоминало первый случай, и снова по причине того, что мы имели дело с защитным образованием. Опять налицо конфликт с превосходящим его мужчиной или терапевтом.

В этом типе пассивно-женственного характера выраженный оральный элемент структуры значительно ослабляет половое влечение. От орального характера его отличает лучший контакт с реальностью, отсутствие тенденции к периодическому появлению состояний подавленности и воодушевления и гораздо меньшая разговорчивость. Энергетический маятник закреплен в генитальной функции, однако сам заряд слаб. Многие люди с такой структурой характера страдают преждевременным семяизвержением. Стоящая за этим психологическая проблема представляет собой страх кастрации.

Развитие структуры подобного рода обусловлено оральной депривацией в раннем возрасте и последующей генитальной фрустрацией, парализующей агрессию. В детстве эти люди достигают генитальной стадии организации Я, но из-за выраженного орального элемента ей присуща слабость. Если в этот период детская генитальность и агрессия поощряется, оральный элемент постепенно исчезает. Здесь все дело в количестве. Для заблокирования агрессии у такого ребенка не требуется столь же сильной фрустрации, которая необходима, чтобы вызвать этот эффект в здоровом организме. Более слабый организм не отказывается от генитальности, регрессии не происходит; он отказывается от агрессии и занимает пассивную позицию. С психоаналитической точки зрения происходит перемещение с пениса на грудь, которая, таким образом, становится его заместителем. Тем самым избегается страх кастрации. Механизм тот же самый, что и в первом случае. Женские черты возникают в результате подавления естественной мужской агрессии и только затем уже из-за идентификации с женщиной. Для пассивно-женственного индивида характерны недостаточность эмоциональной экспрессии и относительная физическая неподвижность. С одной стороны, отсутствует импульсивность догенитальной структуры, с другой — отсутствует также и агрессивность фаллического мужчины. Ригидность, обеспечивая генитальное функционирование, иммобилизует агрессию. Внешне психологический конфликт сконцентрирован на отношении к женщине. Глубокая потребность в контакте, уходящая корнями в оральное нарушение, на генитальном уровне вступает в конфликт с желанием разрядки и удовлетворения. Очень трудно, если вообще возможно, одновременно играть две роли. Человек с пассивно-женственным характером может вести себя либо как ребенок в отношениях с женщиной, которая старше его, либо как отец в отношениях с более молодой и более зависимой женщиной. Он не способен быть «мужчиной» для женщины.

Если обратиться к случаю, который Райх приводит в качестве примера пассивно-женственного типа в книге «Анализ характера», можно увидеть, что основная аналитическая процедура состоит в том, чтобы довести до сознания пациента, что его агрессия подавлена. Если это удается, нарушение полностью раскрывается и появляется возможность один за другим проработать все пласты структуры характера. Возникающее сопротивление огромно. Пациент не то чтобы отказывается понять, что его агрессия недостаточна или что его поведение является пассивно-женственным. Трудность заключается в том, как мобилизовать заблокированный аффект. Когда выясняется, что агрессия заблокирована или подавлена, важность этой задачи становится очевидной.

Здесь может возникнуть вопрос: существует ли женский аналог такого характера? Или: если подобная комбинация догенитальных и генитальных нарушений имеет место у женщины, то какова структура ее характера? Очевидно, что структура характера женщины не будет похожа на структуру пассивно-женственного мужчины, поскольку нарушения в личности женщины будут снижать ее природные женские качества.

Как и у мужчины, эта проблема имеет два аспекта. Догенитальная тенденция возникает по причине либо мазохистского нарушения, либо орального. Рассмотрим сначала первый случай.

Если мазохистское нарушение не столь велико, чтобы воспрепятствовать продвижению на генитальный уровень, окончательная структура характера будет зависеть от степени генитальной тревожности. Поскольку оба элемента представляют собой количественные факторы, предсказать заранее, какова будет конечная структура характера, невозможно. Анализ имеющейся проблемы неизбежно ведет к выяснению динамических сил и исторически детерминированных компонентов. Рассмотрим конкретный случай.

Пациентка в возрасте около двадцати пяти лет обратилась за помощью, высказывая целый ряд жалоб; на неудовлетворительную сексуальную жизнь, на беспокоящие ее специфические фантазии, на чувства неполноценности и небезопасности, а также на приступы тревоги. Она была среднего роста, немногословна, четко выражала свои мысли. На лице резко выделялась сильная агрессивная челюсть. Шея средней длины, но плечи очень узкие и выдвинуты вперед. Грудь тоже узкая, с выступающей грудиной. Ниже талии тело переходило в довольно полные бедра, в которые, как колья, воткнуты ноги. Мне они напомнили набитые ватой ноги куклы. Область таза была очень дряблой и скрывала спастичное состояние глубокой мускулатуры.

Нельзя было не обратить внимания на мазохистский компонент структуры характера. Сексуальные фантазии были типично мазохистскими. Но я бы не решился назвать ту структуру мазохистской. Отсутствовали провоцирующее поведение, обычное в таких случаях нытье, неуверенность и смущение в экспрессии. Кроме того, налицо была агрессивная установка, которая характерологически и биоэнергетически противоречит диагнозу мазохизма. Правда, агрессия была слабой, и можно было заключить, что она вторична и имеет функцию компенсации глубинного страха и слабости. Однако настоящий мазохист не способен на подобные компенсирующие действия. Еще более важным было то, что ригидность, отчетливо заметная в верхней части тела, была достаточной, чтобы предотвратить коллапс, типичный для мазохистской структуры.

В строении тела этой пациентки проявлялись две противоположные тенденции. Нижняя часть производила впечатление структуры мазохистского типа, верхняя — ригидного. Первая свидетельствует о мазохистских сексуальных фантазиях, вторая — об агрессивном поведении. Но что является особенно важным в этой структуре — это наличие явных мужских черт и признаков. Чаще всего встречается оволосение лица (вокруг подбородка), иногда — густые волосы на ногах, а в иных случаях, как у мужчин, на всем теле. Некоторые из этих женщин имеют хорошо развитую мускулатуру, а в истории их жизни обнаруживается, что они наравне с мальчиками занимались традиционно мужскими видами спорта и не уступал и им в силе и ловкости. Этот дух соперничества с мужчинами можно найти и в других видах деятельности. Моя пациентка, например, во время наших бесед сказала мне, что часто чувствовала, что многие вещи она может сделать лучше, чем ее муж.

Как же интерпретировать соотношение этих элементов в данной структуре? Каким образом комбинация мазохизма и ригидности у женщины вызывает паттерн чрезмерно агрессивного поведения, а не пассивность, которая является следствием той же самой проблемы у мужчины? Как объяснить нарушение вторичных половых признаков? Сам по себе мазохизм не может вызвать ни таких изменений, ни ригидности. Почему сочетание этих двух тенденций дает та к ой специфический эффект? Я уверен: чтобы ответить на эти вопросы, нам нужно знать больше о биоэнергетическом развитии женской сексуальности.

Когда девочка достигает генитальной стадии организации либидо, она, естественно, обращается к мужчинам в семье как к объектам любви. Я говорю «естественно», потоку что это нормальный процесс становления и развития женской сексуальности. Это, разумеется, не исключает возрастания сексуального интереса к знакомым мальчикам. Различия между сексуальностью и нежными чувствами в этом возрасте еще нет. Следует учитывать, что у девочки механизм полового развития является более сложным, чем у мальчика. Мальчику не надо менять объект любви, пока он развивается от оральной стадии до генитальной. Е го отношение к матери приобретает новый интерес и смысл. Девочке же приходится перенести часть своего объектного либидо на противоположный пол. Но это не намеренное действие. В это время вследствие определенных биоэнергетических процессов заряд энергии фокусируется в вагине, а клитор постепенно становится менее важным. Понимать, как возникают нарушения женской сексуальности, означает более тонко разбираться в динамических процессах, обеспечивающих столь важный момент развития женщины.

Фрейд обратился к проблеме женской сексуальности только в 1931 году. Рассмотрим некоторые из его наблюдений и выводов. «Мы долго шли к пониманию того, что развитие женской сексуальности осложняет задача отказа от той генитальной зоны, которая изначально была принципиально важной, то есть от клитора, ради новой зоны — вагины» (Freud 1931 а, р.252). В этом утверждении заключена ошибка, вызванная психологической интерпретацией биологический процессов. Невозможно представить себе ребенка, который, нормально развиваясь, «отказывается» от одной активности ради другой. Когда малыш учится ходить и перестает ползать, у нас не возникает мысли, что он оставил прежнюю форму локомоции ради другой. Здесь нет выбора. Поскольку ноги стали сильнее, новая функция, обладающая более высоким зарядом, пересиливает предыдущую. Ребенок вовсе не отказывается ползать, он обращается к более адекватной форме передвижения, когда она становится доступной. То же самое происходит с грудным вскармливанием или кормлением через соску. Ребенок не отказывается от него, а переходит к следующей форме удовлетворения потребности в пище.

Насколько мне известно, ни одна женщина не «отказывается» от клитора. Если развитие идет нормально, вагина приобретает больший заряд и становится органом, способным принести большее удовлетворение. Клитор же отступает на задний план. Клинический опыт подтверждает, что женщина не «отказывается» от клиторального оргазма ради вагинального. Если это происходит в процессе терапии, то только из-за ощущения того, что заряд, или энергия, сконцентрирован в вагине, которая становится, таким образом, основным эффекторным органом разрядки.

Тот факт, что в развитии некоторых женщин происходит фиксация на вагине, не подтверждается. У них нет вагинального оргазма. Вагина относительно недозаряжена, поскольку клитор сохраняет изначальную чувствительность. Что же служит причиной, сдерживающей развитие?

Вернемся к Фрейду. Он высказал мнение, что человек имеет «бисексуальную диспозицию», которая особенно заметна у женщины. «Сексуальная жизнь женщины разделена на две фазы, первая из них представляет собой маскулинный характер, и только вторая — специфически женский» (там же, р.255). Фрейд вынужден обосновывать эту маскулинность клиторальным зарядом. Но здесь может возникнуть серьезное возражение. Наблюдая за ребенком первого года жизни, трудно бывает определить его пол, если гениталии скрыты одеждой. Точнее было бы говорить, что в генитальной фазе пол относительно недифференцирован. Можно также напомнить, что догенитальные структуры характера тоже сексуально не дифференцированы. В оральных действиях и играх маленьких детей не обнаруживается никаких половых различий. Однако уже в этом раннем возрасте дети ощущают прикосновение к гениталиям. Но поскольку эта организмическая система не функционирует специфически сексуальным образом, то есть не выполняет функцию разрядки, можно утверждать, что мальчики и девочки испытывают приблизительно одинаковые ощущения. На этой стадии клитор не является маскулинным органом, это просто более доступная часть довольно размытой генитальной зоны. Заряд распределен по всей вульве, и прикосновения ребенка не сфокусированы на какой-то определенной части. Можно сказать, что в это время в клиторе нет ничего фаллического.

Фрейд говорит, что «не знает, каковы биологические корни этих специфически женских особенностей» (там же, р. 256). Но это как раз те корни, которые определяют направление естественной сексуальной эволюции индивида, тогда как психологическое взаимодействие с внешним миром играет вторичную роль. Последнее может или обеспечить благоприятную для развития среду, или вмешаться в естественный процесс. Головастик и малек в одном и том же пруду развиваются по-разному, а на одной и той же почве вырастают дуб и папоротник.

Можем ли мы объяснить некоторые из этих биологических корней или факторов? Как известно, женское развитие идет по пути развития функции молочных желез и репродуктивной системы, в частности матки и, разумеется, вагины. Эти структуры начинают полноценно функционировать только после пубертата, но созревать они начинают в генитальной фазе. Когда мы видим спелое яблоко, мы не знаем, как именно развивался данный плод, н о знаем, что это не груша и не слива. Когда биоэнергетический заряд вульвы переходит на вагину, это создает основу для самовосприятия пола. Девочка постепенно осознает, что она девочка, а не мальчик. Я осмелюсь предположить, что при этом происходит обращение биоэнергетического потока, или потока возбуждения, вовнутрь; в отличие от мальчика, у которого поток все больше и больше устремляется наружу, стремясь выплеснуться.

Этот внутренний поворот, являющийся специфическим качеством вагинального возбуждения, дополняется функционированием других женских органов. В совокупности это приводит к развитию женских качеств. В отличие от мужчины, который разряжает всю сексуальную энергию через пенис, какая-то часть энергии женщины высвобождается в молочных железах и в матке. Другое важное отличие — инициирующая половой акт роль мужского полового органа. Он, как и мужской организм в целом, более агрессивен, и эта особенность объясняет более развитую мускулатуру мужчины. Дело здесь не в механике, а в относительном биоэнергетическом заряде. Непонимание этого момента приводит к типичной психоаналитической ошибке.

Аналогичны ли отношения материнского соска и рта младенца отношениям между пенисом и вагиной? Несомненно! Это два эрективных органа и две рецептивные полости. Но хотя механика данных систем одинакова, биоэнергетическое отношение внутри каждой системы различно. Если пенис в половом акте агрессивен, то при грудном вскармливании активную роль играет рот. Детский рот — это могучий орган сосания, вагина — нет. Грудной сосок не ищет рта, наоборот, рот ищет сосок. Если вы сомневаетесь в этом, понаблюдайте за действиями детеныша любого млекопитающего. Вложите палец в рот только что родившемуся щенку и вы по чувствуете, с какой силой он начинает его сосать. То, что человеческое дитя не может добраться до соска столь же легко, как это происходит у других млекопитающих, не связано с отсутствием заряда во рту. С биоэнергетической точки зрения в этом взаимодействии сосок пассивен. Без сосания ртом молоко не текло бы струйкой, а генитальная система взросло го мужчины способна ритмически разряжаться сама по себе, выбрасывай семя, как, например, при ночных поллюциях.

Вернемся к развитию девочки. Мы отметили, что, когда дети достигают генитального уровня, у них устанавливается контакт с реальностью. Возникает вопрос: насколько прочен этот контакт или насколько надежно личность закреплена в генитальности? От ответа на этот вопрос зависит наша характерологическая классификация. В оральном характере над генитальностью доминируют оральные устремления. Здесь очень ценно фрейдовское наблюдение: «Если привязанность к отцу особенно сильна, то это значит, что ей предшествовала фаза столь же сильной и страстной при вязанности исключительно к матери» (там же, р.253). Мазохистский характер переносит выраженную амбивалентность догенитальной фазы на генитальное функционирование. У обоих типов генитальность как функция разрядки является относительно слабой.

Ребенку с мазохистскими нарушениями трудно приблизиться к генитальной фазе. Мазохистское нарушение, связанное с анусом, не позволяет накопить достаточный заряд, чтобы завершить движение внутрь. С точки зрения биоэнергетики заряд в гениталиях является слабым; энергия имеет тенденцию оставаться в основании пениса у мужчин, а у женщин — не распространяться за пределы вульвы и клитора. Вагина остается недозаряженной. Отношение девочки к отцу также является амбивалентным и неопределенным. Если она встречает благоприятную реакцию и принятие своей женственности, мазохистская проблема превращается в черту истерической структуры характера. Надо иметь в виду, что такие дети нуждаются в большей поддержке на генитальном уровне, чем дети, достигшие этого уровня без серьезных проблем. Обычно в таких семьях имеет место обратное.

В нашем случае отец игнорировал женственность пациентки. Его отношение к ней зависело от того, как она выполняет его требования: получает ли хорошие оценки в школе, делает ли успехи в занятиях музыкой и т. д. И ее достижения никогда не удовлетворяли его. Я не буду говорить о том, что не откликаться на очарование маленькой девочки есть личностное нарушение взрослого мужчины. В таких обстоятельствах у ребенка возникает конфликт между агрессивным поведением, которое требуется от него на уровне Я, и восприимчивостью, которая появляется с усилением вагинального заряда и развитием чувственности. Затем это перерастает в конфликт между Я и сексуальностью, в котором побеждает Я. Энергия отводится вверх, в грудную клетку и голову, как при пассивно-женственном характере, и в этой области развивается значительная ригидность. В результате нежные чувства иммобилизуются, а агрессия и решительность сохраняются.

Расщепление личности проявляется в расщеплении структуры тела. Верхняя часть тела высоко заряжена, ригидна и агрессивна. Нижняя часть слабая, мазохистская и пассивная. У таких девушек развивается очень сильное чувство гордости, и во взрослой жизни им трудно подчиниться мужчине.

Основной конфликт — это конфликт с отцом, который впоследствии переносится на терапевта и всех прочих мужчин. Даже мазохистская проблема, и та переносится на них. Это приводит к вторичной идентификации с мужчиной, которая при доминировании агрессивных тенденций становится основной. Блокирование движения энергии в вагину удерживает ее в области вульвы. Из-за идентификации с мужчиной клитор и в самом деле приобретает качество фаллоса и может увеличиться. Возникает тенденция к развитию мускулатуры. Такие женщины агрессивны в половом акте, но это следует трактовать как защиту от подчинения. В их отношении к мужчинам проявляется множество противоречивых чувств. Внешне они стремятся к борьбе и доминированию. Если им удается взять верх над партнером, они становятся презрительными и кастрирующими. Мужчина является реципиентом всей их ненависти, порожденной прежней фрустрацией на генитальном уровне. На более глубоком уровне эти женщины хотят, чтобы их заставили подчиниться. Это проистекает из мазохистского пласта в их личности. Если этот пласт и сопровождающие его эмоции удается проработать, появляется возможность создать условия, которые могли бы обеспечить нормальную вагинальную заряженность и оргазм.

Насколько эти женщины маскулинны? Здесь играют роль два фактора. Первый- это отсутствие женственности, что само по себе создает условия для развития мужских черт. Второй- степень активной идентификации с мужчиной. Если у такой женщины есть братья, которых ей предпочитают, это приводит к еще большей идентификации с мужчиной, принимающей форму чрезмерного развития мускулатуры. В связи с этим нужно добавить, что избыточное оволосение, как правило, возникает как раз в тех местах, где мышцы чрезмерно развиты.

Когда в паттерне поведения преобладает агрессивная установка, проявляющаяся в тенденции конкурировать с мужчиной на его уровне, структуру характера с полным правом можно определить как маскулинно-агрессивную. И хотя он имеет другой аспект, с биоэнергетической точки зрения он соответствует пассивно-женственному характеру мужчины. Различие можно описать следующим образом: поскольку агрессия является естественным генитальным свойством мужчины, ее сдерживание порождает пассивный характер. Генитальное свойство женщины можно описать как рецепцию агрессивности. Это соответствует обращению потока возбуждения вовнутрь. Отсутствие рецептивной функции постепенно приводит к десексуализации агрессии, то есть агрессия начинает служить только Я. Внешняя сексуальная агрессия таких женщин в действительности является не генитальным влечением, а влечением Я.

Осталось уточнить несколько моментов. Испытывает ли женщина страх кастрации? Является ли зависть к пенису естественным чувством женщины или же это результат патологического процесса? Я абсолютно уверен, что, если функция вагины является полноценной, женщина никогда не будет испытывать зависти к пенису. С точки зрения биоэнергетики вагина полностью отвечает сексуальным потребностям женщины. Если же вагина по сравнению с клитором недозаряжена, восприятие будет сфокусировано на более заряженном органе. В дальнейшем, сравнивая его с мужским органом, женщине приходится признать его неполноценность. Такие женщины страдают завистью к пенису и страхом кастрации. Нельзя, однако, забывать, что причина этого — реальная травматическая ситуация.

Я не согласен с Фрейдом относительно тех мотивов, которые побуждают девочку отказаться от матери как объекта либидо и обратиться к отцу. На мой взгляд, это — естественное событие в ходе нормального развития женской генитальности. Необходимо, однако, выяснить, во-первых, что препятствует смене объекта любви, во-вторых, как развиваются маскулинные тенденции и, в третьих, как исчезает равенство в половых отношениях. Женственность не возникает «окольным путем», берущим свое начало в «негативном эдиповом комплексе» и принятии кастрации.

Мы не обсудили, что происходит, если у женщины оральная депривация сочетается с генитальной фрустрацией. Такая комбинация дает структуру характера, в которой оральная зависимость скрыта за ригидной гордостью. Когда девочка, страдающая от чувства депривации на оральном уровне, обращается к отцу как к объекту любви, она переносит на него неудовлетворенное оральное стремление к контакту и поддержке и, кроме того, потребность в сексуальной любви. Это пациентки, при анализе которых мы обнаруживаем, что смена объекта любви у них происходит слишком поздно и несет в себе сильнейший заряд. Фрейд говорил об этой проблеме, не распознав ее причины. Когда такие женщины сталкиваются с фрустрацией на генитальном уровне, боль слишком сильна, чтобы ее можно было устранить на обоих уровнях. Возникающая в результате ригидность тоже очень сильна, равно как и развивающееся в дальнейшем чувств о болезненной гордости. Характерологическая картина отличается от маскулинно-агрессивной структуры, которую мы рассматривали раньше. Конфликт между оральными потребностями и генитальным желанием будет проявляться в виде борьбы между стремлением к зависимости и независимости. Характерологически это выглядит как амбивалентность между подчинением и удерживанием. Чего нет, так это агрессивной установки по отношению к жизни и сексуальности. В строении тела будет проявляться и оральная слабость, и последующая ригидность, особенно заметная в верхней части тела. Идентификация с мужчиной отсутствует, поскольку в клиторе нет сильного заряда. Паттерн поведения представляет собой сочетание зависимости, пассивности и чувствительности с выраженными детскими чертами, противоположными независимости, мятежности и гордости. Об этой структуре характера и связанных с нею проблемах можно сказать еще очень многое, однако следует уделить внимание и другим вопросам.

В предыдущих главах (IX–XIV) мы рассмотрели невротическое развитие личности с позиции основных типов невротического характера. Но эта книга будет неполной, если не обсудить проблемы шизофренического характера, относящегося, по сути, к психотическим расстройствам. Многие индивиды, стоящие на грани шизофрении, способны сохранять контакт с реальностью, который позволяет им функционировать во внешнем мире и лечиться у аналитика. Хотя эта тема необъятна, все же представляется важным включить в нее некоторые биоэнергетические принципы и положения.

XVI. Шизофренический характер

В предшествующих главах мы рассмотрели отклонения в развитии Я, охарактеризованные нами как неврозы. Невроз можно определить как искажение или нарушение отношений человека с реальностью. Невротик сохраняет контакт с реальностью, однако отвергает ее требования, как, например, человек с оральным характером, проявляет недоверчивость, подозрительность или чрезмерную агрессию. Его контакт не является прямым и непосредственным, иначе бы мы не имели права называть это неврозом. Но он и не разрушен и не утрачен полностью. Неврозы можно сравнить с дефектами зрения, такими, как миопия, астигматизм или сужение зрительного поля. Психозы в таком случае подобны слепоте. Человек, страдающий шизофренией, утрачивает контакт с реальностью.

Если такая формулировка выглядит чрезмерным упрощением очень сложной проблемы, добавим, что мы только обозначаем проблему. Нам необходимо дать определение реальности и установить природу контактов с ней организма. Различия между неврозом и психозом, которые по психиатрическим стандартам являются качественными, фактически можно свести к общему знаменателю и рассматривать их как количественный феномен. Разве не встречаются пограничные случаи, в которых трудно решить, каким именно — невротическим или психотическим — является данный паттерн поведения? Разве нельзя сказать, что все люди цивилизованных культур обнаруживают те или иные проявления шизофренического процесса?

Детальное исследование этой проблемы не входит в мои намерения. С другой стороны, аналитику не мешает более близко познакомиться с динамикой шизофренической структуры характера, поскольку он нередко встречается с нею на практике. К тому же биоэнергетические понятия, подробно изложенные выше, позволяют лучше понять эти нарушения, предоставляя новые возможности для их лечения.

Термин «шизофрения» бы введен Блейлером для характеристики синдрома, который прежде назывался dementia praecox. Слово «шизофрения», означающее расщепление разума, или, более широко, расщепление личности, очень точно описывает природу этого расстройства. В отличие от этой исходной концепции в современных теориях, в значительной степени испытавших на себе влияние психоаналитического мышления, шизофрения понимается как регрессивный феномен, выражающийся в своих крайних проявлениях в полном отходе от реальности. Таким образом, существуют две точки зрения на шизофрению. В одном случае речь идет о расщеплении личности, то есть о разрушении единства ее элементов, в другом — о расколе между личностью и реальностью. Наша цель — показать, что обе точки зрения вполне обоснованны и представляют два аспекта одного феномена.

При обсуждении этого мы можем обойтись без подробного изложения конкретных случаев. Психиатрическая литература полна подобными примерами. Считается, что шизофрения является следствием неправильных и ненормальных отношений в семье. Этиологические факторы, вызывающие это состояние, мы рассмотрим позже. А сейчас наша задача — понять механизм формирования основного симптома и тем самым природу стоящего за ним патологического процесса.

Одним из самых внушительных симптомов шизофрении является феномен деперсонализации. В таком отсутствии контакта индивида с собственным телом или с одной из его частей выражается утрата контакта с реальностью. Ощущение своего тела, разумеется, представляет собой важнейший аспект реальности. Другим важным аспектом является ощущение материальных объектов и процессов во внешнем мире. Фактически это две стороны функции восприятия, и, объяснив первую, мы получим хорошую возможность, чтобы понять вторую и углубить свои знания о Я и его расстройствах.

Все исследователи соглашаются, что при деперсонализации человек утрачивает контакт с собственным телом или с его важнейшими частями. Это сопровождается ощущением чего-то странного и нереального. Иногда у человека возникает чувство, что он смотрит на себя со стороны, находясь на расстоянии от собственного тела. Как правило, деперсонализация ограничивается частью тела, которую человек воспринимает как инородную структуру (а не часть себя) и даже как область, контролируемую чужой волей. Приступ деперсонализации вызывает расщепление; материальное тело или его часть больше не принадлежат индивиду, не является тем, что он обычно чувствует и воспринимает как себя самого. Очевидно, происходит что-то такое, что разрушает целостность организмического чувства. Что же происходит? Как объяснить этот феномен? Я бы хотел привести описание такого острого приступа, который, несмотря на свою крайность, является все же весьма показательным. «Однажды у меня возникло странное чувство, будто бы я не могу контролировать свое дыхание. В тот момент мне пришло в голову, что если бы я внезапно остановила его, то не смогла бы начать дышать снова. Будто я была вне собственного тела и смотрела на него так, словно это не я. Я ощущала слабость и головокружение, мне казалось, что вот-вот умру. Затем я закричала и упала в изнеможении, а чувства начали постепенно исчезать. Было очень жутко». Эта пациентка после серии подобных приступов была госпитализирована.

Анализируя такие реакции, мы сталкиваемся с необходимостью решить: либо описание пациента точно отражает то, что произошло, либо оно вызвано болезненным воображением. Чувства, как правило, невозможно оспаривать, исследователь может только осознать их внутреннее проявление. Никто не может знать, находился пациент вне своего тела или нет. Мы должны принять его утверждение и попытаться понять его чувства. Нельзя упрощать проблему, говоря, что все это плод больного воображения. Чтобы объяснить такое нарушение, надо считать это за истинные чувства. В проблеме деперсонализации мы сталкиваемся с феноменом, который выходит за рамки психологии и физиологии. Позвольте мне дополнить это утверждение пациентки еще одним наблюдением. Несколько лет назад моя жена была очень взволнована возможностью поехать за границу. Волнение росло, и вдруг она ощутила, что словно раздвоилась. Чувство раздвоенности было неприятным, но не очень ее расстроило. Она была буквально «вне себя от радости». Одним из двойников было тело, полное жизни и нормально функционирующее, другим — духовное тело (так сказать, бесплотный двойник). Так продолжалось несколько часов, а затем, по мере того как утихало возбуждение, чувство раздвоенности постепенно пропало. Я присутствовал при этом, но не видел и не чувствовал никакого раздвоения. Позже мне вспомнились несколько случаев из моего детства, когда приятное возбуждение было таким сильным, что все вокруг становилось воздушным и нереальным. Это состояние настолько похоже на сон, что впору ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спишь. Несколько лет назад я познакомился с одной женщиной, знаменитым медиумом, которая сказала мне, что, когда ей надо, она может находиться вне своего тела и наблюдать за собой сзади.

Биоэнергетический анализ позволяет нам объяснить этот феномен. Хотя в настоящее время этому нет экспериментального подтверждения, такое объяснение представляет собой хорошую рабочую гипотезу. Возбуждение проявляется в возрастании подвижности, но, согласно нашей гипотезе, возрастание подвижности есть результат увеличения биоэнергетического заряда в организме. Он заполняет все ткани, кожа становится теплой, меняется ее цвет, появляется блеск в глазах. Если заряд возрастает еще больше, то этот эффект уже выходит за рамки тела. Атмосфера вокруг тоже заряжается, и организм утрачивает привычное ощущение границ. Однажды этот ограничивающий барьер преодолевается, Я оказывается переполненным и затопленным. Выражаясь психологически, в этот момент в непосредственный контакт со Вселенной вступает Оно. Об этом свидетельствуют чувства человека. Он оказывается во власти могущественных сил, ощущая себя пылинкой в воздухе или щепкой в океане. С биоэнергетической точки зрения речь идет о взаимодействии между ядром и космосом.

В интенсивных приятных состояниях реальность тускнеет, но не исчезает совсем. Мечтая, мы знаем, что не спим, а бодрствуем, и, чтобы убедиться в этом, достаточно воспользоваться вошедшим в поговорку щипком. Я есть производное от Оно, и всякий раз, когда последнее доминирует, оно восстанавливает свою природную функцию самовосприятия. Этот основной закон был открыт Фрейдом. Дифференцированная функция представляет собой тенденцию в исходном неструктурированном состоянии, из которого она развивается. Когда ткани сильно заряжены энергией, личность не исчезает, просто теряются ее границы. Реальность, насколько мы ее понимаем, как правило, является продуктом функционирования Я. И если Я подавлено, ощущение реальности ослабевает.

Материальная реальность Я не единственная. Собственной реальностью обладает также и Оно, и в своих проявлениях она ни в чем не уступает реальности Я, хотя и не соотносится с материальными потребностями высших живых организмов. В ней, как у ребенка, преобладает принцип удовольствия, но реальность Оно имеет право на существование, как и та, что находится под эгидой принципа реальности. Это реальность глубочайшего и наивысшего сексуального оргазма, сильнейших религиозных переживаний, чуда весны и рождения. Это реальность, которая затрагивает таинства жизни, но не мистика и не переживание шизофренической реакции.

Процесс раздвоения является более сложным. Когда атмосфера вокруг сильно возбужденного организма заряжается, в действие вступают силы сцепления. Каждый живой организм обладает телесной аурой, то есть естественным полем, существующим вокруг всех заряженных систем. Мой ассистент, доктор Джон К. Пиерракос, тщательно изучал энергетическое поле организма здоровых и больных людей. Я надеюсь, что скоро его исследования будут опубликованы. Оказывается, что, когда организм сильно заряжен, он может выходить за пределы ауры, или поля, которое, сохраняя форму тела, подобно тени следует позади него. Возникнув в виде ядра, это «тело» будет сохранять форму и плотность до тех пор, пока в него поступает энергия физического тела. Из-за наличия энергетического моста между двумя системами восприятие личности раздваивается. Феномен поля пропадает и перестает существовать, когда затихает возбуждение, и энергия возвращается в физическое тело человека. При этом опять-таки нет ни ощущения отсутствия личности, ни психотического ее расщепления.

Я знаю, что мои слова могут вызвать у читателей скептическое отношение. Кто-то может усомниться в самом предположении, а кто-то ополчиться против биоэнергетических интерпретаций. Именно так воспринимались в свое время наиболее ценные идеи Фрейда. Меня могут спросить: если я видел этих «бесплотных двойников», значит, я верю в дух? Я могу только сказать, что речь не идет о вере, спиритуализме и парапсихологическом феномене. Мы склонны считать это заболеванием, симптомы которого, если их воспринимать серьезно, с позиций нашей повседневной реальной жизни необъяснимы. Я думаю, что эти гипотезы докажут свою пригодность непосредственно в горниле терапевтической практики.

Вернемся, однако, к проблеме деперсонализации при шизофрении. Но прежде попытаемся ответить на пару вопросов: что удерживает обычного взрослого человека в повседневной реальной жизни? Почему мы так боимся безумия? Эти вопросы заставляют задуматься еще над одним: по чему многие люди втайне боятся потерять разум?

Психиатры усматривают в этой проблеме страх перед неизвестностью. Цивилизованный человек так сильно цепляется за принятые нормы и сопротивляется новым идеям, что это порой создает угрозу прогрессу. Если он всю жизнь стремится к безопасности, значит, где-то глубоко в нем таится небезопасность. Невроз нашей культуры отчасти состоит в том, что степень безопасности измеряется материальным достатком. Но даже когда мы достигаем в жизни определенной степени материальной безопасности, внутренняя безопасность и покой ускользают от нас. И наоборот, дикие животные в природе обладают внутренней безопасностью, но не имеют материального достатка. Похоже, что иметь одновременно и то и другое невозможно.

Во второй главе мы рассмотрели противоположность внутреннего и внешнего, Оно и Я, материального и духовного. Мы можем сделать вывод, что обычный взрослый человек ограничен внешней реальностью, добывая материальные блага. Материальные потребности — пища, одежда, кров, средства передвижения и т. д. — это огромная сила, удерживающая человека в контакте с повседневной реальностью. До тех пор пока они не приобретают чрезмерный вес, как это произошло в нашей цивилизации, они не являются невротическими. Современному человеку некогда мечтать. Сфера экзотики, духа, непроизвольности нарушает установленный распорядок и угрожает нашей безопасности. К счастью, у нас есть возможность выражать и удовлетворять свои духовные потребности в любви и сексе, в религии и искусстве. Но даже в этих сферах цивилизованный человек значительно ограничен сознанием реальности, которая не дает проникнуть в великую неизвестность — в мир духа[15].

Если продолжить анализ, мы можем увидеть, что удовлетворение материальных потребностей связано с агрессивным поведением, а духовная экспрессия при этом ограничена. Мы можем вывести этот антагонизм из нашей концепции инстинктивных влечений. На рис. 16 жирная линия обозначает материальные, агрессивные, земные качества человека, которые охватывают и вмещают в себя дух-эрос, или любовь, отображенные тонкой линией. Более развитая в сравнении с ребенком мышечная система взрослого способствует агрессивному компоненту. Очень часто агрессивное влечение оборачивается вовнутрь, как при мазохизме, и в дальнейшем подавляет духовную функцию.

В состоянии сильного возбуждения заряд настолько велик, что агрессивный компонент бессилен сдержать чувства. Они переполняют мышечную систему и кожу и выходят наружу. Естественные выходы оказываются недостаточными, чтобы обеспечить разрядку потока, который переливается через край. С другой стороны, депересонализация психотика вводит к ослаблению агрессивного, нормально заряженного влечения. Это не потоп, а разрушение привычных барьеров, которые принято считать нормой. Из-за этого агрессивное влечение в значительной степени редуцировано. Именно это мы и обнаруживаем в личности шизофреника. Такой человек антиматериален, так сказать, антиповседневен. Можно было бы сказать, что это уход, но он равносилен материальной смерти. Я могу, однако, согласиться с другими больными шизофренией, которые говорили мне, что их тело умерло. Когда такое происходит, дух, или свободная энергия, стремится покинуть тело. Это переживается как «умирание», и именно об этом рассказывала первая пациентка. Разумеется, на самом деле они никогда так не умирают. Испуг достаточно велик, чтобы пробудить агрессивные, самосохраняющие тенденции, благодаря которым происходит интеграция. При этом, должно быть, довольно большое количество энергии покидает тело и образует центр самовосприятия вне его.

Полная деперсонализация встречается реже, чем ощущение деперсонализации в части тела. Временное прекращение функционирования части тела, обычно периферической, происходит потому, что из нее ушла энергия. Она становится чужеродной, посторонней и не имеющей отношения к самому человеку.

Столкнувшись с этой проблемой, психоаналитики подхватили положение Фрейда, что Я есть прежде всего выражение телесного Я. Фенихел добавил, что речь здесь идет о «восприятии собственного тела». Однако психоаналитики не знают, как работать с такой концепцией. Я приведу цитату из Фенихела относительно деперсонализации: «Если нормальное ощущение тела исчезает из сознания, это отнюдь не значит, что соответствующее количество телесного Я уходит из данного органа. Это может означать, что орган заряжен значительным количеством либидо, которое заряжено интенсивным контркатексисом» (Fenichel 1945, р.419). Это утверждение правомерно для случаев истерического паралича или истерической амнезии, но не для тех пациентов, которые описывают это чувство как странное. При истерической реакции в части тела, отщепленной от сознания, сохраняется кровообращение и естественный розовый цвет. При шизофренической реакции отщепленная часть либо белая, либо мертвенно-бледная и холодная. Чтобы работать с концепцией тела, необходимо изучить его. Если истерия- это защитная реакция Я, то шизофрения — результат дезорганизации Я. Они не похожи друг на друга, не подобны друг другу, и их нельзя объяснять одними и теми же психоаналитическими терминами.

Я бы сказал, что фундаментальное расщепление в личности шизофреника — это расщепление агрессивных влечений и эроса, духовных сил. Психозы отличаются от неврозов тем, что в первом случае расслоение влечений является тотальным, а во втором- частичным.

Я называю «шизоидной» такую структуру характера, в которой проявляются шизофренические тенденции, но нет серьезного отрыва от реальности. Кроме того, шизоидный характер проявляет базальную антипатию к материальной реальности и тенденцию к полному расслоению влечений. Агрессивный инстинкт у него является не слабым, как у орального характера, а диссоциированным. Человек с шизоидным характером в сознании отождествляется со своими духовными чувствами. Потребность в агрессивном действии принимается только как способ выживания, и на этой основе строится паттерн поведения, который включает агрессивную установку. Несмотря на ее явную силу, в анамнезе таких пациентов нередко обнаруживается, что агрессия полностью отсутствовала.

Я вспоминаю молодую женщину, которой можно было диагностировать шизоидный характер на основании одних только биографических сведений. В строении ее тела проявлялись те самые расщепления, которые характерны для этого состояния. Во время беседы с ней я заметил, что она смотрит мне прямо в глаза, а потом понял, что ее взгляд все время фиксирован на мне. Поразмыслив об этой особенности, я спросил ее, может ли она говорить со мной, не глядя на меня. Она не могла отвести глаз, поскольку в таком случае возникала тревожность. Это является противоположностью невротической тенденции не смотреть на человека. У меня возникло сильное чувство, что она глазами сохраняет контакт со мной. Когда она отводила взгляд, контакт нарушался и она пугалась. И в других аспектах ее поведения проявлялось то же самое стремление сохранять контакт с миром материальной реальности.

Не думаю, что мне надо доказывать, что в основе ее поведения лежит сильное чувство небезопасности. В такой отчаянной попытке ухватиться за объект проявляется глубокий внутренний страх потерять его.

Слабость барьеров в переводе на язык психологии означает слабость Я. Отсутствие ограничительной мембраны означает отсутствие Я. В связи с этим давайте вспомним фрейдовское положение, что Я есть поверхность и проекция на поверхность. Выражаясь биологически, настоящей поверхностью тела является кожа; с точки зрения биоэнергетики подкожная мышечная система служит еще более важной сдерживающей мембраной.

Проблема шизоидного характера и шизофрении заключается в отсутствии идентификации Я с мышечной системой и в слабости самой этой системы.