Военно-Медицинская Академия

За шесть месяцев до описываемых событий.

— …люди думают, что они всемогущи. Они покорили нас… не без помощи продажных политиков, решивших, что объединение пойдет нам на пользу… Глупцы! Земная Федерация поглотила наши планеты и не поперхнулась. И мы теперь никто! Отдельное государство, якобы независимое, но на деле… Но пока есть мы, Сопротивление, ничего не кончено! Мы нанесем ряд ударов… Показательных ударов. Мы научились маскироваться под людей. И мы внедрим на крупные объекты… Одна из наших целей — Военно-Медицинская Академия. Одно из известнейших учебных заведений Земной Федерации. Один из самых защищенных объектов! Даже местонахождение академии засекречено! Но наш агент под видом студента проникнет туда… И уничтожит академию! Погибнет много людей! Ученых и студентов. Последнее особенно важно — люди ценят своих детенышей. Мы покажем людям, насколько они уязвимы! В один день и час мы совершим теракты на тех объектах, которые они берегут больше других. И выставим свои требования! Они предоставят нам свободу, потому что будут знать, что в противном случает никто не сможет чувствовать себя в безопасности! Даже если уничтожить наши планеты — среди людей достаточно наших агентов. Достаточно для того, чтобы совершить еще не один кровавый теракт. А теперь слушайте внимательно. Мы выбрали вас для этого дела. Вам предстоит проникнуть под видом студента в Военно-Медицинскую Академию, подготовить все для ее уничтожения, а потом по нашему сигналу произвести уничтожение! Это послужит нашему общему делу — освобождению нашего народа!

Четырехлапое существо, покрытое черной блестящей слизью, в знак согласия помахало щупальцами и постучало хвостом об пол. А потом начало меняться. Тело покрылось кожей — неотличимой от человеческой, щупальца и хвост спрятались под нее, как под одежду, лапы трансформировались в руки и ноги, потом начал перестраиваться череп… Через несколько минут на месте инопланетянина стоял обнаженный человек.

— Я не подведу вас, — произнес инопланетянин на языке, общепринятом на планетах Земной Федерации. Никакого акцента его собеседники не заметили.

За месяц до описываемых событий.

Света, прирожденная дочь крупного политика.

— Свет, ты уверена, что тебе это нужно?

— Абсолютно.

— Но ведь ты на четыре года будешь отрезана от всего мира!

— Этого я и хочу. Если бы ты только знала, как я устала от постоянного надзора. Каждый мой шаг контролируется! Даже с тобой, моей единственной подругой, я не могу нормально поговорить! Ты даже не знаешь, на какие ухищрения мне приходится пускаться, чтобы поговорить по душам, и при этом мой отец ни о чем не узнал! Ты не представляешь, каково это: встречаться с парнем, зная, что за тобой наблюдают две пары глаз и десяток видеокамер! Каково это, познакомившись с кем-нибудь, придти домой и услышать от отца полную информацию об этом человеке и две тысячи причин, по которым я не должна с ним встречаться! Я не могу купить пива или сигарет, потому что все продавцы знают моего отца. Даже на официальных вечеринках я не могу выпить больше, чем положено моим отцом, а это смешные количества! Даже автоматы отказываются наливать мне больше. Я до сих пор девственница только потому, что мои телохранители готовы в нужный момент увести меня от парня, или его от меня. Такое уже случалось. Многие начинают сторониться меня, зная, кто мой отец, и его крутой нрав. И поступление в Военно-Медицинскую Академию — это единственный выход для меня! ВМА — это военная организация, там все очень строго. И авторитет моего отца ничего не сможет сделать. Там я окажусь на свободе. Ты не представляешь, какое это счастье — сделать хоть что-то, о чем не узнает мой отец! Совершить хоть одно движение, которое не увидит никто.

Я уж не говорю обо всем остальном. Расслабиться, выпить, погулять с парнями! Это же военная академия! Там и студенты должны быть, как на подбор — мужественные, красивые, высокие, мускулистые! Ты не представляешь, как я хочу оторваться, просто погулять! И ведь никто не заставляет меня учиться там все четыре года. Если мне что-то не понравится, я могу в любой момент забрать документы и вернуться к отцу… Все, я решила, я поступаю в Военно-Медицинскую Академию! И не отговаривай меня!

За двадцать дней до описываемых событий.

Отец Светы, прирожденный и уже ставший им политик.

— Я знаю, вы профессионал своего дела. Я не раз убеждался в этом. Однако задание, которое я хочу поручить вам в этот раз, очень тонкое и деликатное. Дело в том, что моя дочь хочет поступить в Военно-Медицинскую Академию…

Сидящий напротив человек внимательно слушал. Ни на его лице, ни в глазах не отражалось никаких эмоций. Человек источал холодное спокойствие и уверенность в себе.

— Я понимаю, ей захотелось свободы. Постоянный контроль угнетает ее. Девочка взрослая, ей хочется гулять, развлекаться. Можно это пресекать. Но ничего хорошего из этого не выйдет. Надо позволить ей расслабиться… но в меру. Вы должны будете поступить в Академию под видом обычного студента. И присматривать за ней. Самое главное, что меня беспокоит — это ее безопасность. Вы будете отвечать за то, чтобы с ней не случилось чего-то плохого, чтобы она вернулась домой живой и здоровой. Но это не все. Вторая, более сложная задача — вопросы нравственности. Пускай она расслабляется и отдыхает, но… В узких рамках. Я не знаю, как вы справитесь с задачей. Но никто, и в первую очередь она, не должны знать, кто вы и что делаете в Академии. Но вы не должны позволить ей совершать поступки, за которые мне было бы стыдно. Если вы согласитесь, я разъясню подробнее, на что можно закрывать глаза, а что нужно пресекать. Но в начале я хочу услышать ответ.

— Я люблю сложные и нестандартные задания, — ответил собеседник. При этом в его облике, выражении лица и глаз ничего не изменилось, как будто это произнесла статуя.

Он смотрел собеседнику в переносицу, и отец Светы волновался из-за того, что не может перехватить его взгляд. Сказывалась многолетняя привычка управления людьми. Хотя этим человеком трудно управлять. Можно дать ему задание, дождаться его выполнения и заплатить. Возможно, кто-нибудь и назвал бы это управлением, но не он. Отец Светы знал, насколько опасен сидящий перед ним человек.

Точнее, не человек. Он являлся чистокровным нлэссийцем. Из тех инопланетян, которые внешне мало чем отличаются от человека. Это же представитель нлэссийской расы искусно маскировался под человека, и никто не нашел бы отличий.

Нлэссийцы же — прирожденные воины. Они быстры, выносливы, сильны. Намного больше, чем люди. Кроме того, нлэссийцы — раса воинов. Каждый из них с детства учится убивать. В воинском искусстве они достигли небывалых высот, и потому, несмотря на свою немногочисленность, могли противостоять любой космической державе. Кроме того, нлэссийы трепетно относятся к вопросам чести. Если они за что-то возьмутся, то обязательно доведут дело до конца. Чего бы это ни стоило. Если они получат приказ — то выполнят его любой ценой.

Пожалуй, для этого задания нлэссиец подойдет лучше кого бы то ни было.

Днем ранее.

Анк и Алекс, друзья, прирожденные пока неизвестно кто.

Два молодых, крепких, спортивного телосложения парней, сидели на скамейке возле одного из учебных заведений. Оба с тоской во взоре смотрели в землю.

— Ну вот. И сюда поступить не удалось. Что делать будем, Анк?

— А что у нас еще по списку?

— Военно-медицинская осталась. И все.

— Все??? — недоверчиво переспросил Анк.

— Все. Я проверял.

И они оба вновь погрузились в молчание. Нарушил его Анк.

— Тогда будем поступать туда. Военно-Медицинская Академия, это, конечно, неинтересно… Но лучше четыре года в ВМА, чем пять лет в армии.

Три месяца назад друзья закончили школу, обязательный пятнадцатилетний начальный курс.

Недавно обоим исполнилось по двадцать лет — как раз призывной возраст. В этом году их должны забрать в армию. Если они не поступят в институт, предоставляющий освобождение от службы.

Анк выбрал ту же профессию, что и его родители. И вполне мог поступить на интересующую его специальность. Но этот институт не предоставлял ни освобождения, ни даже отсрочки от службы в армии. А значит, нужно либо отслужить пять лет, а потом поступать на интересующую специальность, либо выбирать другое высшее учебное заведение, которое предоставляет освобождение от службы в армии. А потом, по окончании его, можно будет поступить, куда хочется. Если желание к тому времени не пропадет. Анк выбрал второй вариант. Во-первых, учиться на год меньше, чем служить. Во-вторых, во время учебы ты все-таки живешь дома. Правда, к Военно-Медицинской Академии это не относилось — ее студенты находились на казарменном положении.

У Лекса не было особенных предпочтений в учебе. Просто он не любил учиться, предпочитая проводить время весело.

Теперь настало время пожинать плоды.

Завтра у них будет последний шанс. Уже вечером они должны придти на сборный пункт, откуда их отправят к месту службы. Если до этого момента они не поступят в академию.

— Кстати, ВМА предоставляет не отсрочку, а полное освобождение от армии. Поэтому выбор такой: потерять пять лет в армии, или потерять четыре года в институте? Мне кажется, выбор ясен! Учеба — это не армия. В меде, правда, тоже на казарменном положении… Но это не армия. Выходные будут. Лекции — это же отдых! Каникулы будут. Наверное. И всего четыре года. Отучимся, отмажемся от армии, глядишь, и в нормальный институт устроимся.

— Это понятно. Только как мы туда поступим? Я готовился поступить в первый институт, который был в нашем списке. Потом — во второй. И в третий. Четвертый… Пятый… Потом уже времени не хватало. Я не ожидал, что мы провалим экзамены в тридцать один институт. Про тридцать второй, ВМА, я и не помышлял.

— Вот и я тоже. Что делать будем? Готовиться?

— Сколько у нас времени осталось?

Алекс сверился с графиком.

— Меньше суток. Составной экзамен по шести предметам начнется завтра в девять утра.

— И ты считаешь, что есть смысл готовиться? Мы же по этим предметам не знаем абсолютно ничего!

— Ты прав. Готовиться незачем. Остается полагаться на "авось".

— Которое нас подвело уже тридцать один раз.

— Так вот, должно же нам когда-то повезти!

— Что бы ты ни говорил, а шансов у нас нет. Но мы должны попытаться.

— Да. Мы не сдаемся без боя! Может, по пиву?

— Отметить завтрашний позор?

— Завтрашний позор будем отмечать завтра. А сегодня…

— Нет, — покачал головой Анк. — Я сегодня с Милоей встречаюсь. Она скоро прилетит. Сам понимаешь, вот-вот в армию забрать могут, надо отрываться, пока есть возможность.

— Понял. Ладно, тогда давай, до завтра.

— Встретимся у ВМА. Дорогу найдешь?

— А я сейчас автопилот флаера запрограммирую. Прежде чем за пивом пойду…

— Тогда ладно. До завтра!

Двадцать часов до экзамена.

Дмитрий, прирожденный врач.

Времени до экзамена оставалось все меньше. Дмитрий скачивал из Сети самую новую информацию, самые новые данные по медицине. Он разработал спецметодику режима работы и отдыха, чтобы не перерасходовать время на сон. Ради экзамена Дмитрий отказался от восьмичасового сна, но и приходить на экзамен уставшим и не выспавшимся тоже неправильно. Составленный режим заключался в двух пятиминутных перерывах на физические упражнения через каждые полчаса и пятнадцатиминутные перерывы на "быстрый глубокий сон" через каждые три часа. Методики быстрого погружения в сон, восстанавливающий силы, Дмитрий знал давно, но только сейчас решил применить их на практике.

Сейчас все, каждое действие, каждая секунда служила для того, чтобы максимально подготовиться к экзамену…

Восемнадцать часов до экзамена.

С, прирожденный неудачник.

С готовил шпаргалки. Шпаргалки представляли из себя миниатюрные носители информации с бипом. С наклеивал их прямо на тело, под одежду, и настраивал связь по биоволновому лучу. С не был уверен, что этого достаточно. Он знал, что в некоторых учебных заведениях практикуется применение на экзамене специальных "глушилок" и детекторов биоволнового излучения. Оставалось надеяться, что в Военно-Медицинской Академии не такие жесткие правила.

"Жаль, что на экзамене нельзя будет воспользоваться Сетью", — думал С. Но с этим он ничего поделать не мог. Стены, полы и потолки экзаменационных аудиторий любого учебного заведения выполнялись из материала, экранирующего биоволновое излучение.

Оставалось надеяться на шпаргалки и его величество случай.

Четырнадцать часов до экзамена.

Анк, прирожденный еще неизвестно кто, и Милоя, его девушка.

Ночь. Небо усеяно звездами. Две луны освещают тропку в лесу.

Тишина. Легкая прохлада. Свежесть.

Анк и Милоя шли по тропе, взявшись за руки.

— Я буду скучать по тебе, — говорил Анк.

— Я тоже. Буду скучать… и ждать. Все пять лет.

— А может, я все же поступлю в медакадемию? Тогда только четыре.

— Все равно это долго. Ты не представляешь, как я буду скучать по тебе.

— Представляю… Но давай не будем говорить об этом сегодня. Возможно, это наша последняя прогулка на несколько лет вперед… Давай просто погуляем, и не будем думать о плохом…

— Хорошо…

Анк и Милоя сворачивают с тропинки, углубляясь в парк. Оказавшись на небольшой, спрятанной от посторонних глаз, полянке, останавливаются. Они обнимают друг друга, их губы сливаются в страстном поцелуе…

Двенадцать часов до экзамена.

Дмитрий, прирожденный врач.

Последняя минута сна… И организм, "запрограммированный" на просыпание через пятнадцать минут после засыпания, пробуждается. Дмитрий вскакивает, делает разминочные упражнения, одновременно вспоминая то, что учил перед тем, как уснуть. Потом садится в кресло и начинает "перечитывать" учебник, закачанный из Сети в мозг. "Как плохо, что "закачанная" в мозг информация не переходит сразу в память" — в который уж раз подумал Дмитрий. С этим ничего поделать нельзя. Чтобы информация перешла в память, ее обязательно надо пропустить через сознание или хотя бы подсознание. То есть, "прочитать" или "просмотреть". Благо, с этим проблем нет. Если же не "читать", то книга в мозгу ничем не отличается от своего бумажного, электронного или биоволнового варианта. Правда, к такому учебнику легко и удобно обратиться в любой момент. Но нет хорошего поискового механизма. Для того, чтобы найти информацию в памяти, "вспомнить", требуется от сотых долей секунды до нескольких минут. Чтобы найти нужную информацию в "закачанном" учебнике, требуется время от десятков минут до десятков и даже сотен часов. Что в условиях экзамена, где на два десятка вопросов отводится два часа, просто нереально. Не остается ничего другого, кроме как читать, читать и читать. Хорошо еще, что такая информация читается легко и быстро, да и запоминается хорошо…

Час до экзамена.

Флаер следует заданным курсом, Дмитрий, не отвлекаясь на управление, как можно быстрее читает все то, что еще не успел изучить.

С летит на флаере и молится всем известным ему богам.