Кодекс морских убийц

К семнадцати годам я успел выиграть несколько серьезных чемпионатов в России и дважды занять призовые места на Европе.

Никто мне об этом не говорил, но, вероятно, на спортивных соревнованиях меня и приметили кадровики из Комитета госбезопасности. Аккурат к окончанию средней школы меня вызвали в Управление КГБ и предложили зачисление без вступительных экзаменов в Питерское высшее военно-морское училище. Долго я не раздумывал и вскоре уже примерял курсантскую форму. Затем в течение двух лет постигал азы военной службы с практикой на кораблях и подводных лодках.

КГБ тем временем реформировался и менял вывеску: КГБ РСФСР, АФБ, МБ, ФСК… К моменту моего перевода из военно-морского училища в закрытую школу боевых пловцов подоспел Закон «Об органах Федеральной службы безопасности Российской Федерации», на основании которого ФСБ становилась правопреемницей ФСК. Минули еще два года; сдав последние экзамены, я получил диплом с лейтенантскими погонами и был направлен стажером в недавно созданный «Фрегат-22».

Таким вот незатейливым образом спорт и обычное хобби переросли в дело всей моей дальнейшей жизни.

Видимость на самом деле отвратительная. Взвесь и мелкая органика, которую в изобилии несет теплая волжская вода, не позволяет рассмотреть детали далее пяти-шести метров.

Обшарив зигзагами приличную площадь, я появляюсь на поверхности, дабы отдышаться и прочистить легкие.

– Ну как? – не без сарказма интересуется начальник станции.

– Пусто.

– Оно и понятно, – подпаливает он очередную цигарку.

На втором заходе, пробыв под водой не более минуты, натыкаюсь на несчастного паренька. Тело покоится недалеко от берега: ноги под притопленной корягой, сам парит в нескольких сантиметрах от илистого дна; длинные волосы колышутся плавным течением… Много я повидал смерти под водой – вроде и душа в этом смысле загрубела, а за пацана становится чертовски обидно: ну как же так, почему ж ты не выплыл? Ему лет шестнадцать-семнадцать – вся жизнь была впереди, а оно вон как обернулось.

Бережно подхватив тело, плыву вверх, в направлении лодки. Втроем аккуратно поднимаем утопленника на борт и в печальной тишине правим к пристани…

Спустя минут пять дядька в наглаженных брюках и сорочке с короткими рукавами стоит на коленях над погибшим сыном. Сгорбившись, он гладит его мокрые волосы, молчит; только изредка вздрагивают плечи, а по щекам текут слезы.

В этот трагичный миг мне по-человечески жаль обоих: и сына, и отца…

– Спасибо вам, – раздается сзади незнакомый голос.

Оборачиваюсь. Рядом с начальником станции и Фурцевым стоит еще один «белый воротничок».

– Чего уж, – пожимаю плечами, – помочь в беде – святое дело.

– Ну, а мы могли бы вам чем-нибудь помочь? – спрашивает тот на полном серьезе.

Вначале хотелось отмахнуться. Но вдруг подумалось: а почему бы нет?

– Нам с Фурцевым нужно срочно выехать в Ростов-на-Дону. Не могли бы достать билеты на поезд?

– Нет ничего проще, – говорит чиновник и вынимает сотовый телефон.

Глава четвертая

США, Лос-Анджелес

1994 год

Весь последний год Аронофски предчувствовал большую беду.

Он действительно имел дар предвидения или что-то похожее на это волшебное свойство. Множество раз, принуждая членов банды совершать непонятные, необъяснимые поступки, он тем самым спасал их от верной гибели. Уже много лет никому из подельников не приходило в голову сомневаться, если Зак, обдумывая очередную вылазку, внезапно предлагал нестандартное или совсем необычное решение. Никто не спорил, если он неожиданно отменял назначенный и хорошо подготовленный налет. Все знали: раз главарь приказывает поступить именно так – значит, другие варианты не подходят.

Впервые Аронофски обратил внимание на Фрэнка Райдера около года назад. Высокий парнишка с типичной американской внешностью изредка появлялся в небольшом казино под названием «Мираж», подсаживался к столу с рулеткой и делал довольно скромные ставки. Зак и сам иногда засиживался в неброском заведении, ютившемся между Лонг-Бич и морским портом, – здешняя обслуга всем улыбалась одинаково, документами и происхождением баксов не интересовалась и была рада каждому клиенту.

Парень вел себя спокойно, не рисковал, много не пил. Наиграв за час-полтора невысокую стопку разноцветных фишек, он испарялся и не появлялся в казино до будущей недели.

«Интересно, – подумалось Заку, – уж не зарабатывает ли он таким образом на жизнь?»

Повстречав незнакомца в следующий раз, он внимательно присмотрелся к его поведению и… вскоре вычислил систему, носившую среди знатоков название «Мартингейл». Мальчишка делал ставку десятидолларовой фишкой на красное и если проигрывал, то удваивал ставку и снова ставил на красное… Сие насилие над красным полем происходило до тех пор, пока не выпадал выигрыш. После этого он менял цвет на черный и снова ставил фишку ценой в десять долларов. Заработав таким нехитрым образом смехотворные полторы сотни баксов, молодой человек покидал насиженное местечко. Заинтересовавшись игроком, Аронофски бросил крупье пару фишек и осторожно направился следом за парнем…

Зак недоумевал: не было на территории Штатов такого казино, которое привечало бы игроков, использующих всевозможные системы. Ради противодействия всякого рода хитрецам они и устанавливали правила минимальных и максимальных ставок. Как ни старайся, а никакая система большого выигрыша не даст – все давно просчитано и выверено. «Большого выигрыша не даст, зато маленьких – сколько угодно, – усмехнулся Аронофски. – На том и построена формула работы азартных заведений: выиграй чуть-чуть, а потом просади все».

Прогулявшись по бойкой улочке, объект слежки купил пачку сигарет и нырнул в другое казино под вывеской «Золотой остров». Вскоре и Зак перешагнул тот же порог, но за рулетку садиться не стал, предпочтя ей старый добрый покер за соседним столом.

Ровно через час в парне снова проснулся актер: уныло поглядев на свой маленький выигрыш, он вздохнул, поднялся и ленивой походкой отправился менять фишки на баксы…

Заходя в третье по счету казино, Аронофски прикидывал, сколько же таким способом юный пройдоха зарабатывает за день. С учетом неизбежных потерь из-за проклятых «зеро», получалось что-то около пятисот баксов – сумма отнюдь не астрономическая, но и назвать ее маленькой не поворачивался язык. «Ведь если «пахать» без выходных, – посмеивался главарь, возвращаясь домой, – то в месяц, ничем не рискуя, можно иметь до пятнадцати кусков. В принципе, неплохо, если учесть, что в Калифорнии этих заведений более тысячи, и никто из секьюрити не заинтересуется человеком, уносящим из игорного зала сотню-другую баксов. В общем, парень не простак – это видно за версту; умен, расчетлив, артистичен… Надо бы с ним познакомиться».

Дар предвидения редко подводил Аронофски, и в последние недели он остро ощущал надвигавшуюся катастрофу. Она должна была произойти не с бандой и не с единственным близким человеком – младшей сестрой, проживавшей в далеком Индианаполисе. Беда должна была случиться с ним лично. А посему он торопился подобрать человека, способного с той же легкой удачливостью руководить бандой, как это делал он сам на протяжении последних шестнадцати лет.

Одному богу известно, что думал каждый из четверых, пока их предводитель падал вниз. Зак всегда был мужественным человеком и за несколько долгих секунд не издал ни единого звука. Молчала и четверка, глядя широко раскрытыми глазами на гибельный полет Аронофски.

Гулкого удара об асфальт никто не расслышал – крышу офиса от тротуара отделяло слишком большое расстояние, да и полицейские машины с противно завывавшими сиренами подъезжали все ближе и ближе.

Стоявших у края офиса грабителей охватило замешательство. Все они привыкли к тому, что Зак рядом, что он генерирует идеи и всегда находит самые эффективные решения. А теперь его вдруг не стало.

Ли растерянно оглядывался по сторонам. Диего с надеждой смотрел на товарищей. Эскобар топтался на месте, перебирая своими короткими ножками. И только Фрэнк, повинуясь инстинкту самосохранения, рванул к мачте громоотвода.

– Сюда! – позвал он остальных. – Эскобар, пойдешь первым.

Пока китаец с мексиканцем застегивали подвесную систему на тщедушном теле маленького человека, Фрэнк связался с Джорджи.

– Чего вы возитесь?! – вскричал тот. – Копы уже подъехали – гляньте вниз!

– Не ори, – осадил новичок. – Ты готов тянуть трос?

– Готов.

– Начинай!

Они проводили Эскобара до края крыши. И в тот момент, когда лилипут оказался над пропастью, заметили ползущего по штормтрапу человека.

– Это те, кто застрелил Зака, – отпрянул назад китаец. – Что будем делать?

Диего недвусмысленно выхватил пистолет.

– Нет, – остановил Фрэнк. – У тебя есть нож?

Лицо мексиканца просветлело. Кивнув, он метнулся к толстым веревкам, надежно крепившим трап к мачте. Через несколько секунд пространство между офисом и отелем заполнил истошный крик падающего человека.

– Теперь им до нас не добраться, – уверенно заявил молодой человек.

Бандиты, коим Фрэнк годился если не в сыновья, то в младшие братья, глядели на него, ожидая дальнейших приказов.

И он приказал:

– Готовься, Ли, пойдешь следующим, а на крыше отеля поможешь с тросом Джорджи…

Это была самая неудачная вылазка банды Аронофски. Главарь разбился при падении с предпоследнего этажа офиса, еще один парень погиб у главного входа в офис в перестрелке с полицией. Мансура, наблюдавшего за обстановкой на улице, серьезно ранили в той же перестрелке.

Зато четверым счастливчикам удалось незаметно перебраться по натянутому тросу через Ромейн-стрит. На крыше отеля к ним присоединился Джорджи, после чего все успешно спустились по пожарной лестнице и сумели выскользнуть из опасного района, каждую минуту наводнявшегося все новыми и новыми полицейскими нарядами.

Оказавшись в пяти кварталах от двух стоящих через улицу небоскребов, они разделились и по отдельности добрались до Сан-Фернандо – северного пригорода Лос-Анджелеса. Как ни странно, погони не последовало. Вероятно, полицейские не ожидали от грабителей такого неординарного решения, как натянутый между двух небоскребов трос.

По дороге на съемную квартиру китайца Фрэнк отдышался, слегка расслабился и занялся изучением того, что передал Аронофски за минуту до гибели.

– Деньги… Двести тысяч… – шептали бледные губы молодого человека. – Пистолет…

Пачки долларов были в обычных банковских упаковках, а вот пистолет явно отличался от серийных собратьев. Это был «вальтер» PPK/S, украшенный позолотой и гравировкой. На белой рукоятке красовалась золотая пластина с красиво выведенным текстом: «Гениальному и неповторимому Говарду Брюсу в день пятидесятилетия».

Благополучно встретившись на квартире Ли, парни разделили небольшую добычу в размере двухсот тысяч баксов и решили разбежаться. В надежности Мансура никто не усомнился: тот успел где-то повоевать и получить пулю в лицо. Речевой аппарат после ранения работал неважно – понять его было сложно, вследствие чего половину мыслей Мансур выражал жестами. Однако копы свое дело знали и могли развязать язык любому. Никто из шайки Аронофски не поставил бы и доллара на то, что их товарищ продержится на допросах дольше двух недель.

Положение Эскобара выглядело самым незавидным – не так уж много в Лос-Анджелесе и окрестностях проживало людей его роста. Потому, взяв свою долю и намеренно не сказав ни слова, он скрылся в неизвестном направлении. Так же поступил и напуганный смертью Зака болгарин Джорджи.

Фрэнк, Ли и Диего спешно перебрались на новую квартиру в тихом пригороде. В первый же вечер мексиканец напился, что случалось с ним крайне редко, и крепко заснул на диване в гостиной. А китаец с Фрэнком коротали время возле открытого окна…

Зажигалка чиркала впустую, и во тьме вспыхивало сосредоточенное лицо Ли. С пятой попытки пламя подпалило кончик сигареты, и теперь гущу мглы прожигал пульсирующий уголек.

– Что собираешься делать? – спросил он, выпуская дым в безветрие ночи.

Фрэнк вздохнул:

– Взяли бы нормальные деньги – уехал бы на время в Южную Америку. Отсиделся бы, переждал.

– Да, с деньгами вышла промашка. Ума не приложу, как Аронофски так просчитался?..

– Мы не застрахованы от ошибок. Меня больше занимает другой вопрос: кто помешал нам спокойно разобраться с сейфом?

Помолчав, китаец признался:

– Понятия не имею, кто убил Зака. А с сейфом я разобраться все-таки успел.

– Успел?!

– Да, Фрэнк. И даже справился с тем ящиком в верхнем отделении, который приказал открыть Зак.

– И что же там было? – нетерпеливо спросил молодой человек.

– Документы.

– Какие документы?

– Я в таких бумагах ничего не смыслю. Вся надежда на тебя, Фрэнк. Пошли…

Они переместились на крохотную кухню, включили лампу над столом. Ли приподнял небольшой мусорный контейнер и показал целлофановый пакет, приклеенный полосками скотча к днищу. Оторвав его, вынул из целлофана стопку листов стандартного формата.

– На. Попробуй разобраться…

Фрэнк просидел за изучением документов несколько часов кряду.

– Скажи, Ли, – поднял он усталый взгляд на заспанного китайца, вышедшего утром на кухню, – а Зак ничего не говорил об этих бумагах?

– А что он должен был о них сказать?

– Ну… например, как их использовать после завершения операции?

– Нет, я ничего о них не слышал, – зарылся тот в холодильник в поисках пива. – Зато он обмолвился о том, что улов из офиса миллиардера стоит очень дорого и представляет большой интерес не только для нашей банды.

– В таком случае это объясняет появление неизвестных личностей в офисе.

Отыскав завалявшуюся банку пива и ополовинив ее, китаец с довольным видом выдохнул:

– Скорее всего, это наши закадычные «друзья» из Гавани или Саут-Бей.

– Согласен, – кивнул молодой человек, – на полицию они не были похожи. Полиция приехала позже…

– Ты что-нибудь выяснил?

– Да, Ли. Аронофски был прав: мы завладели бомбой.

– Чем? – замер с поднятой банкой китаец.

– Бомбой. В этих документах содержится техническое задание на строительство компанией Говарда Брюса специальной плавучей платформы для подъема затонувших объектов водоизмещением до пятнадцати тысяч тонн.

Компьютерных дел мастер пожал плечами:

– Тогда почему ты называешь их бомбой? Что в них взрывоопасного?

– Задание подписано директором ЦРУ – это раз. Затонувшим объектом является русская субмарина. Это два.

Аккуратно поставив банку на стол, Ли прошелся до раскрытого настежь окна.

– Откуда знаешь о субмарине?

– На парочке чертежей, показывающих, каким образом работают огромные клешни-захваты, в качестве цели слабо прорисована карандашом подводная лодка. На ней же обозначена звезда и бортовой номер. Звезды ведь у русских, верно?

– Кажется, да. Но я не понимаю… Какого черта она заинтересовала Аронофски?

– Сама по себе лодка ему была неинтересна. Скорее всего, он хотел шантажировать ЦРУ и получить за документы хороший барыш.

– А сколько за них можно выручить?