Кодекс морских убийц

– Хватит рассуждать, Ли! Мы здесь для того, чтобы урвать кусок пожирнее, чем двести тысяч. Нам нужны документы!

– Документы?

Аронофски надоело отвечать на дурацкие вопросы, и он прикрикнул:

– Займись делом!

– Но я открыл…

– А ящик?! Попытайся вскрыть его дверцу!

Ли зажал зубами фонарик и продолжил работу.

В это время зашипела портативная радиостанция, оставленная на подоконнике.

Фрэнк суетно схватил ее и прижал к уху.

– Зак, Дейв передает, что к офису подъехали три машины.

– Полиция? – встревожился главарь.

– Нет, обычные машины. Из салонов выбегают люди в штатском.

– Черт, – прошептал главарь. – Кого еще принесло?..

Закончить фразу ему не дал Диего. Подбежав, он замычал и стал нервно тыкать пальцем в сторону выхода.

Аронофски бросился к двери и приложил ухо к темному полированному дубу… Через минуту он вернулся, вытащил из-за пояса пистолет, взвел курок и тихо прошептал:

– Кто-то идет по коридору.

Высокая массивная дверь из темного дуба влетела внутрь кабинета, словно фанерная подделка из театрального реквизита. В тот же миг уши заложило от громкого хлопка, а само помещение наполнилось дымом и запахом гари.

Заку некогда было размышлять о том, кто посмел нарушить ход хорошо продуманной операции. Копы, охрана с нижних этажей или одна из конкурирующих банд – какая разница, если ни первые, ни вторые, ни третьи церемониться с ними не станут?

Из заполненного дымом проема еще никто не появился, а Зак уже трижды выстрелил в темноту. Оглянувшись, он что-то сунул в руки Фрэнку и приказал:

– Уходи первым! Диего, подстрахуй его, и пойдешь вторым!

У окна послышалась возня – видно, парень залез на подоконник и ловил болтающийся снаружи конец штормтрапа.

Убравшись с открытого места, Аронофски спрятался за письменным столом. И сделал это вовремя – в коридоре раздалась беспорядочная пальба, а по полу и стенам защелкали пули. Некоторое время главарь прикрывал отход своих людей, непрерывно стреляя в сторону развороченного взрывом проема. Опустел один магазин, второй, третий; он вогнал в рукоятку последний.

– Ли, чего ты возишься?! – прикрикнул он на китайца, едва не ползком пробиравшегося к окну. – Проваливай на крышу! И скажи парням, чтоб прикрыли мой отход!..

Ли ужом выскользнул за раскрытую настежь оконную раму и проворно пополз по трапу вверх. Пора было сматываться и Заку.

С того момента, как на предпоследнем этаже офиса прогремел взрыв, сорвавший с петель кабинетную дверь, прошло не более трех минут. Очень мало для того, чтобы впятером смыться из офиса проклятого Брюса. И вполне достаточно для активизации охраны или приезда десятка полицейских машин.

Однако в данный момент главную опасность представляли те, кто прорывался в кабинет из коридора. Судя по перестрелке, их тоже было немного – человек пять или шесть.

Согнувшись пополам, Аронофски подбежал к окну. От ударявших в стены пуль во все стороны брызгала кирпичная крошка, больно обжигавшая лицо. Он вскочил на подоконник, обернулся и трижды выстрелил наугад в темноту. Вместо четвертого выстрела пистолет ответил сухим щелчком.

– Пора, – ухватился главарь за толстые веревки штормтрапа.

Он успел подняться на пять ступеней. До спасительной вершины оконной арки оставалось около полуметра, когда пуля впилась в левое бедро. Вторая ударила в правую голень. Застонав, Зак сумел подняться еще на пару ступенек трапа, после чего перестали слушаться ноги. Он повис на руках, тоскливо взирая на товарищей.

Они были очень близко и одновременно очень далеко…

Глава третья

Российская Федерация,

Саратовская область, город Энгельс

Наше время

Начинаю с Игоря Фурцева, проживающего ближе других к Москве – в городе Энгельсе, расположенном на ровном берегу Волги напротив красавца Саратова. Энгельс – маленький, затертый на сгибе карты городишко и, пожалуй, самый сухопутный из тех, что мне предстоит посетить в поисках друзей, рассыпавшихся по бескрайней стране после неожиданного увольнения из «Фрегата». В Ростове-на-Дону я должен разыскать капитана третьего ранга Михаила Жука; от Ростова до Азовского моря – вздремнуть не успеешь. Ну, а Сочи с некоторых пор вообще стал главными морскими воротами страны; там ждет встреча с давним и надежным другом Жорой Устюжаниным. А пока я лечу рейсовым самолетом в Саратов.

Перелет из Москвы отнимает полтора часа. И столько же приходится трястись на такси через запруженный транспортом областной центр и торчать в жутких пробках на узком и обветшалом мосту через Волгу.

Фурцев, как и я, холостяк. Но если мне не позволяла устраивать личную жизнь собачья должность с постоянными командировками, то Игорек не женился по убеждениям. «Все бабы – суки, кроме тех, кто в коме и не успел родиться» – так или примерно так отвечал молодой повеса на любые вопросы, касающиеся создания семьи.

– Ваш Игорь на работе, – косо посматривает на раннего гостя хозяйка квартиры – стокилограммовая бабища.

– А где он работает, не подскажете?

– На городском пляже. Спасателем…

Энгельс невелик, и я решаю прогуляться из центра до берега Волги пешочком…

Спасательной станцией оказывается небольшая плавучая пристань, соединенная с песчаным берегом широкими деревянными мостками. К пристани пришвартовано несколько катеров; на берегу в беспорядке стоят легковые автомобили сотрудников, чуть в сторонке – современное судно МЧС на воздушной подушке.

– Здравствуйте. Вы к кому? – лениво интересуется сторож, загорелый мужик в бейсболке и темных очках.

– Привет. Дружок у меня тут работает – Игорь Фурцев.

– Это новенький, что ли?

– Ну да.

– Проходи…

– А что за начальство у вас бродит – комиссия? – замечаю я на станции скопление солидных людей в брюках и белых рубашках.

– Местные боссы приехали. Пацан вчера вечером утоп – сынок кого-то из районной администрации.

– Тело нашли?

– В том-то и дело, что нет. Пятнадцать часов уже ищем – замучились баллоны воздушной смесью заправлять…

Иду по гулким мосткам, исподволь наблюдая за происходящим.

Суеты нет. Аквалангисты работают с одного катерка, стоящего аккурат посередине двухсотметрового пролива между пляжем и длинным лесистым островом. Второй катер пришвартован к пристани; на его борт загружают заправленные воздушной смесью дыхательные аппараты. Рядом готовится к отправке смена из трех спасателей.

– Парни, где найти Фурцева? – спрашиваю у молодых ребят.

– Под водой, – нехотя отвечает один, кивая на дальний катерок. – Сейчас вернется – вон и смена уже готова…

Я свободно захожу на пристань (тут не до посторонних) и, коротая время до встречи с сослуживцем, прогуливаюсь вдоль хлипкого ограждения…

…Пожалуй, пришло время представиться.

Я – Евгений Арнольдович Черенков. По отцу – русский, по матери – украинец с примесью белорусской крови. Капитан второго ранга, со вчерашнего дня восстановленный в должности командира особого отряда боевых пловцов «Фрегат-22». Мой отряд напрямую подчиняется руководителю одного из важнейших департаментов Федеральной службы безопасности. Руководитель – человек весьма занятый, поэтому нас опекает его заместитель – тот самый шеф, который и генерал-лейтенант, и мой непосредственный начальник, и благодетель, решивший устранить несправедливость и сызнова возродить легендарный «Фрегат».

Мои подчиненные – люди особого склада, прошедшие тяжелую и длительную подготовку. Нас, боевых пловцов, невероятно мало в сравнении с элитой сухопутных спецподразделений, да и методика нашей подготовки являет собой тайну за семью печатями. Когда-то советским пловцам приходилось учиться у итальянцев, немцев и англичан, а сейчас эти господа не прочь позаимствовать кое-что из нашего опыта.

…Узнав меня, Фурцев просиял и, на несколько секунд позабыв о трагедии, бросился обниматься. Опомнившись, виновато глянул на стоявших неподалеку мужчин и пробормотал:

– Извините. Знакомьтесь: Черенков Евгений Арнольдович – бывший командир Особого отряда боевых пловцов, капитан второго ранга.

Ненавижу чиновников, но здесь особый случай. Поэтому пожимаю ладонь подошедшему мрачному дядьке и поправляю, обращаясь к Игорьку:

– Уже действующий. Как, впрочем, и ты.

– Не понял, – хлопает тот длинными выгоревшими на солнце ресницами. – Нас восстановили?

– Точно так. Пока четверых, а позже обещали восстановить весь отряд.

– А подробнее можно?

– Позже. Собирайся – я приехал за тобой.

Мрачный мужик внезапно повышает голос:

– Что это вы здесь раскомандовались?! Он, между прочим, спасатель и выполняет свои прямые обязанности – ищет тело погибшего человека! Кто вы вообще такой?

Достаю удостоверение с аббревиатурой «ФСБ».

Ознакомившись с разворотом, дядька молча возвращает корочки и становится еще мрачнее.

– Понимаете, Евгений Арнольдович, тут такое дело… – шепчет Игорь, – парнишка утонул. Почти сутки не можем найти тело. Здешняя протока между берегом и островами в самом широком месте – триста пятьдесят метров. И ничего – пусто!

Чешу загривок. У людей несчастье, и забирать с поисков опытного аквалангиста как-то некрасиво.

Интересуюсь:

– Какая видимость в воде?

– Фиговая. У берега – три-пять метров, на середине – до восьми.

– Да, это не северные воды Атлантики и Тихого океана…

В ожидании Фурцева довелось услышать разговоры спасателей из готовящейся к погружению смены. Из обрывков фраз я составляю приблизительную картину происшествия, а главное, выясняю место, где в последний раз видели парня.

– Ну-ка, обрисуй течение в протоке, – деловито приказываю Игорю.

Тот простирает руку, словно вождь, толкающий речь с броневика, и с минуту объясняет особенности поведения реки.

– Ага… – прикладываю полученную информацию к своим познаниям и опыту. Затем показываю на приличную заводь, что изогнулась на берегу лесистого острова ниже по течению от спасательной станции: – А там искали?

– Там? Нет…

– Аппараты еще есть?

– Обещали подвезти.

– Бери лодку, так поищем…

Начальник спасательной станции относится к моему предложению скептически: дескать, видали мы тут всяких умников. Однако под напором господ чиновников быстро сдается и сам везет нас на лодке к заводи.

Подходим к устью заливчика шириной метров сорок.

– На входе проверяли, – говорит Фурцев. – Ничего нет. И дно здесь довольно противное – илистое.

Лодка плавно заходит в пролив.

– Тормозни-ка, – прошу начальника и выдергиваю у него изо рта тлеющую сигарету: – Извини, брат, здесь не курят.

Кинув бычок в воду, внимательно наблюдаю за его поведением…

– Готов? – оглядываюсь на Игоря.

– Так точно, – отвечает он по-военному. – Откуда начнем прочесывать?

– А чего тут прочесывать? Небольшой хвост, отделяясь от основного течения, заходит на полсотни метров в глубь заводи и, ослабевая, закручивается в этом месте. Видишь, нашу лодку разворачивает, но не сносит?

– Верно.

– Ищи здесь, а я пройдусь до входа в заводь.

Надев ласты и маски, мы, как в старые добрые времена, опрокидываемся в воду…

Я не молод – мне тридцать шесть. Тем не менее мне удается выдерживать тяжелейшие психофизические нагрузки боевого пловца или подводного спецназовца – кому как привычнее. Если бы я служил в рядах американских «тюленей», выполняя задачи «Нэйви спешиал», то годика три назад был бы торжественно списан на берег и все это время попивал бы вискарик под воспоминания былых подвигов и приключений. В лучшем случае остался бы при деле с нашивками советника или инструктора центра подготовки коммандос, школы боевых пловцов или рукопашного боя. У них ведь за океаном все по науке, а у нас решения зависят от настроения очередного начальника-самодура.

Моя карьера стартовала в те далекие времена, когда брикет настоящего пломбира стоил двадцать копеек, чиновники ездили без мигалок, а простой народ верил Первому каналу. Мне постоянно везло: я рос здоровым ребенком и бесплатно учился в сильной школе; рядом с домом открылся общедоступный бассейн, и меня без проблем приняли в секцию подводного плавания. Три раза в неделю мама приводила меня туда за ручку и безбоязненно сдавала под опеку тренеру – добродушному здоровяку Вениамину Васильевичу, так и оставшемуся на всю жизнь непререкаемым и самым большим авторитетом. С ним мне тоже здорово повезло.

Позже, повзрослев, окрепнув и кое-чему научившись, я уговорил его взять меня с собой к теплому морю, где к привычному снаряжению добавилась диковинная штука – акваланг. С тех пор я заболел морем и стал постоянным спутником Вениамина Васильевича в глубоководном дайвинге. Так легкое увлечение, навязанное мамой, со временем превратилось в серьезную спортивную карьеру: я начал показывать неплохие результаты, пришли победы на различных чемпионатах и кубках.