Другое тело

Как-то утром он неожиданно проснулся, почувствовав, что кто-то стоит у его изголовья, но не в шалаше, а снаружи. Выйдя, он увидел парня с черными глазами, выше себя ростом, с веснушками на руках и лице. При его появлении парень прошептал с каким-то присвистом:

— Падре Ружичка приветствует тебя. Спрашивает, что есть Воскресение и что такое «черные князья»? Когда сможешь, напиши ему письмо… А моя мать Аксиния послала меня, чтобы ты хоть что-нибудь уделил нам на пропитание… Она каждый день ходит сидеть под цикутой на берегу Дуная, сидит там и плачет… Теперь ты знаешь, кто я такой. А если ты нам ничего не дашь по-хорошему, я возьму силой…

Изумленный Гавриил, толком не очнувшийся ото сна, с трудом узнал парня, схватился за узел волос у себя на шее, развязал его, достал тот самый дукат, что много лет назад дал ему Ружичка за переписанную главу из книги Яна Томки Сасского, и протянул со словами:

— Когда и если разбогатеете, вернете. Это все, что у меня есть. Теперь я с пустыми карманами.

Парень ударил Гавриила ногой по лодыжке, схватил дукат и побежал вниз по дороге.

В тот день жизнь Гавриила свилась клубком, как змея вокруг посоха. Он принялся улаживать все свои дела и заботы, словно они у него последние. И решил не идти в монастырь, а вернулся в свою башню в Сентандрее. Собрался еще раз в корне изменить свою жизнь.

Сентандрея его изумила. Владыка, архиерей Будимский, Стольнобелградский, Сигетский и Мохачский, Василие Димитриевич времени не терял. Одну за другой возводил он по Сентандрее церкви. Церковь Святого Николая, которую Гавриил помнил деревянной, было не узнать. На ее месте возвышалась каменная, с новой колокольней.

Войдя в Преображенскую церковь, Гавриил залюбовался иконостасом, особенно же привлекла его внимание икона Вознесения, которую написал какой-то украинец. Звон колоколов новых церквей выманил его на улицу. Он не узнавал этого города. Не понимал, что произошло. На стене одного из новых торговых домов он увидел знак:

Он знал, что означает такой крест: якорь был символом надежды и речного могущества на Дунае, двойной крест — это христианство восточного обряда, а четверка означала фиксированную торговую прибыль в честных четыре процента… Но дом с этим торговым знаком был прекрасным, построенным по новой моде. Тут его осенило. Все это произошло благодаря четырем процентам прибыли от торговли. Прежние его прихожане теперь разбогатели, занимаясь торговлей на границе двух враждующих империй: Австрии и Турции, на границе трех религий с двух континентов. Следуя за колокольным звоном, он направился в Збег и обнаружил там новехонькую церковь Святого Духа. Все вокруг менялось к лучшему…

Он ходил смятенный и словно окосевший, потому что взгляд одного его глаза был живым, а другого мертвым. Он думал, что, может быть, тоже мог бы начать все сначала. Но прежде нужно порвать со старой, грешной жизнью. Полностью порвать. Очиститься и умом, и телесно. Еще раз. Он поднялся к себе на колокольню, посмотрел в окно и увидел, как птицы, тесно сбившись на льдинах, плывут вниз по Дунаю. Он нарисовал на стекле маленькую икону и написал два письма. Одно падре Ружичке, по-гречески, второе на сербском церковном языке тому, у кого был в подчинении, духовнику Кириллу. Оба письма были найдены в башне после смерти Гавриила неотправленными.

8. Письма того, кто больше ничего не напишет

I.

Письмо падре Ружичке (в переводе с греческого).

Получив сообщение от Вас, хотел бы пояснить то, в чем я, возможно, был недостаточно ясен.

Вы спрашиваете меня, мой брат во Христе, что такое «черные князья», о которых я упомянул Вам в тот день в легенде о Богородицыных слезах.

1. Легенда гласит: «По этому слезному пути, по капающим из глаз Богородицы слезам в небо бесконечной толпой поднимаются мертвые детки и легко избегают встреч с черными князьями небесными…» Еще тогда при встрече с Вами мы прояснили для себя, что «детки» — это души умерших людей. Итак, души умерших движутся в своих других телах по Вселенной, где их подстерегают опасности. Ибо вечность одна, а времена многочисленны и некоторые текут параллельно вечности, никогда не пересекаясь с ней. Такие опасности легенда и называет «черными князьями». В сущности, это пространства во Вселенной, где вечность и время не пересекаются, именно так образуются бесплодные времена, в которых невозможно золотое сечение вечности и времени, поэтому там не может возникнуть «настоящее», а вследствие этого и жизнь. Такие времена, как я уже сказал, текут параллельно вечности, но в отличие от вечности, которая течет в обоих направлениях, они, названные в легенде «черными князьями», текут только в одном направлении, чтобы никогда не соприкоснуться с вечностью, разве что только в бесконечности, где они, вероятно, погружаются в нее и ею уничтожаются. Если души умерших окажутся в руках таких «черных князей», то есть в потоках бесплодного времени, они не попадут в свой «хлев», то есть в свое «настоящее», и у них не будет условий для жизни. А если их время пересечется с бесплодным временем, это будет означать смерть. Избежать встречи с «черными князьями» (то есть избежать пересечения твоего времени с бесплодным временем) означает продолжить путь, продолжить жизнь в другом теле.

2. Воскресение означает синхронизацию двух различных действительностей.

Вы спрашиваете меня, как я представляю себе, что такое Воскресение? Существует одна вечность и бесчисленное множество «настоящих». Давайте подумаем, что могло бы означать «преломление хлеба». Это, как нам известно, описано в Евангелии от Луки. Там сказано: когда они сели за трапезу, Он «взял хлеб, благословил его, преломил и дал им его, тогда у них открылись глаза, и они узнали Его, но Он исчез у них на глазах». Хлеб — это тело Христово. Он говорит: «Я есмь хлеб живой, который снисходит с неба», и преломление хлеба означает, что Христос для того, чтобы ученики узнали Его, отделил Свое другое тело, тело души, от Своего земного тела. Что это значит? Вспомним, отец Ружичка, наш разговор о пересечении вечности и времени, в золотом сечении которых возникает «настоящее», то есть жизнь. Вспомним и то, что во Вселенной огромное множество таких «настоящих», которые означают жизнь и предлагают ее. На Земле находится и делает возможной наши жизни лишь одно из таких «настоящих». Другие рассыпаны по Вселенной и недоступны нам. Иисусу они были доступны, и Он через них вознесся на небо подобно тому (помните, мы говорили об этом), как по камням переходят через воду. Но еще на Земле, в качестве исходной позиции, Он привел в соответствие Свое земное «сейчас» со Своим следующим «сейчас», шагнув к Отцу Своему, синхронизировал реальность своей земной плоти и своего другого, духовного тела, которые вообще-то не обитают на одном временном уровне. А теперь вспомним, что ученики Его не узнали. Это означает, что в тот час, когда Он с ними встретился, оба Его тела, и земное и другое, духовное, были соединены. В таком состоянии Он был незнаком ученикам. Непостижим. Только после того, как Он отделил Свое земное тело от тела Своей души, от Своего небесного, духовного тела, то есть тогда, когда Он «преломил хлеб», они узнали Его, во всяком случае, узнали по крайней мере одно из Его тел. Таким образом, Он видимым и вознесся на небо. Это и есть, по моему мнению, Воскресение.

Что же касается нас, наши два тела, тело земное и тело небесное, духовное, другое тело души, не имеют для нас одного «сейчас». Для Него — имели. Он в один и тот же момент имел оба Своих тела и оба Своих «настоящих», как два глаза на лице. Он умел в одну и ту же душу вместить оба Своих «настоящих», обе Свои действительности.

К этому я хотел бы добавить еще кое-что. Душа не только помнит свое земное тело, но она, и находясь в нем, несет энергию своего будущего тела, которое она смутно, неясно видит через страстную жажду Вечности и которое будет носить ее после смерти земного тела. Здесь и кроется для нас шанс и возможность подражать Христу. Вы, отец Ружичка, называете это De imitatione Christi. Это на самом деле не два тела в истинном смысле этого слова, это одно тело, которое существует в двойственном состоянии. Наше другое тело, тело души, существует в потенциальном виде еще при нашей жизни, просто мы его не умеем развить.

Это другое тело, тело души, состоит из воспоминаний о земном теле и из надежды этого земного тела на то, что оно не умрет совсем, что оно уподобится Христу, который укрепляет в нас эту надежду своим Воскресением. Раз душа взяла с собой как воспоминание оттиск или картину своего физического тела, которое мертво и обратилось в прах, она может его снова оживотворить.

При таком понимании дела нам будет яснее, что имел в виду Христос, когда обращался к Марии Магдалине со словами, которые мы уже упоминали: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не вернулся к Отцу Моему…» Это могло бы означать: Мое другое тело, в котором Я вернусь к Нему, еще не вполне подготовилось. То есть Он словно еще не привел в соответствие, не синхронизировал эти два тела. Он находился между воспоминанием о старом теле и надеждой на новое, другое тело. Оба Его тела еще не в одном и том же «сейчас». Позже, при вознесении, у Иисуса синхронно были оба Его тела. Он соединил оба Своих тела, тело земное и небесное тело души, в одном настоящем… Поэтому смог воскреснуть видимым своим ученикам, видимым человеческому глазу, хотя и был Некто, кто воскресает.

II.

Письмо главному духовнику Кириллу (в переводе со старого церковного языка на современный).

Честному отцу и главному духовнику сентандрейскому, Кириллу.

Честной отче, я в эти дни нежданно к концу жизни своей приблизился и ослабел, и глаза мои мне отказывают, плохо вижу, а живя от самой своей молодости по своей воле, невозможно мне было со многими пороками не оказаться. Коли мне теперь конец настанет, то всуе и напрасно был я иноком и приносил обеты… Давно уж одолевает меня бес, и со временем все больше и больше, так что надо бы мне искать исцеление, да вокруг меня все чужое… Горе мне. Горе мне на воде, горе мне от разбойников, горе мне от родни моей, горе мне из-за языка моего, горе мне в городе, горе мне в пустыне, горе в душе грешной, горе от братьев лукавых, горе среди людей лживых… И вдвойне горе писать все это Вам в грязной тетради, на плохой бумаге (как оно и видно!) и испорченными чернилами… Если сегодня с грехами своими распрощаюсь…

На этом месте письмо прерывалось.

Оба письма были найдены на полу в колокольне Святого Луки после смерти Гавриила. Есть две версии его смерти. По одной, более вероятной, он был найден мертвым в своей лодке. У него, говорят, отказало сердце. Пересказ второй версии потребует больше времени. По ней, мертвым иеромонаха Гавриила нашли лодочники, он лежал на берегу Дуная, возле цикуты, с ножом в руке и небольшой раной на мышце. На цикуте был обнаружен след крови. Некоторые удивились, а другие закивали головами, словно о таком слыхали и раньше. Между одной веткой и стеблем нашли кусок хлеба. Стебель был надрезан садовым ножом, словно кто-то хотел цикуту привить. Привить чем-то, чем не прививают…

Гавриила перенесли в башню; постольку поскольку духовника Кирилла в городе не было, сообщили Аксинии, она прибежала вся в слезах и увидела Гавриила в лодке, которую она помнила как его постель. Аксиния закрыла ему глаза, перекрестила и поцеловала в лоб, и тут на лестнице башни послышались чьи-то приближающиеся тяжелые шаги.

Аксинии эти шаги были хорошо знакомы, и она не обернулась, когда на чердаке башни появился падре Ружичка. Запыхавшийся и без парика, с волосами, похожими на гнилое сено, он быстро перекрестил покойника, благословил его и тут же спросил:

— Что он с собой сделал?

— Кто теперь узнает? Может быть, попытался стереть воспоминания о второй половине своей жизни, потому что она оказалась хуже первой.

— А где его перстень?

— Какой перстень? — вздрогнула Аксиния.

— Сама знаешь какой. Тот самый каменный перстень, который я послал тебе в тот день, когда умерла твоя мать, чтобы ты его надела ему на палец… Скорее ищи! Ты его получила от Гавриила во время благовещенского представления, сейчас посмотрим, вернула ли ты его. Посмотрим, солгала ты мне или нет!

Аксиния в ужасе принялась осматриваться. Окно было раскрыто, чердачное помещение башни забито какой-то рухлядью, повсюду виднелись пятна от пролитых чернил, на полу валялись книги, сброшенные ветром с деревянных балок под потолком, а под ногами каталась айва, упавшая с тех же балок. В конце концов Аксиния беспомощно развела руками.

— Нам срочно нужно найти перстень! — прокричал падре Ружичка, совершенно обезумев.

Звук его голоса ужаснул Аксинию, она выронила стакан с перьями, в который хотела заглянуть, и дрожащими руками потянулась к волосам монаха, завязанным на затылке узлом. Распустив пляшущими пальцами его волосы, она извлекла из них каменный перстень. Ружичка схватил его и торопливо надел на палец покойного.

Колокола тихо позвякивали на ветру, священник и женщина немо стояли возле лодки, в которой плыл куда-то покойный монах, и смотрели на перстень на его руке, осеняя себя крестным знамением. Она — православным, он — римско-католическим.

И тут цвет перстня начал медленно изменяться. Переливаясь и смешиваясь, сменяли друг друга цвета и оттенки желтого, красного и зеленоватого. В конце концов весь перстень стал синим. Таким он и остался, его цвет больше не менялся.

— Что это значит? — выкрикнула Аксиния изумленно, а отец Ружичка, тяжело дыша, рухнул на скамью.

— Это значит, Аксиния, что в жизни нашего Гавриила ждет любовь.

— Любовь? Да что вы такое говорите, отец Ружичка? Побойтесь Бога! В какой такой жизни? Какая любовь может быть у того, кто мертв? Вы понимаете, что говорите и что делаете, отец Ружичка? Занимаетесь колдовством, используя покойника! Разве это не грех?

На это отец Ружичка, продолжая сидеть, спокойно ответил:

— Я, дитя мое, не стал бы это так называть. Я бы назвал это опытом. Чего мы хотим? Мы хотим узнать будущее Гавриила и посмотреть, при каких обстоятельствах и как действуют Богородицына вода, драгоценный камень и волшебное слово. И с нашей точки зрения ничего противоестественного в этом нет. Неужели вода, камень и слово могут считаться колдовством? Это же совершенно обычные вещи, которых сколько хочешь и в Ватикане, и во Вселенской патриархии в Царьграде, где я тоже не одну свечу поставил…

Но Аксиния перебила Ружичку:

— А почему для своих опытов вы выбрали именно его?

— Он сам себя выбрал. И он хотел, чтобы этот опыт мы с ним довели до конца. Если бы я умер раньше него, тогда бы он надел мне на палец этот перстень и прочитал его послание…

— И что говорит вам этот перстень, отец Ружичка? Это же просто бессмыслица. Должно быть, все это означает что-то другое! Или перстень не говорит правду. Он нас обманывает, он лжет… Это всё суеверия…

— Может, и не лжет, — ответил старик, — может, и не лжет! В том-то и дело!

И, словно доведя до конца какую-то большую работу, словно сбросив с души какой-то груз и после этого узрев наконец некие новые горизонты, отец Ружичка вздохнул, перекрестился и, не сказав больше ни слова, спустился с колокольни.

Пятая часть

1. Пища другого тела и Монт-Сен-Мишель

После возвращения из Китая Лиза впервые серьезно столкнулась с моей болезнью. Она полностью изменила наше питание. Мы перешли на оливковое масло, отказались от большинства молочных жиров, на столе появилось много рыбы и овощей. Лиза постоянно держала зажженные свечи под посудинами с ароматическими маслами, покупала болгарское мыло с ароматом роз. Перенесла все зеркала в доме как можно дальше от входной двери и подвесила на них тибетские колокольчики, а в углу комнаты поставила медный котелок с несколькими монетками, чтобы деньги не убегали из дома. Постоянно приносила справочники по гомеопатии и зачитывала вслух отрывки из них. Вот, помню одно место:

ФАСОЛЬ СВЯТОГО ИГНАСИЯ

Такая фасоль, игнация, главное средство против острой тоски. Особенно хорошо помогает пожилым людям, которые жалуются на потери и утраты, она не дает им умереть от скорби. Игнация смазывает колесики механизма жалости и вызывает слезы.

Признаки и симптомы: показана людям, которые плохо реагируют на утешения, тем, кто считает, что о проблемах лучше не говорить, тем, кто тихо страдает, кто заболевает от проблем, кто постоянно вздыхает, а также тем, кто не хочет есть фрукты…

Мы много путешествовали, чтобы развеяться.

В Париже купили изумительную подушку для ванны и побывали в одной галерее, осмотр которой вызвал у нас новые размышления. Это была выставка в «Гран-Пале» под названием «Меланхолия». Она показывала историю меланхолии на Западе через произведения искусства. Лиза надолго задержалась перед греческой надгробной плитой некоего Демоклеидеса. Сопроводительная табличка сообщала, что предмет найден во время раскопок где-то в Венгрии. На каменной плите была изображена душа, которая смотрит на тело своего покойника, лежащего в каменном гробу, при этом сама душа выглядела вполне телесно, это была чувственная, красивая и свежая девушка.

— Вот так я хотела бы выглядеть вечно! — воскликнула Лиза, показывая мне это другое тело Демоклеидеса на надгробном камне. — Неужели нельзя этого добиться?

Мы с Лизой, несколько погрустневшие после выставки, присели в каком-то кафе отдохнуть. Лиза некоторое время молчала, а потом словно приняла решение. Заказывать она ничего не стала.

— Нужно быть внимательными к тому, что мы едим и пьем. Тело того грека с выставки наверняка не принимало пищу в первых попавшихся забегаловках, а следило за тем, что в себя вносит. Поэтому оно и стало таким красивым. Мы должны беречь наше земное тело, потому что другое тело сохранит в себе его образ и энергию. Следовательно, мы обязаны следить за тем, в каком состоянии передадим ему наше первое тело. Ты помнишь передачу по телевизору про пересадку органов?

— Нет, — коротко ответил я.

— Одному больному, который просто терпеть не мог арахис, пересадили печень от кого-то, кто любил арахисовое масло. Операция прошла удачно, но когда тот тип очнулся, он ужасно удивился. Оказалось, что он жить не может без арахисового масла! Значит, печень сохранила в себе воспоминание о своем бывшем теле, а ее другое тело переняло привычки первого тела. Так что мы не должны забывать о том, в каком состоянии передадим своему другому телу не только дух, но и первое, земное тело. Это часть эволюции, часть очищения, которое может продолжаться тысячелетиями, но это не важно, потому что Иисус говорит нам, что это возможно. Вечность запечатлена в нас, и мы все верим в вечную жизнь, независимо от того, набожны мы или нет. Христос постился не только затем, чтобы поддерживать хорошее состояние своего земного тела, но и затем, чтобы показать нам, как нужно себя очищать, если мы хотим быть вечными.

— Христос однажды сказал Иуде: «Ты принесешь в жертву тело человека, в котором Я нахожусь», — и потом действительно покинул «земное тело».

— Откуда это? — спросила Лиза.

— Так говорит одна апокрифическая рукопись четвертого века.

— Что это значит? Что Иисус вошел в свое «земное тело» из какого-то предыдущего тела? А потом из человеческого тела вернулся в первоначальное? А мы?

— Ты задаешь непростые вопросы. Но мне интересно, почему ты тоже уверена, что наше другое тело существует?

— Ты что, шутишь? Посмотри на себя. Разве ты, как и каждый человек, не уверен, что будешь жить вечно? Мы все рождаемся с надеждой на вечную жизнь. Кто бы стал создавать такой совершенный «софтвер» и «хардвер» для одноразового использования? И не забывай, Бог создал человека «по образу и подобию своему»!

С того дня Лиза резко сократила число наших обедов в ресторанах, где она не могла контролировать, что и как нам готовят. Мы стали часто бывать на знаменитых курортах с лечебными морскими купаниями. Французскую новую кухню она объявила самой здоровой, и теперь за обедом мы всегда выпивали по стакану красного вина; короче говоря, моя жена обращала исключительное внимание на то, благодаря чему живет наше тело. Она, казалось, находилась на каком-то перекрестке судьбы и была настолько переполнена энергией, что стоило ей дотронуться до выключателя, как лопались лампочки или перегорал микрофон, прикрепленный к ее одежде, когда она на телевидении рассказывала о раскопках, в которых участвовала. Писала она теперь без знаков препинания и заглавных букв, как в SMS-сообщениях. Регулярно посещала занятия йогой и научилась новым способам дыхания, отличным от тех, которыми мы занимались у себя на террасе. Она как-то сказала мне, что благодаря занятиям научилась дышать не только с помощью органов дыхания, но и через женский половой орган. Лиза говорила, обращаясь главным образом к самой себе:

— Человеческое существо должно бы было следить за тем, что вносит в себя с питанием. Следить за тем, что ест, столь же разборчиво, как за тем, кого принимает в своей постели. И в этом смысле не бывает бесплатных обедов! Корова превращает траву в молоко, а мы это молоко превращаем в мысль. И вовсе не безразлично, благодаря чему родилась твоя мысль. Благодаря чему поддерживается жизнь в нашем теле. То есть не безразлично, какую траву ест корова… Крайне неправильно и вредно то, как мы используем наше тело! Если бы только можно было избежать ненужных и вредных званых обедов! Не говоря уж о других вещах, которые наносят телу непоправимый вред! Никогда больше не соглашусь делать то, что не следует!..

А тут еще и я подлил масла в огонь, заявив:

— И одного только нашего самоочищения недостаточно, мы должны способствовать духовному и телесному очищению среды, в которой живем…

В тот год, когда я заболел, Лиза на Пасху поймала телевизионную трансляцию праздничной службы в величественном кафедральном соборе Монт-Сен-Мишель. Эта готическая церковь воздвигнута на полуострове, напоминающем огромную сковороду с ручкой, роль которой играет перешеек, соединяющий его с основным массивом суши. Католический священник, француз, который живет и служит в Святой земле и приехал в этот кафедральный собор из Иерусалима, чтобы прочесть пасхальную проповедь, поразил нас обоих, хотя не принадлежал ни к ее протестантской, ни к моей православной вере. Лиза смотрела в телевизор, буквально окаменев.

— Ты слышишь, что говорит этот человек? — спросила она меня, не отрывая взгляда от экрана. — Он говорит нам, что Христос воскрес в Своем теле, не в духе, а в теле. В таком же точно теле, какое имеем мы. И этим Он хочет сказать нам нечто чрезвычайно важное. Иисус сообщает нам: вы тоже можете достичь вечной жизни, причем в своем собственном теле — об этом говорит его пример, — только следуйте по моим стопам… Но что это значит? Объясни мне, что это значит?

— Это значит, — сказал я ей, — что Иисус считает, что наше тело может стать более совершенным, как и наш дух, причем до такой степени, что сможет устоять против времени.

— Меня интересует, что это значит практически? Что нам нужно есть, чтобы сделать наши тела устойчивыми к действию времени? Интересно, а Он ел после того, как встал из гроба?

— Евангелие приводит слова Христа: «Я имею пищу, чтоб есть, о которой вы не знаете». Это пища того, другого тела.

— Ладно, сейчас я не об этом. Известно ли нам, что Он ел, когда встал из гроба?

— Известно. Ел рыбу, ел мед в сотах.

— Ага, одно Его послание мы поняли. Рыба — это фосфор, а фосфор необходим для развития умственных способностей. Значит, ум нужно развивать до более высокого уровня, чем у нас. Что такое мед?

— Ни животное, ни растение.

— Мед — это красота, превращенная в энергию. Красота, сконцентрированная в пище. Мед — это и опыление, то есть распространение жизни вокруг себя воздушным путем… Насчет меда в сотах я до конца понять не могу, это слишком глубоко… Что-то от меня ускользает. Строители пирамид пользовались медом как лекарством. А ел ли Он хлеб после того, как встал из гроба?

— Да, — ответил я. — И хлеб ел. Ученики и узнали-то Его один раз после того, как Он восстал из гроба, именно по тому, что Он преломил хлеб перед ними.

— Меня не это интересует. Меня интересует, что именно Иисус нам дает понять, каково Его послание к нам. Давай подумаем. Итак, Он нам дает понять, что кроме рыбы и сотового меда нужно есть хлеб… Нет, что нужно есть нечто, что содержит в себе зерно… Что угодно. Пшеницу, ячмень, рожь, рис… Значит, это и есть путь к другому телу, к победе над временем. Знаешь что, я думаю, на земле есть люди, которые уже идут этим путем. Я имею в виду не только то, что они идут Его путем сейчас, а из поколения в поколение, во всяком случае что касается питания. И эти люди — те, кто живет в Азии, в Индии, Китае, Японии, они так питаются столетиями. Рыба, зерновые и мед. И их тела уже отличаются от наших. Они такие, я бы сказала, веретенообразные… В каком-то смысле… А как ты считаешь, уровень их сознания, если говорить о пище, выше нашего? Но что кроется на дне всего этого? Чем питается то, что Христос ел после того, как встал из гроба? Я имею в виду, чем питается зерно, цветок, рыба?

— Жидкостью. Несомненно, что Христос и пил.

— Есть одна история, связанная со свадьбой в Кане Галилейской. Там Он превращал воду в вино. А этим Он что хотел сказать? — задумалась Лиза.

— Вино, по общему убеждению христиан, это Христова кровь. То есть Он превратил воду в кровь. А кровь — это жизнь. И сделал Он это на свадьбе, то есть в ситуации, когда в новом браке будет зачата новая жизнь, плод. Кровь и есть та самая питательная жидкость, которая поддерживает жизнь тела. Превращение воды в кровь, то есть в жизнь, это акт, который показывает путь к зачатию.

— Что это значит? Что вода — это жизнь?

— Иисус нам говорит, что тот, кто не родится от воды, не может войти в Царство Божие.

— И что это за волшебная вода? Вода крещения?

— Да.

— А еще где-нибудь Он упоминает воду?

— Упоминает. Это связано с одним удивительным событием, которое произошло с Ним на Сионской горе. После Тайной вечери. Он направился с учениками на Сионскую гору и там оставил их на расстоянии брошенного камня. Он молился, и тогда это произошло.

— Что произошло? Ты лучше меня знаешь Библию.

— Он просил Бога, чтобы Его миновала предназначенная Ему горькая чаша. И тут с неба явился ангел, чтобы Его укрепить. Тогда Иисус покрылся кровавым потом.

— В медицине это называется гематидроз.

— Важно не то, как мы это называем, а в чем был смысл этого для Иисуса. На Сионской горе повторилось нечто, что Иисус делал и раньше.

— А здесь, на Сионской горе?

— Здесь это было послание о том, что возможно воскресение. Чтобы поддержать Его в трудный час, ангел принес Ему такое послание как ответ на Его молитву. Он словно дал Ему понять: ты можешь превратить неживое вещество, воду (то есть пот), в живое вещество, а именно в кровь (то есть в жизнь), а это значит, ты можешь воскреснуть из мертвых…

— Но пот не вода. Кроме того, он соленый.

— В том-то и дело. И женское молоко соленое, и мужское семя. Любая жидкость нашего тела солона: у нас соленый пот, соленые слезы. То есть та вода, которая превращается в жизнь, солона как морская вода. Существует одна старинная легенда о каплях слез Богородицы, рассеянных по Вселенной. Эти капли похожи на путеводные звезды, ориентируясь по которым умершие души, несомые своим другим, детским телом, ищут новые жизни. Они стремятся к каплям воды, чтобы, как Иисус, превратить их в кровь, в новую жизнь.

— Значит ли это, что во Вселенной есть питательная жидкость, вода, которая может превратиться в жизнь? Откуда вода на Земле? Упала с неба?

— Происхождение воды — это загадка. Верования ессеев говорят о воде жизни, которую привносит в нашу кровь ангел.

— Зачем существует вода? Почему она откликается на хорошие и плохие слова, почему умеет слушать музыку и, как говорится в одной книге, считать?

— По общепринятому мнению, она явилась из Вселенной в виде дождя. Тот небесный дождь и сегодня ежедневно выпадает на землю, но в таких небольших количествах, что на фоне обычных осадков это почти не заметно. Между тем, этот небесный дождь падает на землю уже более четырехсот миллиардов лет, так что можно представить себе, что этого оказалось достаточно, чтобы наполнить океаны, моря и реки.

— Если во Вселенной есть вода, то можно ожидать, что там есть и жизнь. Может быть, там есть и моя жизнь в каком-то другом теле, в каком-то другом «настоящем», как ты говоришь. Может быть, я могу ожидать, что где-то во Вселенной существует капля питательной жидкости и какое-то мое другое «сейчас», где я, словно пришелец в скафандре, нахожусь в своем небесном теле…