Обитель зла

С угрожающим видом он стал надвигаться на Дина, в спину которого по-прежнему впивалось дуло пистолета, находившегося в руках Вилкинса.

Со скоростью молнии Дин развернулся и нанес сокрушительный удар Вилкинсу в челюсть. Удар пришелся прямо в цель, оставив на щеке красный отпечаток, и Вилкинс упал как подрубленный. Пистолет выскользнул из его ослабевших рук. Дин рывком нагнулся, чтобы поднять оружие, помня о Горгане за своей спиной. Брэдли не успел. Макси, сцепив руки в замок, резко опустил их оперативнику на голову. Удар оглушил Дина. Едва не потеряв сознание, он повалился на бок. Сдаваться было не в его правилах — Дин мужественно рванулся к пистолету, однако Макси Горган добрался до оружия первым. Он поднял пистолет и выстрелил. Пуля пробила навылет плечо Дина и впилась в стекло, прикрывавшее стены змеиной ямы.

Превозмогая боль, Дин поднялся, прислонившись спиной к железной ограде. Горган поднял пистолет, собираясь прикончить оперативника.

— Погоди! — выдохнул Дин. Он тяжело дышал.

Горган замер, слегка ослабив давление пальца на спусковой крючок. Дуло пистолета по-прежнему было направлено на голову Дина.

— Чего надо? Говори живее.

Дин подавленно кивнул.

— Я признаю свое поражение, — приглушенным голосом произнес он. — Я проиграл и, значит, заслуживаю смерти. Но перед тем как ты меня убьешь, я хочу, чтобы ты выполнил мою последнюю просьбу.

— Какую? — резко бросил Горган.

— Дозволь мне выкурить последнюю сигарету, — ответил Дин. — Ты ведь не станешь отказывать обреченному на смерть в такой мелочи?

Горган украдкой посмотрел на отделанную стеклом яму и огромного питона, хитровато прищурился и после недолгих колебаний опустил пистолет.

— Ладно, — кивнул он. — Давай, кури.

Дин стал быстро шарить по карманам в поисках зеленого мундштука. Нащупав его, он сунул мундштук себе в рот. Отыскав сигарету, он стал делать вид, что ее прикуривает. В тот момент, когда Дин слегка отвернул голову в сторону, Горган рванулся вперед и со страшной силой толкнул детектива. Тело Брэдли перевалилось через ограду и полетело в змеиную яму.

Сделав в воздухе сальто, Дин с глухим звуком приземлился на ноги на дне ямы. Он повернулся. Его отделяло от питона меньше трех футов. Овальные глаза змеи зловеще взирали на человека.

Тем временем Горган, уверенный, что с детективом все кончено и ему никогда не выбраться из ямы, повернулся к Джону Вилкинсу, который только-только оправился от чудовищного удара Дина и, пошатываясь, поднимался на ноги.

На лице Горгана застыла свирепая гримаса.

— Твоя карта бита, — прорычал Горган. — Все кончено, Вилки. Какой шанс, а! Я как раз такого и ждал. Лэйн — мертв, Кирк — мертв, америкашка отправился на корм питону. Остался ты. Никакой дележки не будет. Все камешки достанутся мне! Мне!

Приговаривая так, словно безумный, Макси поднял смертоносный «люгер». В ужасе разинув рот, Вилкинс уставился на оружие и закричал.

Бах! Бах!

Во лбу Вилкинса появились два неровных синеватых входных отверстия, а из затылка, там, где пули вышли наружу, обильно хлынула кровь, заливая шею. Невидящие глаза Вилкинса, прикованные к дымящемуся оружию в руке [органа, закатились, ноги у Джона подкосились, и он упал в змеиную яму прямо на спину питона.

Огромная змея от неожиданности и боли дернулась назад. Тут она увидела своего врага. Голова питона рванулась к трупу Вилкинса, распахнув пасть. Огромные клыки впились в одежду Джона. Они не были ядовитыми, но это не имело никакого значения. В два приема извивающимися кольцами рептилия обвила труп человека. Мышцы под чешуйчатой кожей стали волнообразно сокращаться.

При виде питона, сдавливавшего в смертельном захвате труп человека, кровь стыла в жилах. Дин смотрел на это жуткое зрелище, не двигаясь с места, словно завороженный. Неожиданно сверху до него донесся вопль, полный злобы и отчаяния. Горган увидел, что его план провалился. Труп Вилкинса отвлек внимание змеи от детектива. Питон наверняка попытается заглотить труп, но сможет протолкнуть в себя только голову. Ни одному удаву не под силу целиком проглотить человека — помешает ширина плеч. Горган понял, что ему придется убить Дина самому.

В дикой ярости Макси поднял пистолет, чуть не застав Дина врасплох. Однако детектив вовремя увидел омерзительное черное дуло, которое смотрело прямо ему в лоб. Со скоростью молнии он бросился навзничь на пол ямы. В это же мгновение пистолет харкнул пламенем и смертью. Пуля прошла по касательной, надорвав плащ Дина, и врезалась в стекло, которое, разбившись, осыпалось грудой осколков у стены.

Опершись на руки, Дин встал на одно колено. Меж белых зубов у него был снова крепко зажат знакомый зеленый мундштук. Горган открыл беспорядочную стрельбу, лихорадочно нажимая на курок. Со звоном сыпалось разбитое стекло. Вдруг раздалось пронзительное свистящее шипение, какое обычно издает разъяренная королевская кобра.

Горган вдруг неожиданно замер, а глаза вышли из орбит. Кожа приобрела лиловатый, синюшный оттенок. Макси зашевелил губами, силясь что-то сказать, но так и не издал ни звука. По горлу из крошечной ранки прямо у яремной вены медленно сбегала тоненькая струйка крови. Из маленькой черной ранки, оставленной дротиком. Макси Горган изо всех сил боролся с действием яда кобры, разрушавшим его нервную систему, разливавшимся вместе с кровью по сосудам, достигая каждой клеточки. Дыхание Макси стало прерывистым, мучительно тяжелым. Каждый всхлипывающий вздох был наполнен нечеловеческой болью. По мере того как действие яда усиливалось, лицо Горгана чернело.

На мгновение к нему снова вернулся голос, в котором слышались предсмертные хрипы.

— Ты… — просипел он, — ты — Кобра…

Перевалившись через ограждение, он упал в яму лицом вниз и перекатился на спину. Дин бросил на Горгана взгляд и понял, что он мертв.

Детектив выбрался из ямы, в которой питон уже успел заглотить голову Вилкинса и теперь безуспешно пытался то же самое проделать с его плечами. Под ногами глухо звякнуло разбитое стекло.

До подвала донесся грохот топоров, вгрызающихся в дерево. Дин глянул на часы. Все четко, минута в минуту. Полиция в строгом соответствии с планом, который Дин составил с Маршаллом и Райдером, нагрянула с обыском в мрачную «Обитель Каа».

В подвал вбежал запыхавшийся инспектор Райдер, сжимая в руках оружие. Кинув взгляд на змеиную яму, он потрясенно присвистнул и, не медля ни секунды, всадил пулю в голову питону. Присмотревшись, он увидел отравленный дротик, торчавший из горла Макси Горгана.

— Кобра! — воскликнул Райдер.

— Он самый, — кивнул Дин. — Этот малый спас мне жизнь. Вы не могли бы мне одолжить револьвер?

Райдер внимательно посмотрел на Дина. Взгляд инспектора остановился на зеленом мундштуке в руке Брэдли. Не говоря ни слова, Райдер протянул оружие детективу.

Дин обогнул змеиную яму и направился к ящику, стоявшему рядом с оградой. Отыскав неподалеку молоток, он без лишних церемоний содрал крышку. В ящике находилось три питона. Они были от трех до десяти футов — гораздо меньше того, что обитал в яме. Дин, не дрогнув, обеими руками вытащил из ящика одну из змей. На голове у нее белел клочок лейкопластыря. Детектив опустил питона на пол, прижал его шею, приставил к голове револьвер и спустил курок. Змея легонько дернулась и замерла.

Дин извлек раскладной нож, вскрыл питону брюхо и запустил руку в желудок. Брэдли поднялся. Сверкающее красное пламя на его ладони резануло инспектора Райдера по глазам.

— Опал раджи! — воскликнул он, взирая на мерцающую драгоценность.

— Именно, — негромко произнес Дин. — Дело закрыто.

Райдер уставился на зеленый мундштук, который детектив держал в другой руке.

— А как же Кобра? — спросил он.

Дин поспешно сунул мундштук в карман и, моргнув, ответил:

— Кобра исчез аккурат перед тем, как появились вы.

The Cat Woman

Erle Stanley Gardner

Среди множества персонажей криминального чтива, созданных пером Эрла Стэнли Гарднера (1889–1970), безусловным фаворитом самого автора является Эд Дженкинс. Известный еще как Мошенник-Фантом, он стал первым наиболее значительным героем книжных сериалов Гарднера (после Боба Ларкина, фигурировавшего лишь в двух расследованиях), появляющимся на страницах семидесяти четырех романов — куда чаще какого-либо иного протагониста.

Литературная карьера Гарднера изрядно поражает и вдохновляет, в первую очередь, статистическими деталями. За десять лет до создания «Случая с бархатными коготками» (1933), первого романа об адвокате Перри Мейсоне, Гарднер в среднем ежегодно публиковал около 1 200 000 слов — то есть на протяжении 365 дней он каждые три дня создавал по роману, состоявшему из 10 000 слов. А ведь он при этом еще и умудрялся ежедневно неуклонно исполнять свои профессиональные обязанности юриста!

Гарднер традиционно диктовал детали своих юридических дел секретарю, а в 1932 году его осенило, что с таким же успехом он может диктовать и собственные литературные творения. Это открытие, примененное на практике, невероятно ускорило процесс написания книг и позволило мэтру решиться на создание романов. Знаменитые «Бархатные коготки» были написаны за три с половиной дня (это сенсационный результат!), правда, сам Гарднер впоследствии не раз заявлял, что в действительности нужно говорить о четырех днях, поскольку половина первого дня ушла у него на обдумывание сюжета.

С Дженкинсом читатели впервые познакомились с публикацией романа «Вне закона» в январском номере журнала «Черная маска» за 1925 год. Последовавшая затем серия романов о Дженкинсе стала самой популярной за всю историю журнала. Когда Гарднер решил больше не создавать произведений о Дженкинсе, читатели, протестуя, обрушились на него с такой силой, что он был вынужден продолжать сочинять их и далее.

Рассказ «Женщина-кошка» впервые был опубликован в 1921 году в февральском номере «Черной маски».

Женщина-кошка

Эрл Стэнли Гарднер

Верзила Билл Райан рухнул всей своей безразмерной тушей на свободный стул прямо напротив меня и начал поигрывать массивной цепочкой от часов, висевшей поперек его необъятного жилета.

— Итак? — протянул я, почти не выказывая своего нетерпения, поскольку у Билла Райана была репутация человека, не привыкшего зря тратить время — не важно, свое или чужое.

— Эд, я слышал, что ты разорился и теперь на мели… У меня есть для тебя работа.

Он произнес это своим обычным, тонким и пронзительным, голосом. Рот у Билла Райана, в противовес огромному телу, вообще-то был явно маловат, а сам тон его слов — чрезмерно резок. Несмотря на это, я уловил в его речи чуть заметное волнение и мигом придал себе холодный и неприступный вид. В криминальном мире новости, увы, распространяются быстро. Держу пари, Билл узнал о моих финансовых проблемах практически одновременно со мной. Нанятые мною брокеры выяснили мою подноготную — мне, скажем так, ужё приходилось мошенничать — и просто-напросто прибрали к рукам все мои активы. Они слыли вполне респектабельными бизнесменами. Я же и впрямь был мошенником. Посмей я обратиться в суд с жалобой, там подняли бы меня на смех. Со мной уже случалось подобное. Ведь каким бы честным ни представлялся человек, он ни за что не упустит случая обмануть того, кто не в ладах с законом, — причем не из каких-либо этических соображений, а лишь из уверенности, что это наверняка сойдет ему с рук.

— Ты о чем? — поинтересовался я у Райана, никак не комментируя слухи о плачевном состоянии моих дел.

Его пухлые короткие пальцы перебирали звенья тяжелой золотой цепочки — то собирая, то распуская ее.

— Глянь-ка вот на эту записочку, — наконец проговорил он и вручил мне сложенный вдвое бумажный листок.

Развернув его, я невольно отметил превосходное качество бумаги и ощутил изысканный аромат духов. Всего несколько слов, написанных безукоризненным и ровным женским почерком, — просто шедевр каллиграфии, не дававший и тени намека на характер автора:

«Спустя два часа после получения вами этой записки ждите меня в апартаментах „Ридар Армз“, комната 624. Дверь будет открыта.

X. М. X.».

Я презрительно глянул на Райана и покачал головой:

— Райан, я уже побывал во всех ловушках, в какие только хотел попасть.

Его крохотные свиные глазки заморгали, а пальцы скрутили цепочку в тугой узел.

— Записка бел подвоха, Эд. Я могу присягнуть тебе в этом. Что за работа тебя ждет — сказать не могу. С этим уж тебе самому придется разбираться. Однако никакой полицейской засады в квартире не будет.

Я еще раз внимательно прочитал записку. Чернила темные. Судя по всему, написано это послание совсем недавно. И оно может быть обращено к кому угодно. Большой Райан был в чести среди уголовников, нередко выступая в роли посредника. Вероятно, записку ему как раз и передали, рассчитывая, что он вручит ее нужному человеку. Однако это вовсе не означает, что Райан не участвует в игре. Хотя бы потому, что после доставки ему придется выйти на связь с автором послания, чтобы узнать точное время встречи.

Я уже принял решение, но проверить Райана все равно было необходимо.

— О'кей, я схожу туда.

На лице Райана отразилось изрядное облегчение. Его словно прорвало:

— Круто, Дженкинс! — взвизгнул он. — Я как услышал, что ты прогорел, тотчас подумал, надо с ним пересечься. Ты единственный человек, которому такие дела по плечу. Только не забудь: ровно через два часа, — с этими словами он извлек свои здоровенные часы-луковицу и тщательно сверил время. Затем он поднялся со стула и резво заковылял к выходу из ресторана.

Я мысленно улыбнулся. Райан наверняка кинулся звонить «X. М. X.»; я зафиксировал этот факт — на будущее.

Двумя часами позднее я выбрался из лифта на шестом этаже «Ридар Армз» и, быстро сориентировавшись, направился прямо к комнате 624. Стучать не стал, просто распахнул дверь настежь, однако внутрь не двинулся, а отступил на шаг в сторону.

— Входите, мистер Дженкинс, — послышался женский голос.

В холл из комнаты потянуло запахом сигарет. Я обратил внимание на то, что сама комната была слабо освещена розоватым светом, испускаемым лампой с пунцовым абажуром. Обычно я никому не верю на слово, но сейчас я отчаянно нуждался в наличных, к тому же верзила Билл еще никого не закладывал. Я глубоко вздохнул и вошел в комнату, затворив за собой дверь…

Женщина восседала в кресле возле лампы с абажуром. Ее обнаженные руки были вытянуты вперед, так что локти покоились прямо на темной поверхности стола; в длинных изящных пальцах был зажат костяной мундштук с наполовину выкуренной сигаретой. Свои обутые в туфельки ноги она возложила на стул; от гладких облегающих нейлоновых чулок расходились световые блики. Поистине это было творение мастера, и эффект превосходил все ожидания. Уж у меня-то на подобные штуки глаз наметанный! Я застыл на мгновение, вбирая в себя и оценивая все детали происходящего.

И тут поймал взгляд ее глаз.

У нее были зеленые кошачьи глаза, почти сверкавшие в полумраке. О, эти зрачки, которые то сужались, то расширялись…

Я окинул взглядом помещение. Горящие зеленые глаза неотрывно изучали меня, пока я рассматривал комнату. В ней не было ничего, что могло бы хоть как-то отражать личность подобной женщины. Стандартное меблированное обиталище.

В дальнем конце комнаты, возле двери стенного шкафа, я заметил чемодан, только подтвердивший возникшие у меня подозрения. Женщина явно появилась в этой комнате всего лишь несколько минут тому назад. Она сняла апартаменты исключительно в качестве надежного места для встречи с мошенником, которому собиралась поручить дело. Когда Билл Райан подобрал для нее нужного человека и сообщил об этом по телефону, она, сложив в чемодан свои вещички, тотчас примчалась сюда.

Женщина слегка шевельнулась в кресле, поймала мой взгляд и улыбнулась. При этом твердая, как пергамент, кожа вокруг ее губ собралась в сеточку. Улыбка этой женщины сказала мне о многом. Да, это вам не наивная весенняя пташка. Впрочем, я и так сразу же все понял. Это женщина-кошка.

Она потянулась за небольшой сумочкой, извлекла из нее отливающий голубой сталью пистолет и положила его на стол. Потом, немного помедлив, еще раз глубоко затянулась сигаретой и уставилась на меня прищуренными глазами.

— Пусть вас это не тревожит, мистер Дженкинс. Уверяю вас, что мое стремление выступить инкогнито, выдав эту квартиру за место моего проживания, продиктовано единственно соображениями личной безопасности. На тот случай, если бы мне не удалось найти общий язык с человеком, которого должен был прислать Райан. Мы, право же, никак не предполагали, что сможем заинтересовать этим предложением человека такого уровня, как вы. Теперь, когда вы здесь, я ни за что не позволю вам удалиться, поэтому дальнейшая необходимость игры в кошки-мышки отпадает. Я даже скажу вам, кто я и где в действительности живу, — но в свое время.

Я был нем как рыба, но не сводил глаз с пистолета. Неужели ей известно обо мне так мало, что она решила, будто меня можно заставить что-либо делать под дулом пистолета?

Словно в очередной раз прочитав мои мысли, женщина потянулась все за той же сумочкой, но теперь уже принялась извлекать из нее одну за другой новенькие хрустящие банкноты. Было их ровно двадцать штук, пятисотдолларового достоинства. Женщина положила банкноты рядом с пистолетом.

— Пистолет — всего лишь средство для охраны денег, — объяснила она с улыбкой, вновь собравшей морщинки вокруг ее губ. — Я не позволю вам заполучить эти наличные, если вы отвергнете мое предложение.

Я молча кивнул и ждал, что она скажет дальше. Стоило дослушать ее до конца прежде, чем отвечать.

— Мистер Дженкинс… Эд — теперь, когда мы познакомились, я буду обращаться к вам именно так, — в криминальном мире вас считают чуть ли не лучшим специалистом своего дела. Полиции вы известны как Мошенник-Фантом, и они ненавидят, уважают и боятся вас. Обычно вы, подобно одинокому волку, действуете сами по себе, но поскольку сейчас, под гнетом обстоятельств, вы срочно нуждаетесь в наличных, я полагаю, что смогу заинтересовать вас кое-чем, что пришло мне в голову.

Она сделала паузу, окинув меня взглядом своих зеленых кошачьих глаз. Если бы ей удалось прочесть что-либо на моем лице, то ей было бы под силу прочитать мысли деревянного индейского идола.

— Здесь десять тысяч долларов, — неясно промурлыкала она. — Вы покинете комнату с этими деньгами в том случае, если согласитесь кое-что для меня сделать. Поскольку я вам доверяю, то плачу сразу и полностью.

Она опять замерла, но я по-прежнему хранил молчание.

— Я хочу, чтобы вы проникли в один дом — мой собственный дом — и похитили очень дорогое колье. Вы сделаете это?

Она ждала моего ответа.

— И это все, что вы хотите? — поинтересовался я только затем, чтобы еще немного потянуть время.

Кожа на ее щеках вновь собралась в морщинки.

— Ах да… есть еще одно обстоятельство. Я хочу, чтобы вы также похитили мою племянницу. Я, конечно же, предпочитаю, чтобы вы действовали в своем классическом стиле, но все же позволю себе дать вам несколько рекомендаций, можно даже сказать, инструкций.

Она умолкла, ожидая ответной реплики. Я же заставил себя небрежно скользнуть взглядом по наличным, лежавшим на столе. Было очевидно: эта женщина рассчитывала, что такая сумма, да еще чистоганом, произведет на меня неотразимый эффект, и это сыграет ей на руку; если же я не стану облизываться, пожирая купюры глазами, она наверняка будет разочарована.

— Как долго мне придется держать вашу племянницу в заключении?

Она испытующе посмотрела на меня, и ее взгляд внезапно сделался жестким.

— Эд Дженкинс, когда моя племянница окажется у вас, можете делать с ней что хотите, и распоряжаться ее судьбой как пожелаете. Вы должны продержать ее у себя в течение двух дней. После этого отпустите ее на все четыре стороны или оставьте — как вам заблагорассудится.

— Это всё? — спросил я.

— Это всё, — ответила женщина, и по ее тону я понял, что она лжет.

Я поднялся.

— Меня это не заинтересовало, но я все равно был рад вас повидать. Преклоняюсь перед вашим артистизмом.