Водоворот

Сам он пополз по-пластунски к ближайшей позиции второго взвода — к двум бойцам, прижавшимся к невысокой каменной стене.

— Где дер Мерве? — спросил он.

От стены рикошетом отлетали пули и с огромной скоростью проносились над головой, жужжа, как растревоженные пчелы. Один из десантников указал на дальний конец здания, где размещался полицейский участок, и произнес:

— Он ушел туда несколько минут назад, Kaptein.

Высунувшись из укрытия, Беккер бросил быстрый взгляд в том направлении и спрятался вновь.

— Хорошо. Ждите дальнейших приказаний.

Шлем десантника качнулся в знак согласия, и Беккер пополз назад, удаляясь от линии огня. Вскоре он поднялся и побежал направо, мимо ряда магазинчиков с крохотными торговыми залами, закрытыми до утра. Капрал де Фрис следовал за ним. Миновав полицейский участок, Беккер короткими перебежками бросился на шум стрельбы.

Наконец он был вознагражден: лейтенант дер Мерве, прижавшись к земле, вел огонь по одному из забаррикадированных окон полицейского участка. Беккер жестом велел ему спрятаться в укрытие и подполз поближе.

Лейтенант, самый молодой и неопытный из его офицеров, тяжело дышал, но внешне казался спокойным.

— Там, по меньшей мере двадцать человек, и все вооружены автоматическим оружием. Нам удалось кое-кого уложить, и сейчас ведем с противником перестрелку.

— Этого нам только не хватало. — Беккер нахмурился, отмечая, что стрельба неожиданно усилилась. — Нужно выманить их из здания и прикончить, пока не подоспели вертолеты. — Он наклонился ближе к уху дер Мерве, чтобы перекричать шум пальбы: — Мы расположили засаду по дороге на Куду. Уводите своих людей в том направлении, и мы устроим этим каффирам варфоломеевскую ночь.

Лейтенант понимающе ухмыльнулся и кинулся к остальным, на бегу выкрикивая приказания.

Беккер с двумя ребятами из взвода дер Мерве, бросились по переулку в сторону засады. Их встретили сержант Руст и радист.

— Шуман закончил, Kaptein. Мы все аккуратно сложили в сейф. Вертолеты за нами уже вылетели.

— Отлично. А теперь нам нужно сбросить с хвоста этих чертовых зимбабвийцев. Похоже, они собираются сражаться до победного конца.

Позади раздался резкий свист, сигнал отступления для второго взвода. Беккер схватил Руста за руку и резким движением повернул к себе.

— Возьми этих двух ребят и отправляйся за квартал отсюда. Обеспечишь прикрытие. Капрал де Фрис останется со мной.

Он высунулся из укрытия, чтобы взглянуть на центральную улицу. Солдаты второго взвода бросали дымовые шашки и кричали: «Назад! Отходим!» — так, что их было слышно в самой Претории.

Беккер перезарядил автомат и достал осколочную гранату. Прижавшись к стене одного из домов, он видел, как его ребята изображают паническое бегство. Они продолжали кидать дымовые шашки, наполняя улицу клубами белого дыма.

Беккер ждал. Ему казалось, что время тянется невыносимо медленно, и он тщетно пытался подавить сильнейшее возбуждение — адреналин так и бушевал в крови. Стараясь дышать медленнее, он ждал еще мгновение, потом еще.

Вдруг он услышал крики и топот ног. Послышались команды на шона, языке наиболее многочисленного племени, живущего на территории Зимбабве. Затем из дыма показались люди — они пробежали мимо. Все они были чернокожими, вооруженными автоматами и одетыми в армейскую форму. Скорее солдаты, чем полицейские, подумал Беккер.

Они неслись со всех ног в самый центр зоны обстрела. Пора!

— Огонь! Стреляйте в этих ублюдков! — заорал Беккер.

Он сорвал с гранаты кольцо и бросил ее в дым. В этот момент десантники, прятавшиеся в домах и проходах между ними по обе стороны улицы, одновременно открыли огонь, обрушив на головы ничего не понимающих и перепуганных африканцев настоящий град пуль.

Наполовину скрытые в дыму, зимбабвийцы кричали и корчились от боли. В считанные секунды большинство из них были перебиты. Те же, кто остался в живых после этой бойни, еще долго не могли оправиться от шока.

И тут взорвалась граната, брошенная Беккером, принеся с собой новые крики. Тогда он поднял свой автомат и стал стрелять одиночными, прицельными выстрелами. Каждый раз, когда он нажимал спусковой крючок, кто-нибудь из африканцев падал, некоторые сначала пятились, обливаясь кровью, другие просто опрокидывались в пыль. Радист тоже вел стрельбу, а откуда-то сбоку доносились выстрелы и победоносные крики Руста. Сержанту можно доверять.

Он дал им еще секунд пять, а затем взялся за висевший у него на шее командирский свисток. Резкий звук прорвался сквозь стрельбу, созывая десантников. Среди груды тел посреди улицы не наблюдалось даже слабого шевеления. В неожиданно наступившей тишине послышался шум двигателей «Пум», работавших на полных оборотах.

Прибыли лошадки, которые отвезут их домой.

ПУНКТ СБОРА ДИВЕРСИОННОЙ ГРУППЫ, ОКРЕСТНОСТИ ГАВАМБЫ, ЗИМБАБВЕ

Уперев руки в бока, Беккер наблюдал, как его подразделение готовится к погрузке на вертолеты.

Три транспортные машины приземлились на небольшом кукурузном поле в окрестностях городка; сверху над ними лениво кружил вертолет прикрытия. Десантники стекались к пункту сбора с трех сторон. Пронзительный рев двигателей, поднимаемая вращающимися лопастями пыль, беспорядочно снующие взад-вперед десантники, — все это создавало обстановку, близкую к хаосу. От глаз Беккера тем не менее не укрылось, что раненые были погружены быстро и аккуратно, а его первый взвод, как и следовало по плану, вел наблюдение за окружающей местностью.

Капрал де Фрис, по-прежнему стоявший рядом, тронул его за плечо. Ему приходилось кричать, чтобы Беккер мог его услышать.

— С вертолета прикрытия передают, что они видят еще несколько отрядов, направляющихся сюда!

Беккер инстинктивно посмотрел на вертолет у себя над головой. Тот прекратил кружение и теперь двигался вперед, по направлению к обнаруженному противнику. Время отправляться.

Капитан направился к своему вертолету, стараясь идти спокойно, подавая таким образом пример бойцам. Раненых уже погрузили, и остальные поспешно поднимались на борт.

Беккер остановился у входа в вертолет и повернулся к радисту.

— Передайте первому взводу: пора загружаться.

Его последние слова потонули в грохоте — подняв голову, он увидел дым, идущий из тридцатимиллиметровой скорострельной пушки вертолета прикрытия.

Беккер услышал приказ Рибека:

— Дымовая завеса!

Несколько мгновений спустя все солдаты первого взвода бросили по дымовой шашке, обеспечив себе на несколько минут надежное прикрытие. Когда разрозненные белые облачка поднялись вверх и слились воедино, сведя видимость до нескольких ярдов, добрая половина взвода Рибека, покинув свои позиции, бросилась к вертолету. Вновь заговорила пушка вертолета прикрытия, побуждая десантников прибавить шагу.

Теперь почти весь личный состав диверсионной группы расселся по вертолетам, только Беккер спокойно стоял возле своей машины и наблюдал за действиями арьергарда.

Минуту спустя Рибек с остальными ребятами уже бежали к вертолету.

Когда они поднимались на борт, сквозь шум ревущих двигателей и гудение ветра в набирающих скорость винтах Беккер услышал сухой треск — это стреляли из автоматов. Он понял, что зимбабвийцы палят без разбору прямо через дымовую завесу в надежде вслепую попасть по крупной мишени, какую являл собой вертолет. Усилием воли он заставил себя стоять, не шелохнувшись.

Рибек был рядом, мысленно ставя галочку напротив фамилий тех, кто поднимался на борт. Когда последний солдат оказался в вертолете, он оглянулся на Беккера и поднял кулак в жесте, означающем победу. Оба офицера одновременно прыгнули на борт и остались у открытого люка, пока вертолет тяжело отрывался от земли.

Когда они поднялись над дымовой завесой, Беккер увидел, что вертолет прикрытия тоже набирает высоту, пытаясь выйти из-под огня, ведущегося с земли. Три квартала между центральной улицей и окраиной городка были усеяны трупами.

Вертолет поднялся еще выше, и Беккер увидел, что по дороге, идущей к северной оконечности городка, поднимаются клубы пыли. Он достал полевой бинокль: вереницы черных точек быстро перемещались на юг. Подкрепление — идет прямиком в город. Он ухмыльнулся: опоздали. По меньшей мере, на десять минут. Замешкайся ты на это время, и тебе бы конец, подумал он. И как бы подтверждая эту мысль, у них над головой пронеслись две молнии. Беккер весь подобрался, но тут же успокоился, поняв, что это истребители «Мираж», посланные специально для подкрепления, если таковое понадобится. И еще он знал, что над ними летят другие «Миражи» — чтобы зимбабвийские ВВС не вздумали потревожить возвращающиеся с задания вертолеты ЮАР.

А «Пумы» продолжали подниматься все выше, на высоту в шесть тысяч футов. Им больше не надо было прятаться, и даже такая небольшая высота обеспечивала гораздо более спокойный полет, нежели по дороге на задание. Десантники вынимали магазины, щелкали затворами, перевязывали ссадины и небольшие раны, потихоньку начиная травить байки о том, что каждый из них делал в ходе этого в высшей степени успешного рейда.

Беккер поставил свой автомат на предохранитель и только тогда позволил себе немного расслабиться. Убедившись, что ремни пристегнуты надежно, он закурил. Глубоко вдыхая дым, он еще раз проиграл в уме каждый этап операции, выискивая ошибки и анализируя, что можно было сделать более четко. Это был его обычный ритуал, позволявший успокоиться и прочистить мозги.

Несколько минут спустя он докурил и выбросил окурок в открытый люк. Некоторые из его ребят все еще вели тихий разговор, но многие спали: усталость после боя и долгий перелет брали свое.

Только Нкуме был, казалось, полон энергии. Он явно испытывал облегчение оттого, что вышел из этой передряги живым и невредимым. А впереди его ждала сладкая жизнь: южноафриканская разведка посулила ему золотые горы за то, что он укажет им тайник АНК. Ему не только гарантировали свободу вместо пожизненного заключения, но и обещали билет на самолет до Великобритании, и фальшивый британский паспорт, и еще крупную сумму денег, чтобы он мог начать новую жизнь.

Беккер увидел, что Нкуме улыбается, и помахал ему. Тот помахал в ответ — он уже забыл все свои страхи и пребывал в приятном возбуждении. Капитан похлопал по пустующему сиденью рядом с собой и сделал Нкуме знак, чтобы тот подсел к нему.

Наклоняясь, чтобы не задеть головой низкий потолок, и держась за поручень, чтобы сохранить равновесие, Нкуме подошел к Беккеру. Наклонившись к капитану, африканец что-то сказал, но Беккер не расслышал из-за шума двигателя. Тем не менее офицер кивнул и положил левую руку Нкуме на плечо. Правой рукой он не спеша достал из подсумка штык-нож и, одним быстрым движением выхватив его из ножен, всадил Нкуме под ребра.

Черное лицо исказила гримаса изумления. Он отпустил поручень и схватился за грудь, чуть не пополам согнувшись от боли, пронзившей сердце. Беккер видел, как он пытается закричать или что-то сказать, или издать хоть какой-нибудь звук.

Беккер выдернул нож у него из груди и подтолкнул африканца к открытому люку. Нкуме понимал, что происходит, но, смертельно раненный, уже не мог сопротивляться. Слабой рукой он попытался ухватиться за поручень, но было поздно: его оторвавшееся от вертолета тело уже неслось вниз. Пустынная, необжитая земля внизу примет его хладный труп.

Беккер даже не стал смотреть, как падает тело. Он вытер нож, убрал его в ножны и обвел взглядом десантный отсек. Те несколько человек, которые не спали, смотрели на него с удивлением, но стоило им поймать его взгляд, как они, пожав плечами, отвели глаза. Если командир захотел убрать информатора, значит, у него были на то веские причины.

Самому Беккеру не нужно было ничего объяснять. Приказ есть приказ. А кроме того, он был с ним полностью согласен. Предавший один раз может предать и второй, а их миссия была слишком ответственной, чтобы рисковать. Нкуме был виновен в слишком тяжких преступлениях, чтобы вот так просто его простить. Южноафриканские спецслужбы могут однократно использовать такого человека, но они должны быть уверены, что после операции он будет пущен в расход.

Выполнив свой последний долг, Рольф Беккер закрыл глаза и уснул.

Глава 1

НАЧАЛО

23 МАЯ, ШТАБ АНК, ГАВАМБА, ЗИМБАБВЕ

Легкий порывистый ветер донес до ноздрей полковника Сезе Лутули запах смерти.

Он осторожно вдохнул и на мгновение задержал дыхание, стараясь не замечать густой сладковатый запах гниющего мяса. За свои двадцать пять лет в АНК Лутули так насмотрелся на трупы, что они уже не вызывали у него никаких эмоций. Однако сдавленный кашель сзади напомнил полковнику, что большинство его телохранителей не столь много повидали на своем веку. Он нахмурился. Это не дело, все надо менять. Чтобы освободить Южную Африку, «Умконто ве сизве», военизированному отделению АНК, необходимы закаленные в боях ветераны, а не салаги, вроде этих ребят. И не те идиоты, которые позволили сделать из себя отбивную здесь, в Гавамбе.

Лутули злобно оглядел аккуратные ряды трупов перед собой. Двенадцать изрешеченных пулями тел, накрытых грязными, в пятнах крови простынями. Еще двенадцать трофеев для африканеров — они могут торжествовать.

— Полковник?

Лутули обернулся и увидел начальника разведки, молодого человека, чьи холодные глаза казались огромными под толстыми очками в проволочной оправе.

— Мы осмотрели здание.

— Ну, и?.. — Лутули старался говорить спокойно, чтобы скрыть нервозность и нетерпение.

— Тайник не тронут. Я смог обнаружить все документы, над которыми работали Косате и его подчиненные. Включая подготовку к операции «Нарушенный договор».

Полковник немного приободрился. Он боялся, что «Нарушенный договор», наиболее дерзкая операция из всех когда-либо замышлявшихся АНК, будет сорвана из-за налета. Тем не менее окончательно успокаиваться было рано.

— И никаких подозрений, что к документам кто-то прикасался?

— Никаких. — Шеф разведки снял очки и принялся протирать их рукавом. — Все остальное в штабе перевернуто вверх дном: они обшарили столы, переломали шкафы, — в обычном духе этих африканерских ублюдков. Но до сейфа они не добрались.

— Ты уверен? — спросил Лутули. Молодой человек пожал плечами.

— В такой ситуации нельзя ни в чем быть уверенным, полковник. Но я говорил с теми из гарнизона, кто уцелел. Бой был жестокий, скоротечный. Вряд ли у африканеров было время слишком тщательно обыскивать штаб — надо было поскорее убираться восвояси. Если они явились за документами, то думаю, просто выгребли все из столов и почли это за большой успех. — В его тоне не было ни нотки сомнения.

И тут Лутули дал волю гневу. Он резко повернулся и указал пальцем на ряды тел.

— Вот в чем их успех, майор! Вам не кажется, что они нанесли серьезный ущерб нашим оперативным силам на юге?

Самодовольное выражение мигом слетело с лица майора, и он отчеканил:

— Так точно, полковник. Вы абсолютно правы. Я не имел в виду…

Резким жестом Лутули прервал его.

— Ладно, теперь это уже неважно.

Он посмотрел на юг, в сторону границы с ЮАР, скрытой за линией горизонта. Уязвимость Гавамбы стала теперь абсолютно очевидна. Один раз им повезло, но если африканеры[4] вернутся, во второй раз может и не повезти. Он потряс головой, отгоняя от себя неприятные мысли. Нет смысла оставаться в этом городе, пора сматывать удочки.

Он опять повернулся к шефу разведки.

— Теперь важно переправить документы из этой западни в Лусаку, все до последнего — там они будут в полной безопасности. Я рассчитываю, что вы будете готовы через час. Вы меня поняли?

Молодой человек кивнул, отдал честь и поспешил в обгоревшее здание, чтобы скорее приступить к работе.

Какое-то мгновение Лутули смотрел ему вслед, а затем вновь перевел взгляд на уложенные в ряд, укрытые простынями трупы. Там, под одной из кровавых простыней, лежало и бездыханное тело Мартина Косате. Полковник почувствовал, как его руки сами сжимаются в кулаки. Косате был его другом и товарищем по оружию на протяжении стольких лет…

— Мы отомстим за тебя, Мартин, — прошептал полковник, не отдавая себе отчета в том, что говорит вслух. Вдруг ему на ум как бы сама собой пришла подходящая фраза, но он не мог вспомнить, где впервые услышал ее: давным-давно в миссионерской школе или позже, в Московском университете. «Тhеу whom you slay in death shall be more than those you slew in life». Это правда — «Тех, кого ты убьешь своей смертью, будет больше, чем тех, кого ты убил при жизни».

При этой мысли Лутули выдавил из себя мрачную улыбку. Вот уж воистину так: разработанная Косате операция «Нарушенный договор» была безупречной. И если она пройдет успешно, то его погибший друг будет отомщен тысячу раз.

Полковник пошел к своему покрытому маскировочной окраской «лендроверу» в окружении телохранителей, только и мечтающих о том, чтобы поскорее убраться подальше от гавамбских мертвецов. Впереди их ждал долгий путь до Лусаки и кровавая месть.

25 МАЯ, У ЗДАНИЯ ПАРЛАМЕНТА, КЕЙПТАУН

Иэн Шерфилд специально выбрал себе фон, который должен был произвести на телезрителей впечатление, — он стоял перед зданием парламента Южно-Африканской Республики с его высокими изящными колоннами, чугунным забором и аллеей развесистых вековых дубов вдоль Гавернмент-авеню. Легкий ветерок трепал ему волосы, а его серо-голубые глаза были обращены к телекамере «миникам».

Лицо и глаза сослужили ему добрую службу, когда его брали на работу в качестве корреспондента. С точки зрения ограниченных чиновников с телевидения, его жесткий подбородок, спокойная, добродушная улыбка, честные и выразительные глаза делали его весьма телегеничным, хотя он и не был красив. Кроме того, они приняли во внимание, что за внешностью его стоит аналитический ум и незаурядный журналистский талант, — так красивая глазурь покрывает вкусный торт.

«Недавнее нападение ЮАР на тех, кого они называют террористами, произошло не в лучшие времена для правительства Хейманса. Загнанные в угол углубляющимся экономическим и политическим кризисом, белые лидеры страны возлагали большие надежды на прямые переговоры с АНК, основной оппозиционной группировкой чернокожих южноафриканцев. Но более года затяжных, то и дело откладывающихся переговоров мало что дали: выход АНК из подполья, временное прекращение партизанских действий и двустороннее соглашение о продолжении переговоров относительно более радикальных реформ.

Но даже эти незначительные достижения могут быть сведены на нет рейдом в глубь территории соседней Зимбабве, проведенным на прошлой неделе южноафриканскими коммандос. В ходе рейда были убиты тридцать человек, в том числе партизаны АНК, зимбабвийские солдаты и полицейские. Интересно, как президент Хейманс и его советники могут в данных условиях рассчитывать на дальнейший прогресс переговоров, направленных на достижение мира и политические реформы? Умеренные в этой стране ожидали, что переговоры помогут положить конец перманентным беспорядкам в черных пригородах.

И вот теперь вместе с убитыми три дня назад в Зимбабве спецслужбы похоронили эту последнюю слабую надежду.

Иэн Шерфилд из Кейптауна, ЮАР».

Иэн замолчал и стал ждать, пока погаснет красный глазок камеры, затем облегченно улыбнулся и спрыгнул с подставки, на которой стоял, в очередной раз удивляясь про себя, почему лучший ракурс для камеры всегда фуга на два выше его роста, который и так составлял шесть футов.

— Неплохо ты их, Иэн. — Сэм Ноулз, оператор, звукорежиссер и весь техперсонал в одном лице, оторвал взгляд от монитора и улыбнулся. — Выглядело так, будто ты понимаешь, о чем говоришь.

Иэн улыбнулся в ответ.

— Что ж, спасибо, Сэм. Это очень высокая оценка, особенно от такого технократа, как ты. — Он постучал по часам. — Сколько времени это у меня заняло?

— Пятьдесят восемь секунд.

Иэн отстегнул прикрепленный к рубашке микрофон и протянул его Ноулзу.