Стоя на краю глубокого водопада, куда с ревом извергался могучий Толиман несущий свои зеленоватые воды от арктических плато северных архипелагов, до огнедышащих недр вулканических островов экватора, всматриваюсь до рези в глазах вдаль, туда, где за излучиной реки расположилось ярко освещенное кострами поселение. Как я и рассчитывал, караван не успел далеко уйти. Раненые животные были просто не способны развить большую скорость. Если я хочу нагнать караван, мне лучше прибавить шагу, ведь даже самый медлительный древесный червь полз со скоростью бегущего рысцой человека.

Цепляясь за редкие ветки и лианы, я с величайшей осторожностью спускался вниз по склону горы, радуясь отсутствию непроходимых участков заросших деревьями. Я даже рискнул спрыгнуть в тихую заводь, после чего быстро доплыл до топкого берега и выбрался на сушу. Под ногами теперь расстилалась вместо хлюпающей грязи ярко-алая трава высотой по пояс, а над головой вместо веток, ставшее вдруг таким непривычным звездное небо, озаряемое мощными квантовыми вспышками. С тоской посмотрел на станцию Квантория парящую на низкой орбите, я тяжко вздохнул. К цивилизованной жизни быстро привыкаешь, а ведь когда-то для меня работа в полевых условиях было делом привычным, практически ежедневным. После десятилетий проведенных вдали от Земли я часто вспоминал остров Шикотан, ставший мне в свое время родным домом, убежищем и… личным адом. По крайней мере, там не росли километровой высоты джунгли, не было нестабильного светила с убийственными вспышками, странных существ и жуткой хищной флоры. Но самое главное там остались мои соотечественники – люди.

Перевалило за полночь, когда я в багровой полутьме добрался до хлорианского форпоста. Незаметно для часовых, пробрался на территорию, в то время как сам неугомонный хлорианский наемник о чем-то яростно спорил с Котаном, размахивая перед лицом последнего булавой утыканной костяными шипами. Никем незамеченный я улегся поближе к костру на меховую подстилку, с усмешкой наблюдая, как два туземца не замечая ничего и никого вокруг себя, продолжают яростно выяснять отношения. С величайшим удовольствием, вытянул поближе к огню промокшие ноги. Дотянувшись до фляги, жадно припал губами к ягодной настойке, что делали воины из местных дикорастущих ягод и фруктов. Я не переживал насчет отравления – как правило, продукты ферментации не оказывали на меня никакого воздействия кроме кратковременного опьянения.

– Мы не можем продолжать путь… нам нужно, три дня для лечения вормов! – орал Кон Рат. – Мне плевать на твоих животных и слуг, но своих я не стану мучить понапрасну…

– Хочешь разорвать договор, наемник?! – вспылил Котан, выпячивая грудь. – Ты и твои воины вместе с верховыми червями на время пути перешли в мою полную собственность.

– Я не подписывался на рабство в ущерб собственным интересам! – возмутился Кон, даже задохнувшись от гнева. – И я не позволю разговаривать с собой в подобном тоне! Следи за своим поганым языком торгаш, если не желаешь его лишиться! Моими предками были благородные и могучие полубоги Ваны, разрушившие стены священного Корсана. Таких как ты они вешали за гениталии на воротах поверженных торговых городов Гильдии!

– А моими предками были демоны огненных недр, воздвигшие Факшанские врата!

– Думаю, река решит все ваши проблемы, – громко, так чтобы меня услышали, сказал я.

– Глазам своим не верю! – резко обернулся Кон Рат, взирая на меня словно на приведение. – Я сошел с ума либо слишком много выпил саята. Это и вправду тот самый сумасшедший саитин?

– Значит, он видеться нам обоим и я тоже сошел с ума! – буркнул Котан, задумчиво переведя взгляд с на реки. – С меня на сегодня довольно разных чудес и пустой болтовни,… но сожри мою печень Дагон, если он не ниспослал нам с небес мудрую мысль устами этого чужеземца! Как же вышло, что мне раньше не пришла в голову эта идея? Река!

– Наверное, оттого что ты был слишком занят подсчитывание барыша с продажи поселянам худшего древесного масла, какое я только встречал. И не за гроши, а за самую бессовестную и баснословно раздутую цену! – съязвил Кон, презрительно наблюдая за повеселевшим караванщиком. – Идея саитина еще более безумна, чем двигаться, не подлечив, как следует вормов. Скажите мне, где вы собрались достать такое количество больших плотов? Мы потратим на их строительство куда больше времени, чем на простой отдых и все равно опоздаем…

– Это не так! – засуетился Котан, нервно охлопывая себя по бедрам, что у хлорианцев было признаком волнения. – Сейчас начала месяца Рабат! По реке плавают торговцы плодов мохачи, что скупают их для города у здешнего населения, по глупости не боящихся собирать их за гроши в лесу с тысячами духов. Торговцы всегда появляются в это время года, а их плоты настоящие плавучие склады и загоны для животных. Туда поместятся даже твои драгоценные вормы.

Мгновенно позабыв о моем чудесном возвращении, Котан побежал пинками будить своих загонщиков, оставив меня наедине с Кон Ратом. Присев на траву у костра, Кон долго смотрел задумчивым взглядом на огонь. По его виду было трудно понять какие мысли у него в голове.

– Мы решили, что тебя утащили болотные твари, – нарушил он молчание. – Когда мы стали искать твои следы, они обрывались у края топей без дна. Как ты смог уцелеть? Боги помогли?

– Я сам ушел, по собственному желанию. Решил взглянуть на Тубану, – сказал я правду, наблюдая, как в его глазах постепенно зажглись огоньки дикого страха, а потом изумления.

– Да ты видно смерти ищешь, саитин! Никогда прежде не встречал более безумного слуги богов, чем ты. Какой вообще был смысл туда идти? Я если и рискую то только за плату.

– Ты все равно не поймешь. Есть вещи, которые недоступны непосвященным.

С ухмылкой, закинув в рот кусочек вяленого мяса, я стал в пол уха слушать сердитое бормотание Кона, размышляющего вслух о природе безумия. Когда он ушел к своим воинам, я закрыл глаза, надвинул на лицо панаму и на всякий случай, активировав защиту ”Хамелеон”. Долгий путь чуть не прикончил меня, но я снова выжил и теперь в безопасности. Как ни странно остаток ночи прошел спокойно и без эксцессов, лишь один раз меня разбудил громовой звук медного гонга на вершине холма, но это как выяснилось, всего лишь означало, что в эту ночь закончился сезон безветрия и начинался сезон дождей. Значит, скоро придут тропические ураганы и долгие грозы, что могут, не прекращаясь бушевать долгие месяцы.

На следующее утро, будучи в великолепном расположении духа и не ощущая вчерашней тяжести в голове, я спустился вслед за воинами Кон Рата к реке и стал подражать им – зайдя в воду по пояс совершать Божественное омовение. Хлорианцы свято верили, что водный элементал обитающий в реке обязательно смоет с них все то зло, порчу, и негатив что они насобирали на себе за день. Что же касается меня, то мне надлежало, как слуге высших сил не отставать от остальных, если я не желал прослыть закоренелым грешником и приобрести дурную репутацию валка – то есть еретика и безбожника.

Раздевшись по пояс, я зашел по колено в прохладную воду Толимана и с удовольствием смыл с тела грязь и пот, каждый раз как дурак задирая голову вверх и издавая унылое мычание. Закончив омовение, я уже собрался вернуться к месту стоянке Котана, когда прозвучал протяжный и заунывный звук рога. На реке появилось большое скопление плотов, над которыми на ветру развевалось великое множество цветных флажков и лент. К тому времени как плоты приблизились, хлынул проливной дождь. Все пространство реки заволокло брызгами и густыми испарениями. Речники стала править к берегу, используя для маневра водометы установленные позади плавучих платформ из связанных вместе толстых бревен. В данный момент плоты были почти пустыми за исключением кормчих. Мимо пробежал Котан, за которым спешила вся его свита и толпа чумазых местных мальчишек, которые всегда обожали любую шумиху. Я последовал следом за всеми к причалу, к которым причаливали первые плоты.

После необходимого в таком деле торжественного ритуала приветствия гостей, старейшина в сопровождении охраны удалился. Речники быстро освоились и уже через десять минут активно скупали все плоды мохачи которые им несли жители. Пока все были отвлечены гостями, я решил как следует осмотреть поселение, куда в обычное время чужакам вроде меня вход был заказан.

На заднем дворе каждого из домов здоровая на вид многолапая скотина, лениво жевала сочную траву, подозрительно провожая меня взглядом. Треугольные хибары, смахивающие на маленькие пирамиды Хеопса, были сделаны из обожженной глины, древесины и растения похожего на тростник. Любовь ко всему треугольному даже разметке полей объяснялась просто – хлорианцы считали, что через вершину пирамиды на них нисходила божественная благодать или что-то в этом роде. Кто побогаче имел в собственном распоряжении маленькие суда с одной мачтой и двумя треугольными парусами, но самым большим шиком считалось заполучить самодвижущую повозку, в которую не нужно запрягать животных. Приплюснутый купол на шести ребристых колесах попавшийся мне на глаза являлся обычным пескокраулером, что бороздили пустыню Намип, где раньше обитали бороны. Там до сих пор иногда встречались усадьбы бывших хозяев Хлории, преимущественно селившихся в жарких, засушливых регионах планеты, вместо ненавистных им лесных массивов, покрывавших планету на три четверти суши. Видавшая виды машина была местной достопримечательностью – она принадлежала главному Старчему тому самому, что принимал речников – чей статус можно сравнить с председателем земного колхоза. Гладкая поверхность купола нежно-оливкового цвета, даже носила помимо царапин и оплавленных выбоин символ боронов – два скрещенных полумесяца. Бороны до сих пор не могут понять, отчего местные жители с такой маниакальной решимостью противостояли их владычеству в далеком прошлом. Ведь они дали им цивилизацию, бесплатную медицину, научили высокоорганизованному и экономному земледелию и помогли создать национальные Колониальные войска, защищавшие граждан от набегов северных варваров. Но в конечном итоге все равно были вынуждены уйти, после бесплодных попыток завоевать умы и сердца местных жителей. Бороны уступили планету более решительным и скорым на руку беллатрианцам. Со времени ухода боронов с планеты, их старое имущество целиком растворилось в народе, пользуясь бешеной популярностью. Беллатрианцы не спешили разоружать Колониальные войска и распускать местных резервистов, опасаясь новых бунтов. Они незаметно реформировали войска, реорганизовав плохо обученные отряды ополчения в мощные полицейские силы быстрого реагирования. От народного недовольства не застрахована ни одна власть на свете даже самая либеральная и демократическая. Время показало, что это было правильное решение.

Когда мне надоело бродить по селению, ловя на себе недобрые и подозрительные взгляды туземцев, то решил вернуться обратно к реке. Там я искренне насладился развернувшимся у причала представлением. Хитроумный барыга Котан, лицемерно сокрушаясь о своей нелегкой судьбе, посулил торговцам, в обмен на транспортировку своего каравана продать им по выгодной цене часть своего товара, а если они в самый короткий срок доставят их в столицу еще и хорошо приплатить наличными. После столь выгодного предложения, даже самые осторожные из речников клюнули на заброшенную жирную наживку и не смогли устоять перед неудержимым желанием срубить с глупых пришельцев “бабла по легкому”. Но их ждал сюрприз притом весьма неприятный. Помимо хопперов с товаром и озлобленных наемников, на борт плотов взошли раздраженные от присутствия воды и зевак сердитые вормы, оглашающие округу печальным ревом. Жадно набросившись на сваленные под открытым небом желтые плоды мохачи, они лишь после этого позволили связать себя, и весь остаток пути вели себя вполне сносно, заставляя хозяев плотов нервно гнать вверх по реке. Котан сразу оговорил единственное оно же главное условие – в пути следования каждый из нас съест столько плодов мохачи, сколько сможет. Это условие подгоняло речников куда эффективнее ругани и проклятий Кон Рата, ведь чем быстрее они от нас избавятся, тем меньше товара пропадет в вечно голодных и совершенно бездонных утробах дивеев и вормов. Суеверные торговцы поначалу ни в какую не желали пускать меня на борт, мотивируя тем, что чужак на борту – к беде. Даже замолвленное за меня словечко Котана не убедили их. К счастью природная жадность к белому металлу, которого у меня заметно поубавилось и заверения что я не поклоняюсь дедрическим богам, открыли и мне дорогу на самый большой плот, где уже обстроились Котан и Кон Рат с дюжиной воинов.

Пейзаж становился все более пустынным – пространство водной глади блестело, словно хорошо отполированное зеркало. Большие корни затонувших деревьев образовали настоящий лабиринт, где прятались от зноя в прохладной тени свирепые тропические мясоеды размером со шмеля. Эти насекомые с радостью набросились, было на нас, но речники отогнали их прочь, используя свистки, испускающие ультразвук. Время от времени из глубины лагун поднимались пузыри гнилостного газа, высвобождаемого ударами шестов туземцев. Наше путешествие сразу не задалось и не только потому, что мы сгрудились на плотах как килька в банке. Стоило нам отплыть от поселка на пару километров, как нас без всякой на то причины атаковали неизвестные личности, яростно обстреляв из арбалетов, духовых винтовок, и примитивных пращей. На наше несчастье, обстрел не прошел бесследно. Мы лишились воина из отряда Кон Рата стоявшего в тот момент слишком близко к краю плота. Один из дротиков впился ему в незащищенное горло, а выпущенный из пращи камень разбил лоб. Никто еще толком ничего не понял, а он уже валился за борт, мгновенно уйдя на дно под тяжестью хитиновой кирасы и оружия. Осыпаемые со всех сторон дротиками и камнями, мы были вынуждены залечь и накрыться щитами обшитыми стальными полосками. Обстрел длился всего несколько минут и стоил нам благородного воина арвари и трех обезумевших хопперов спрыгнувших от страха за борт. Прежде чем их успели вытащить, бедных животных утащили на дно речные хищники.

– Трусы без чести и совести! Тысячу болезней и проклятий на головы ваших поганых родичей! Чтоб ваших детей забрали в вечное рабство, а вас самих отправили на четвертование! – бушевал Кон Рат яростно вырываясь из крепких рук воинов, пока речники всеми силами сдерживали его порыв развернуть плоты назад и догнать нахальных разбойников, что бы сполна отомстить.

– А их наконечники, не чета нашим, – задумчиво сказал я, выдернув из борта плота впившуюся в нее стрелу разбойников.

Осторожно ощупал пальцем острие, сделанное не из кости, а из железа.

– Откуда у разбойников металл? Слишком расточительно тратить его на кого ни попади…

– Да кто же их знает? – Котан, с опаской выглянул из-за тюков с товаром, всматриваясь в заросли колючих кустов, растущих вдоль обоих берегов, откуда нас и обстреляли. – Чем ближе к городу, тем цивилизованней отребье, промышляющее грабежами и убийствами честных торговцев. Зря я, что ли нанял неудачника Рата у которого за душой ни секвина?

Сердито расхаживая по плоту, Кон Рат приказал воинам выстроить вдоль бортов из своих щитов нечто вроде неприступной стены, за которой не страшно сунуться хоть к Нергалу в пасть. Пока они воплощали его приказ в жизнь, из-за далеких зеленых гор, величественно выплыл летающий остров созданный сросшимися меж собой газовыми растениями. Таких кочующих по всей планете островов и островков было свыше ста тысяч, но этот поразил меня своими размерами. Продолговатый эллипс почти сто километров в длины, судя по кружащим над ним всадникам, на зоранах был, обитаем и в любой момент можно ожидать атаки с небес. Гитаэ считали себя привилегированной расой приближенной к самим богам и поэтому всех остальных попросту презирали. При любом удобном случаи они атаковали тех, кто ниже их, не гнушаясь грабежами и убийствами. За это их все люто ненавидели и боялись. В свое время, когда между воздушными племенами гитаэ вспыхнула кровавая междоусобица, все было вздохнули облегченно, но радость была преждевременной – вскоре гитаэ объединились и стали еще сильней. Встреча с летунами не сулила нам ничего хорошего.

Приняв из рук воина протянутое мне длинноствольное ружье, я быстро взвел пружину, после чего вложил в ствол тяжелый деревянный дротик с металлическим наконечником – предчувствуя большие неприятности, Котан решил не экономить на боеприпасах. Собравшиеся в центре плота воины, закрывались щитами, выставляя перед собой длинные копья. В предвкушении доброй поножовщины, Кон крепко стиснул свой тяжелый меч, решив встретить врага лицом к лицу без щита. Время шло, а нападения все не было. Но стоило нам отвести взгляд от удаляющегося острова, как с противоположной от него стороны последовала мгновенная атака.

– Со стороны солнца подобрались, сволочи! – невольно выругался я.

Откатившись к краю плота под прикрытие тюков с товаром, я увидел как там, где я только что находился, впилось в бревна сразу шесть тяжелых стрел. Защищаться от пикирующих крылатых тварей на, чьих спинах гордо восседали лучники, метавшие стрелы и копья, было чрезвычайно непросто, но я недооценил хозяев плотов. Отработанная методика речников быстро свела преимущество напавших на нет. Все десять вождей достали уже хорошо знакомые мне блестящие свистки и надув от натуги щеки стали в них дуть в строгой последовательности. Сосредоточившись на неприятных ощущениях в голове, я уловил мощные звуковые возмущения в практически неслышимом ультразвуковом диапазоне. Тут же еще недавно с виду унылая и безжизненная местность ожила и зашевелилась. В небо с громовым хлопаньем крыльев взмыла черная стая хищных крилов спасавшихся от жары в прохладном теньке близлежащей рощи. Зубатые твари всех мастей, ослепленные ярким светом, стали хаотично метаться по небу, выбивая из седел на землю наездников гитаэ. Помимо крилов в воздухе испуганно носились черные тучи насекомых всех видов и мастей. Все происходило словно в священном писании – И армией моей станут небо, и камни и птицы в небесах…

Спрятавшись, как и все за круглым щитом, я быстро перезаряжал ружье и стрелял снова и снова на вскидку, почти не целясь. Глухой стук пружины и стрела впивается очередному гитаэ прямо под маску шлема или в грудь, выбивая того из седла прямо в реку, где его уже с нетерпением дожидаются, распахнутые пасти речных пнумеков.

Почувствовав чудовищный удар о плот, я потерял равновесие и упал на деревянный настил. Когда же попробовал встать на ноги, бревна подо мной утратили целостность и стали медленно разъезжаться в разные стороны. Протаранивший нас на полной скорости утыканный дротиками зоран с клекотом и пронзительным визгом бился в агонии в шести метрах от меня, разрывая чудовищными когтями и зубами любого, до кого успевал дотянуться. Убравшись от греха подальше от его жутких лап, я оборвал его мучения – просто прыгнул ему на спину и погрузил в воду с головой. Там мне не составило особого труда, перерезать его глотку позаимствованным у Котана ножом из позвоночника рыбы-дракона. Всплывать на поверхность, где свистела смерть, в виде когтей и стрел я не собирался. Плывя под водой к соседнему плоту, я рассмотрел в алой мути реки запутавшегося в ременной петле Кон Рата, идущего на дно вместе с извивающимся под ним связанным вормом. Когда я подплыл к нему и стал освобождать, хлорианец стал мучительно вращать глазами, ожидая пока я, распутаю его и помогу всплыть. Что касается его верного ”скакуна” по кличке Мясник то он очень быстро захлебнулся. Древесные черви были не приспособлены к жизни в воде и мгновенно тонули. Подтолкнув Кона в сторону плота, на котором ожесточенно оборонялись защитники, ощетинившись целым лесом копий и костяных алебард, сам я в качестве разумной предосторожности заплыл под бревна плота, решив переждать бой в безопасном месте. Эта была не моя война, а рисковать собственной шкурой ни за хрен собачий я не собирался. Мне давно стало чуждо глупое геройство оставленное в далеком прошлом, когда я кидался во все тяжкие, не подумав, как следует о последствиях.

Наблюдая, как в воду падают, зораны со своими наездниками, воины Кона в полной амуниции и истекающие кровью речники я не испытывал ни грамма угрызений совести. Через какое-то время, проводив напоследок взглядом пнумека сжимающего в челюстях чью-то оторванную конечность, я решился всплыть и осмотреться. Вытолкнув себя из воды мощным рывком прямо на мокрые бревна, невольно содрогнулся, встретившись взглядом с мутными глазами разодранных в клочья воинов лежащих в лужах собственной крови. Одна половина отряда наемников была полностью истреблена, а другая часть изранена и деморализована. Искусанные зоранами воины те, кому посчастливилось выжить медленно отходили от шока боя. Сидящий в стороне безмолвный Кон Рат устало поднял на меня потухший взгляд и в качестве благодарности за собственное спасение протянул свой богато украшенный металлическими полосками и камнями меч, но я тактично отказался. Небо постепенно очистилось от обезумевшей живности, а остатки разбитого воздушного воинства верхом на зоранах бежало прочь – догонять свой летающий остров едва видимый на горизонте.

– Сейчас бы выпить, – вслух сказал я, невольно пошарив по поясу в поисках фляги.

– Это моя вина, – бормотал Кон Рат, закрывая лицо ладонями. – Мое родовое проклятие…

– И в чем оно заключается? – поинтересовался я, выбирая себе из груды оружия подходящее по размерам духовое ружье с укороченным стволом и отсутствием громоздкого приклада. Пошарив немного среди трупов, прихватил себе в качестве трофея еще и связку стальных стрел.

– Проклятье рода, саитин. Это самое ужасное, что с тобой может произойти. Никто из моих предков за всю свою жизнь не смог добиться ни славы, ни богатства. А потеря половины отряда окончательно загубит мою собственную репутацию на родине. Никто не захочет ходить со мной в походы. Мое имя растопчут недруги. Его никогда не увековечат в камне в доме славы.

– Зато ты остался жив, а это немало, – подбодрил я его, наблюдая за другими плотами, на которых зашевелились выжившие туземцы, с опаской выбираясь из-под щитов и груд тел. – Поверь, я повидал на своем веку много разных войн и малых и больших. Участвовал в таких кровавых заварухах, которые не приснятся даже в ночном кошмаре. И если я что и вынес из всего пережитого то это еще большее желание жить. Войну боготворит лишь тот, кто не изведал ее на собственной шкуре. Плоды войны всегда кислые, будь то победа или поражение. Я против насилия, но прекрасно осознаю, что иногда оно происходит без твоего на то желания. Это жизнь и главное не искать себе проблем, а всячески избегать их. Вот мое правило.

Потери оказались не маленькими, но меньше чем предполагал Кон Рат – двадцать убитых и раненых воинов арвари, три десятка дивеев, три ворма и четыре хоппера. Основные потери понесли речники. Не защищенные доспехами они потеряли пять десятков слуг и кормчих, не считая утонувшего товара на сумму двухсот тысяч секвинов и трех уничтоженных грузовых плота. Котан, как ни странно выжил, но снова получил стрелу в плечо почти в тоже место, что во время нападения на нас в джунглях дикарей зурбов. Пришлось мне снова взяться за врачевание и лечить ему рану, а потом и всем остальным, так что к концу дня я был вымотан, словно целую неделю бежал сломя голову вверх по крутой горе. Обессилено вытянувшись на мокрых бревнах, я закутался окровавленным куском шкуры и постарался унять озноб, всегда возникающий, когда психофизические силы исчерпываются почти в ноль – крайне неприятное чувство, словно у больного тяжелой формой лихорадки. Забывшись тревожным сном до самого вечера, я был разбужен начавшимся дождем и топотом множества ног по плоту. Воины и дивеи столпились в носовой части, возбужденно переговариваясь меж собой. Нехотя подойдя к ним и все еще страдая от упадка сил, я увидел на горизонте яркую россыпь разноцветных огней создавших эффект иллюминации. Сначала я принял их за обычное сияние квантовых всполохов в верхних слоях атмосферы, но этот свет был нежно зеленым, а не надоевший до смерти багровый.

– Сивиш! Акатош! – вразнобой повторяли дивеи, благоговейно раскачиваясь на ногах из стороны в сторону словно маятники. – Город божественной Морвы! – пытались их переорать мадары. В зависимости от того, кто какому богу поклонялся, так город и величал.

– Город Полуденного Заката, – вздохнул я, возвращаясь на свою лежанку и снова укутываясь с головой в вонючую шкуру. – Ненавижу.

Этот город был тем самым раем, где как утверждали бродячие саитины, любой хлорианец из любой касты не взирая на свой социальный статус и древность рода, не прилагая особых усилий, мог прикоснутся к божественной силе владык небес и получить от них частицу своей божественной мощи. Что касается меня, если бы не учебный маршрут, я ни за что на свете не пошел бы через этот город, как бы сильно она не сводил местных жителей с ума. За пролетевшие тысячелетия с момента возведения этого колоссального по размерам монстра, много пролетело событий. Империи Хлории поднимались из пепла и снова исчезали в войнах, а город Полуденного Заката жил своей жизнью и разрастался во все стороны, захватывая все новое жизненное пространство. Если в этом мире и существовало место, где ты мог навсегда и безвозвратно утратить душу то этот город, был лучшим из всех кандидатов.

Часть 3

Цитадель хаоса

Всю ночь речники как проклятые ворочали жутко скрипящими веслами в уключинах, стараясь поскорее доплыть до города и оказаться в безопасности под защитой его могучих стен. Водометы работали на пределе возможностей только на двух головных плотах тащившие за собой все остальные связанные друг с другом канатами. Остальные водометы были сорваны во время боя и утоплены в реке. Апатично наблюдая за купающейся в грязной от промышленных стоков воде резвящейся детворой из местных трущоб, я облокотился локтями о поручень плота. Стоило нам заплыть в зону административной ответственности столицы, как илистый берег Толимана сменился титаническими плитами, из которых были выложены пирсы и погрузочно-разгрузочные площадки складов. Грузовые краны вполне современного вида без устали тягали по воздуху тюки с товарами, а зычные окрики портовых старшин живописно разбавляли унылый галдеж потных портовых работяг и слуг-дивеев. На фоне футуристического вида гигантского многоярусного города с золотыми храмами и каменными дворцами. Деревянных рыболовецких шхун бедняков. Полукилометровой длины барж промышленных корпораций, пассажирских лайнеров беллатрианцев и сторожевых судов речной охраны, жалкая вереница наших плотов, выглядела, словно сор и грязь. Середина Толимана негласно считалась самой судоходной и если на пути нашего следования появится какая-либо посудина, она даже не сделает попыток уклониться от столкновения с плотами торговцев обладавших в столице самым низким статусом – чуть выше, чем у портовых рабочих. Чтобы избежать подобных инцидентов, речники плыли вдоль складов оптовых баз, где в обычное время сбывали плоды, и прочий товар, что удавалось раздобыть за пределами города. Столица была умопомрачительно огромна. Она одновременно давила своим величием и вызывала отвращение одним только запахом. Здесь проживало чуть больше шести миллионов хлорианцев. Зная истинное положение вещей, я мог с уверенностью заявить, что цифра была сильно занижена. Вместо шести, я бы скорее назвал не меньше двадцати – практически четверть всего населения континента Кабал. Город своими очертаниями был похож на древний Вавилон, таким, каким его описывали в библии. Только в отличие от библейского, этот был построен боронами и носил отпечаток сугубо индивидуальных черт связанных с местными верованиями и традициями. Верхняя часть блистала помпезным величием золотых и платиновых храмов, знаменитыми висячими садами разбитыми прямо на плоских террасах домов и неповторимой красотой пирамидальной архитектуры. Нижняя же была так же далека от идеала как Хлория от Земли. Грязные кварталы городской бедноты занимали все нижние ярусы столицы, наполняя душный воздух невообразимо отвратительными миазмами и смрадом испарений поднимающихся из забранных решеткой канализационных коллекторов и выгребных ям. Благородные особы, из высших сословий снизошедшие посетить нижние ярусы носили изящные дыхательные маски, являвшимися респираторами. Обычно они путешествовали или в закрытых палантинах либо внутри персональных автомобилей оригинальной конструкции и дизайна. Эти странные “лимузины” передвигались по нижним улицам длинными вереницами, создавая многокилометровые пробки на дорогах.

Сойдя на пирс по деревянным сходням вместе с остальными, я понял, отчего вормы так неохотно сползают на берег, и тоже наморщил нос, стараясь дышать преимущественно ртом. Ужасная вонь, шибанувшая по ноздрям была еще половиной всех бед. Целая армия попрошаек, немощных и калек оккупировали берег у реки, где униженно клянчили и вымаливали милостыню у всех приезжих торговцев и гостей. Вормов тут же окружила плотным кольцом толпа голодранцев, дергающая руками за косматые головы, пока одна из гусениц недовольная подобным обращением не оттяпала нагловатому на вид хлорианцу руку по самый локоть. На крики прибежали вездесущие стражи правопорядка и устроили показательные “разборы полетов”. Для начала они оштрафовали мрачнеющего с каждой минутой Котана за нарушение общественного порядка, потом пристали с требованием показать документы на животных и товары, а в конце взяв в качестве откупных жирную взятку, оставили нас в покое.

Кон Рат со своими оставшимися в живых воинами выполнил свою часть договора с караванщиком и, получив вторую часть причитающего вознаграждения, отныне были свободны и могли идти куда пожелают. Я же хотел поскорее затеряться в толпе и незаметно уйти чисто по-английски, но Котан просек мой маневр и тут же окликнул:

– Господин Ато! Подождите! Господин Ато! – ухватив меня за локоть, он настойчиво придержал меня. – Хочу еще раз поблагодарить Вас за лечение моего многострадального плеча и моих слуг, а так же за помощь, оказанную при защите товара сначала от диких разбойников зурбов, а потом при атаке зоранов. Если бы не божественная помощь вашего покровителя и Ваши уникальные способности лекаря, скорее всего я на всю жизнь остался бы калекой, а воины Кон Рата лишились своего горе полководца и разбежались по всей округе кто куда…

– Спасибо за теплые слова, но я действительно очень спешу, – нетерпеливо сказал я, разворачиваясь, что бы уйти. – Просто постарайтесь в следующий раз не подставлять свою руку под дротики. Передайте Кон Рату мое почтение, когда его, наконец, отпустит ступор.

Котан что-то незаметно сунул мне в ладонь, и быстро простившись с яростным ревом, набросился на погонщиков-дивеев, начавших разгружать товары прямо на грязный пирс. Заглянув в кожаный мешочек, я с удивлением обнаружил там желтые секвины. О местной валюте я и не подумал, полагаясь на свой запас небесного металла, который как выяснилось здесь почти ничего не стоит. Я хотел выкрикнуть вслед слова благодарности, но Котан уже скрылся в толпе дивеев. Пожав плечами, я пересыпал в карман часть монет, а остатки надежно спрятал в тактический ранец. Как гласила поговорка – “Не храни все яйца в одной корзине”.

Бодро поднимаясь вверх по растресканной лестнице с витиеватыми каменными перилами, я решил, что жадность и скупость оказывается далеко не единственные черты караванщика, который на деле обладал еще и очень редким талантом – быть благодарным, а не только требовательным и ушлым. Оглянувшись в последний раз на зону пирсов, покачал головой пораженный видом. Что это было за зрелище. По воздуху плыли серебристые аэростаты-грузовозы. Орбитальные випперы, бесшумно взлетали в космос со специальных стартовых площадок. Нескончаемый поток наземных и воздушных машин всех видов. Толпы хлорианцев, разбавленные инопланетными туристами и работниками трех галактических консульств – боронов, беллатрианцев и тронов представлявших на Хлории филиал Консорциума Фомальхойта. Еще пару лет назад, городом заправляла каста оранжевых жрецов вердри, приносящих в жертву сердца пленных врагов и нарушителей общественного спокойствия. Сегодня это вполне современный мегаполис, где богатые дома из стекла и стали соседствовали рядом с деревянными и каменными постройками. Необычное сочетание.

На вершине лестнице меня ожидал очередной сюрприз, на этот раз в лице весельчака Сайруса, собственной персоны. Он стоял рядом с видавшим виды краулером песочного цвета и старательно делал вид, что поглощен собственными когтями. Накинутая поверх черного кинетического комбинезона свободная серая туника с глухим капюшоном отчасти скрывала силуэт галакта. Кого его маскировка вообще могла обмануть? За километр было видно, что это беллатрианец, отличавшиеся от хлорианцев ростом, весом и пропорциями тела.

Изобразив шутливое узнавание, он приобнял меня за плечи и довольный произведенным эффектом осклабил в улыбке зубатую пасть. Наблюдавшие за этой картиной со стороны случайные прохожие, смотрели на нас кто благоговейно, а кто и откровенно ненавидящим взглядом. Беллатрианцы редко появлялись у всех на виду тем более в самой бедной части города. Изображая из себя богов, им приходилось придерживаться божественного имиджа, окружая себя пустотой недоступности и порой непонимания.

– Как жизнь Альфадок? По-прежнему считаешь, что Центр обделяет тебя приключениями?

– Вот тебя я ожидал здесь встретить в последнюю очередь, – признался я.

– Вполне обычная вещь – визит в город. Часть нашей работы с местной властью.

– Ну, раз ты здесь, не подбросишь меня до храма Морвы? Там меня ждет контрольная точка. Не желаю оставаться в этом городе ни одного лишнего дня.

– Я и есть контрольная точка, прямо с доставкой. Прыгай в машину. Есть разговор.

– Мне казалось помогать участникам испытаний строго запрещено, – удивился я. – Думал тебя подколоть, а ты и сам готов нарушить правила.

– Так и есть. Но мне позволено чуть больше чем остальным, – Сайрус подмигнул.

Забравшись внутрь просторного салона краулера, я с удовольствием расположился в мягком кресле принявшему мою форму тела. Усевшись на место водителя, Сайрус приспустил штормовые ставни на обоих окнах. Посигналив звонкой трелью вставшей на перекрестке машине, медленно вырулил на середину дороги. Задумчиво ведя краулер по пыльным улочкам, вдоль которых прямо на земле, расселись нищие и попрошайки, беллатрианец изредка косился на меня словно чего-то ожидая. Не дождавшись, сам решил завести разговор.

– С тобой все нормально? Обычно ты более разговорчивый, а тут, словно воды в рот набрал.

– Все нормально. Я просто устал, – отмахнулся я, яростно растирая виски и снова ощущая приступы невыносимой головной боли.

– Может, обижен на командование Центра, что выбрало тебе столь сложный маршрут? Уверяю, я к этому не имею совершенно никакого отношения и был даже против…

– На обиженных водку возят, – отмахнулся я, а потом нехотя объяснил. – У руин Тубаны со мной приключилась одна крайне странная история.

– Какая именно? Расскажи! – тут же загорелся Сайрус обернувшись и из-за этого чуть не сбив прохожего на переходе но, вовремя успел затормозить.

Я быстро пересказал детали произошедшего и счел нужным объяснить свое дурное настроение: – У меня чертовски болит голова. Она просто разрывается. Мне снятся странные сны, удивляющие своей реалистичностью, а еще… утратил уверенность и страх поселился в душе.

– Чепуха! Ты никогда и никого не боялся! – удивился Сайрус, резко ударяя по тормозам, когда впереди едущая машина резко затормозила. – Вот же выродок! Эй, кто тебе выдавал лицензию на вождение?! Послушай Дим, все твои проблемы со здоровьем я постараюсь уладить. Это не проблема. А вот твоя история очень даже занимательная. Попробую выяснить в нашей информационной директории об этих руинах. Наверняка где-то есть о них записи.

Краулер свернул в узкий переулок и сразу окунулся в мир трущоб, еще большей бедноты и грязи. Ветхие хижины ютились друг над другом в такой тесноте, что напоминали собачьи будки. Словно раковая опухоль на теле здорового организма, трущобы часто становились рассадником массовых эпидемий и народных восстаний, а порой хранили множество тайн, скрытых от посторонних глаз. Провожаемая камнями подростков, наша машина свернула на скоростное шоссе третьего уровня. Тихо шурша колесами, мы дальше ехали уже не по грязной земле в выбоинах, а по самой настоящей дороге. Крытая серым материалом похожим по текстуре на асфальт, только во много раз плотнее и долговечней она заметно скрасила наш путь.

– Твой медальон! – внезапно вспомнил я. – Он мне чуть ожог не оставил на теле, когда я приблизился к Тубане. Он всегда холодный, но тут раскалился почти докрасна. Неведомая сила влекла меня за собой, словно на поводу и я ничего не мог с этим поделать…

– Шапур? Ты серьезно? – Сайрус недоверчиво покосился на меня. – Это очень важно, если это, правда. Защитный медальон пришел со времен дедрических богов Кабала. Вообще это темная и запутанная история. Я должен проверить твои слова. Дай его мне.

Сняв медальон, я протянул его беллатрианцу, который спрятал его в нагрудный карман.

– Считаешь, медальон опасен? Но он всегда приносил мне только спокойствие.

– Я не уверен, – пожал плечами Сайрус. – Если не опасен, то действует как некий целеуказатель, настроенный на дедрические артефакты. Точно сказать я смогу только после более тщательно проведенных исследований на станции. У меня родилась еще одна теория. Дедры широко использовали парсеры – некую разновидность ДНК сканера настроенного на определенный тип генома и органических молекул. Но тогда возникает закономерный вопрос, почему именно твой геном заинтересовал машину? Неужели она посчитала тебя наиболее подходящим кандидатом для копирования информации в твой мозг? Невероятно! Как только пройдешь, последнее испытание я лично займусь твоей головой, но сначала дойди до следующей контрольной точки, которая находится в шести льегах на юго-востоке в местечке под названием Хораи в провинции Мауст. Кстати, пользуясь, случаем, хочу от всей души поздравить тебя с великолепным результатом. Ты почти на целую неделю опережаешь конкурентов, что лично меня очень радует. Я горжусь тобой, дружище! Ты молодец!

– Я не хочу об этом знать, – ответил я, пристально посмотрев на Сайруса. – Дела остальных рекрутов меня не должны волновать. Неужели ты совсем ничего не можешь для меня сделать? Я от этой боли скоро окончательно сойду с ума. Я не могу ни о чем другом думать. Это кошмар!

– Хорошо Дим. Будь, по-твоему. Попробуем сделать вот как.

Беллатрианец со свойственным ему прагматизмом аккуратно припарковал машину у трехэтажного длинного здания казарменного типа, и сделал мне знак следовать за ним. Поежившись под налетевшими порывами неожиданно прохладного ветра, Сайрус надел капюшон и с неудовольствием помянул Погодных наблюдателей, обещавших в столице теплую погоду, а, судя по свинцовым тучам, скоро на город обрушиться настоящий тропический шторм.

– Будь моя воля, я бы всех синоптиков повесил за шею на одном суку, – согласился я с ним.

– Для чего? – с интересом обернулся ко мне Сайрус. – Думаешь, поможет?

– По крайней мере, будут правильно указывать направление ветра.

Весело расхохотавшись Сайрус, по отечески потрепал меня по плечу и подтолкнул к зданию.

– Есть у меня тут один кадр на примете из службы безопасности. Попробуем обратиться к генералу Лефлеру – командующему объединенными Колониальными войсками на Кабале.

– А чем он сможет мне помочь? Я слышал, что его называют за глаза военным преступником.

– СБ или Служба Безопасности занимается охраной правопорядка на Хлории. Также в их функцию входит таможенный контроль и проведение поисково-спасательных операций по всей планете. Тебе, кстати, светит практика в их славных рядах после завершения всех тренировок. Но я тебе об этом не говорил, ясно? С этими парнями можешь чувствовать себя как за каменной стеной. Генерал действительно суровый как кремень, но никак не военный преступник, а иначе бы ему никто не доверил эту должность. Многие недолюбливают его, скажем так, за несколько прямолинейные и грубоватые методы противодействия мятежникам с применением чрезмерной силы, которую мое руководство считает оправданным. Без его блестящих операций, мы на долгие годы погрязли бы в гражданской войне как некогда бороны, а пока сохраняется порядок и законность никого не волнуют его методы работы в полевых условиях и тебя, кстати, тоже не должно волновать. Это Хлория. Здесь все иначе.

Шагая к зданию по бетонной дорожке по обе стороны, которой росла живая изгородь, меня не оставляло чувство, что за нами следят незримые наблюдатели. Узкие окна железобетонного здания производили впечатление многоэтажного бункера ощетинившегося оружием. Сходство дополняла слегка покатая металлическая крыша, на ней располагались башенки с торчащими орудиями. Однозначно от этого места не веяло ничем хорошим кроме угрозы.

– Зловещий вид Комендатуры лишь ширма, а первое впечатление от вида всегда обманчиво Дим, – словно прочитав мои мысли, сказал Сайрус. – Здесь в поте лица работают великолепные сотрудники и офицеры внешней разведки, в том числе и из личного окружения командора Лесерта. Только у них во всем городе, если не на всей планете, в распоряжении сверхсложные приборы мозгового сканирования способные тебе помочь.

Вышедшие навстречу охранники перегородили дорогу, но потом посторонились в сторону, когда Сайрус небрежно приложив палец на считывающий сенсор у входа, подтвердил свой статус. Я с любопытством рассматривал оружие и снаряжение хлорианских пехотинцев колониальной гвардии. Подготовленные по одобренной кванторами программе, еще вчерашние дикари и земледельцы стали на удивление образцовыми и дисциплинированными бойцами способными воевать в любых климатических зонах планеты. Они были одеты в одинаковый оливковый камуфляж в тигровых полосках зеленых цветов, широкополые стальные каски, поверх одежды сегментные бронежилеты. В качестве основного оружия гвардейцам было позволено использовать винтовки примерно сорок пятого калибра с укороченным стволом и увеличенным магазином приблизительно на двадцать патронов. Вообще огнестрельное оружие официально запрещено, и гвардейцы были единственные, кому дозволялось его носить.

Перехватив мой удивленный и вопросительный взгляд, Сайрус пока мы шли по бесконечно длинному коридору, нехотя объяснил новую политику беллатрианцев. Лишь, после того как боец сдавал все нормативы и экзамены, ему было позволено носить боевое оружие. До этого момента по-прежнему действовали запреты и ограничения. Их пока еще никто не отменял. Оружие производилось всего на одной фабрике под тщательным надзором кванторов.

Я в сомнении покачал головой, удивленный позицией местных властей.

– Не нужно давать слишком много власти этим парням. Я сам видел как некоторые из них до сих пор жрут сердца поверженных врагов. Им и пневматики за глаза хватает. Выдать им такое мощное оружие как огнестрела все равно, что спички детям…

– Мы кому попало, не выдаем, – холодно отрезал Сайрус и этим закрыл спорную тему.

Поднявшись на третий этаж комендатуры мимо бегущих по своим делам сотрудников СБ, прошли мимо посторонившихся часовых и без стука вошли в дверь, на которой светилась в полутьме голографическая вывеска: ”Генерал Лефлер. Взаимодействие с регионами”.

В темном кабинете с искусственным климатом в пол оборота к нам сидел в кожаном кресле кряжистый, бородатый ируланец в полевой форме с вертикальными погонами, на которых поблескивали три серебристых треугольника. Генерал был забавной пародией на земных вояк с таким же коротко стриженым ежиком седых волос, сходство дополняла самая настоящая земная трубка в зубах. В этот момент он рассматривал голограммы отчетов и донесений.

– Почему без стука? – резко разворачиваясь к нам, генерал нахмурил брови. Узнав в визитере беллатрианца, смягчился. – Тебе дружище всегда рад. Кто твой друг Сайрус? Я бы сказал навскидку, что он из моих сородичей, да цвет волос и кожи выдает в нем чужака.

– Ты прав, он с Земли, но это долгая история. Нам нужна твоя помощь.

– С Земли значит? – Лефлер уставившись на меня тяжелым взглядом, оценивающе оглядел с головы до пят, выпустив в потолок сизое облако дыма. – Понятно. Что от меня требуется?