— Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант государственной безопасности?

— Чего тебе, служивый? — совсем не по уставу ответила Юля.

— Звонил старший майор государственной безопасности Судоплатов. Вам приказано немедленно прибыть на полигон. Машина готова. Разрешите идти?

— Свободен, — ответила Юля тоном человека, давно привыкшего командовать.

Лена отметила эту несуразность. Где только эта Юля успела набраться таких привычек было совсем непонятно.

— Ох, Егорка, а ведь совсем недавно были мы с тобой вольными стрелками. Резали немцев, сколько хотели и когда хотели, а вот теперь генерал сказал «немедленно» — и всё! Даже выпить некогда. Ладно, поеду я молодняк гонять. До вечера, ребята.

Она встала, ловко отбросила щелчком пальцев окурок в сторону и не торопясь направилась в сторону подъехавшей машины.

— Это правда всё? — спросила Лена, когда Юля села в машину.

— Что именно?

— Разговор ваш с товарищем Сталиным?

— Правда.

— А насчет героя Советского Союза?

— Тоже правда. Пойдемте, Лена, представлю вас начальству.

Лена ощутила легкий укол ревности. С Юлей Егор общался на «ты».

— Похоже, ты, девочка, втрескалась по уши, — сказал ей внутренний голос. И Лене возразить ему было нечего.

Максимов, к удивлению Егора, возился с какими-то бумагами за рабочим столом, а не медитировал по своему обыкновению в «любимом» кресле. Он недовольно отвлекся от своих бумаг и выслушав доклад Егора, кивнул им на стоящие у рабочего стола стулья. Но когда они уселись, он неожиданно улыбнулся и сказал:

— Я, майор государственной безопасности Максимов Андрей Степанович. Товарищ Суханова, хотел бы поздравить вас с благополучным разрешением вашего дела. Виновный взят под стражу. Что же касается вас, то специальным решением ваш приговор отменён. Вы полностью восстановлены в правах, но народным следователем вам поработать не удастся, как, впрочем, и военюристом. В переводе в военную прокуратуру отказано. Приказом наркома внутренних дел товарища Берии вам присвоено специальное звание сержант государственной безопасности. Вы зачислены в наш отдел. Поступаете в распоряжение лейтенанта государственной безопасности Иванова Егора Николаевича, — он положил перед ней несколько формуляров, — Заполните и подпишите. Это о неразглашении. Удостоверение и оружие — завтра. Сегодня можете получить довольствие и обмундирование. Я распоряжусь. У нас в отделе казарменное положение. Товарищ Иванов вас проводит. Если вопросов нет, то можете быть свободны.

Вопросов у Лены не оказалось. Выйдя из кабинета Максимова, она сказала:

— Фантастика какая-то! Мне до сих пор не верится. Я ещё вчера на нарах лежала, а сегодня сотрудник госбезопасности. Это всё вы, Егор, устроили?

— Нет, — серьёзно сказал Егор, — Вы же слышали — приказ наркома. А насчет нар, так любой из нас там вполне может завтра оказаться, так что особо не обольщайтесь на этот счет.

Лене опять показалось очень удивительным, такое его, не по годам рассудительное, высказывание. А поведение этой Юли вообще не укладывалось в привычные рамки. Эта парочка стоила друг друга. Между ними было много общего, но в тоже время они были такими разными и непохожими друг на друга. И самое главное, что-то неуловимо выделяло их среди сверстников. Но что именно, она пока не понимала. Будучи достаточно опытным следователем, она замечала эти мелкие на первый взгляд странности, но систематизировать и проанализировать информацию пока не удавалось.

— Здесь мы живем, — прервал Егор её размышления, — Это моя комната, Юля там дальше по коридору. Вот эти номера свободны — думаю можно выбрать любой.

Лена хотела выбрать соседний с Егором, но не решилась. Ей показалось это слишком откровенным намеком, и она выбрала комнату чуть дальше по коридору. Сама комната напомнила ей гостиничный номер, в котором они останавливались с мужем в Ленинграде, с той лишь разницей, что здесь всё сияло какой-то стерильной чистотой. Такая же мебель, занавески на окнах, и даже небольшой коврик на полу. После сырых и вонючих камер Новинской женской тюрьмы здесь было сухо, тепло и по-домашнему уютно.

— Лена, вы располагайтесь, обживайтесь, получайте что положено, а я в Бутырку. А вечером съездим за вашими вещами.

— Да что мне тут одной делать? Может я с вами?

— Я решил, что вы захотите отдохнуть, после пережитого.

— Я не из института благородных девиц. Рыдать и заламывать себе руки не стану. Вчера была минутная слабость и не более того.

— Как хотите, — не стал спорить Егор, — Тогда прошу за мной.

— У вас такие речевые обороты старорежимные, да и манеры на удивление обходительные. Такое воспитание… Кто ваши родители, если не секрет?

— Не секрет. Мать заведующая детским домом, отец сотрудник НКВД.

Несмотря на ответ, Лене показалось, что Егору неприятна эта тема, и она поспешила перевести разговор в другое русло.

— Вчера мне как-то не этого было. Расскажите, как вам удалось добиться моего оправдания. Майор сказал, что виновник найден.

— Найден. Это ваш коллега Сергеев подложил вам деньги. Он не знал о вашем рапорте на перевод и хотел занять место начальника следственного отдела.

— Но каким образом? Простите мне моё профессиональное любопытство.

— Доказательств у меня не было. Пришлось рискнуть. Как говорят уголовники: «взял на понт». Можно сказать, повезло.

— Спасибо вам, Егор, ещё раз.

— Лена, давайте договоримся больше не касаться этой темы. Рад, что оказался полезен, и оставим это.

— Хорошо, но я ваша должница.

— Сочтёмся, — с улыбкой сказал Егор, — Нам ещё работать вместе.

Вечером в комнату Лены постучал Егор.

— Отдыхаете? Нас Юля к себе приглашает. Мы ж договаривались утром.

— Одну минуту.

Лена достала купленную в долг бутылку красного вина, и заметив ироничную улыбку Егора, удивлённо спросила:

— Что-то не так?

— Не стоило тратиться. У Юли всегда есть запас.

— Ну я же проставляюсь получается…

— Теперь получается, — снова улыбнулся Егор, — Пойдёмте?

В комнате Юли Лена испытала лёгкий шок. Конечно, она не ожидала увидеть сервированный стол, но три банки тушёнки, три толстых ломтя хлеба, несколько солёных огурцов и две бутылки водки стоящих на столе поразили её. Могла б хоть яиц пожарить, не говоря уже о картофеле. Егор же, кажется, нисколько не удивился подобному натюрморту, и усевшись, принялся открывать консервы. Юля, судя по всему, уже немного выпившая, пребывала в прекрасном расположении духа. Она постоянно подтрунивала над Егором и тот, по-видимому, привыкший к такой манере разговора, весело отшучивался. Незаметно перешли на «ты». Первое время Лена ощущала небольшой дискомфорт в компании малознакомых людей, но это быстро прошло.

К удивлению Лены, Юля оказалась веселой, простой в общении девчонкой и даже не пыталась корчить из себя начальника. Егор пил мало, Лена ещё меньше. Несогласная с таким положением дел, Юля пригрозила вообще выгнать их обоих, заявив, что такие собутыльники ей и даром не нужны и Егор, вздохнув, налил себе полстакана. Лену попросили немного рассказать о себе. В процессе разговора Лена узнала, что они воевали под Смоленском в партизанском отряде. Обстановка за столом была приятная и непринуждённая.

Улучив момент, когда Егор отлучился, Лена вскользь поинтересовалась давно ли они вместе. Юля долго и громко смеялась. Наконец отдышавшись, она сказала неожиданно серьёзным тоном:

— Сейчас Егор вернётся, мы ему этот анекдот расскажем. Он оценит. Ты, Лена, не теряйся, а хватай его… Ну ты сама разберёшься за что. Девочка ты уже взрослая. Я же вижу, что ты на него запала. Так что действуй. Он парень хороший.

Лена смутилась от такой неожиданной прямолинейности, но вернувшийся Егор спас её от необходимости что-то отвечать. Она только кивнула в ответ.

Когда Юля достала из закромов третью бутылку, Лена засобиралась. Егор тоже отказался и Юля, с видимым сожалением, убрала её обратно. Затем, покопавшись в столе, достала толстенькую пачку листов, исписанных красивым, почти каллиграфическим почерком и протянула её Егору.

— Я — всё. С тебя тактика боя в городских условиях, патрулирование, задержание, освобождение заложников, ну и массовые беспорядки тоже на тебе.

— Когда успела? — удивился Егор.

— Да вечерами скучно было. И тут, кстати говоря, половина не моя. Я Старинова Илью Григорьевича разыскала. Знаешь такого?

Егор отрицательно покачал головой.

— Потерянное вы поколение, — хохотнула она, — Он тут сейчас минные заграждения готовит. Посидели с ним пообщались… Душевно так получилось. Вот он и подсобил. Ладно, иди провожай Лену, благо недалеко.

У дверей своей комнаты Лена остановилась, но Егор, не обратив на это никакого внимания, прошагал дальше, бросив ей на ходу:

— До завтра, Лена. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила она и открыла дверь.

Глава 5

Громкий стук в дверь разбудил Юлю. Она открыла глаза и села на кровати. Дверь приоткрылась. Майор Максимов осторожно заглянул в комнату, неодобрительно покосился на остатки вчерашнего «пиршества» и вежливо поинтересовался:

— Вы позволите, Юлия Андреевна?

— Да как же я могу запретить? Врываетесь с утра пораньше к невинной и беззащитной девушке…

— Смешно! — Максимов заходить не стал, а только приоткрыл дверь шире, — В Сокольниках убийство с какой-то чертовщиной. Нам всегда сообщают о подобных случаях. Только я группу вчера в область отправил и связи с ними нет. Проедетесь со своими? А я вам целого профессора консультантом дам. Там прокурорские уже наверняка работают, но посмотреть нужно.

— Конечно, Андрей Степанович. Дайте мне пару минут.

— Машина вас ждёт.

Юля выпила кружку воды и засобиралась. Выйдя в коридор, она обнаружила там Егора и Лену. Очевидно, Максимов поднял их ещё раньше.

— Поехали, ребятки, — сказала она.

— Доброе утро, товарищ старший лейтенант, — сказала Лена отдав честь.

Одета она была в новенькую с иголочки форму с малиновыми петлицами НКВД.

— Утро добрым не бывает. По своему определению. Это ведь утро, — хмуро сказала Юля, — Профессор где?

— Какой профессор? — поинтересовался Егор.

— Да хрен его знает какой. Максимов сказал, что будет.

Они быстро спустились во двор. Возле автомобиля слонялся какой-то бодрый старикан с благообразной седой бородой, в длинном светлом плаще и шляпе, с небольшим чемоданчиком в руках.

— Профессор? — вопросительно взглянула на него Юля, подойдя к машине.

— Скворцов Леонид Васильевич. К вашим услугам.

— Клочкова Юлия Андреевна, — представилась Юля садясь в машину, и обращаясь к водителю спросила, — Адрес знаешь?

Тот молча кивнул, запуская двигатель.

Усевшись в машину, профессор скривился и опустил стекло, со своей стороны. Водитель улыбнулся и тронул машину с места.

Милицейскую машину, стоявшую у ворот небольшого одноэтажного дома, увидели издалека. Толпа зевак расступилась, пропуская их. Выставленный отгонять любопытных, постовой молча отдал им честь. Они козырнули в ответ и зашли во двор. Собаки во дворе не было. Двор тоже был небольшой, но вполне ухоженный. Вымощенная камнем дорожка вела к высокому в несколько ступеней деревянному крыльцу. На крыльце стоял милиционер и курил. Увидев их процессию, он спрятал в кулак самокрутку и распахнул дверь. Пройдя небольшую застеклённую веранду, они оказались в просторной комнате, в которой находилось четыре человека. Трое живых и один мёртвый.

Обнаженный окровавленный труп, висел на верёвке в центре комнаты над нарисованной на полу пентаграммой. Пять маленьких фарфоровых тарелочек стояли у вершин этой вписанной в окружность звезды. В каждой тарелочке находился какой-то предмет. Оплавленная свеча, горсть земли, кусок дерева, большая металлическая гайка. Пятое блюдце было наполовину заполнено водой. На груди и спине висевшего человека были вырезаны какие-то странные символы. В центре пентаграммы образовалась большая лужа крови.

— Здравствуйте, товарищи. Старший лейтенант госбезопасности Клочкова, — негромко сказала Юля обходя вокруг трупа.

— Следователь по важнейшим делам при прокуратуре района Сокольники Гоглидзе, — представился один из мужчин в штатском.

— Лейтенант Евдокимов, уголовный розыск, — подал голос второй.

Третий же, судя по медицинским перчаткам на руках, криминалист, промолчал.

— С нами профессор-консультант. Он посмотрит, не возражаете?

— Не возражаем. Пусть смотрит, — разрешил следователь.

— Приступайте профессор, — сказала Юля, и чтобы не мешать отошла в сторону.

Леонид Васильевич поставил свой чемоданчик на пол, извлек откуда-то из внутреннего кармана футляр с очками, и водрузив их на нос, не спеша приступил к осмотру. Егор с Леной огляделись по сторонам. Выдвинутые ящики и разбросанные вещи свидетельствовали о недавнем обыске.

Юля подошла к Егору и тихо сказала:

— Банкуй, мусорок, твоя тема.

Лена, уже привыкшая вчера к обилию жаргонизмов в речи Юли, удивленно вскинула брови. Но Егор, казалось, не обратил на это никакого внимания.

— Давай уже дождемся вердикта профессора.

Юля согласно кивнула. В комнату вошел человек с фотоаппаратом в руках, и поздоровавшись с ними кивком головы, подошел к криминалисту. После недолгого разговора он сделал несколько снимков висевшего трупа и пентаграммы, затем негромко сказал:

— Я — всё. Можно снимать.

Гоглидзе взглянул на криминалиста. Тот утвердительно кивнул.

— Снимайте, — распорядился Гоглидзе.

Лейтенант из угро вышел из комнаты, и вскоре вернулся с двумя милиционерами. Те быстро сняли труп, перерезав верёвку, и аккуратно опустили его на пол в стороне от пентаграммы.