Взяв протянутый топор за древко, Коловрат несколько раз ударил по стенке изо льда. Лед сначала не поддавался. Но вскоре начал крошиться, по нему зазмеились трещины, и спустя мгновение целая глыба рухнула вниз, рассыпавшись на осколки. Коловрат едва успел отскочить.

Присмотревшись, Евпатий не увидел в освободившемся проеме никакой двери, но щель уходила вглубь скалы и там поворачивала. Сняв меч со спины, чтобы не цеплялся, Коловрат стал протискиваться в нее боком и вскоре исчез из вида совсем.

– Ты как там, Евпатий Львович? – позвал снаружи обеспокоенный Захар. – Живой?

– А как же, – отозвался Коловрат, голос которого звучал как из преисподней.

– Нашел дверку потайную?

Ответное молчание длилось довольно долго. Из темноты доносились только звуки возни в тесном помещении.

– Тащи факел, Захар, – раздалось наконец из преисподней, – тут она, родимая.

Когда Ратиша с Захаром соорудили несколько факелов и, запалив один, протиснулись сквозь щель вслед за воеводой в тесный закуток, тот уже колдовал над неприметной на вид дубовой дверкой, прилаживая к ней ключ. Первым протиснулся Ратиша с факелом, остановившись, а Захар поневоле застрял сразу за ним. Дверка без ручек, почти круглая на вид, закрывала видневшейся на стене лаз в скальном закутке за поворотом, где не могло поместиться больше двух человек одновременно.

– У тебя, я гляжу, и ключик имеется, – усмехнулся Ратиша, выставив вперед факел, так чтобы Евпатий мог лучше разглядеть отверстие.

– А ты что думал, – воевода поднатужился, отпер со скрипом дверь на массивных петлях, толкнув ее внутрь. И добавил, обернувшись: – В такие двери любой может без спроса входить?

Прежде чем нырнуть в чрево подземного хода, Коловрат окликнул приказчика:

– Захар, подмети следы снаружи ветками, сколь возможно. Остальное за нас погода сделает. Сам-то вход, если не отодвинуть елку, снаружи вовсе не видно. Скала как скала.

И полез внутрь.

Когда Захар, выполнив наказ хозяина, нырнул следом за ним в узкий лаз, находившийся на уровне живота, то увидел за первой дверью вторую. Точно такую же, которую боярин уже отомкнул ключом. Изнутри на ней все-таки были приделаны ручки. В предбаннике между дверями ход был расширен настолько, что можно было встать почти во весь рост. В стенах имелись подставки под факелы, в один из которых Ратиша уже воткнул свой. Внизу Захар разглядел даже скамейку, замшелую от времени. На первый взгляд, здесь могло уместиться одновременно человек пять, так что троим было даже свободно.

Уставший Захар в изнеможении опустился на скамейку, переводя дух. Ратиша давно стоял у стены, сжимая мешок с факелами и паклей, в ожидании приказов.

Осмотревшись, Евпатий протиснулся назад между своими спутниками, захлопнул входной лаз на медных петлях и запер его изнутри. Дверка оказалась массивной, собранной из нескольких слоев дуба. Окованная медью по кругу. Просто так ее было не выбить и не сломать. Даже если кто-то и попытался бы это сделать, снаружи было просто не развернуться. Не то что таран подкатить.

Закрыв наружную дверь, боярин Евпатий взял со стены горевший факел и, подойдя ко второй двери, из которой тянуло промозглой сыростью, наклонился, посветив вперед. Глазам его шагов на десять открылся подземный ход, уходящий вглубь земной тверди. Он был вырыт под рост среднего человека, да и то передвигаться нужно было, опустив голову в плечи.

«Хоть не ползком, – порадовался Коловрат, разглядывая стены, – и то ладно. Жить можно».

Земляные стенки на одинаковом расстоянии были укреплены от обвала породы деревянными брусьями. Такой способ Евпатий видел в прошлой жизни на шахтах, когда еще прозывался Кондратием Зарубиным.

– Пора, – объявил он, насмотревшись на устройство хода. – Первым пойду я, за мной Захар, а ты, Ратиша, замыкающим. Зажигай второй факел. Нас мало, обойдемся пока двумя. Захару и так видно будет все спереди и сзади. Главное, далеко друг от друга не отставать, шагов на пять, не больше. Как прогорят – запалим следующий. Надеюсь, пакли должно хватить до конца прохода. Иначе сгинем здесь в темноте.

При этих словах Захар, сидевший на скамейке, вздрогнул и спросил:

– Так ты здесь еще не ходил, Евпатий Львович?

Коловрат отрицательно мотнул головой. Но, прежде чем шагнуть в темноту, объявил:

– Никто из вас о сем ходе не знал доселе. Вы оба теперь – хранители княжеской тайны. Но раз так вышло, вместе с вами она и умереть должна.

Ратиша промолчал. Захар задрожал еще сильнее.

– Не пужай, Евпатий Львович, – попросил приказчик, – и так подземных духов страшуся.

– Ты лучше береги кремень и кресало, если не хочешь с подземными духами повстречаться раньше времени, – посоветовал Коловрат, протискиваясь во вторую дверь с факелом. – От одной искры теперь наша жизнь зависит.

Пропустив всех вперед, Коловрат замкнул и эту дверь, как первую. Ручки на ней также имелись только изнутри. Так что даже если кто-то чудом проник бы в предбанник снаружи, ему предстояло пробить и массивную вторую дверь, прежде чем он доберется до подземного хода. Князь постарался позаботиться о своей безопасности. Как-никак выйти они должны были аккурат под княжеский терем. Прорвись сюда татары – город был бы обречен.

Снова протиснувшись вперед, Коловрат вытянул руку с факелом и произнес:

– Вперед, ребятушки.

Под землей, хоть и промерзшей, было теплее, чем снаружи. Воздух казался даже сухим. Да и двигались они заметно быстрее, так что вскоре Коловрат согрелся, вовсе перестав обращать внимание на свою промокшую ногу. Подземный ход сначала несколько раз изогнулся, а потом стал прямее. Иногда под ногами даже попадались доски, сложенные в некое подобие помоста. Так что воевода со товарищи, хоть и передвигались согнувшись в три погибели, все же шагали довольно быстро.

Правда где-то на середине пути ход вдруг сделался уже. Настолько, что широкоплечий воевода стал часто задевать стены, осыпая мерзлую землю. Это даже несколько раз вызывало панику у тащившегося следом без факела приказчика. В мерцающем свете земля, осыпавшаяся со стен, и правда могла сойти за обвал. О том, что их на самом деле может завалить здесь навсегда, Евпатий старался не думать.

Вскоре его факел потух. К счастью, у Ратиши он продержался чуть дольше, так что они смогли обмотать паклей и поджечь еще парочку, продолжив движение. Шагов через пятьдесят Евпатий с удивлением остановился у развилки. Вправо от основного хода уходило ответвление. Потолок там был еще ниже, ход забирал резко в сторону, но это был полноценный подземный ход, который куда-то вел.

– Вот те раз, – озадачился Коловрат, переводя взгляд то направо, то налево, – это еще что такое?

– О чем задумался, воевода? – вопросил Ратиша, подойдя почти вплотную к Захару и осветив развилку еще лучше. – С дороги сбился? Я думал, она тут одна.

Евпатий вдруг заметил вдалеке на полу бокового тоннеля нечто белое, блеснувшее в свете факела.

– Да и я думал. А тут развилка какая-то, – пробормотал Коловрат, вглядываясь в боковой ход. – Полагаю, идти надо, как шли, прямо. Но и глянуть охота, что там белеет, у стенки.

Их голоса звучали в закрытом пространстве довольно гулко, как в бочке. Даже не нужно было говорить громко, чтобы услышать того, кто стоял не ближе двух десятков шагов.

– Боярин, – подал голос приказчик, – то ведь ход княжеский. Не наше дело, что там у него закопано. Лучше нам этого и не знать вовсе. Давно мудрость придумана – меньше знаешь, спокойней живешь. А уж о жизни княжеской особенно.

– Может, и так, – согласился Коловрат, – только раз мы сюда зашли, кто же тебе потом поверит, что ты ничего не видел? Отдай ему факел, Ратиша, и пойдем, глянем. А ты, Захар, если хошь, тут постой. В неведении.

Коловрат с Ратишей, согнувшись и едва не вставая на коленки, проползли по боковому ходу от силы десять шагов, пока что-то не хрустнуло под ногой воеводы. Приглядевшись, Коловрат поневоле отпрянул. Это был чей-то череп. А чуть поодаль виднелись плохо присыпанные кости второго скелета. Никакого золота на поверхности воевода не разглядел. Да и сам ход неожиданно заканчивался стеной.

– Сдается мне, Захар был прав, – пробормотал Коловрат себе под нос, – это просто чья-то тайная могила. И лучше мне не знать, чья.

– Чего там, боярин? – поинтересовался Ратиша, застрявший позади.

– Да ничего, тупик тут, – ответил воевода. – Возвращаемся.

Вернувшись в основное русло, они продолжили путь к терему княжескому. По расчетам Коловрата до него оставалось не больше половины расстояния, которое они уже прошли. Сейчас они находились где-то под татарским лагерем.

Еще примерно три сотни шагов ход был очень узким, но затем вновь стал расширяться. Так что путники даже смогли чуть распрямить плечи. А потом и вовсе стал забирать вверх. По всему чувствовалось, что скоро дороге конец. Но за очередным поворотом у рязанцев вдруг одновременно погасли оба факела. В наступившей тьме раздался тягостный вздох приказчика.

– Спокойно, Захар! – приказал ему воевода, размахивая еще тлеющей головешкой. – Доставай кремень и кресало. Ратиша, ты здесь?

– Тута я, Евпатий Львович, – послышался голос из темноты.

– Давай паклю и мотай новые факелы.

– Так один всего остался. Последний.

– Один? – озадачился Коловрат. – Ну, хоть один давай. Нам уже немного осталось, надеюсь.

Когда головешка полностью погасла, Захару пришлось уже в кромешной тьме высекать искры наощупь. Но, к счастью, последний факел быстро занялся, осветив подземный ход.

– Не люблю я подземелья, – пожаловался Захар.

– Ладно, не скули, – приказал боярин, забирая себе единственный факел, – скоро на поверхность выйдем.

И действительно, преодолев всего полтораста шагов и еще два поворота, они уткнулись в знакомую дверь. Факел пока горел исправно, хоть и начинал уже чадить.

– Поторопись, боярин, – попросил Захар, оглядываясь по сторонам. – Доставай свой заветный ключик.

Коловрат не стал тратить время на разговоры и привычным движением вставил ключ в мудреное отверстие. Вскрыл массивную дверь и толкнул ее внутрь. Дверь с тяжелым скрипом подалась, впуская их в знакомый предбанник, который был здесь даже поменьше, чем на выходе.

– Не часто, видать, ей пользуются, – пробормотал Коловрат, – надо будет сказать князю, чтобы петли жиром смазал, а то совсем заржавеют. Подведут в нужную минуту.

И, обернувшись назад, попросил:

– Ратиша, подержи факел.

Но, едва он успел вставить ключ в скважину второй двери, за которой их ждало спасение, как Ратиша случайно ткнул факелом в земляной потолок и выронил его. Упав на землю, факел с шипением погас. Вокруг опять настал мрак кромешный.

– Боярин, – жалобно позвал приказчик из темноты, – ты ключ успел вставить? А то факелов у нас больше нету. Неохота помирать в темноте.

– Не боись, – усмехнулся Коловрат, – сейчас все будет.

И провернул ключ в замочной скважине. Замок щелкнул, но массивная дверь осталась на месте.

– Это еще что такое, – озадачился воевода, подтолкнув дверь плечом. Но она по-прежнему не сдвинулась. Коловрат несколько раз на ощупь крутанул ключ в замочной скважине. Все работало, замок проворачивался, но дверь не открывалась.

– Сломался, что ли, от времени? – пробормотал воевода, не ожидавший такого исхода. – Вот те раз. Накаркал ты, Захар.

В отчаянии Коловрат несколько раз пнул по двери ногой, даже услышав слабое эхо. Похоже, за дверью ход резко расширялся.

– Подмогнуть, Евпатий Львович? – виновато засопел рядом Ратиша.

– А ну давай, вдвоем навалимся, – согласился воевода, – а то не знаю, что и думать. Помирать здесь и правда неохота.

Навалившись в темноте богатырским плечом на обитую медью дверь, два русича поднажали изо всех сил. И дверь заскрипела, даже затрещала от натуги, а затем вдруг резко подалась вперед, распахнувшись. От неожиданности Коловрат с Ратишей нырнули в открывшийся проем, словно в колодец, в конце которого горел зыбкий свет. Правда, летели не долго, рухнули тут же на пол каменный, показавшийся воеводе на ощупь слишком искусно сделанным для подземелья.

– Я тебя одного ждал, боярин, – раздался над Коловратом знакомый голос, – а ты гостя незваного привел. Нехорошо.

Перед ними в зыбком свете факела стояла расплывчатая фигура в княжеском одеянии.

«Это он еще Захара не видел, – поневоле усмехнулся Коловрат, – Слава тебе, господи! Добрались».

Глава восьмая

Разговор с князем

Отпив вина, Юрий встал из-за накрытого стола и с хмурым видом подошел к узкому окну терема. А Коловрат остался сидеть, привалившись спиной к стене, чтобы отдохнуть от дальней дороги. Больно уж муторным оказался путь по подземному ходу. Не теряя времени, князь велел немедля рассказать ему все о своем посольстве. И Коловрат рассказал, даже не успев переодеться, но с дозволения князя отправил Ратишу с Захаром в свой терем. Велел там ждать, да заодно Ладушке сообщить о его прибытии. Надеялся воевода, что успеет жену повидать прежде, чем его отправят на стены выполнять свой долг. Князь дозволил скрепя сердце, но приказав спутникам Коловрата держать язык за зубами под страхом смерти. Те поклялись с горячностью. Рады были, что их сразу не прикончили.

Встав напротив окна слюдяного, князь Рязанский скрестил руки на груди и устремил тяжелый взгляд вдаль. Отсюда открывался вид на Средний город и часть оборонительной стены с двумя башнями, которые были еще хорошо различимы, хотя короткий зимний день уже клонился к вечеру. Одна из башен была повреждена попаданием из камнеметной машины. Сейчас над ней трудились мастеровые, чтобы залатать проломы в крыше. С утра татары прекратили атаки, и наступило затишье. Но дозорные докладывали, что татарский лагерь бурлил. Туда прибывали свежие отряды всадников и обозы. Скоро следовало ждать нового приступа.

– Не дал нам подкрепления Михаил Черниговский, – произнес князь Юрий с горькой усмешкой, – Калку припомнил. Ну что же, прав он по-своему. Мы на Калку не ходили, это верно. И затею его тогда не поддержали. Вот он нам и отплатил тем же.

– Так сейчас же совсем другое… – попытался вставить слово воевода. – Сейчас всем смерть грозит. Сегодня нам не помогут, завтра и до них доберутся. Как он не поймет этого.

Но князь, казалось, не обратил на его слова никакого внимания, как будто разговаривал сам с собой. Похоже, гораздо больше отказа Михаила Черниговского его заботило другое событие.

– А братец мой, Ингварь, значит, на постой к киевскому князю отправился, иуда, – еще горше усмехнулся Юрий.

Князь вдруг резко обернулся к воеводе и, вперив в него ненавидящий взор, словно это Коловрат был причиной всех его бед, вопросил:

– Евпраксию с наследником моим до смерти лютой тоже он довел?

– Он, княже, – выдохнул Коловрат, чуть подавшись вперед, – Тишило раненый перед смертью похвалялся, что Евпраксию с наследником он сам по приказу Ингваря умертвил. И что Ингварь, мол, еще вернется сюда и нами править будет.

– Вернется, говоришь, – лицо князя Юрия побледнело. – Ну, пусть пожалует. Жив буду – сам встречу, а нет… пусть забирает, что от Рязани останется. Да только, если подмоги не случится, немного Ингварю в наследство перейдет. Одними головешками после нашей смерти властвовать будет.

Князь вновь отвернулся к окну и замолчал надолго, пытаясь совладать со своими чувствами. Коловрат тоже подался назад, успокоившись немного. Даже вновь вина отпил из чаши, закусил коркой румяного каравая. Давно не ел нормально Евпатий.

– Дозволь спросить, княже, – осмелился первым нарушить затянувшееся молчание воевода, чтобы задать давно мучивший его вопрос, – ты ведь еще до посольства нашего, сына Ингваря, что в сражении с Батыем выжил, с отрядом почитай в две тыщи копий на северную границу княжества отправил. Помню, должен был Роман послать гонцов за помощью во Владимир к великому князю Георгию Всеволодовичу от твоего имени.

Коловрат умолк ненадолго, прежде чем задать главный вопрос.

– Вот я и хотел спросить тебя, княже, покудова я в Чернигов ездил, пришли ли вести какие от великого князя? Али из Коломны? Как там Роман Ингваревич дело правит и… веришь ли ты ему теперь, после бегства отца его в Киев?

Обернулся резко после этих слов князь, вновь недобро глянул на воеводу, да только после отвел взгляд. Понимал, что дело Евпатий говорит.

– Ничего с тех пор не ведаю, – был ответ.

Юрий вернулся за стол, словно вспомнив, что в ногах правды нет. Сел и сам вина выпил, да закусил мясом копченым.

– Так, может… гонца послать? – предложил Коловрат. – Почитай вторая седмица кончается с тех пор. Ты тут уже десять ден оборону один держишь, два приступа отбил, а про подмогу от великого князя ничего не ведаешь. Надо ж сведать, что там происходит. Сейчас нам каждый день дорог.

– Двух гонцов посылал уже к нему, – начал рассказывать князь, казалось, ничуть не обидевшись, что воевода позволил себе поучать его в делах ратных и даже княжеских. Видать, успокоился немного рязанский властитель. Стал мысли свои вместе собирать и думать, как жить дальше.

– Только ни один гонец пока не вернулся, – продолжал Юрий уже в задумчивости, захмелев слегка от выпитого без меры вина. – Может, татары перехватили, а может… еще что. Так что не ведаю я, что в Коломне нынче происходит, где Роман Ингваревич с моим войском и что в Коломне деется. Тишина, словно сгинули все.

Остановил свой рассказ князь Юрий, снова вина хлебнув.

– А верю я ему или нет… – произнес он, медленно подбирая слова. – В битве с Батыем держался Роман стойко. Даром что восемнадцать лет всего, дрался не на жизнь, а на смерть, живота не щадил. Но то все было до того, как отец его личину свою показал. Ингварю я тоже верил, как брату. Может, и не предал Роман нас еще, как отец его, и гонцов отправил к великому князю, просто не возвернулись они еще. Великий с ответом тоже не спешит, особливо сейчас. Выжидает. А может, великий про нас и вовсе не ведает.

– Но ведь войско-то у него твое, а не Ингварево, – поделился соображениями Коловрат. – Ежели про измену брата войско сведает, взбунтоваться может. И Романа самого в полон взять. Видать, не знают в Коломне еще про измену.

– Может, и не знают. А только половина войска там – ратники Ингваря, – ответил князь. – Перед посольством вашим я и сам еще не знал про измену. То бишь не верил. Хоть ты мне все уши прожужжал задолго до того, как все вскрылось. Прости, Евпатий.

– Вот те раз, – нахмурился Коловрат, – тогда может выйти драка меж своими, как у меня в Чернигове. Если брат на брата пошел. Только там у меня людей верных больше оказалось. А здесь – бабка надвое сказала. Если так, то Коломну можем без боя татарам отдать. И подмоги от великого князя не дождаться. Каждый день против нас идет. Что-то надо придумать такое, княже, с вывертом. Иначе сгинем.

Теперь замолчали оба. Слуг всех Юрий, понятное дело, отпустил. Разговор был не для чужих ушей. Поэтому ели-пили вдвоем, сами брали еду с блюд золоченых и вино себе подливали из кувшинов. Разве что Коловрат иногда князю прислуживал.