— А где именно мы находимся? — спросила она Элоизу.

— Мы движемся на юг. Точнее я не могу сказать… кажется, за лесом будут горы. А по другую сторону гор, можно надеяться, — железная дорога.

— Дорога, мне кажется, хорошая, — заметила мисс Темпл.

— Да.

Мисс Темпл вперила взгляд в Элоизу. Та посмотрела на мисс Темпл не сразу. Мисс Темпл нарочито громко спросила:

— Убийства произошли в этом лесу?

— Не имею представления, — ответила Элоиза.

— Я думаю, что здесь.

— Вполне вероятно…

— А вы не были на месте убийства?

— Конечно нет, Селеста. Одежду мне принесли — Лина знала, что нам нужно…

— Так, значит, дома Йоргенсов никто не видел?

— Конечно видели — местные, которые нашли тела…

— Но это совсем иное дело! — воскликнула мисс Темпл. Так твердо, как только могла, она обратилась к вознице: — Сэр, нужно, чтобы вы доставили нас к дому мистера и миссис Йоргенс. Это крайне важно.

Возница остановил лошадь и повернулся на козлах. Он скользнул взглядом по мисс Темпл, но потом остановил его на Элоизе, решив, что нужно получить одобрение от нее.

Мисс Темпл вздохнула и набралась терпения.

— Нам необходимо посетить дом мистера и миссис Йоргенс. Как видите, на мне одежда этой бедняжки. Моя обязанность — религиозная, как вы понимаете, — воздать долг ее памяти. Если я этого не сделаю, мне всю жизнь не будет покоя.

Возница снова посмотрел на Элоизу, потом повернулся и хлестнул кобылу вожжами.

Мисс Темпл откусила еще кусочек баранины — она по-прежнему была страшно голодна.

Прошло еще минут двадцать — и кучер, остановив повозку, показал налево. Мисс Темпл увидела дорожку, вьющуюся между деревьями. Она была сильно размыта дождём — словно по карандашной линии долго водили стирательной резинкой. Мисс Темпл сама спрыгнула с повозки и подала руку Элоизе, по выражению лица которой было понятно, что она не разделяет оживления подруги.

— Мы быстро, — сказала Элоиза вознице. — Это прямо по дороге?

Возница кивнул — мисс Темпл даже засомневалась, есть ли у него язык, — и махнул куда-то вперед. Мисс Темпл схватила свою спутницу за руку и потащила за собой.

Размытые участки дороги были покрыты водой, идти по ним нужно было осторожно, чтобы не увязнуть в грязи; через несколько минут они уже потеряли из виду повозку, хотя Элоиза все время оглядывалась.

— Он нас не бросит, — сказала наконец мисс Темпл.

— Я рада, что вы так думаете, — ответила Элоиза.

— Конечно нет. Ведь он не получил всю плату.

— Получил.

— Это вы думаете, что получил, но он наверняка потребует с нас больше, когда мы с ним окажемся там, на холмах.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я привыкла к тому, что люди любят деньги… скучнее этого ничего не бывает. Но теперь мы, по крайней мере, можем свободно поговорить… и, смотрите, Элоиза, — вот он!

Маленький дом приютился между деревьями в уголке заросшего травой лужка. Повсюду был разнообразный мусор, оставшийся после того, как отступила вода. Воздух был насыщен слабым запахом гнили и речного ила — он поднялся со дна и теперь был размазан по траве и деревьям, словно едкая приправа в блюде.

— Я совершенно не понимаю, что вы рассчитываете найти, — сказала Элоиза.

— Я тоже, — ответила мисс Темпл, — но точно знаю, что никогда не видела волка в лодке. Мы теперь хоть можем поговорить свободно… я хочу сказать — откровенно. Волки — это смешно!

— Не знаю, что вы хотите от меня услышать.

Мисс Темпл фыркнула.

— Элоиза, наши враги — они мертвы или нет?

— Я вам уже сказала. Я считаю, что мертвы.

— Тогда кто совершил эти убийства?

— Не знаю. Доктор и Чань…

— Где они? Скажите мне теперь честно — почему они уехали?

— Я вам все честно сказала, Селеста.

Мисс Темпл пристально посмотрела на Элоизу, но та молчала. Мисс Темпл колебалась между смятением, недоверием и снисходительностью. Поскольку последнее более всего отвечало ее натуре, она позволила себе внутренне ухмыльнуться.

— Но уж поскольку мы здесь, было бы в высшей степени безответственно не исследовать, что тут произошло.

Элоиза поджала губы, потом показала рукой на землю.

— Смотрите, сколько здесь следов — местные убирали тела. Ни малейшей надежды найти отпечатки лап зверя. Или доказать, что их здесь не было.

— Совершенно с вами согласна, — сказала мисс Темпл, но тут же остановилась и наклонила голову.

На мягкой земле рядом с крылечком дома был отчетливо виден отпечаток лошадиного копыта — лошадь, видимо, подвели к самой двери. Мисс Темпл присмотрелась внимательнее, но больше никаких следов не увидела. Но на самих ступеньках она нашла след грязной подошвы, за которым тянулась тонкая линия.

— Что это такое? — спросила она Элоизу.

Элоиза нахмурилась.

— Это след шпоры.

Как ни храбрилась мисс Темпл, открывая дверь (медленно и стараясь производить как можно меньше шума), она почувствовала, что дыхание перехватывает, и пожалела, что у нее нет при себе оружия. Бедность обстановки соответствовала внешней неказистости домика: одна комната с холодной плитой, стол, верстак и кровать — простая и маленькая, но достаточная для супружеской пары. За кроватью стояла крохотная — до слез — детская кроватка, а еще дальше мисс Темпл увидела сундук, из которого, судя по всему, и была извлечена одежда, которая теперь была на ней. За спиной она чувствовала присутствие Элоизы. Теперь они обе полностью вошли в комнату, в которой витал дух погубленных жизней.

— Местные наверняка… все здесь убрали, — сказала Элоиза, переходя на шепот.

Мисс Темпл отступила к двери и посмотрела на петли и ручку.

— Вы видите какие-нибудь царапины? Что-нибудь, наводящее на мысль о взломе?

Элоиза покачала головой.

— Возможно, мистер Йоргенс сам открыл дверь, услышав шум, — у них явно были собаки, и если начался лай…

— Йоргенсы были убиты в кровати — я видела постельное белье: оно все в крови.

— В кровати могли убить кого-то одного, а другой открыл дверь и впустил зверя.

Мисс Темпл кивнула.

— Тогда, возможно, рядом с дверью обнаружатся какие-то следы насилия…

— Селеста… — начала было Элоиза, но замолчала, вздохнула и тоже принялась искать.

Но они не нашли ни царапин, ни крови — вообще ничего. Мисс Темпл подошла к кровати — здесь убийца не мог не оставить следов.

— Вы не посмотрите в плите? Возможно, там пытались сжечь какую-нибудь улику.

— Какую, например?

— Понятия не имею, Элоиза. Я строю предположения, основываясь на собственном опыте. Когда мы с доктором и Кардиналом Чанем обыскивали кабинет графа д'Орканца — а мы знали, что граф удерживал там женщину, которая была искалечена вследствие контакта с синим стеклом, — я обнаружила там важную улику — обрывок ее платья.

Элоиза выслушала все это, сдержанно вздохнула и принялась ворошить золу в плите кочергой. Мисс Темпл стащила с кровати лоскутное покрывало. Матрац под ним был в буровато-ржавых пятнах — кровь просочилась через простыни, которые потом сняли. С одной стороны пятна были гуще — мисс Темпл решила, что это изголовье, — но вообще кровавые полосы и мазки покрывали все ложе.

— Тут нет ничего, кроме золы, — сказала Элоиза, кладя кочергу и с гримасой недовольства на лице отирая руки.

— Судя по количеству крови, в кровати были оба — и муж и жена, — сказала мисс Темпл. — Будь здесь доктор, он бы, наверное, это подтвердил… Мы, конечно, не знаем, где были найдены тела…

— У всех было разорвано горло, — сказала Элоиза, — кровь, наверное, лилась рекой.

— А где был ребенок?

— Какой ребенок?

— Вон его кроватка, — сказала мисс Темпл. — Вам наверняка говорили…

Элоиза вздохнула.

— Понимаете, с какого-то момента лучше было больше не связываться с местными. Возможно, остался ребенок. Лина ничего такого не говорила.

— Но ребенок был здесь? — спросила мисс Темпл. — Видел все это?

— Конечно нет, — ответила Элоиза. — Волк, конечно, и ребенка бы загрыз.

Мисс Темпл, не ответив, прошла мимо кровати к единственному окну, которое было закрыто на шпингалет. Она разглядела тонюсенькую, словно оставленную иглой, царапинку на старом дереве. Между подоконником и рамой просовывали что-то острое. Мисс Темпл подняла шпингалет и распахнула окно, но оно открылось только наполовину.

— Дерево рассохлось, — сказала Элоиза, показывая на верхнюю часть рамы.

Мисс Темпл высунулась из окна и посмотрела на землю внизу — футах в пяти под ней. Одному богу известно, можно ли тут было забраться в дом или спрыгнуть вниз? Она уже собиралась закрыть окно, как ее взгляд уловил что-то дрожащее на ветру. Поначалу она подумала, что это нитка паутины, но, протянув руку, она взяла эту нитку и только теперь разглядела, что это волос. Она сняла его с сучка, за который он зацепился. Иссиня-черный волос длиной около двух футов.

* * *

Если в домике и было еще что-то, достойное внимания, то они этого не заметили. Возвращаясь по своим следам, оставленным на влажной лесной почве, мисс Темпл поглядывала на Элоизу, которая шла впереди. Единственный черный волос был сложен петлей и спрятан в карман платья Элоизы — на платье мисс Темпл не было карманов (они ей обычно и не требовались — ведь существовали ридикюли и слуги). Элоиза не переставая теребила этот волос всю дорогу до повозки. Ее разум, очевидно, сопротивлялся тому, о чем говорила эта находка.

Мисс Темпл воспользовалась временем их пути, чтобы приглядеться к Элоизе, ведь до этого обстоятельства мало этому благоприятствовали. То пожары, то убийства, то полет на дирижабле… Каштановые волосы воспитательницы были скромно собраны сзади и заколоты маленькими черными шпильками. К своему удивлению, мисс Темпл увидела в волосах Элоизы одну тонкую седую прядь, а потом, присмотревшись, — еще две или три. Сколько же ей лет? Такое явление, как седина, сознание мисс Темпл вообще вмещало с трудом — хотя она понимала, что время безжалостно и все перемалывает на своем пути (кого-то, впрочем, щадя меньше, кого-то — больше). Ею овладело любопытство: что должна чувствовать седеющая женщина? Этот интерес, если не сказать сочувствие, заставил мисс Темпл приглядеться к фигуре Элоизы. Она отметила крепкое сложение своей спутницы, ее не широкие, но сильные плечи — это, а также то, что она без жалоб преодолевала заболоченную неровную дорогу, почему-то вызвало в мисс Темпл чувство удовлетворения. Она, конечно, знала, что Элоиза побывала замужем, а в нравственном воздействии замужней жизни на женщину была двойственность. С одной стороны, опыт делал женщину мудрее, потому что лишал ее иллюзий; по крайней мере, у нее появлялись новые темы для разговоров за столом; с другой стороны, в замужних женщинах так часто была склонность к оправданию, какое-то знание, которое скорее сужало, чем расширяло кругозор. Внезапно ей пришел в голову вопрос: а были ли у Элоизы когда-нибудь дети? А если были, живы ли они?

Подчиняясь неожиданному порыву (слов, чтобы выразить свои неясные, тревожные мысли, у нее не нашлось), мисс Темпл догнала Элоизу и взяла в руки ее руку, теребящую волос.

— Мы должны быть осторожны, — сказала она, опустив глаза на свои сапожки, чтобы не встречаться с недоуменным взглядом спутницы. — Мы никогда не видели покойную миссис Йоргенс. Вполне возможно, что волос принадлежит ей…

Элоиза кивнула. Мисс Темпл вздохнула и продолжила:

— Но я помню — в дирижабле — у графини был браслет с шипом. А вы слышали все эти разговоры о волках — на горле у женщины были, — голос мисс Темпл, к ее великому разочарованию, изменил ей, — глубокие раны. Я не могу забыть лица несчастной Каролины Стерн… и не могу забыть улыбку графини.

Элоиза сжала руку мисс Темпл.

— А вот и наша повозка, Селеста. Вы были правы: возница ждет.

Мисс Темпл оглянулась на домик.

— Какие же мы глупые, — сказала она. — Мы наверняка могли найти в доме какое-нибудь оружие…

— Не волнуйтесь, — прошептала Элоиза. И тут мисс Темпл впервые заметила маленький сверток в другой руке Элоизы. — Я позволила себе прихватить пару ножей мистера Йоргенса.

Прошел еще час, прежде чем лес начал редеть, а потом еще один, прежде чем ландшафт переменился. Теперь перед ними расстилались бурые каменистые и кочковатые луга, усеянные камнями. Местность плавно поднималась к холмам, скалистые вершины были словно опалены огнем.

Мисс Темпл удалось поспать, а когда она проснулась и протерла глаза, то удивилась — вокруг был ровный сплошной свет, не прореженный деревьями. Повозка остановилась, возница отошел в заросли травы, чтобы облегчиться.

— Вы знаете, где мы остановимся на ночь? — спросила она у Элоизы, которая, воспользовавшись отсутствием возницы, открыла сверток, унесенный из дома Йоргенсов.

— Мне сказали — в гостинице, — ответила та. — Тут есть горняцкий городок.

Она подняла глаза и увидела, что мисс Темпл заинтересовалась ножами. Один был длиной около трех дюймов и, вероятно, дюйм с лишним в ширину, одна сторона искривленного, как у ятагана, лезвия была острой, другая тупой.

— Вероятно, им снимают шкуры, — предположила мисс Темпл.

Другой нож был чуточку длиннее; тонкое лезвие заострялось к концу и было тяжелее, чем можно было предположить.

— Я бы сказала, что таким ножом отделяют мясо от костей, — ответила Элоиза. — Видимо, мистер Йоргенс был охотником.