— А что рассказывать — не знаю я, как это произошло, — с горечью ответил Трент.

— Я догадываюсь, что вас уже расспрашивал едва ли не весь город, — терпеливо растолковал Молдер, — но поймите, что нами движет не праздное любопытство. Мы подозреваем, что здесь может скрываться преступление — и, разумеется, намерены найти преступника. Поэтому просто опишите нам, как все произошло — с самого начала.

Старик со вздохом сел на кровати:

— Хорошо. В общем-то, все очень просто. В субботу я отправился в бар «Три клена», отдохнуть с друзьями, посидеть за кружечкой пивка…

Скалли, окинув Трента долгим, профессионально цепким взглядом, начала листать медицинскую карту, задерживаясь на результатах проведенных исследований.

Бедолага продолжал рассказ:

— Сидели мы до вечера, точное время не помню, но уже стемнело. Кое-кто из парней начал уже расходиться по домам — им-то хозяйки особо не дают засиживаться, а я холост. В том, что никто дома не ждет, есть и хорошие, и плохие стороны… В общем, мы с Питом Хэррингтоном вышли из бара последними. Там он в одну сторону отправился, а я в другую. Свернул за бар и пошел сквером. Наверное, я недалеко отошел. В темноте, кажется, наткнулся на что-то — в общем, что-то меня в спину стукнуло, и я отключился.

Внимательно слушавший Молдер уточнил:

— Вы считаете, что стукнул вас не человек?

— Нет, удар-то был совсем не сильный, хотя и больно. И не похоже было на кулак, а как будто камень небольшой прилетел или ветка распрямилась и задела. Пришел в себя в том же скверике, лежу на тропинке, темнота — ну, встал я, огляделся и отправился к себе. Очнулся трезвым, но голова трещала: решил, что упал и заснул, хотя обычно такого не бывает. Уже у себя пошел умываться и случайно глянул в зеркало… Побежал к врачу, прямо на дом, он недалеко от меня живет. Потом выяснилось, что меня не было два с лишним дня.

— В каком состоянии была ваша одежда? Пропало ли что-нибудь?

— В том-то и дело, что ничего не пропало. Ключи точно на месте были. Хотя, насчет мелочи точно сказать не могу — я просто не знаю, сколько ее было, когда я вышел из бара. В любом случае, на кармане звенело.

— Вы ощущаете какие-то изменения в своем здоровье? — вступила Скалли, закончившая проглядывать медицинскую карту.

— А вы, мисс, чувствовали бы изменения, окажись вы вдруг на несколько десятков лет старше?! — обернулся Трент. — Самое меньшее, на что я могу пожаловаться — выпадающие клоками волосы. Только теперь я понял, как легко мне было двигаться, да и просто дышать еще какой-то месяц назад…

— Простите, — смутилась Скалли, — меня интересует, менялось ли ваше самочувствие с того момента, как это с вами произошло.

— Пожалуй, не было ни лучше, ни хуже. Хотя, я ведь только осваиваюсь со своим новым телом, так что мне трудно судить, — с горечью проговорил Трент.

— Сочувствую, — тихо сказала Дэйна.

— Что мне ваше сочувствие, мисс! Совсем недавно при встрече я подмигнул бы вам, а вы улыбнулись бы мне не как больному, а как вполне привлекательному мужчине. А теперь я вижу в окружающих только презрение и жалость. Да что там, я сам-то на себя смотреть не могу!.. — выкрикнул Трент и лег, повернувшись лицом к стене.

Скалли с Молдером переглянулись и вышли.

После того, как убежденная материалистка Скалли еще в офисе не поддержала беседу о предчувствиях напарника, лишенных всякого здравого основания, Молдер опасался делиться своими ощущениями. Не хватало еще, чтобы Дэйна начала его подозревать в обонятельных галлюцинациях или в окончательном отрыве от реальности. Неизвестно, что было бы хуже, но вряд ли это могло кого-то порадовать. И тем не менее, он был уверен, что в палате Трента витает то же Нечто, заставившее Фокса обратить внимание на журнальную публикацию. Но если раньше это было смутное, далекое ощущение, теперь же, пусть до сих пор оставаясь безымянным, оно приблизилось и тревожило всерьез…

— Я все же склонна присоединиться к мнению шерифа — это проблема медицинского плана. Возможно, Закарию Трента следует изолировать и изучать его состояние в каком-либо медицинском центре. Хотя, изолировать его уже поздно… Не будь свидетельств того, что Тренту сорок лет и еще совсем недавно именно на столько он и выглядел — я бы сказала, что перед нами абсолютно нормальный семидесятилетний старик. Примерно о том же свидетельствуют и те медицинские материалы, которые я просмотрела, причем имеющиеся прежде у Трента заболевания практически не прогрессировали. Есть очень редкая болезнь под названием прогерия, когда дети очень быстро стареют и в итоге не доживают до совершеннолетия. Вполне может быть, что перед нами тот же самый случай, только по неясной причине в юности пациента болезнь законсервировалась, и под влиянием какого-то фактора начала развиваться только сейчас, — рассуждала Скалли по дороге к гостинице.

— Насколько я понял, скачок старения произошел конкретно за два дня, выпавшие из памяти Трента. После этого он вроде бы не старел — во всяком случае, в том же ужасающем темпе, — указал Молдер.

— Да, но, может быть, он сейчас будет стареть хоть и быстрее, чем положено, но медленнее, чем в период скачка. Не исключено, что болезнь взяла свое именно за период консервации, и теперь продолжится в типичном для нее темпе. И отследить это можно будет только по прошествии хотя бы месяца, — настаивала Скалли.

Молдер вздохнул:

— Я вижу, что ты уже нашла для себя определенную версию, которой придерживаешься, и остановилась на том, что это болезнь. Только вот вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов: где же в таком случае он был те два дня? В кустах лежал, что ли? Но по его же словам, очнулся он на тропинке, и при возвращении одежда его была в относительном порядке!

— Что же, Охотник за привидениями думает, будто Закарию Трента похитили инопланетяне?! — хмуро огрызнулась Дэйна.

— Ну, не все беды в мире происходят по инициативе инопланетян. Но я точно не намерен останавливаться на версии, которая оставляет слишком много вопросов — как твоя.

— Хорошо, завтра еще поговорю с лечащим врачом Трента, что-то это наверняка прояснит.

— Договорились: ты, как специалист, общаешься с врачом, а я сегодня же опрашиваю друзей Трента, завтра — обслугу бара. Вдруг кто-нибудь да видел что-то.

Бар «Три клена», Мохаве

Штат Калифорния, Сьерра-Невада

Среда, 10:13

Шагнув через порог бара, Скалли оценила обстановку. Массивные деревянные столы и стулья, за стойкой — батарея бутылок от спиртного, пара посетителей цедят пиво, а вон в том углу Молдер поглощает завтрак.

— Ну вот, Скалли — здесь почти настоящий салун! — с удовлетворением сообщил Фокс.

— И что, ты хлещешь виски? — иронически переспросила Скалли, присаживаясь напротив и переводя взгляд на тарелку Молдера. — О, нет! Только не это!!!

— Да не расстраивайся ты так, дорогая напарница, — подмигнул Призрак, — смотри, у меня в булочке не бифштекс, а кусок прожаренного мяса… Уступка местному колориту! Закажи и себе что-нибудь этакое, чтобы не жалеть об упущенном!

Рядом со столиком вежливо остановился парнишка в переднике: явно и официант, и бармен по совместительству.

— Гамбургер для леди, — весело сказал фэбээровец.

— Нет! — вскричала Дэйна, остановив уже развернувшегося парнишку. — Давайте, э-э… Есть овсянка?

— Нет, мисс, — тот явно старался не заразиться смехом от фыркающего Молдера, — могу предложить яичницу с беконом.

— Без бекона, пожалуйста. А еще пару гренков, кофе и салат. У вас же есть какой-нибудь салат?

— Найдем, мисс, — молодой человек удалился.

— Представляю, как он сейчас возьмется расковыривать гамбургеры, чтобы добыть тебе салат! — веселился Фокс.

— Если с самого утра из тебя шутки так и брызжут, то даже и не знаю, не лопнешь ли ты к вечеру от смеха, — озабоченно сказала Скалли.

— Ты права, веселого в общем-то мало, — посерьезнел Молдер. — Ну, как беседа с врачом?

— Видимо, это все же не прогерия, — признала Скалли, — либо какая-то ее принципиально новая форма. С одной стороны, мы действительно имеем некоторые признаки прогерии: соответствующие изменения кожи и мышц, инсулярную недостаточность, внезапно появившийся артериосклероз и даже, как это ни грустно, начальную стадию катаракты. Но дело в том, что прогерия — это наследственное заболевание, а в роду Трента ничего подобного не зафиксировано. Кроме того, прогерия возникает чаще всего у детей, либо, в крайнем случае, у мужчин в возрасте до 30 лет. То есть, мы имеем совершенно нетипичную картину.

— Врач не зафиксировал каких-то повреждений, особенно на спине? — деловито осведомился Молдер, отхлебывая кофе.

— Я, разумеется, спросила об этом. И врач припомнил, что на спине действительно был синяк… Но это, прямо скажем, был не единственный след ушиба, несколько гематом были и на голове. Врач считает, что это следы от падения. Трент на что-то наткнулся, упал, ударился головой, отключился — и вот имеется амнезия, то бишь выпадение памяти. Именно из-за этого удара он и не помнит, где провел два с лишним дня.

— Все бы ничего, — протянул Призрак, — только не находишь ли ты, что это как минимум странно — очнуться на том же месте, где упал, спустя чуть не трое суток после падения, да так, чтобы за прошедшее время не быть никем обнаруженным?

— Разумеется, странно, — Скалли подтверждающе качнула головой, — только это гораздо логичнее объясняет произошедшее. Трент на самом деле знает, что и где с ним было, вот только не помнит. Нам надо найти способ выяснить это.

Перед Дэйной появились яичница с гренками, салат и кофе.

— Эх, если бы все вопросы можно было решить одной лишь логикой… Тогда и в нашем подразделении не было бы особой необходимости. Спасибо, Томми, ты нам пока не нужен, — обратился фэбээровец к парнишке, как бы невзначай начавшему протирать совершенно чистый стол за спиной у Скалли. Тот разочарованно вздохнул, но внял предупреждению и ушел на кухню.

— Я поговорил с Томми, — махнул головой Молдер в сторону кухни, — он кое-что помнит просто потому, что состарившийся Трент — событие для такого городка очень значительное, и тут не один вечер обсуждали случившееся…

— А теперь будут обсуждать еще и наш приезд, даже наше меню, — понимающе кивнула Скалли.

— Ну, разумеется. И хотя шериф предпочел бы все замять, но люди встревожены. Тот же Томми сам ходит домой через сквер, и той ночью закончил работу немногим позже ухода Трента. Так вот, хотя кленов тут далеко не три, но он уверен, что Трента не было ни на тропинке, ни в пределах нескольких метров от нее. Вечером ничего необычного не происходило, ребята сидели за пивком мирно, даже не ссорились.

Двухдневного отсутствия нашего пострадавшего никто и не заметил, ведь живет-то Трент один, да и работа у него сдельная. Вся шумиха поднялась уже позже. Люди не знают, что случилось, но боятся. Хозяин бара даже подумывает, не стоит ли сменить вывеску и вырубить сквер.

— Ясно, — протянула Дэйна. — Ну что, сейчас расходимся опрашивать друзей Трента?

— Питера Хэррингтона я беру на себя, — кивнул Молдер. — Хотя сдается мне, вряд ли мы узнаем что-то существенное.

Гостиница «Звезда Мохаве», Мохаве

Штат Калифорния, Сьерра-Невада

Среда, 15:47

Молдер постучал в номер Скалли, дверь немедленно открылась.

— Есть одна идея. Поедешь со мной к шерифу?

— Ну не телевизор же смотреть я приехала, — улыбнулась Дэйна.

— У меня ничего нового, — рассказывала она по дороге, — все говорят одно и то же: никаких ссор, никто против Трента ничего не имел, случившееся всем кажется очень подозрительным и даже пугающим, но ничего необычного замечено не было…

Знаешь, Молдер, это ведь просто ужасно: считая себя более или менее здоровым человеком, вдруг в один день узнать, что от твоего здоровья ничего не осталось, и тебя отделяют от смерти какие-то несколько месяцев. А может быть, и дней, — печально сказала Скалли. Фокс сочувственно накрыл своей рукой руку напарницы, поняв, что она вспоминает о подкосившей ее когда-то угрозе рака.

— В общем, ты, наверное, прав: здесь есть, с чем разбираться. Даже если это болезнь, то наступает она как-то странно. А что, у тебя появилась зацепка?

— Не уверен, но нужно задать один вопрос шерифу Пайперу. Пит Хэррингтон не сообщил почти ничего интересного ни словами, ни поведением: да, разошлись у порога бара, Хэррингтон отправился домой, где его встретила и слегка отругала жена. Он утверждает, что по дороге никого не встретил, только у самого дома мимо проехал, как он выразился, «симпатичный темненький пикапчик». — Скалли с Молдером захлопнули дверцы автомобиля и вошли в здание городской полиции. — Но он считает, что машина не из Мохаве, потому что тогда видел ее впервые. Что и неудивительно: все-таки федеральная трасса рядом проходит. В общем, подтвердить алиби Хэррингтона некому.

— Не знаю, что вы там надумали, но это не Пит, — Сэмюэл Пайпер вышел в коридор навстречу им. — У вас в столице, конечно, все по-другому, но здесь мы все обо всех знаем. Не трогайте Пита, пожалуйста.

— Я тоже полагаю, что навряд ли Хэррингтон замешан в случившемся: на мой взгляд, у него нет ни мотива, ни возможности совершить столь странное преступление. Да и в другие места, где были аналогичные случаи, Хэррингтон по показаниям свидетелей не выезжал. Но все же присматривайте за ним, хорошо? — Молдер как бы не заметил сердитого выражения лица шерифа.

Пайпер пожал плечами, но его насупленные брови несколько разошлись.

— И вот еще какой у нас к вам вопрос. Раз уж здесь все обо всех знают, то не появлялся ли в последний, скажем, год в Мохаве новый человек, а точнее — старик?

— Хм, — озадачился шериф, — действительно, с полгода назад у нас тут появился какой-то старик-нищий.

— И где его можно найти?

— Рядом со свалкой бродяга Хэнк себе какую-то хибарку сколотил, так этот новый старикан в той хибарке и живет, — Пайпер заговорил медленнее, явно думая над сказанным.

— Вместе с бродягой Хэнком? — уточнил Молдер.

— Нет… Вместо него. А сам Хэнк куда-то пропал, мы и внимания особо не обратили!

Может, этот старикан и Хэнк… — глаза шерифа расширились.

— Как нам добраться до свалки? — поинтересовалась Скалли.

— Я вас отвезу. Все вместе с ним поговорим, потом сюда же вернемся, — буркнул Пайпер, поглаживая бакенбарды.

Но поговорить с местным нищим не удалось. Распахнув дверь сколоченной из фанеры и досок хибарки, глава полиции Мохаве и фэбээровцы увидели человека, лежащего на старом, продырявленном диване. На покрытом морщинами мертвом лице застыло удивительно умиротворенное выражение.

Если усопший выглядел почти счастливым своим перемещением в мир иной, то его бренное тело абсолютно не порадовало визитеров. Тем удивительнее было для шерифа Пайпера и Скалли зрелище явно принюхивающегося Молдера. Но тому не было дела до оторопевших коллег: для него под хлипким потолком хижины истаивал запах смертельной выгоды. Пусть ничто не указывало на местонахождение того, кто мог нажиться на этой смерти — Фокс ни капли не сомневался, что она не случайна.

Однако делиться выводами, основанными лишь на его непонятно с чего обострившемся обонянии, он не торопился не только с шерифом Мохаве, но и со своей напарницей.

Городской морг, Мохаве

штат Калифорния, Сьерра-Невада

Среда, 18.50

Скалли готовилась к вскрытию. На всякий случай пролистала патологоанатомический справочник и облачилась в мягко шуршащий медицинский костюм. Заражения она не ожидала, но все же надела ставшие уже привычными за время работы над делами под грифом «Икс» респиратор и защитные очки. Молдер, позевывая, читал в коридоре городскую газетку, где в качестве главного события освещался их со Скалли приезд в Мохаве. Почувствовав ее взгляд, Фокс поднял голову и подмигнул:

— Я здесь подожду результатов. А Пайпер уже бродит возле трупа, тебя дожидается.

Хочет присутствовать при вскрытии… Я ему велел в таком случае тоже надеть медицинский костюм.

— Пусть присутствует, лишь бы совсем рядом не отирался, — голос из-под респиратора звучал слегка приглушенно, но внятно.

Скалли вошла в прозекторскую. Проверила хирургические инструменты на подносе рядом со столом для вскрытия — все на месте. Обратилась к шерифу, который переминался в углу и никак не тянул на медбрата в своем облачении:

— Пожалуйста, не подходите слишком близко — на вас может попасть трупная жидкость, мало ли что… Лучше даже наденьте на всякий случай респиратор, очки и перчатки. И не разговаривайте — я буду вести запись.

Скалли включила диктофон и начала говорить, натягивая резиновые перчатки.

— Труп: опознан предположительно как бродяга по имени Хэнк, фамилия неизвестна.

Мужчина, белый. Возраст неустановлен — по показаниям свидетелей, Хэнку было сорок пять — сорок семь лет, перед нами же старик возраста не менее восьмидесяти лет, — диктовала Скалли. Стол был залит светом хирургических ламп: слава Богу, медицинское оборудование здесь было вполне приличное, хотя и в единственном экземпляре. Она внимательно осмотрела труп, проверяя состояние кожных покровов.

— Видимых причин смерти не обнаруживается. Вероятно, она наступила не более трех и не менее двух суток назад, скорее всего во сне. Поверхностный осмотр выявил сильную катаракту и атрофию эпидермиса.

Окончив предварительный осмотр, Скалли взяла с подноса большой скальпель и начала вскрывать брюшную полость. Сзади засопел шериф. Не обращая на него внимания, спецагент ФБР аккуратно удаляла по одному внутренние органы и подробно описывала их состояние.

— А вот и причина смерти — тромбоэмболия в правом желудочке. Сгусток крови привел к инфаркту миокарда, — Скалли обернулась к шерифу и показала препарированное сердце. Пайпер громко сглотнул, развернулся и выбежал из прозекторской. Дэйна, слегка улыбнувшись, продолжила вскрытие…

— Ну, что? — поинтересовался Молдер, когда напарница наконец вышла из прозекторской. По коридору насупленно бродил уже переодетый в свою одежду шериф.

— Общий атеросклероз, изменения эндокринных желез, катаракта, характерные изменения кожи и скелетных мышц — типичная для прогерии картина. И умер от инфаркта, как часто умирают прогерики. Внутренние органы изношены, но картина несколько отличается от той, что бывает при естественном старении. Сложно сказать, в чем проблема, но общее впечатление такое, словно старение шло очень неравномерно… — Скалли неуверенно посмотрела на Молдера. — Я взяла образцы тканей, которые нужно отправить на анализ, хотя не факт, что он что-то покажет: для этого надо было вовремя позаботиться о сохранности тела. Я не могу подтвердить, что это именно Хэнк, который резко состарился: как ты понимаешь, мне просто не с чем сопоставлять, медицинской страховки у него не было и, соответственно, никакой врач его не обследовал. Но, безусловно, нечто странное в этом есть…

— Видимо, шериф, мы завтра утром покинем ваш город — пока что мы узнали все, что хотели, — кивнув Скалли, спецагент повернулся к Пайперу.

— Хорошо, — шериф не сумел скрыть облегчения. Слегка смутившись этого, он неубедительно пробормотал: — Если будет нужно что-то еще, возвращайтесь, будем рады помочь.

— Обязательно, шериф Пайпер, — обольстительно улыбнулась Дэйна. Его взгляд упал на запечатанные пакеты с образцами тканей. Шериф передернулся, взглянул на женщину с укоризной, но вышел, ничего не сказав.

— По-моему, ты оскорбила его представления о том, чем должна заниматься привлекательная женщина, — негромко сказал Молдер. Скалли молча усмехнулась.

Мотель «Дикий Билл», город Оланча,

штат Калифорния, Сьерра-Невада

Четверг, 10:20

Молдер небрежно развесил в своем номере мотеля взятую с собой одежду и пошел к Скалли, номер которой был напротив. Положив ногу на ногу, он наблюдал, как Дэйна разглядывает серую водолазку.