— Я не Артано!

— Чем думаете заняться на родине, дражайший Ортхеннэр?

— Думаешь, назвал как полагается, так я с вами разговаривать буду?!

— Ты уже разговариваешь…

«…Ненавижу! Издевательски-любезное, холодное лицо, насмешливо-равнодушные глаза — не те, звездные… Если бы мы были вместе…»

— А почему вы были — не вместе? Возможно, ты бы что-то полезное добавил…

«…Читай, копайся, плевать я на вас хотел, палачи! Я бы…»

— О-о, ты бы… А где же ты был, позволь узнать? Дело прежде всего, да? Не слишком ты, видно, скучал — две эпохи не объявлялся…

«…Не надо было уходить, слушать Его… О Тьма, он же мысли видит, гад, насмехается над болью, над мукой, преследующей с того злополучного дня, когда я в последний раз видел Учителя…»

— Хороший ученик должен слушаться Наставника. Он, видимо, не хотел твоего появления здесь — и ты неплохо исполнил его волю. Каждому — свое…

— Негодяи — вы уничтожили, вы…

— Никто не должен мешать выполнению Замысла, хранителем которого назначил меня Единый.

— И это — Замысел?! Так — Его… Пропади он пропадом, этот ваш Замысел!

— На войне как на войне. А Замысел не наш, но Эру.

— Ненавижу — будьте прокляты!

— Много себе позволяешь. Ты не у себя в Мордоре, здесь — Валинор. Позабыл за приятной беседой?

— Забудешь тут, с вами… Давайте, делайте, что воображение подскажет…

— Ну вот и дивно. А что делать, я уж сам как-нибудь разберусь. Но за твоим воображением угнаться… Ты и вправду — Гортхауэр…

— Не боюсь я вас!

— И не надо — зачем? Не будет ничего этого… Больше, можно подумать, у меня дел нет — только с тобой возиться. Ты ведь соскучился хоть немного по Мелькору?

Гортхауэр вздрогнул. Манвэ продолжал:

— Вот к нему ты и отправишься — мы тут не без милости. Поговорите по душам, ты расскажешь ему о своих подвигах и успехах — может, порадуется… Ну извинишься за опоздание — думаю, простит…

— Наш час еще придет, не беспокойся!

— А зачем мне беспокоиться? Итак, объявляю приговор — возражений нет?

Молчание.

— Есть еще какие-то предложения?

— Проучить бы его как следует… — это Тулкас.

— Э-э, если я правильно понял, одно другому не мешает? Не показывался Учителю на глаза две эпохи и еще тысячу лет подождет? Нет, ладно: мы милостивы и никого не наказываем сверх меры — несомненно, имеющейся в Замысле…

— Будьте прокляты вы и ваш Замысел вместе с вами! И ты… Король, будь проклят, вспомнишь еще, что с Мелькором сделал, на своей шкуре почувствуешь!

— Шкура, как ты изволил выразиться, у меня не столь чувствительна, и добраться до нее посложнее. Уж не ты ли попытаешься?

— Легко издеваться над тем, кто в твоей власти! Но тебе отомстят — я отомщу при первой возможности, упрячь куда хочешь!

— Ну вот и поглядим — время терпит, а ТАМ его вообще нет. Так что… Слушай приговор, Артано Аулендил, Ортхеннэр, Аннатар, он же Гортхауэр, он же — Саурон: как пособник Врага, противник воплощения Замысла, мятежник, в данный момент к раскаянию неспособный, ты отправляешься в Пустоту, за пределы Арды — ибо нет на ней места бунтовщикам. Да будет так!

— Да будет так! — повторили фигуры в круге.

— Да будет так — спасибо за великую милость, Владыка, — будь ты проклят!

— Спасибо, я это уже слышал. Ступай.

— Ненавижу!!!..

Кольцо нестерпимого, жгучего света сомкнулось вокруг Гортхауэра, поток силы исходил от Манвэ и остальных участников судилища, охватывая приговоренного. Он распрямился, сделал шаг — кольцо подталкивало его — туда, к последнему порогу, находящемуся где-то в чертоге Ниэнны, — почему там? Какая разница?! Словно раздвинулась завеса, заклубилась серая, тусклая мгла за умозрительным порогом, дохнуло удушливо не то гарью, не то тленом, впрочем, это, видимо, казалось — уж очень мертво было там, за Гранью… Ни звезд, ни Тьмы — только всепоглощающее, давящее ничто. Опять мелькнуло воспоминание — то, давнее. Он отогнал его… «Сволочь!..» Еще шаг — последний. И Он, Учитель, там — уже две эпохи?! Обманывает подлец Манвэ — где он найдет Его? Им не увидеться… Нет!!! Найду — меня так просто не уничтожите. Я найду. Я приду. Я…

* * *

Вокруг была тьма, но не та вольная Тьма, рождающая свет, дающая силы творить, — тяжелая, мертвая завеса, облепляющая, подобно паутине, она сжимала со всех сторон, словно глухие стены, только и ждущие, чтобы задавить, похоронив под собой.

И ему, всегда верившему Тьме, это было несносно, как очередное предательство. Он затравленно огляделся — ничего, лишь мертвая пустота.

— Ортхеннэр?.. — Голос, такой знакомый, только очень тихий, глухой, словно звук треснувшей флейты…

Неужели? Радость и горечь. Неуместная, впрочем, радость. Чему тут радоваться по большому счету?

— Учитель? Где ты?

— Ортхеннэр… ты тоже здесь… Не уберег я тебя. Прости, если сможешь, — за Память, за одиночество… Если сможешь…

— Учитель, не надо! — Острая боль обожгла, словно иглой пронзив. — Не надо, я же понимаю, я должен был остаться, сохранить, ты никому другому не мог поручить это — только и я не сумел. Я старался, еще немного, и я бы им всем… Если бы не этот предатель! Если бы я мог себе представить! Там бы гнить до конца времен оставил! С лица Арты стер!

— Ученик мой, о чем ты? Что с тобой? — Удивление и тревога в слабом голосе, но — живом, теплом, как раньше. — Успокойся, расскажи…

Тихо звякнула цепь — он резко обернулся на звук, наконец разглядев в мутной мгле того, кого хотел видеть больше всего на свете — и весь свет бы отдал, лишь бы не видеть его здесь. Мелькор, Создатель, Учитель…

Гортхауэр невольно отшатнулся в сторону от внезапно нахлынувшего ужаса — он чувствовал, знал, что случилось с Мелькором, связь была сильнее, чем, видимо, предполагал Учитель, думавший оградить его от этого кошмара, но увиденное все равно потрясло майа.

— Что… что они с тобой сделали?! — В ответ он почувствовал дикую, почти звериную тоску Валы, уловил обрывок мысли: «…И он… разумеется…»

«…Глупец, дрянь — как я мог? Что, ничего страшнее не видел?» — Гортхауэр сжался от стыда и злости на себя, вглядываясь в застывшую перед ним фигуру. Мелькор, казалось, висел в пустоте, словно и впрямь опутанный паутиной, не дающей уйти дальше или вернуться. Сейчас Вала сгорбился, скрестив скованные руки на груди, опустив голову, так что майа не мог больше видеть лица…

— Нет! Неправда, что ты, просто… не могу видеть… Что они сделали, гады… Мелькор, прости…

— Ничего. Ничего… Ну успокойся. Расскажи лучше, что с Артой?

Гортхауэр припал к коленям Учителя — да, Мелькор не любит этого, но ничего с собой поделать майа не мог. Поднял лицо, пытаясь заглянуть в глаза — глаз не было, только черные провалы, окруженные трещинами ресниц, и — ощущение пристального взгляда…

— Арта… Куда она денется? А вот Мордора больше нет. Война закончилась полной победой Света, — ядовито прошипел Гортхауэр. — А все этот девятый, тварь, сволочь нуменорская, книжник проклятый… — Призрачный майа разразился, не сдержавшись, площадной бранью, злость и обида душили его, — я ему кольцо дал, с обсидианом…

— Да о ком ты? Кто это, объясни толком! — Мелькор попытался по привычке, как раньше, положить руку на плечо Ученика — она упала, пройдя насквозь, Опять зашелестела цепь.

Гортхауэр еле сдержался, чтобы не содрогнуться от возмущения и ненависти. Нет… Не стоит лишний раз показывать, что замечаешь…

— Кто… Ученичок мой, принц нуменорский! Свободы, видите ли, возжелал — надо же было до такого додуматься за моей спиной — ИМ помочь! Ох, мало он получил, дрянь…

— Кому — им? — «…о Тьма Великая, он же не был настолько озлобленным. Что он успел перенести за это время? Сколько, собственно, того времени — годы, тысячелетия?..»

— Светлым, кому же еще? А я, как всегда, один против всех…

— А ученики, помощники, друзья, наконец? Ведь были же они у тебя, были? — хотелось успокоить майа и мучительно хотелось понять, что происходило и произошло. «Я же ничего не знаю, ничего…»

Столько времени проведя в одиночестве, Мелькор не мог оставить Ортхеннэра в покое. К тому же не подумает ли ученик, что ему вообще все стало безразлично?.. Вала замолчал, ожидая ответа.

— Были… ученики. И союзники. И подданные.

— Кто они? Где они — сейчас?

— Наверное, на путях Странников, где ж им еще быть. И это наказание Илуватарово — тоже! — со злостью закончил Гортхауэр.

— Так все погибли?

— Погибли, ушли…

Мелькор вздохнул, потом, не утерпев, все же спросил:

— Так что это за «наказание Илуватарово»? Звали-то его как?

— Да Аллор его звали, «мечта», тоже мне, мечта недоумка! Нуменорец королевского рода, потомок Мелиан…

— Нуменорцы? Это откуда? После меня?

— Еще бы. Это потомки тех самых трех племен, что были на стороне Валар в Войну Гнева, как они это называют, а владыки их ведут род от этих ворюг — Берена и Лютиэнь. «Кровь майар, элдар и людей…», будь они неладны!

— Кровь Мелиан, значит? Она в нем сильно проявилась?

— Еще как! Поздно я понял, что не могу больше читать его мысли, — «Завеса Мелиан», он смог ее построить…

— Тогда он, пожалуй, не на звездных путях, а в Мандосе… — задумчиво протянул Мелькор.

— Да, такого сокровища еще в залах не видывали — опляшет Намо, — хмыкнул Гортхауэр. — Он там все вверх дном перевернет…

— Зачем? С чего бы?

— Он же уйти хотел. Вот пусть и сидит там теперь: Кольцо уничтожить помог, Мордор развалил, и все впустую! — На лице майа появилась почти радостная улыбка.

«…Да что это за существо, столь навредившее Ортхеннэру, что он так злорадствует?» — Мелькор всегда был любопытен, и сейчас ему не терпелось разобраться в хитросплетенной истории. Он старался не торопить Гортхауэра и все же, не выдержав, спросил:

— А что за Кольцо? И при чем тут Мордор? Что вообще произошло?

— Я слишком много вложил в это Кольцо — со временем оно стало чуть ли не сильнее меня. А я растратился в этой проклятой борьбе, даже на облик путный сил недоставало. А эти твари и рады! Ничего, они еще свое получат — и этот… Король Мира — тоже. Сполна. Думает, что проклятие майа ничего не стоит? Ошибается, убийца, палач! Оно его настигнет, рано или поздно! С ним то же будет — и больше…

Мелькор пожал плечами. Как знать… Он не проклинал тогда — почему-то. Не счел достойным? Возможно, у Гортхауэра больше прав на это. А столь страстные проклятия имеют обыкновение сбываться…

— Ладно, — проговорил Вала вслух, — нам от этого теперь ни холодно, ни жарко. Значит, уничтожение Кольца разрушило Мордор… А с какой радости твой ученик так обошелся со столь дорогой для тебя вещью?

— Говорю же, освободиться надумал. Кольцо держало его и остальных восьмерых в этом мире…

— Держало?!

— Я же хотел, как лучше! У них тоже были кольца — через них шла связь между нами. Ну не только через них — потом. Но кольца дали им силу, власть, бессмертие, наконец…

— Как это — бессмертие? Они же люди? А Дар?

— Ну как сказать… Это — без-смертие, то есть не-смерть… — Гортхауэр замялся, потом решительно продолжил: — Получивший кольцо сливался с ним, постепенно развоплощаясь, но не умирал…

— Так они превращались в живых мертвецов, в призраки? — В голосе Мелькора появился металл. Гортхауэр сделал то, что долго приписывали ему самому. Но он на это никогда бы не пошел — отнять Дар…

— Да. Ну и что? Так они бы умерли, а так остались со мной. Они могли мыслить, действовать, воевать…

— И попали в полную зависимость от тебя, — глухо и тяжело заключил Вала.

Да, весело: и этот грех на нем. Моргот Бауглир, посеявший ложь, жаждавший господства над миром любой ценой. Его ведь майа. Как же это… Он не учил — этому! Все равно. Курумо он тоже — тому — не учил. Курумо он тогда выгнал… Наверное, зря. А Ортхеннэра — отослал. Оставил одного — ради дела. Чтобы он жил! Жил… Вот так, один, с одним желанием — отомстить?.. «А ты на что надеялся — что не будет? Что проглотит?..» — Мелькор вздохнул.

— Но мне нужен был залог их преданности! Я уже никому, никому не верил! — воскликнул Гортхауэр как бы в ответ.

Мелькор покачал головой:

— Так что с Аллором? Его что, такое положение вещей меньше других устраивало? — Если вообще кого-то из них могло устроить…

— Они приняли это — как плату за бессмертие, — пробормотал майа, — а он… Он вообще никаких правил и рамок никогда не признавал, спеси в нем на весь Нуменор хватить могло!

— Что же ты такое сокровище к себе в ученики взял? Из-за данных? Как это произошло? Когда?

— Да вот так…Когда я был у их короля в заложниках… Нуменор был тогда силен, так что воевать с ними было бесполезно. А от меня не убудет: я же майа. — Гортхауэр скривился, потом продолжил: — Им это тоже боком вышло, я этого зазнайку Ар-Фаразона аж на Валинор натравил, бессмертие у Валар отбирать.

Мелькор хмыкнул: