– Да вот, хочу за пять ее отдать, а ребята говорят много!

– Э, слюшай какой пять, я за пять с половиной заберу!

Угу… Вот и классическая разводка а-ля «аукцион».

– Ты подожди, уважаемый, зачем в наш разговор влезаешь?! – осек его Левка – Мы ещё даже торговаться не закончили, нехорошо.

– А ты кто такой меня учить? – вдруг совершенно без акцента спросил кавказец – Ты мне друг или родственник? Или меня знаешь, или вот его? – указал он на продавца.

К кавказцу подошли еще три человека, встали за его спиной. Испуганный продавец тут же спрятался за свою машину. Двор как-то резко опустел. Горячие кавказские парни явно нарывались на скандал. И я выступил вперед, прикрывая собой Левку.

– Мы живем здесь, это наш город. А ты в столице гость, вот и веди себя как гость!

– Самый умный, да? – хорохорится кавказец, брызгая слюной – Тебя забыл спросить!

«Покупатель» подступает ближе, хватает меня за отворот пиджака. Вернее пытается. Я накрываю его руку своей ладонью и резким движением выворачиваю наружу. «Кавказец» сгибается влево, ухает от боли. Его дружки тут же делают шаг вперед, но наши разборки неожиданно прерывает появление двух сержантов милиции.

– Граждане, почему нарушаем общественный порядок?

Я отпускаю «грузина», тот садится задницей на асфальт.

– Следуйте за нами.

Черт, только не это! Мне же с Мезенцевым скоро встречаться. А эти архаровцы сейчас еще протокол затеют заполнять. Но деваться некуда – не на улице же с ними разговаривать.

У ментов в магазине оказалась собственная небольшая комнатка – кабинет. Что, в общем-то, понятно. Автомагазин – точка криминогенная, всякого мутного народа здесь шляется много. Спекулянты, перекупщики, карманники и мошенники всех мастей – за всеми ними нужно усиленно присматривать. Не удивлюсь если здесь кроме ментов из местного РУВД еще и муровцы в штатском работают. На требование предъявить документы, скромно вручаю им свой паспорт с вложенной в него «индульгенцией».

– Это что? – сержант разворачивает лист и вчитывается в текст. По мере чтения взгляд его постепенно стекленеет. Наконец, он отдает мне честь и возвращает документы – Извините, товарищ Русин, вы свободны.

– Спасибо, товарищ сержант. Этот товарищ со мной, – киваю я на Леву – Я его тоже забираю.

– Э-э-э… начальник, почему их отпустил, нас держишь…? – возмущаются кавказцы.

Я оборачиваюсь на пороге кабинета и не могу удержаться от мести.

– Сержант, а этих граждан нужно бы выдворить из Москвы – очень плохо себя ведут.

* * *

Когда я приехал на Таганку, Мезенцев уже находился в квартире. Никакого кортежа у дома не было – лишь неброская серая Волга у подъезда. Но на этаже охранники все-таки стояли. Два румяных молодца споро меня обыскали и запустили в квартиру. Мезенцев был на кухне, что-то готовил у плиты. Черный пиджак висел на спинке стула, узел галстука ослаблен, рукава белой рубашки закатаны. На сковородке скворчит банальная яичница с салом, на столе батон хлеба, и спелые помидоры.

– Порежь хлеб с овощами, сейчас есть будем. Пообедать теперь и то толком некогда…

– Кстати, поздравляю с назначением! – придаю лицу соответствующее выражение, начинаю резать продукты.

– Нашел с чем поздравлять… – Мезенцев морщится и резко меняет тему – А ты почему здесь не живешь?

– Испугался – честно признаюсь я, выкладывая хлеб на тарелку – Ну а вдруг у Семичастного и Захарова остались сторонники в Комитете? И они знают адрес вашей конспиративной квартиры?

Генерал морщится. Я наступил ему на больную мозоль. Даже интересно, как он будет собирать свою команду в КГБ…

Мезенцев достает из морозилки бутылку водки. Разливает по рюмкам.

– За вас! – Московская особая ухает в желудок – А что там со следствием? Что с заговорщиками?

– Главные заговорщики идут на поправку, следствие ведет КГБ. Пока – генерал закусывает огурчиком – Но! Президиум решил назначить и независимое следствие.

– Руденко… – я не спрашиваю, констатирую.

– Точно. Стул под Никитой качается, поэтому он особо не возражал.

– И что теперь? На чьей стороне генеральный прокурор?

– Этого никто не знает, – пожимает плечами Мезенцев – этот товарищ всегда на своей стороне. Но с Сусловым он уже встречался.

Вот же… Цензурных слов нет. Генералы с охранниками ранены – на меня все и повесят, к бабке не ходи.

– Я тоже стрелял – генерал наливает вторую.

– Мы не частим? – я киваю на водку.

– Сейчас закусим – Мезенцев раскладывает яичницу по тарелкам, мы быстро терзаем ее вилками.

По мозгам ударяет легкое опьянение, мир слегка раскрашивается в правильные цвета. С утра ничего не ел, как бы не захмелеть.

– В Президиуме сейчас ситуацию раскачивать не будут – генерал закуривает – И так все висит на волоске. Союзники задают вопросы, в Партии брожения всякие…

–..нехорошие – заканчиваю я его мысль.

– Точно!

Мы молчим. Каждый размышляет о своем.

– Но папочку на нас собирать будут.

– С компроматом?

– С ним. Так что Руденко будет рыть землю, требовать материалы следствия, перепроверять все.

– Экспертизы всякие?

– И это тоже.

«А твоя сейчас задача – на кладбИще не попасть» – на ум приходят слова няньки царя из «Федота Стрельца». Очень в тему!

– Поэтому… К Руденко на допрос ты являешься – заканчивает мысль Мезенцев – Но показания не даешь.

– Это как?

– А так. Ты под подпиской о неразглашении. Забыл?

– Но там же неразглашение в связи с романом?!

– Какая разница? «Сведения, составляющие государственную тайну…»

– Так… А что именно составляет государственную тайну…

– Определяю я. Ты правильно все понял. Не боись, Алексей! Не будут они на тебя сейчас вешать отказ от дачи показаний. Пока эти люди с тобой хотят просто познакомиться, понять, что ты за человек, как тебя можно дальше использовать.

Использовать?! ЗА-ШИ-БИСЬ!

– И что делать?

– С волками жить – по волчьи выть – пожимает плечами генерал – Потерпишь чуток прессинга, распишешься в протоколе и исчезнешь на пару недель. Подписку о невыезде давать им откажешься, не объясняя причин и ссылаясь опять-таки на неразглашение. Никиту Сергеевича я предупрежу. Это тоже в его интересах – Мезенцев бросает на стол автомобильные ключи – Это от серой Волги внизу. Я себе другую машину вызову.

Вслед за ключами на стол ложится конверт, в котором явно банковская упаковка банкнот. И судя по размеру – не рублевых.

– А это считай премия к ордену. За особые заслуги перед страной. Обмывать будем?

– Так у меня нет его с собой – растерянно отвечаю я. В голове уже и так шумит – еще и орден кидать в стакан с водкой??

– А документы?

Uенерал лезет во внутренний карман пиджака, выдает мне две книжечки техпаспорта:

– Доверенности я тебе чуть позже сделаю и пришлю с нарочным.

– Два техпаспорта?? – я разглядываю с документами.

– Там в багажнике вторые номера. Неприметные.

– А те, которые сейчас на ней? Служебные?

– ОРУДовцы в твою сторону даже не посмотрят – кивает Мезенцев.

Я со вздохом засовываю документы в карман.

– И что решит пара недель?

Исчезнуть не проблема. Практика у меня считай, уже закончена. Вику можно взять с собой. Осталось решить, куда рвануть.

– Многое. Пыл у них поугаснет, мы замотаем следствие, подлечившихся охранников отправим подальше с повышением служить. Куда-нибудь на Сахалин. Пусть Руденко сам туда съездит. В Президиуме за это время обстановка устаканится…

– Хорошо бы еще на Суслова папочку собрать – дохожу я до правильной мысли.

– Соображаешь! – одобрительно кивает Мезенцев – Я уже запросил архивы. Михаил Андреевич не святой. В 38-м работал вторым секретарем Ростовского обкома. Тоже подписывал расстрельные списки.

– А Руденко?

– Этот вообще в тройках заседал. Найдем чем надавить. Но нужно время, улавливаешь нить?

– Улавливаю.

Теперь тяжело вздыхаю уже я и снова утыкаюсь в тарелку. Мезенцев разливает по третьей и убирает початую бутылку в холодильник.

– Ну, раз ты все понимаешь правильно и улавливаешь… за тебя!

Мы выпиваем и заканчиваем подчищать тарелки. Мезенцев опять закуривает:

– А что будет с Брежневым и Шелепиным? – интересуюсь я.

– Следствие открыто, твоя пленка приобщена к делу. Формально им светит покушение на убийство и попытка насильственного захвата власти. Сидеть они будут до суда, но думаю, сам суд будет закрытым. И где-нибудь подальше от Москвы. По крайней мере, мне пока поступило указание все засекретить.

– Такое не скроешь – я морщусь от запаха дыма. Мезенцев замечает, вдавливает окурок в пепельницу.

– Никита будет решать. Вместе с Президиумом.

Генерал достает записную книжку, пишет в ней цифры и, вырвав листок, протягивает мне.

– Это номер телефона секретного коммутатора дежурного по управлению. После допроса – уедешь из Москвы, но дашь знать, где ты и как тебя найти. Все понятно?

– Предельно – я забираю бумажку, кладу ее в карман брюк.

– И ничего не бойся. Время работает на нас, отобьемся.

Мезенцев встает, надевает пиджак. Крутит диск телефона, стоящего на холодильнике, вызывает машину. Я тупо разглядываю пустую рюмку. Как жизнь-то резко поменялась!

– А скажи мне, Алексей, какие у тебя отношение с Фурцевой?

– С младшей или со старшей?

Генерал закатывает глаза:

– С обеими, Леша, с обеими!

– Ну… со Светой мы учимся вместе и отношения… эээ… – тут я чувствую как краснею – Вполне дружеские. Месяц назад вместе ходили на прием в СООД, потом в музей Васнецова. На этом все. А вот со старшей Фурцевой у нас отношения напряженные. Она меня почему-то приняла за охотника за приданым ее дочери. Обвинила огульно в том, что я за счет ее высокого положения хочу получить блага и построить карьеру. Пришлось объяснить ей, что она не права. Объяснил в довольно резкой форме.

– Зачем ты вообще с ее дочерью связался?! – укоризненно качает головой Мезенцев.

– Случайно получилось. Но согласитесь, Степан Денисович, если бы не Света, я не познакомился бы с Брежневым, и их заговор удался бы.

– Алексей, а ты не находишь, что у тебя в последнее время слишком многое происходит случайно?

Я молчу. Не хочу больше оправдываться. Мезенцев вздыхает.

– Я вчера на Пленуме имел разговор с Фурцевой, министр о тебе расспрашивала. Со смехом рассказала мне последние слухи – не поверишь, но тебя многие считают моим внебрачным сыном! И у меня сложилось впечатление, что настроена она по отношению к тебе очень даже благожелательно.

Да… Вот как ветер то переменился! Я усмехаюсь. Был студент Русин никем, а теперь вдруг завидным женихом стал – Хрущева спас, орден получил…