И еще через сутки.

«БЕЛОКОНЕВ: Я не слышу вас! Я не слышу вас! Батареи не работают! Внутри темно. Приборы больше не сигнализируют. Кислород! Товарищи! Ради бога, могу ли я что-нибудь сделать? Что? О, черт! Я не могу. Вы понимаете? Вы понимаете?»

А потом корабль ушел с расчетной орбиты, речь космонавта перешла в невнятное бормотание и в конце концов совсем исчезла.

Репортерам удалось выяснить и многие другие «детали» того происшествия. Они писали, что новый пилотируемый космический корабль военного назначения был запущен в Советском Союзе за несколько дней до катастрофы. Это был «подарок грядущему XXII съезду КПСС».

Вообще-то, подобное предположение не является чем-то абсурдным – в те годы редкий трудовой коллектив не стремился одарить партийный форум каким-либо достижением или свершением. Например, советская атомная промышленность «подарила» съезду 100-мегатонную бомбу, которую взорвали на Новой Земле 30 октября 1961 года, уже во время сборища в Кремлевском Дворце съездов. Ну, а почему бы ракетчикам не запустить в эти дни новый пилотируемый корабль? Так что определенная логика в этих предположениях была. Тем более что ситуация в мире была в те дни весьма напряженной («берлинский кризис»), а задачей экипажа, если верить западной прессе, было проведение на околоземной орбите экспериментов по отработке техники пилотирования боевого аппарата, предназначенного для уничтожения спутников противника (читай – американских космических аппаратов). Кстати, Алексея Грачева из предыдущей главы также «запустили» в космос в преддверии партийного форума.

Однако чтобы еще более не обострять советско-американские отношения, откровенно милитаристский полет было решено до поры до времени не афишировать. Ну а когда из строя вышла система управления кораблем и стало ясно, что возвратить его на Землю не удастся, тем более решили полет не делать достоянием гласности. Если бы не итальянцы, человечество никогда и ничего не узнало бы о своих «героях», отдавших жизни за покорение космоса. Приблизительно так рассуждали те, кто выдумал этот миф.

В том, что мифотворцы сделали корабль двухместным, также была определенная логика. К тому моменту в космосе уже побывали Юрий Гагарин и Герман Титов. Американцы отметились двумя «прыжками в космос», которые совершили Алан Шепард и Вирджил Гриссом. В конструкторских бюро СССР и США инженеры трудились над созданием новых космических кораблей. Готовились новые полеты, в том числе и полеты экипажей. И хотя для таких миссий время еще не пришло, почва для появления слухов о полете двух космонавтов была достаточно благоприятной. Тем более что все мы не только рассчитывали, но и были уверенны, что совсем близко то время, когда космические путешествия станут такой же обыденностью, как полеты на самолетах.

Но быстро сказка сказывается, да медленно дело делается. Это сегодня достоверно известно, что ни один космический корабль, способный нести двух космонавтов, осенью 1961 года не существовал. Ни у нас, ни у американцев, ни где бы то ни было. Поэтому и не мог состояться такой старт с Байконура. Но это известно сейчас, а 44 года назад можно было предположить что угодно. И некому было опровергнуть слухи, и некому было доказать обратное.

Ну да ладно. Если с почвой для возникновения легенды о полете «космонавта Белоконева» более или менее понятно, попробуем выяснить, что стало первопричиной ее появления. Как обычно, дыма без огня не бывает. На этот раз это были огонь и дым, которые вырвались из сопел двигателей межконтинентальной баллистической ракеты Р-9, которую запустили 12 октября 1961 года с космодрома Байконур. «Девятка» относилась к тому же классу ракет, что и знаменитая «семерка», на базе которой был создан носитель «Восток» для вывода на околоземную орбиту пилотируемых космических кораблей. Вполне возможно, что это и стало первопричиной предположений об очередном пилотируемом старте в СССР. Ну а то, что «девятка» и отличалась от своей предшественницы и внешне, и по техническим характеристикам, и дало основание предположить, что в полет отправился новый корабль.

А теперь о том, кто стал прототипом «космонавта Белоконева». Живет на свете Алексей Тимофеевич Белоконев. Его имя было упомянуто в знаменитой статье А. Голикова «На пороге больших высот» в октябрьском за 1959 год номере журнала «Огонек». Если помните, я уже упоминал это имя, когда рассказывал о космонавтах Грачеве и Качуре.

В отличие от других «жертв советской космонавтики», имя «космонавта Белоконева» неоднократно появлялась и в советской прессе. В попытке опровергнуть многочисленные публикации на этот счет на Западе. Первый раз это попытался сделать Алексей Аджубей, в ту пору главный редактор газеты «Известий». Тогда это было одно из самых популярных отечественных изданий, на страницах которого затрагивались многие «скользкие» темы. Этого не могла себе позволить даже партийная «Правда», а «Известиям» дозволялось. А как иначе, если шефом редакции был зять самого лидера советских коммунистов Никиты Хрущева. Он-то и попросил «космонавтов-призраков» «Белоконева», «Грачева», «Качура», «Завадовского» и «Михайлова» побеседовать с журналистами. Такая встреча состоялась, но в редакцию смогли приехать только двое из этой «звездной пятерки» – Алексей Белоконев и Геннадий Михайлов. Геннадий Заводовский жил в Москве, работал шофером, в «Известия» тогда не попал – был в рейсе, Алексей Грачев работал в Рязани на заводе счетно-аналитических машин, Иван Качур жил в городке Печенежин в Ивано-Франковской области, работал воспитателем в детском доме.

27 мая 1963 года в «Известиях» появилась фотография двух «космонавтов». Тут же было опубликовано и открытое письмо Аджубея хозяину журнала «Нью-Йорк джорнэл Америкэн» Херсту-младшему. Это издание, пожалуй, больше всех писало о гибели «Белоконева».

Через два дня Белоконев и Заводовский и сами опубликовали ответ американцам в газете «Красная Звезда». В нем они писали:

«Нам не довелось подниматься в заатмосферное пространство. Мы занимаемся испытанием различной аппаратуры для высотных полетов. Во время этих испытаний никто не погиб».

Однако эти опровержения не положили конец публикациям о «трагическом полете Белоконева и его гибели». Прошло всего два года с момента беседы в редакции «Известий», а все те же «Нью-Йорк джорнэл Америкэн» и «Уикэнд» вновь вытащили на свет божий вроде бы уже опровергнутую историю. Пришлось и на очередную волну слухов как-то реагировать. 30 июня 1965 года в «Известиях» появляется небольшая заметка «Потрепанная фальшивка». В эти же дни на страницах «Красной Звезды» была опубликована статья Николая Каманина «Кому нужны космические небылицы».

Справедливости ради надо сказать, что эти опровержения «фантомная космонавтика» оставила без внимания, как будто их и не было, и продолжала, и продолжает писать о советских космонавтах, «погибших на пути к звездам». И никак изменить такое положение вещей не удается.

А мы продолжим коллекционировать слухи и сплетни того периода.

В 1961 году итальянское информационное агентство «Континенталь» сообщало то о лунном корабле, взорвавшемся на стартовом столе сибирского космодрома «Спутникград» (попробуйте отыскать его следы, не получится), то о готовящемся очередном секретном рейсе советских космонавтов. Журналисты не утруждали себя публикацией подробностей, поэтому и сказать об источниках слухов невозможно. Тем более что их скорее можно отнести к откровенному бреду, чем к чему-то, имеющему корни.

После «Континенталя» о себе вновь напомнили братья Джудик-Кордилья. Они передали журналистам свои очередные «радиоперехваты».

15 мая 1962 года были якобы записаны переговоры трех русских пилотов (двух мужчин и женщины), погибавших в космосе. В записи сквозь треск помех можно различить следующие фразы: «Условия ухудшаются… Почему вы не отвечаете?.. Скорость падает… Мир никогда не узнает о нас…».

«Узнал», как видите.

Еще один советский корабль, по версии итальянцев, подавал сигналы бедствия в ноябре 1962 года. Вероятнее всего, источником сенсации стал неудачный пуск 4 ноября советской автоматической межпланетной станции в сторону Марса. Из-за аварии последней ступени ракеты-носителя аппарат не смог набрать вторую космическую скорость и остался на околоземной орбите. А может быть, имело место отражение сигналов от земной ионосферы, и погибал не космический корабль, а, например, морское судно.

Ровно через год итальянцы вновь услышали сигналы бедствия из космоса. На этот раз о помощи просила женщина. Что тут же было истолковано как второй полет советской женщины в космос, завершившийся трагически. Если прослушать сделанную аудиозапись, что я и сделал, можно услышать какое-то невнятное бормотание, по которому не определить, что и, главное, где это происходит. Достоверно только одно – голос женский и говорила она по-русски. А все остальное уже додумывали журналисты.

И последний слух, вышедший из пункта слежения итальянских радиолюбителей: по меньшей мере, один советский космонавт погиб в апреле 1964 года, также подавая сигналы бедствия. Этот слух я оставлю без комментариев, так как это просто перепев того, что писалось и говорилось до этого. А найти связь с реальным событием, которое потянуло бы хоть на какую-то связь с мифом, не удалось.

И это перечень только тех слухов, которые долгие годы ходил на Западе и которые можно назвать каноническими. Но были еще слухи о полетах в 1962–1964 годах нескольких советских космонавтов на кораблях типа «Восток». Вероятнее всего, их источником стало решение правительства об изготовлении десяти кораблей типа «Восток» (в реальности такое количество не изготовлялось) и перспективный план полетов, предусматривавший полеты кораблей «Восток-7» – «Восток-15». Существовал даже примерный расклад среди членов первого отряда советских космонавтов на пилотирование этих кораблей. Об этом мы узнали в 1990-х годах.

А пока все эти сведения были на уровне слухов, успели «родиться» несколько «призраков», которые эти корабли пилотировали: Ростислав Богдашевский, Юрий Вавкин, Иван Корнеев, Воронов, Виноградов и так далее. Из этого перечня среди реальных космонавтов, готовившихся в 1960-е годы к космическим полетам, можно найти только одного – Анатолия Федоровича Воронова. Ну и психолог Центра подготовки космонавтов Ростислав Богдашевский. Все остальные, вероятно, и существуют в реальности, но вот в космосе никогда не были. Кстати, как и Анатолий Воронов, который так и не смог увидеть нашу планету с высоты орбиты.

Да, чуть не забыл. Писатель Александр Бушков в книге «Россия, которой не было» приводит историю, услышанную им в молодости: будто бы между полетами Германа Титова (6–7 августа 1961 года) и Андрияна Николаева (11–14 августа 1962 года) состоялся еще один старт – многоместного корабля с тремя космонавтами на борту. Дескать, этот полет закончился неудачей и корабль упал где-то в Татарской АССР. Естественно, космонавты погибли. Инцидент был засекречен, а все нечаянные свидетели дали подписку о неразглашении.

Как, вероятно, заметили читатели, эта глава практически целиком посвящена слухам о советских полетах. Делаю я это потому, что об американских «фантомных космонавтах» того периода практически ничего не писалось.

Конечно, проскальзывало кое-что невнятное. О полете корабля «Меркурий-10» в 1963 году. Или о нескольких секретных полетах на «Джемини». Например, патологоанатом Сэм Стонебрейкер в своей книге «Аутопсия космонавта», увидевшей свет 35 лет назад, утверждает, что прошел подготовку астронавта и летал в космос на «Джемини-12А», чтобы получить образцы тканей мертвых советских пилотов, покоящихся в корабле на орбите с мая 1962 года. Обратите внимание, как хорошо эта версия «дополняет» сообщения итальянских радиолюбителей.

И все-таки об американских «фантомных полетах» очень мало «деталей», позволяющих рассказать о них подробнее. Поэтому и приходится ограничиваться только перечнем советских экспедиций на орбиту.

ГЛАВА VII

Космонавты-чекисты

А вот еще одна категория слухов, рожденных в чьем-то воспаленном воображении и в реальность которых поверить трудно. Речь о «космонавтах-чекистах». Это один из немногих мифов советской поры, который не получил подтверждения во времена гласности. Даже частично. Сначала я вообще хотел лишь упомянуть о нем, как о явно абсурдном, но потом все-таки решил написать чуть подробнее.

Слухи о полетах в космос, совершенных кэгэбэшниками, ходили в нашей стране еще 40 лет назад. В 1990-е годы промелькнули несколько публикаций на эту тему в ряде российских изданий. Правда, носили они столь невнятный характер, что внести какую-либо ясность в этот вопрос не могли: ни подтверждения, ни опровержения в них не было. Масла в огонь подлил Виктор Пелевин со своим знаменитым романом «Омен Ра», облекший эту легенду в литературную форму.

Статьи появляются и сегодня, особенно много их в электронных средствах массовой информации. Но, как и раньше, это лишь переливание из пустого в порожнее.

Кому-то может показаться, что наши спецслужбы просто хорошо хранят свои секреты. А на самом деле достаточно просто взглянуть на эту информацию повнимательнее и тогда сразу станет ясна ее «ценность».

Какие же «достижения» приписывались этим безымянным «героям»?

Утверждалось, что в начале 1960-х годов «пилотируемыми» были ракеты-носители «Восток» и «Молния» – техника была столь ненадежной, а аварии столь частыми, что советские конструкторы по настоянию Президиума ЦК КПСС смонтировали на отдельных ступенях носителей кабины, куда помещали чекистов-инвалидов, и те страховали автоматику и выдавали команду на отделение первой и второй ступеней.

Утверждалось, что первые спутники оптической разведки типа «Зенит-2» были пилотируемыми и летали на них «космонавты-чекисты».

Еще утверждалось, что некоторые наши «лунники» несли на своем борту экипажи, а рядом с «Луноходом-1» до сих пор лежит тело одного из советских космонавтов, который обеспечил поездку по поверхности нашего естественного спутника первого «лунного трактора».

Утверждалось, что и «Буран» во время его первого и единственного полета сажал на Землю «космонавт-чекист».

И так далее, и тому подобное.

Первый слух – о космонавтах с ампутированными ногами на отдельных ступенях ракет-носителей, погибавших из-за отсутствия средств спасения на первой ступени, из-за удушья на второй – как мне кажется, в комментариях не нуждается. Он слишком абсурден по своей сути. Даже если его рассматривать с теоретической точки зрения, то нет особой логики в таком «техническом решении» повышения надежности ракет. Желающих познакомиться с этой «версией» я отсылаю к Пелевину. У него все это красочно описано. Я хотел привести здесь небольшой фрагмент из «Омен Ра», чтобы проиллюстрировать слух, но потом счел и это лишним.

А вот о других «подвигах» чекистов есть смысл поговорить чуть подробнее, так как, какая-никакая, но минимальная возможность их совершения, пусть и теоретическая, все-таки имелась.

Итак, спутники оптической разведки «Зенит-2». Их начали создавать в конце 1950-х годов в ОКБ-1 одновременно с кораблями «Восток», предназначенными для полетов первых советских космонавтов. Сил и средств на проведение двух параллельных разработок не хватало. Поэтому конструкторы пошли по пути наименьшего сопротивления и сделали унификацию этих двух космических аппаратов. Их запуск должен был осуществляться с помощью одной и той же ракеты-носителя; габариты «Зенита-2» и «Востока» различаются незначительно, а если посмотреть на них со стороны, то можно увидеть и схожие формы, и общие элементы конструкции. Начинка у каждого из них, естественно, была своя, в зависимости от решаемой задачи. Но об этом надо было знать. Стороннему же наблюдателю немудрено было и ошибиться.

Так и происходило – тогдашние средства контроля за околоземным пространством позволяли фиксировать лишь параметры носителя, размеры и ориентировочную массу спутников и корабля. Поэтому неудивительно, что периодически у американской разведки возникало предположение о наличии на борту разведывательных спутников экипажей (или космонавта). Информация об этих «сомнениях» периодически попадала в печать и приводила к появлению очередного «фантома».

Одной из причин появления слухов стало то обстоятельство, что полеты пилотируемого варианта унифицированного аппарата начались раньше, чем его беспилотного аналога. Если бы это произошло в обратном порядке, то, может быть, и слухи носили бы не столь массовый характер. Впрочем, тогдашняя закрытость космической программы вряд ли дала бы нам такую гарантию.

Из тех сплетен, которые мне удалось отыскать, с программой полетов спутников-фоторазведчиков можно связать следующие события:

– аварийный запуск первого летного экземпляра «Зенита-2» (серийный № 1), который произошел 11 декабря 1961 года (с этой аварией ассоциируются и другие слухи о секретных советских стартах);

– первый успешный полет фоторазведчика (официальное наименование «Космос-4», серийный № 2), состоявшийся в период с 26 по 29 апреля 1962 года;

– аварийный запуск 1 июня 1962 года третьего «Зенита-2» (серийный № 3);

– полет 28 июля – 1 августа 1962 года четвертого аппарата этой серии (официальное наименование «Космос-7», серийный № 4);

– полет 27 сентября – 1 октября 1962 года пятого «Зенита-2» (официальное наименование «Космос-9», серийный № 7);

– полет 17–21 октября 1962 года спутника «Космос-10» («Зенит-2» с серийным № 5);

– полет 22–30 декабря 1962 года спутника «Космос-12» («Зенит-2» с серийным № 6);

– полет 21–29 марта 1963 года спутника «Космос-13» («Зенит-2» с серийным № 9);

– полет 22–27 апреля 1963 года спутника «Космос-15» («Зенит-2» с серийным № 8);

– полет 28 апреля – 8 мая 1963 года спутника «Космос-16» («Зенит-2» с серийным № 10).

Полет «Космос-16» стал последним «пилотируемым» полетом фоторазведчика. Начиная с мая 1963 года средства массовой информации перестали связывать полеты советских разведывательных спутников с пилотируемой программой и переключились на поиски иных «источников» для своих домыслов.

Можно предположить, что газетчики получили соответствующую информацию от американской разведки, которая наконец-то разобралась с назначением «Зенитов-2» и поняла, что от них следует «ожидать», а чего не может быть никогда. Но к этому моменту «обитаемыми» уже «стали» аж 10 советских военных космических аппаратов.

Единственная ремарка, которую я хочу сделать по этому поводу. Обычно в западной литературе, если речь идет о полетах на спутниках-фоторазведчиках, их «пилотами» называют сотрудников КГБ. Хотя на самом деле логичнее было бы сделать их сотрудниками Главного разведывательного управления советского Генштаба – именно в ведении этой структуры находились «Зениты-2». Но простим западным газетчикам незнание таких нюансов. Мы и сами о них узнали не так давно.

Ну а теперь поговорим о «лунниках» и «Луноходе-1». Подробно о лунной гонке, которую во второй половине 1960-х годов устроили две великие космические державы (СССР и США), я расскажу в одной из следующих глав, а сейчас лишь о тех полетах, которые были «связаны» с «космонавтами-чекистами».

Увы, но соревнование за покорение Луны шло с явным американским преимуществом. В декабре 1968 года «Аполлон-8» с астронавтами Фрэнком Борманом, Джеймсом Ловеллом и Уильямом Андерсом впервые в мире совершил полет по селеноцентрической орбите. Следующим шагом должна была стать высадка человека на поверхность нашего естественного спутника.

Американцы заранее обозначили дату покорения Луны, а у наших конструкторов дела все не ладились, аварии следовали одна за другой. Когда до старта «Аполлона-11» оставался всего один месяц, вновь вспомнили о «космонавтах-чекистах» и на них «возложили» задачу во чтобы-то ни стало опередить конкурентов. Последним шансом для Советского Союза должен был стать полет лунного корабля, который должны были вывести в космос с помощью второго летного экземпляра ракеты-носителя Н-1. Первый испытательный пуск ракеты в «беспилотном» варианте, который предприняли 21 февраля 1969 года, закончился аварией. По мнению руководителей партии и государства, присутствие на борту космонавтов могло бы помочь избежать новой катастрофы.

И вот 3 июля 1969 года два «космонавта-чекиста» заняли места в космическом корабле, установленном на вершине Н-1. Если бы старт прошел успешно, то в их задачу входило отправиться в путь к Луне и на полторы недели раньше Нейла Армстронга и Эдвина Олдрина высадиться на лунную поверхность. Тогда бы их имена узнал весь мир. Но все закончилось не так, как хотелось бы. Едва оторвавшись от стартового стола, ракета потерпела аварию – разрушился один из двигателей первой ступени – и упала на землю, разрушив стартовый комплекс. В огне погибли и «космонавты-чекисты».

Из других эпизодов советской лунной программы, которые связывали с полетами этой категории «фантомных космонавтов», я хотел бы упомянуть миф о первом советском «Луноходе». Есть несколько «версий» тех событий. Согласно одной из них внутри аппарата находился карлик, который и управлял машиной. Он умер 4 октября 1971 года, через 11 месяцев после высадки. Даже теоретически невозможно представить столь длительное пребывание человека на Луне, естественно в те годы. Поэтому и анализировать эту информацию нет смысла.

Другие версии также предполагают наличие на «Луноходе-1» водителя, но отводят ему гораздо меньшие сроки жизни: от нескольких дней до месяца. Ряд источников утверждает (и люди искренни в своем заблуждении), что до сих пор рядом с луноходом лежит тело неизвестного космонавта, застрелившегося, когда стало ясно, что возвратить его на Землю не удастся.

Можно ошибиться, но источником этих слухов могла стать передача советского телевидения, рассказавшая о водителях «Лунохода-1». И хотя специально оговаривалось, что экипаж находится на Земле и управляет машиной с помощью дистанционных систем управления, но, видимо, кто-то услышал только первую часть фразы, и пошли после этого гулять по городам и весям слухи о космонавтах, брошенных на Луне на произвол судьбы.

Был и еще один повод для возникновения подобных разговоров. Известно, что операторы, управлявшие луноходом, проходили медицинскую комиссию в Институте медико-биологических проблем. Требования к состоянию их здоровья предъявлялись, если не космические, но достаточно жесткие. Возможно, что информация об этом просочилась из стен института в сильно искаженном виде. Ну а дальнейший ход «логических рассуждений» творцов космических мифов читателям будет понятен.

А завершить рассказ о «Луноходе-1» я хотел бы перечислением членов экипажей этого аппарата, которые управляли его движением с Земли. В первый входили командир Николай Еременко, водитель Габдухай Латыпов, штурман Константин Давидовский, бортинженер Леонид Мосензов, оператор остронаправленной антенны Валерий Сапранов. Во второй – командир Игорь Федоров, водитель Вячеслав Довгань, штурман Викентий Самаль, бортинженер Альберт Кожевников, оператор остронаправленной антенны Николай Козлитин. Резервным водителем и оператором обоих экипажей был Василий Чубукин. Имена большинства из них стали известны относительно недавно, а в годы работы «Лунохода-1» лишь Вячеслав Довгань давал интервью и был известен общественности. Он единственный из выше приведенного перечня, которого изредка включали в список «фантомных космонавтов».

Как известно, «Луноход-1» был не единственным советским аппаратом, который оставил следы на Луне. В 1973 году точно так же накручивал километры «Луноход-2». По сравнению со своим собратом на вторую «лунную тележку» приходится гораздо меньше разговоров об экипаже на его борту. Лишь изредка, скорее, по инерции, чем на основании каких-то фактов, и его деятельность вне Земли связывают с «космонавтами-чекистами».

Кэгэбэшная тема в «фантомной космонавтике» завершается полетом корабля «Буран» 11 ноября 1988 года. Обыватели всего мира были поражены той четкостью, с какой эта огромная машина садилась на Байконуре. Даже американские «шаттлы» с космонавтами на борту садились не так величественно и красиво, как «Буран». Вполне естественно, что в какой-то момент кому-то захотелось поместить в кабину советского многоразового корабля хотя бы одного космонавта. Претендентов на эту «роль» было немало, но здесь, коль речь идет о представителях спецслужб, я упомяну лишь его – очередного безымянного «космонавта-чекиста».

Теоретически на борту «Бурана» и в первом полете могли бы находится космонавты. В конце-то концов, этот корабль и разрабатывался как пилотируемый. Но программа испытательного рейса наличия экипажа не предполагала. Да и вообще, у наших конструкторов иногда проявляется нездоровая тяга к перекладыванию огромного объема работ на плечи автоматов. Ну а человек рассматривается при этом как придаток техники. Так что «Буран» мог быть пилотируемым, но стал беспилотным.

Темой «космонавтов-чекистов» воспользовались некоторые газеты для своих первоапрельских розыгрышей. Наиболее известна статья в газете «Мегаполис-экспресс» № 14 за 1990 год. Так как ее впоследствии неоднократно перепечатывали и цитировали, приведу некоторые ее фрагменты. Также отмечу, что те, кто готовил эту публикацию, неплохо знали исходный «материал», то есть сплетни и слухи о «героях от госбезопасности».

В статье, подписанной корреспондентом агентства Interfalsefact (обратите внимание на название агентства, которое, по логике редакции «Мегаполис-экспресс», должно было расставить все точки над «i», но на него при перепечатках просто не обратили внимание) Александром Сидорко цитировался некий сотрудник КГБ Вадим Петров, «отвечавший все эти годы за безопасность и тайну личности наших космонавтов-испытателей». После выхода на пенсию он связался с небезызвестным генералом Олегом Калугиным и, как и он, начал писать о тайнах советских спецслужб.

Вот что Петров поведал корреспонденту Interfalsefact’а:

«Космонавты-испытатели – это вам не летчики-испытатели. О последних мы по крайней мере знаем, что они существуют на свете. Знаем некоторые имена. О космонавтах-испытателях, кроме меня, до недавнего времени знали только генсек КПСС, шеф КГБ и несколько врачей, конструкторов, операторов. Всего не больше пятнадцати человек. Это была одна из самых больших государственных тайн эпохи застоя, таковой она остается, видимо, и поныне. Но я больше не могу молчать.

Наш отряд был создан еще до полета Гагарина по инициативе тогдашнего шефа КГБ Семичастного. Тогда у КГБ еще не было уверенности в том, что автоматика, которой оснащали беспилотные станции, будет надежна – а на карту в этих полетах ставился престиж страны Советов, престиж партии. Наши беспилотные станции должны были летать безупречно и всегда возвращаться.

И вот тогда решили: ставить на некоторые из этих станций пилотный модуль, чтобы находившийся в нем космонавт корректировал выход на орбиту и другие маневры ручным управлением, передавая все сведения на Землю по возвращении. Так, по мысли шефов КГБ, обеспечивались двести процентов надежности полета и отрабатывались системы управления как ручного, так и автоматического. В отряд набирались только добровольцы из КГБ, вызываемые на собеседование после заочного предварительного отбора. Все прошедшие собеседование и все, не попавшие в отряд, всегда давали подписку по форме «три нуля» – высшая степень секретности.

Я ничего не знаю о первых полетах этих парней, поскольку сам попал в отряд только в 1969 году, когда полным ходом велись работы по созданию лунохода. Но, судя по тому, что к полету на Луну тогда готовились двое – 13-й и 14-й номера (имен, кстати, у них не было – только номера), – я полагаю, что до старта лунохода была уже дюжина испытательных полетов. Все мы знали, что 13-й и 14-й не вернутся из этого крайне сложного полета. Им предстояло, находясь в отдельном модуле рядом с луноходом, сразу после посадки исправить повреждения шасси, отладить настройку солнечных батарей и обеспечить наводку телекамер. Кстати, знаменитые съемки лунохода со стороны были сделаны именно этими ребятами. Когда мы провожали 13-го и 14-го в лунный рейс, многие, даже видавшие виды чекисты, плакали. Но эти ребята не дрогнули и довели до цели корабль, обеспечили выполнение всех программ. Пожалуй, это самый трагический эпизод в истории советской космонавтики.

Но были и светлые моменты. Например, беспилотный старт «Бурана-1», наш парень там сидел – все прошло без сучка, без задоринки: в нужный момент взял управление на себя и выровнял корабль на орбите. Эти люди – настоящие чекисты, подлинные герои. Я понимаю, что даже сегодня партии нелегко, не роняя престижа, сказать правду об этих людях, вернуть Родине их имена, но это надо сделать немедленно. Поэтому я и даю вам это интервью. Я пенсионер. Мне терять нечего. Я до конца буду бороться за правду».

Несмотря на явную иронию, изначально заложенную в публикацию «Мегаполис-экспресс», на шутку купились многие. Ее обсуждали на интернет-форумах, причем участвовали в дискуссии и довольно авторитетные специалисты. В конце концов, пришли к мнению, что Вадим Петров все это рассказал журналисту в изрядном подпитии.

А ларчик просто открывался. И об этом в том же самом номере «Мегаполис-экспресс» было сказано вполне определенно:

«В связи с несомненными успехами гласности в нашей перестроечной державе международное агентство Interfalsefact предложило не менее международной газете «М-Э» заключить разовый договор на поставку первоапрельских сенсаций в количестве 5 (пяти) штук. Если они понравятся читателям, возможны дальнейшие сделки».

Вот так обстоит дело на самом деле. И все же я просто вынужден внести «космонавтов-чекистов» в каталог «фантомных космонавтов», так как и Вадим Петров, и герои «Омен Ра» возникли не на пустом месте, а на волне тех слухов о секретных полетах в космос, которые циркулировали в советское время и которые я привел в этой главе.

ГЛАВА VIII

Не отрываясь от земли

О! Эта проклятая секретность, пронизывавшая всю нашу жизнь в советское время. Скольким из нас она сломала судьбы. Скольких сделала некогда безвестными, а ныне незаслуженно забытыми. Скольким из-за нее были приписаны те деяния, которые они не совершали и которыми не всегда можно было гордиться.

Героям этой небольшой главы, можно сказать, повезло. Хотя и с опозданием, но о них вспомнили и даже наградили.

Речь идет о тех, кто испытывал на себе все атрибуты космической техники, которая затем помогала космонавтам благополучно возвращаться на Землю. Надо отметить, что испытывалась не только техника, но и человеческий организм, и человеческий дух. Причем испытывались на износ.

Их было много, этих людей, которые были готовы пожертвовать своим здоровьем, а иногда и жизнью, ради того, чтобы советские космонавты получали разрешение на полет. Когда-то я пытался выяснить все их имена, но очень скоро бросил это занятие, поняв всю его трудность, а, точнее, невозможность осуществить задуманное. Еще раз повторю, их было много. Подробнее о работах в этой сфере космической деятельности, может быть, когда-нибудь расскажу. Но это будет уже другая история и другая книга.

А чтобы читатели все-таки могли составить хотя бы общее представление о работе этих людей, предоставлю слово, пожалуй, самому известному испытателю космической техники в нашей стране, Герою России Сергею Павловичу Нефедову. В первом отряде испытателей он стал тридцатым по счету, зато первым – по выносливости. Если в барокамере его коллег «поднимали» на высоту 5 тысяч метров без кислорода на полчаса, то Нефедова – на 7 тысяч метров на час. Потом его единственного «запускали» на высоту 15 километров с кислородной маской, затем давали критические перегрузки на центрифуге, на 30 суток помещали в сурдокамеру (а до этого американцы, к примеру, утверждали, что человек не может выдержать в ней более 15 дней), «крутили» в тренажерах, проводили медицинские эксперименты.

Вот что Сергей Нефедов вспоминает о своей работе в первые годы космической эры: