– Где именно?

– В самом городе Минеральные Воды. Объект, где будут размещены люди, сейчас уточняется.

– А поточнее нельзя узнать?

– Вряд ли. Мне в агентстве, когда я к ним сегодня днем наведался, чтобы получить аккредитацию по их линии, сказали, что вопрос с размещением решают в буквальном смысле в авральном режиме.

– Почему?

– Да потому что живем в стране, где все делается через задницу… Короче, людей будут встречать в аэропорту Минвод. Оттуда прикрепленным транспортом обещают перевозить прибывающий из регионов народ на тот объект, где все это мероприятие и будет проходить. Вот как-то так, Лера.

– А много народу планируется там принять?

– На «превью» к лагерю «Пятигорск»?

– Да.

– Можно посчитать. Семь кавказских республик… Ставропольский край… Еще из Абхазии и Северной Осетии люди приглашены. На мероприятие «Пятигорск» от каждой территории квота на сто двадцать человек. Плюс из Москвы всякого разного народа, включая журналистов, почти две сотни. Где-то около полутора тысяч наберется… А на «превью», как мне сказали в Агентстве, квота на регион составляет тридцать человек.

– То есть примерно триста голов?

– Да, где-то так. От трехсот до четырехсот душ, точнее пока не скажу.

Кожа ее стала вдруг горячей и чуточку влажной. Они переместились на кровать. Он стал целовать женские бедра, затем уделил внимание низу живота. Она, запрокинув голову и полуприкрыв глаза, издавала тихие мурлыкающие звуки. Ее набухшие соски оставляли у него на губах легкий молочный привкус…

– Гэбня… – вдруг простонала она. – Твари…

– Ты что-то сказала? – Он вскинул голову. – Ты сказала – «гэбня»?!

– Не обращай внимания, милый… Продолжай, не останавливайся… о-о-о!!!

Потом они поменялись ролями. Она легко соглашалась делать все – абсолютно все, – чего он только желал. Валентин имел в прошлом дело со многими девушками, со многими женщинами. Но эта женщина, которую он раскрыл с новой для себя стороны, превзошла всех…

Они одновременно испытали оргазм.

– Уф-ф-ф… – Коваленко несколько пришел в себя лишь спустя пару минут. – Что это было, Лера?

– Отличный секс, я полагаю. Разве нет?

– Да не то слово… – Он поцеловал женщину в плечо. – Такое впечатление, что я трахался с…

– Ведьмой?

– Во-во, сама сказала! – он хохотнул.

Коваленко, признаться, в душе опасался, что эта тигрица исполосует его во время оргазма всего своими длинными накладными ногтями. Есть такие самки, с кем надо быть осторожным. Особенно, если ты женат… Но Лера оказалась вменяемой женщиной, свои коготочки она не стала выпускать. Хотя некую опасность, исходящую от этой особы, он в какой-то момент все же ощутил.

– Можно я воспользуюсь твоей душевой кабинкой?

– Конечно, – сказал Коваленко. – А может, вместе пойдем? Она у меня просторная… как раз для таких случаев!

Лера коснулась его губ пальцем.

– Чтобы вновь появилось желание, дорогой Валя, надо хотя бы несколько минут провести раздельно… У тебя найдется банное полотенце? Спасибо, милый… Я быстро.

Пока женщина пользовалась душевой кабинкой, Коваленко, как был, голышом, прошел в гостиную. Сначала набрал SMS-сообщение и отправил его на телефон жены, которая гостила с сыном у своих родителей на даче под Питером. С пожеланием спокойной ночи – времени было уже начало первого – и сообщением, что в Питер он приедет, скорее всего, в середине августа, когда закончится командировка на Северный Кавказ… Потом открыл лэптоп и написал короткое письмо на личный мэйл главреда. Сообщил, что на планерке его не будет, потому что нужно ехать в Агентство и вообще плотно готовиться к командировке в Минводы… В аккурат, когда отправил мэссидж, из душевой вышла эта женщина, эта ведьма с зелеными глазами.

Лера подошла к нему, запахивая на ходу на своих роскошных формах влажное банное полотенце. Гибко наклонилась возле сидящего за столом голого мужчины; чмокнула его в затылок. Заодно глянула на открытый экран лэптопа…

– Иди в душ, милый, – проворковала она. – А потом мы с тобой…

– Сифанем? И продолжим? – Он встал со стула. – Отличная идея! Я как раз подразгрузил завтрашний распорядок… Знаешь, я прикинул, что не фига мне переться утром в редакцию. Лучше мы завтрашний день проведем в постели.

– Умница, – сказала женщина. – Отличная идея.

Выждав несколько секунд – из туалетной комнаты послышался звук работающего душа, – она взяла из кресла портфель Коваленко. Без труда нашла там папочку с командировочными документами. Бегло просмотрела бумаги. Открыла свою дамскую сумочку, достала оттуда сотовый. На вызов ответили тотчас же: ее звонка ждали; у дома был припаркован джип с двумя ее людьми.

– Поднимайтесь в квартиру! – бросила Лера в трубку сухим, будто царапающим голосом. – И давайте в темпе… он сейчас в душе!

Она бросила мобильник в сумочку, рядом с ней уложила папку с командировочными документами. Протерла двумя салфетками стол и прикроватную тумбочку; помыла стакан, из которого пила, протерла и его тоже, чтобы не оставлять «пальчиков». Никто не знает – и не узнает, что она была здесь. Валентин никому о ней не рассказывал; он умеет шифровать свои любовные связи. И ей в данном случае это лишь на руку. Прошла через гостиную в коридор. Сняла цепочку, открыла оба замка.

Ждать ей в прихожей пришлось недолго; не прошло и двух минут, как в «сейфовую» входную дверь постучались снаружи.

Валерия впустила визитеров. Это были молодые мужчины – обоим около тридцати. На них «маски» – такие же марлевые повязки, в которых сейчас ходит по улицам половина местного населения… Южане, выходцы из Кавказа. Оба, впрочем, давно имели московскую прописку.

– Тимур, я узнала все, что требовалось, – прошептала она старшему. – У нас теперь есть очень важная информация! И есть также образец аккредитации и удостоверение нового образца.

– Отлично! – сказал тот. – Ай молодец… Что с этим будем делать?

Они втроем переместились в гостиную, прислушиваясь к доносящимся из ванной комнаты звукам.

– У вас будет работа, – сказала Бельская. – По вашему профилю.

Она, нисколько не стесняясь присутствия этих двух молодых мужчин, сбросила на пол полотенце и направилась к кожаному дивану, на котором и возле которого была разбросана ее одежда. Надев стринги и топ, Валерия уточнила:

– Он сам разгрузил свой рабочий график. Планировал, урод, что весь завтрашний день будет трахаться и нюхать кокаин…

– Вах… какой подлец!

– Так что его в ближайшие день или два никто не будет искать… – Она надела светлые брючки. – Вы шприц с «золотой дозой» с собой захватили?

Один из южан похлопал себя по карману пиджака. Звук водяных струй вдруг пропал… Тимур вытащил из-под полы пиджака пистолет. Это был переделанный в боевой – выбили втулку, всех-то делов – травматик…

– Прекрасно, – сказала Бельская. – Стрелять не надо… Пусть все выглядит так, как словно он ширнулся и сдох от передоза. И не оставляйте отпечатков!

Она уже полностью оделась и обулась, когда из ванной комнаты показался хозяин квартиры. Вокруг чресел Коваленко было намотано банное полотенце.

– Ох… ни фига себе?! – Он застыл на пороге. – Лера, что за дела? И кто эти двое?

– Это, как ты любишь выражаться, зверушки, Валя. – Бельская повесила на плечо сумочку. – Они хотят с тобой о чем-то потолковать. Причем наедине.

– Но…Ты что, уходишь?!

Бельская помахала ему рукой.

– Мне пора, Валентин. Извини… Nothing personal, just a business[1].

Спустя короткое время она вышла из подъезда многоэтажного дома по Кутузовскому проспекту и направилась к тому месту, где оставила свой «Лексус». Лицо ее скрывала многослойная марлевая повязка.

Было уже не так невыносимо душно и жарко, как днем. Но воздух все еще нес в себе сладковатый и в то же время едкий привкус дыма и гари. Москва, ночь, дымная пелена, люди в масках…

Глава 4

Уже в темноте серая «Нива» миновала пост ГИБДД на махачкалинской трассе. Тяжкая сухая жара несколько спала; но в салоне, хотя водитель и приспустил оба боковых стекла, все равно было душно. Заднее сиденье в машине отсутствовало. За передними в раздувшихся клетчатых сумках был сложен китайский ширпотреб: носки, трусы, бижутерия, женские тряпки.

Прицеп на жесткой сцепке тоже был загружен сумками; сверху товар накрыт брезентовым тентом. Хотя в республике нынче официально не действует режим КТО[2], «Ниву» с прицепчиком то и дело останавливали на постах и досматривали. На некоторых постах проверяли тщательно, заставляя вытаскивать и открывать сумки, как это практикуют командированные в Дагестан федералы, а где-то формально. Одна из сумок в ходе этих досмотров стала значительно легче. Пришлось выдать «дачку» местным гаишникам на трассе, и не деньгами, а «натурой».

Но особо не зверствовали. Хасавюрт, в который держал путь мелкий торговец из Махачкалы, известен как город-базар, как самая большая барахолка в здешних краях. Сюда все приезжают продать, купить, обменять. Весь Дагестан приезжает, и вся Чечня тоже. А если торговцев станут обижать, если их начнут притеснять и обирать те же гаишники, то кто же сюда поедет…

Чтобы покрыть восемьдесят с небольшим километров от Махачкалы, ушло почти четыре часа. Но «торговец» особо не нервничал, он был терпелив и точен. Если с нервами не в порядке, не стоит заниматься ни торговлей на местных рынках, ни тем, чем он промышляет еще помимо этого…

Водитель, сухощавый быстроглазый парень лет двадцати пяти в спортивном костюме made in China, проехал «кольцо» и вскоре припарковался неподалеку от опустевшего к этому позднему времени авторынка. Достал сотовый. Сделал дежурный – и оговоренный заранее – звонок. Ответили ему сразу же. Слышимость отличная; всего в сотне метров от площадки находилась мечеть; прямой, классической формы высокий минарет, на котором размещена и аппаратура сотовых операторов.

– Ассалам алейкум, дорогой брат! – сказал водитель. – Это Махмуд… Я привез товар.

– Ваалейкум ассалам! – ответил мужской голос. – Очень хорошо, Махмуд. Я сейчас же пришлю мальчишку…

Долго ждать торговцу действительно не пришлось. Минут через пять от «кольца» на площадку въехал на мотороллере чернявый мальчишка лет шестнадцати. Описав круг на площадке с разметкой – но как бы и не интересуясь никем и ничем конкретно, – парень повернул обратно на дорогу, ведущую в микрорайон Нефтекачка. Водитель «Нивы» тронулся вслед за ним.

Спустя короткое время, миновав центральную часть раскинувшегося по обоим берегам Ярык Су города, они уже катили по улочке, где жили обеспеченные хасавюртовцы…

«Нива» с прицепом вслед за парнишкой-проводником въехала через открытые створки ворот в частное подворье. «Торговцу» уже доводилось здесь бывать; этот большой, добротный, но все же не самый роскошный дом в округе, принадлежал дальнему родственнику Махмуда. Он бы и сам нашел сюда дорогу, но обстановка, но сам род его деятельности требовал от него и от тех, с кем он здесь контактировал, двойной осторожности.

Особняк, выстроенный из силикатного кирпича, вместе с хозпостройками и небольшим участком с молоденькими фруктовыми деревьями был окружен глухой каменной стеной. На оцинкованной крыше в опустившейся темноте смутно угадывалась тарелка «Сателлита». У входа тускло горел светильник; сквозь плотно зашторенное окно, ближнее к застекленной веранде, чуть мерцало голубоватым отсветом от ночника.

Парнишка слез с мотороллера. Подойдя к створкам ворот, закрыл их, затем задвинул засов. Водитель «Нивы» достал из прицепчика одну из пухлых клетчатых сумок. Из веранды на площадку перед домом вышел хозяин – плотный, круглолицый, чуть грузноватый мужчина лет тридцати пяти. Они обнялись. После этого Мансур – так звали хозяина – пригласил своего родственника пройти в дом.

– У меня гости, – сказал он негромко, когда прошли через веранду в дом. – Жена и дети у сестры в Балюрте. Тебя, Махмуд, эти люди дожидаются весь вечер…

Он включил в коридоре дежурный светильник. Из дверей гостиной вышел какой-то незнакомый Махмуду молодой мужчина – одетый по-городскому, в светлые брюки и рубашку с коротким рукавом.

– Суьйре дика хуьлда хьан![3]

Махмуд тоже поздоровался на вайнахском наречии.

– Меня зовут Ваха, – сказал мужчина. – Я знаю, кто ты, Махмуд, откуда ты и кто тебя сюда прислал. Так что не будем тратить время даром! Ты привез то, что должны были передать для нас?

– Да, привез. «Посылка» в сумке, брат.

– Мобильный телефон есть?

– Да, конечно… Я его отключил.

– Этого недостаточно, – сказал незнакомец. – Дай его мне… Верну, когда закончим с нашими делами.

Махмуд вытащил из кармашка спортивной куртки «Нокию» и передал ее мужчине, который назвался Вахой. Тот быстро извлек элемент питания, затем положил раздельно трубку и питание к себе в карман рубашки.

– А теперь открой сумку и достань то, что тебя просили передать.

Махмуд присел на корточки. Открыл молнию; шурша целлофаном, принялся извлекать упаковки с нижним бельем, коими была плотно набита эта сумка. В считаные секунды в коридоре выросла целая гора тряпок; даже удивительно, как их столько вообще могло поместиться в сумке…

Торговец вытащил «дно». Под ним оказалось небольшое пространство, в котором были спрятаны папка – обычная пластиковая канцелярская – и сверток, завернутый в коричневатую оберточную бумагу.

– Очень хорошо, – сказал Ваха. – Давай-ка сюда… я сам отнесу!

Махмуд передал ему папку и сверток.

– Тебе поручали на словах кое-что передать?

– Да, это так.

Ваха посмотрел на хозяина дома.

– Мансур, дадим возможность брату умыться с дороги и подкрепиться. А чуть позже мы еще поговорим о наших общих делах.

Хозяин увел своего махачкалинского родственника на кухню. Ваха, прихватив с собой папку и сверток, прошел в гостиную. Там, расположившись в удобных кожаных креслах – а отнюдь не на исфаханском ковре в центре помещения, не на полу, как это иногда практикуется, – при свете голубоватого ночника дожидались его еще двое мужчин. Это непростые люди, и на их фигурах стоит остановиться чуть подробней.

Один, плечистый, жилистый, с острым, похожим на клюв хищной птицы, был ровесником Вахе – ему тридцать. Его старший брат человек не из самых последних – предприниматель, один из совладельцев авторынка и нескольких торговых точек. Про Руслана Сайтиева, так звали этого мужчину, про истинный род его занятий в Хасавюрте знали немногие. Несколько лет его вообще здесь, в этих краях, не видели. Поговаривали, что Руслан изучал Коран и учение Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба[4], что он закончил медресе то ли в Египте, то ли в Саудовской Аравии и посвятил себя полностью служению Аллаху (хвала Ему, всевышнему)…

Так это, или же в этих слухах нет и грана правды, знают лишь близкие Сайтиева и он сам. Руслан вернулся в родные края весной нынешнего года. Вел он, как может показаться со стороны, спокойный и размеренный образ жизни. Иногда помогал брату в его занятиях. Случалось, посещал секцию вольной борьбы в одной из местных спортивных школ, где вместе со штатным тренером иногда проводил занятия с юнцами. Он ведь и сам в детстве и юности занимался борьбой; был одаренным по этой части, как и многие хасавюртовцы, но спортивной карьере предпочел иные занятия… Семьей Руслан, хотя был уже неюн, пока не обзавелся.

О нем мало кто мог рассказать внятного, интересного. Этого человека крайне редко можно было увидеть в местах массового скопления людей – на базарах или в мечети. И уж точно о нем никто, кроме трех или четырех самых надежных и преданных братьев, не знал самого главного. А именно того, что Руслан Сайтиев являлся одной из важных фигур в местном подполье. Что под маской неприметного, скупого на слова и эмоции человека скрывался не кто-нибудь, а назначенный недавно преемником Доку Умарова на посту главы Имарата Кавказ амир Хасавюртовского сектора вилаята Дагестан…

Второй мужчина, которому лет тридцать пять, был вообще не из местных (хотя в Хасавюрте доводилось бывать не раз и не два). Вайнах, как и Сайтиевы, родом не из Дагестана, где проживают в том числе и чеченцы (ауховцы или аккинцы), а из расположенного неподалеку от этих мест селения в Гудермесском районе Чечни (но это по его словам). Человек он, надо сказать, тоже не слишком известный в плане публичности. Но в узких – чрезвычайно узких, это особо надо подчеркнуть, – кругах его знали как доверенное лицо Доку Умарова, как одного из самых таинственных соратников и помощников этого уважаемого человека, ярого и последовательного борца за независимость Ичкерии (месяц назад, увы, сложившего с себя бремя руководства борьбой с кяфирами и Россией)…

У этого человека несколько имен, несколько биографий – как будто он прожил не одну, а сразу несколько жизней. В меру «ношеном», но непотрепанном российском паспорте, вложенном в корочки с двуглавым орлом, были указаны фамилия и имя, которыми он стал называться относительно недавно – Алгереев Тамерлан…

– Связник наконец-то добрался! И привез посылку из Махачкалы, от наших!.. – Ваха передал Руслану папку. А затем положил на низкий столик, рядом с вазой с фруктами, и сверток с надорванной – надо было проверить, нет ли чего в нем опасного, – оберточной бумагой.

Тамерлан, который – впрочем, как и Руслан – находился в этом доме на правах гостя, хотел было что-то спросить у своего сотрудника Вахи. Но в этот момент зазвонил сотовый.

Алгереев, глянув на экранчик – звонил свой человек из Грозного, – ответил на вызов.

– Тамерлан, извини, что потревожил так поздно, – прозвучал в трубке мужской голос. – Есть важные новости.