Почему же он обречен на изгнание в эти бесплодные земли с их извергающимися вулканами и огромными стаями четвероногих чудовищ, отверженных цивилизованным миром?

Нирок ужасно устал от своих бесконечных вопросов, на которые не знал ответа.

В один прекрасный день он вылез из дупла, слетел на берег озера и заглянул в водную гладь. Медленно поднимавшееся над горизонтом солнце окрашивало воду бледно-розовым светом.

Нирок молча смотрел на свое отражение. Он был совершенно не похож на свою мать!

«Неужели я — это не только перья и кости? Но тогда кто же я такой?»

Внезапно он понял, что всегда знал ответ.

«Пусть в моих жилах течет кровь моих родителей, но у меня другой желудок, другой разум и другое сердце! Моя мать исторгла на свет яйцо, из которого я появился на свет, но я — не сын своей матери и не сын своего отца. Я — гораздо больше. Я знаю это всем своим сердцем и всем желудком. Я отвергаю все, что есть в моей матери и все, чем был мой отец. Отныне у меня нет родителей. И нет дома. Я — это только я. И я больше никогда не назову себя Нироком. Отныне у меня нет имени».

Ядовитые гости

Все эти дни Нирока не оставляло ощущение, будто кто-то украдкой за ним подглядывает. Он почувствовал это сразу же, как обосновался на старом платане. Даже когда Нирок сидел у озера, еле живой от горечи и отчаяния, донышком желудка он ощущал на себе чей-то внимательный взгляд. Правда, в тот момент он чувствовал себя таким несчастным, что ему было все равно.

Вернувшись на свой платан, Нирок заметил в глубине своего дупла какое-то странное зеленое свечение. Он осторожно просунул голову внутрь — и ахнул от изумления. С потолка свисали, цепляясь хвостиками за выступ коры, две светящиеся, ярко-зеленые змеи. «Домашние змеи?»

Нирок слышал, что в дуплах у цивилизованных сов живут особые змеи, которые убирают гнездо и уничтожают в нем всяких паразитов и насекомых. Но что-то подсказывало ему, что гостьи не были домашней прислугой.

Глаза змеек сверкали, как изумруды. А еще у них были очень длинные и очень грозные клыки.

«У домашних змей не бывает клыков!» — вспомнил Нирок.

Языки змей трепетали, будто пробуя на вкус воздух. Никогда в жизни Нирок не видел таких странных языков! Как у всех змей они были раздвоенными на конце, но только разноцветными — один кончик белый, а другой ярко-красный.

Это открытие окончательно сразило Нирока. Теперь он точно знал, что за змеи перед ним! Он слышал о них от своей матери.

Однажды Нирок случайно услышал, как Нира советовалась со Зверобоем, нельзя ли завербовать таких змей в особое элитное подразделение Чистых. Она называла их летучими змеями Амбалы, упомянув, что это самые ядовитые создания на свете!

— Это она вас п-послала, д-да? — пролепетал Нирок.

— Да-сссс, — прошипела одна из змей.

— Я знал, что рано или поздно она меня разыщет, — обреченно сказал Нирок. — Ну, вот он я, — он быстро шагнул в дупло и, зажмурившись, подставил грудку. — Давайте. Если можно, сделайте это побыстрее.

— Что с-ссделать? — переспросила вторая змея. Слова, словно крошечные змейки, сползали у нее с языка.

— Убейте меня, только быстро. Вот сюда, в сердце, — он опустил голову и указал клювом на место на грудке.

— О чем это он толкует? — спросила первая змея у второй.

— Мы приш-шшшли с-сссюда не для того, чтобы убивать тебя, — сказала вторая.

— Но я не хочу возвращаться. Я не пойду с вами и никогда больше не вернусь к Нире и Чистым.

Ему показалось, будто в темноте дупла сверкнула молния.

Это обе змеи одним стремительным движением соскользнули со своего карниза дупла на пол и принялись свиваться и развиваться кольцами. Монотонно покачивая головками, они заговорили хором:

— Мы не пос-сссланницы Чис-ссстых. Мы ненавидим Чис-ссстых…

— Правда? — пролепетал Нирок.

— Правда, — подтвердила первая змея. — Меня зовут Хитрис-сса, а это мой друг — Укусе.

— Но вы же сами сказали, что вас послали ко мне!

Змеи опять закивали, а потом принялись выписывать в воздухе головами восьмерки, после чего, утомившись, втянули шеи и положили подбородки на изогнутые хвосты. Что и говорить, зрелище было завораживающим!

— Кто же вас послал? — спросил Нирок.

— Мгла, — ответила Хитрисса.

— Это наша лесная дозорщица, — пояснил Укусе. — Она наблюдала за тобой с тех самых пор, как ты прилетел в Амбалу.

— Вот как? — пролепетал совершенно сбитый с толку Нирок.

Ответом ему была новая серия кивков, покачиваний головами и выписанных в воздухе восьмерок.

— Но кто она такая? Какое ей дело до меня?

— Она очень ос-сссобенная с-ссова.

— Значит, она сова?

— Конечно, — ответил Укусе.

— Она час-ссто пос-ссылает нас-ссс с разными поручениями. В пос-ссследний раз она попросила меня с-сспасти храбрую сипуху по имени С-сссорен.

— Сорен! — не веря своим ушам, вскричал Нирок. — Ты спасла самого Сорена?

— Да, это было нес-сссколько лет тому назад. Он был тяжело ранен, и рана у него стала «тухнуть», как мы говорим. Мой яд с-сспассс ему жизнь.

— Ты спасла его своим ядом? — захлопал глазами Нирок. — Но я всегда думал, что яд убивает!

— Правильно думал, — хором засмеялись обе змеи. Смех у них был странный, напоминавший приглушенное шипение.

— Но кто такая эта ваша Мгла?

— С-ссам увидиш-шшь. Она живет с орлами. Некоторые называют ее Гортензией.

— Постойте, постойте! — вскричал Нирок. — Погодите минутку! Я уже встречал одну Гортензию из рода бородатых неясытей. Очень грубый и очень заносчивый мальчишка, вот кто такой этот ваш Гортензия! Я не хочу с ним разговаривать, он мне совсем не понравился!

— В лес-ссу Амбалы очень много с-ссов по имени Гортензия, — пояснила Хитрисса. — У нас считается великой чес-сстью нос-ссить такое имя, поэтому Гортензиями называют и самцов, и самок. Но нас-сстоящая Гортензия только одна, она-то и ес-ссть Мгла. Все ос-сстальные Гортензии названы в чес-ссть нее. Мгла живет с орлами, в уединении.

— С орлами?

Змеи снова закивали, однако было заметно, что они уже устали от церемоний, поэтому на этот раз обошлось без восьмерок.

— И она хочет меня видеть?

— Да. Хочет. Чес-сстное с-сслово.

— Она знает, кто я?

На этот раз змеи не удостоили его ответом.

Они молча выскользнули из дупла и взмыли в воздух свежего лесного утра.

Нирок замер, с изумлением глядя на парящих змей.

«Летучие змеи! Глазам своим не верю!»

— С-сследуй за нами, — прошипел Укусе, поворачивая к нему голову. — С-сследуй за нами!

Посланницы Мглы вытянулись в воздухе, став похожими на две сверкающие ленты, и медленно заколыхались в такт волнам и потокам утреннего ветерка.

Они поднимались все выше и выше, все дальше и дальше от леса.

Вскоре Нирок заметил впереди горную гряду. Высокие скалы были до гладкости отполированы суровыми ветрами и зимними метелями.

На вершине самой высокой скалы виднелось гигантское гнездо.

Нирок никогда не видел ничего подобного: размером оно было не меньше кроны самого большого и раскидистого дерева. Наследник слышал удивительные рассказы об орлиных гнездах, но ему не доводилось видеть их собственными глазами.

В отличие от остальных птичьих гнезд, орлиное жилище было сплетено не из тонких прутиков, а из длинных крепких веток, в беспорядке уложенных друг на друга.

На краю гнезда восседали два огромных орла, а между ними виднелась какая-то смутная фигура. Как ни всматривался Нирок, ему не удавалось разглядеть ее как следует. Наверное, дело было в том, что он летел навстречу солнцу и слепящие лучи сбивали его с толку.

Всем известно, что дневное зрение сов намного уступает их ночному видению, поэтому Нирок не вполне доверял своим глазам.

«Наверное, дело в моем зрении, вот мне и чудится между могучими орлами какой-то полупрозрачный клочок тумана. Или все-таки это не туман? Может, это и есть Мгла?»

Орлиное гнездо

Нирок и змеи опустились на край гнезда.

Один из хозяев, тот, что был побольше, кивнул Нироку, произнеся:

— Добро пожаловать в наши небесные владения. Меня зовут Гром, а это моя подруга Зана. — Зана вежливо покивала головой. — Сейчас я все тебе объясню, — продолжал Гром, поймав удивленный взгляд Нирока. — Моя дорогая подруга потеряла язык во время давней битвы с бывшими предводителями Сант-Эголиуса. С тех пор она нема и разговаривает только на языке жестов, но мы с Мглой умеем ее понимать.

Нирок не мог отвести глаз от странного призрачного существа, которое издали принял за обрывок тумана. Вблизи этот клок марева принял более знакомые очертания, став похожим на старую, вылинявшую и до странности усохшую пятнистую сову.

Нирок больше не мог сдерживать свое любопытство.

— Ты скрум? — выпалил он.

Раздалось еле слышное клекотание, которое заменяет совам смех.

— Нет. Меня зовут Мгла или Гортензия. Я живая и даже вполне настоящая.

— Я не хотел вас обидеть, — смутился Нирок. — Но… почему вы такая?

— Ах, это долгая история, но я постараюсь рассказать ее покороче. В то время, когда я появилась на свет, у нас в Амбале во всех ручьях, реках, озерах и даже в земле находились россыпи крупинок, обладающих особыми свойствами. Эти крупинки стали благословением и проклятием Амбалы. Из-за них у нас стали появляться на свет совы с необычайными способностями. Мой отец, к примеру, мог видеть сквозь скалы.

— Сквозь скалы? — изумленно переспросил Нирок.

— Да. Поразительно, правда? Зато моя мать сошла с ума и утратила всякую желудочную чувствительность.

— Какой ужас! — охнул Нирок. Он искренне не мог представить себе ничего ужаснее утраты желудочной чувствительности. Может быть, страшнее только потерять крылья…

— У некоторых сов были нарушены навигационные способности, — продолжала Мгла. — Что же касается меня, то я просто родилась слишком маленькой. Маховые перья у меня росли целую вечность, да так как следует и не выросли. Я никогда не могла хорошо летать.

— И всегда были такой… ну, как бы сказать… такой…

— Такой тусклой? — пришла ему на помощь Мгла. — Нет, это пришло с годами. Перья мои поседели, а некоторые и вовсе стали прозрачными. — Она помолчала, а потом вдруг наклонила голову и выщипнула из грудки одно перо. — Вот, посмотри, — Мгла поднесла перышко к самым глазам Нирока, но тот все равно с трудом разглядел его.

— Глаукс Великий, да оно же почти невидимое!

— Так оно и есть. Вот почему я такая призрачная и почти прозрачная, — захихикала Мгла.

Орлы тоже засмеялись, и даже Зана издала странный клекочущий звук. Змеи тоже не остались в стороне и весело зашипели, синими струйками извиваясь на ветках огромного гнезда.

— Но у такой внешности есть и свои преимущества, — отсмеявшись, сказала Мгла.

— Я понимаю. Это помогло вам шпионить за мной, да? С самого первого дня в Амбале я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает.

Мгла кивнула. Нирок заметил, что когда она смеялась или шевелилась, воздух вокруг нее начинал еле заметно мерцать.

— Я ответила на твои вопросы? Теперь моя очередь расспросить тебя кое о чем. Кстати, ты до сих пор не представился.

— Я… Я… — Нирок почувствовал острую боль в желудке. Нужно было срочно что-то сказать, но что? — У меня нет имени. У меня нет семьи. И дома тоже нет.

— Нет, нет, нет, — задумчиво повторила Мгла, качая головой. Воздух вокруг нее снова замерцал. — Как интересно… Зана, Гром, вы ведь тоже заметили сходство? Готова поклясться, что он очень похож на…

Нирок едва сдержался, чтобы не закричать. Он не мог этого слышать! И инстинктивно закрыл ушные отверстия.