CTF-161 USS San Antonio

— Черт…

Контр-адмирал был недоволен — группа снайперов была инструментом, на который он очень рассчитывал. Прижали ее совсем не вовремя. Да и убитые в отряде Техас — Браво — вовсе не кстати. Черт… потери для того, чтобы вызволить, возможно, живых, возможно и мертвых пилотов. Как ума хватило послать один вертолет в такое место. Убить — мало.

— Сэр, Зевс закончил работу по заказам морской пехоты. Путь расчищен. Морские пехотинцы объединились в единую команду!

— Приказ Зевсу — висеть над морскими пехотинцами, подавлять огнем любые цели и расчистить дорогу морской пехоте. Группе Техас — Браво — ускоренный марш.

— Сэр, смотрите! Кажется — есть!

Контр-адмирал, а вместе с ними и все свободные офицеры оперативного штаба мгновенно оказались у оператора.

— Сэр, картинка с Мехико-три. Кажется, они задергались…

На картинке, выдержанной в черных и серых тонах отчетливо было видно, как группа боевиков, человек двадцать конвоирует кого-то по открытой местности. Шли довольно быстро, но проблема был в том, что термооптический прицел не давал возможности точно идентифицировать, кто из этих людей является американцем. Тот факт, что кто-то шел без оружия — ничего не значил…

— Предложения?

— Сэр, мы можем дать залп — несмело предложил кто-то

— То есть?

— Нанести удар с беспилотника и посмотреть, кто и как себя поведет. Охраняющие поведут себя совсем по-другому, нежели охраняемый.

— Вы имеете в виду огонь в опасной близости, лейтенант?

— Да, сэр…

— Полный бред — нашему человеку может быть нанесено ранение, если он там есть.

— Есть другие предложения? — спросил контр-адмирал

Молчание было красноречивее любого ответа.

— Каково расстояние до наших передовых групп?

— Сэр, ближе всего к этому месту находятся снайперы — меньше мили. Группа Зулу.

— Предложение принимается. Мехико выйти на огневую. Огонь по готовности, берите ниже, чтобы не зацепило осколками.

Контр-адмирал сжал кулаки

— Готовьте группу эвакуации. Еще одну, нашу, с вертолетоносца. Сейчас — все решится. Да поможет нам Бог…

Дробовик — три

Капитан Майк Любин.

Наблюдатель

Удар был намного слабее, чем он предполагал — он до этого никогда не оказывался в вертолете, попавшем под огонь зенитной установки и терпящем катастрофу. Это выглядело так — сначала по вертолету как будто кувалдой забарабанило, и он понял, что в них попали, капитан Гэвин все-таки не успел увернуться от установки ПВО. Потом вертолет, ускоряясь, полетел вниз, так быстро, что он не успел ничего сделать. Потом был удар — и у него потемнело в глазах…

Пришел в себя он, когда вертолет уже был на земле, и несколько секунд пытался понять, что же с ним произошло. Это как качели — когда вы были детьми, наверное, падали с качелей. Вот ты летишь, а вот — ты уже лежишь на земле и ощущаешь боль. И между этими двумя моментами — ничего нет, ты не помнишь, как сорвался и летел до земли. Вот и тут так же… хотя процесс падения здесь занимал несколько больше времени.

Вертолет все-таки выдержал удар о землю — армейские вертолеты строят с большим запасом прочности, а высоты была небольшой — метров пятьдесят над землей, не больше. Силовая конструкция фюзеляжа устояла, вертолет не перевернулся, не лег на брюхо. Искрила аппаратура.

Черт…

Первым делом он отстегнулся от кресла, которое его и спасло. В фильмах показывают, как солдаты летят на вертолете, сидя на краю десантного отсека и свесив в него ноги — на самом деле за такой полет полагается серьезное взыскание, это грубейшее нарушение техники безопасности. Кресло спасло его от удара, спасло его кости от переломов — и все, что с ним теперь было — это болела голова.

Первым делом — он добрался до тумблера и отключил аппаратуру, чтобы короткое замыкание не превратило вертолет в погребальный костер. Потом — сорвал с кронштейна огнетушитель, намереваясь для профилактики залить здесь все пеной, потом выбираться и в этот момент по десантному люку ударили, ударили изо всей силы. Он повернулся, не совсем понимая, что происходит. Следующий удар вывалил искореженную дверь на землю, в проеме появился бандит с автоматом Калашникова. Капитан Любин не придумал ничего лучше, как швырнуть в него тяжелым огнетушителем, освободив руки, он выхватил пистолет и даже успел выстрелить. Но тут ему на голову обрушился удар сзади, погрузивший его в беспамятство.

Техас-Браво

— Смотрите, сэр!

Морские пехотинцы дошли до места боя группы Зулу — и тоже увидели разрушенную, уже мертвую деревню.

— Черт, здесь Спуки поработал. И изрядно все раздолбал. Две огневые команды, по четыре человека в каждой. Гутьеррес и Зини! Я хочу, чтобы вы зачистили деревню до того, как мы в нее вступим.

— Да сэр!

Морские пехотинцы двинулись вперед, в каждой из групп был пулемет.

— Мы слева!

— Мы справа!

Один из морских пехотинцев пинком вышиб чудом остававшуюся на месте дверь — дверь была в стене, стена стояла на месте, а три остальных превратились в руины — и отшатнулся.

— Черт… ну и вонь.

Мерзкий, хорошо знакомый запах крови — как будто железо полизал. Потом этот вкус еще долго чувствуется на языке, от него тошнит.

— Похоже, никого нет.

— Смотреть внимательно!

Под ногами — чего только нет, какие-то камни, где-то завалы. Морские пехотинцы осторожно продвигались вперед, в каждый дом они не заглядывали — чего там смотреть, если в дом попадает термобарический снаряд — смотреть там уже бывает нечего.

В одном месте пришлось подниматься — что-то вроде стенки, метра два высотой, непонятно зачем тут так сделано. Видимо, для того чтобы построиться здесь, люди ровняли горные склоны, чтобы сделать дома, сделали что-то вроде террас. Все это делалось не один год, может быть — даже не одно десятилетие. Американскому штурмовику, чтобы уничтожить здесь все потребовалось пять минут…

— Сэр, дальше…

— Движение! На час!

— Морские пехотинцы бросились в укрытия, выставив перед собой стволы.

— Свои! Свои! Красный свет!

— Свои, не стрелять! — крикнул Зини, потому что на am English здесь могут изъясняться только свои — кто вы!? Покажитесь!

— Группа Зулу! У нас есть раненые!

Капитан Майк Любин.

Окончательно пришел в себя он уже в пещере — пока его тащили, его изрядно избили. Он пытался вынырнуть из небытия, из черной воды забвения еще по дороге, но тряска и удар по голове, сильный, выбивший из него сознание еще там, в вертолете — дали о себе знать. Придя в себя, он понял, что ранен — но кто-то перевязал его.

Над ним был черный каменный свод, он лежал в пещере, в какой-то нише и до потолка было не больше двадцати сантиметров. На капитана сразу же черной волной накатила клаустрофобия.

Боже… здесь даже подпорок никаких нет.

В пещере была жизнь. Ярко светили американские туристические фонари на бензине, тут были какие-то ящики, похожие на оружейные, много ящиков. Душманы — все бородатые, очень много молодежи, в этой стране половине ее жителей нет и тридцати лет, даже больше половины. Все они ненавидят их и готовятся их убивать.

Потом духи обнаружили, что он пришел в себя. Ругаясь и гогоча что-то на своем языке — их язык был похож на перекрикивание обезьян в зоопарке — они рывком выбросили его из ниши и погнали вперед, к свету на пинках. Пинали со злобой, били прикладами, старались сделать как можно больнее…

Наконец — он оказался в круге света, образованном подвешенным к своду пещеры большим туристическим фонарем — и его стали избивать ногами. Мелькание грязных китайских ботинок — все что он видел, у местных не было денег на нормальную обувь. Один из тех, кто его бил был даже босиком…

— Халас!* — властно сказал кто-то, и побои прекратились. Потом этот человек снова заговорил на арабском

— Амир Вакуба спрашивает: кто ты такой, белый человек и что ты здесь делаешь? — спросил молодой голос на довольно хорошем английском. Вероятно — из Адена, там почти все по-английски говорят

— Я офицер армии США — счел бессмысленным скрывать капитан — наблюдатель

Ответ перевели и вокруг взревели, а кто-то даже ударил еще раз капитана, пока властное "халас" не прекратило это

— Амир Вакуба спрашивает: это ты бомбил наши деревни?

— Я ничего не бомбил. Моя задача наблюдать! Просто наблюдать и все! На нашем вертолете не было вооружения!

Ответ снова перевели. Капитан счел, что познаний местных бандитов не хватит, чтобы проверить его ответ.

— Амир Вакуба спрашивает: кто вам сказал, где искать Абдулмалика аль-Хути, воина и муджахеддина, да пребудет он по правую руку от Аллаха!

Так все-таки — они убили его!

— Мы только наблюдаем! Мы обнаружили активность после того, как нам дали данные и послали их проверить.

— Амир Вакуба спрашивает: вы сожгли целую деревню со всеми ее жителями. Как белый человек считает, какое наказание он должен получить за это?

— Мы ничего не сжигали! Я просто наблюдатель!

Неизвестно, до чего бы дошел этот разговор… вероятно до чего-то плохого — вот только кто-то вошел, даже не вошел, а вбежал в пещеру и крикнул что-то по-арабски. Потом на арабском затараторили сразу несколько человек, а потом все начали собираться, залязгали автоматные затворы и капитан подумал, что ему пришел конец, сейчас его пристрелят прямо тут как собаку и пойдут дальше воевать. Он не испытывал раскаяния за то, что они сделали, это была всего лишь цель и важная цель, потому что на аль-Хути замыкалась вся местная сеть сопротивления в регионе.

Оказалось — амер приказал перевести его в другое место. Они вышли из пещеры через другой вход… или выход, как бы то ни было, большую часть этого пути пришлось проделать, ползя на четвереньках, причем ползущий сзади моджахед постоянно тыкал ему в задницу стволом Калашникова. Но наградой за все это стал поразительный чистый воздух и звездное небо над головой.

Они стояли на горном склоне и лаз, в который они вылезли, нельзя было заметить даже с пяти шагов.

— Йелла! Йелла**! — кто-то с силой воткнул ему автоматный ствол в спину, и он пошел в нужном направлении.

Хотел ли он бежать? Конечно, хотел, тем более что он не был связан. Но понимал что сейчас — это бесполезно. Душманов было достаточно много, они вооружены, а он — безоружен. Но самое главное — они были у себя дома, а это был горный склон, голый, где негде было даже укрыться. На курсах выживания их бросали в клетки на одном из островков Флорида Кис, они обучались побегам рядом с базой ВВС Херлберт-Филд, но к тому, что происходило сейчас в йеменских горах, он совершенно не был готов.

Где-то вдалеке, за спиной — грохотал бой

Ситуация изменилась как это и обычно бывает в бою — неожиданно и на сто восемьдесят градусов. Не было ни стрекота вертолетных винтов, ни воя реактивных двигателей — просто в трех десятках метров от них склон вздыбился султанами разрывов, это было совершенно неожиданно и от того — еще более страшно. Душманы заголосили что-то, он разобрал только одно слово — алла*** и понял, что пора. Новая строчка разрывов прошла выше их — и он, пригибаясь, бросился с тропы, не разбирая дороги, просто побежал и все. Кто-то закричал за спиной, затарахтел автомат, пули свистнули совсем рядом — и в тот момент, когда нога проскользнула, и он покатился по каменной осыпи — третья очередь пушки Гатлинга легла точно по позициям моджахедов на тропе и его, катящегося вниз, накрыло летящими сверху камнями.

* Хватит (арабский, йеменский диалект)

** Давай, здесь употребляется в смысле "пошел, пошел!" (арабский, йеменский диалект)

*** Аллах

Техас-Браво

— Сэр, здесь паучья нора! — закричал кто-то

— Не подходи! — заорал подполковник, но было уже поздно — автоматная очередь пришлась морскому пехотинцу прямо в лицо, и он свалился у обнаруженной норы, заливая чужую землю своей кровью.

— Ублюдки! — один из морских пехотинцев подскочил и кинул в нору гранату.

— Васкез, назад!

Холм будто преобразился — паучьих нор оказалось несколько, выходы из пещеры были хорошо замаскированы — и сейчас в них хлынули душманы.

— Огонь на поражение! Техасу — огонь на поражение!