— В следующий раз держитесь подальше.

Каватина напряглась. Она не могла поверить в услышанное.

— И позволить ей убить тебя?

— Она почти сделала это, благодаря вам.

Лицо Каватины покраснело.

— Ты был парализован, — сказала она. — Беспомощен.

— Я притворялся. Чтобы подманить её поближе.

Конечно, он лгал. Чего и следовало ожидать от Ночной Тени. Каватина уже почти сожалела, что вмешалась. Но, обдумав всё хорошенько, она поняла, что паралич исчез точно в тот момент, когда Карга приблизилась достаточно близко для удара мечом. Возможно, он и не врал.

— Мои извинения, — сказала она, наконец. — Если подобное повториться, то я подожду до тех пор, пока не буду абсолютно уверена, что ты нуждаешься в моей помощи.

Она пожала плечами.

— Конечно, в следующий раз ты можешь и не изображать паралич.

Мужчина встретил и выдержал её взгляд. Затем он обратил своё внимание на труп.

— Ее нужно сжечь, — сказал он. — До того как она вновь себя восстановит.

Отрубленная голова слабо покачивалась вперёд и назад, будто хотела сделать именно это. Ночная Тень откатил её от тела своим мечом. Не дожидаясь слов Каватины, он начал собирать сухой хворост и складывать его поверх тела.

— Что… — Каватина остановила себя до того, как задать вопрос.

Как Рыцаря Тёмной Песни её обучение было сфокусировано на охоте на демонов, и о нежити она знала не много. Она не желала выказывать своего невежества, задавая вопросы об этом существе. Она кивнула на отрезанную голову.

— Она знала твоё имя: Карас.

Мужчина кивнул.

— Почему?

— Раньше я был одним из её супругов. Недолго.

— Пока ты не понял, кому она служила?

— Пока я не убил её.

— Ах, — Каватина внезапно поняла. — Она — привидение.

— Да.

Это имело смысл. Жажда мести Карги была не утолена. Их богиня диктовала, что любое неуважение, не важно, насколько мелкое, должно быть наказано. Смертельный выстрел арбалетным болтом в спину от супруга занял бы первое место в этом списке. Должно быть, сама Киарансали подняла её из могилы.

Каватина использовала свой меч, чтобы смахнуть робу с того, что осталось от ног Карги. Они были не больше чем обрубками — носки и передние части стопы были давно стёрты.

— Выглядят так, словно ей пришлось пройти долгий путь.

Карас кивнул.

— Весь путь от Мэримидры.

Каватина взглянула на него.

— Ты был там — в Мэримидре? Когда его захватил культ Киарансали?

— Да. И до этого, когда армия Каргота Адского Отродья наводнила пещеру.

Каватина уставилась на Караса с уважением. Независимо от того, кем был мужчина, он остался в живых. Армия гоблинов, багбиров и огров Каргота сравняла с землёй город Мэримидру во время Молчания Лолс. Согласно рассказам, его улицы были заполнены тысячами трупов после того, как армия покинула его. Обильный урожай для жриц Киарансали, которые управляли тем, что осталось от города.

— Ты видел Каргота сам?

— Нет, хвала тени.

— Это… удача, — сказала Каватина.

Это было бы ложью, если бы она сказала, что не хотела скрестить меч с огненным гигантом, который по слухам был наполовину демоном. Тем не менее, рыцарь решила, что было много и других противников, блуждающих по улицам Мэримидры после падения города. Она бы удивилась, если бы Карга, которую они только что победили, была всего лишь одной из последователей Киарансли, убитых Карасом.

Каватина оглянулась на лунный лес.

— Ты ждёшь ещё кого-нибудь из этих? Ещё привидений?

— Нет.

Мужчина подбросил ещё дров на труп.

— Лунная крыса привела только эту, — добавил он через плечо. — Вы знаете молитву, которая может разжечь огонь?

— Нет.

Карас вздохнул, потом развязал ремни, которыми крепился к запястью его ручной арбалет и снял тетиву с остальной части механизма. Затем он поднял палку.

Каватина вложила меч в ножны и наблюдала за мужчиной, обернувшим тетиву вокруг палки. Он вырезал отверстие в сухом куске дерева древесине и поставил один из концов палки в него, добавив немного сухого мха. Затем дроу, свободно держа верхушку палки, расправил тетиву и быстро завращал с её помощью палку на месте. В конце концов, её основание задымилось. Моментом позже крошечное пламя начало потрескивать на сухом мху. Карас раздул его, постепенно добавляя хворост. Скоро у него уже был костёр.

Огонь облизывал одежду нежити, пожирая её. Потом загорелось и само тело. Оно горело быстро и с большим жаром, тая, как свечка. Карас подкатил голову к костру. Запах горелой кожи поднялся в воздух.

Каватина придвинулась ближе к Карасу, когда голова Карги загорелась. Ночная Тень смотрел без эмоций на то, как огонь пожирал высушенную плоть. Рыцарь задалась вопросом, была ли Карга при жизни красивой — любил ли её Карас. Потом она вспомнила, что в Подземье всё иначе. Женщины просто «брали» мужчин, когда хотели их. Если в случае с Карасом так оно и было, не удивительно, что Ночная Тень не был расстроен.

Каватине было любопытно услышать, как орды нежити Киарансали шли из города, и даже более интересно узнать о Карготе Адском Отродье. Рыцарь повернулась, чтобы спросить Караса о падении и захвате города.

Но мужчина уже ушёл.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Месяц Марпенот

Год Запустения 1377ЛД

К'арлинд стоял возле рабочего стола, на котором в беспорядке были разбросаны свитки и компоненты для заклинаний. Он наблюдал, как дуэргар-металлург задвигал тигель на длинной рукояти в печь тёмного огня. Пот бисером блестел на голове металлурга и стекал по вискам вниз на серую как сталь щетину на щеках и подбородке. Пустыми чёрными глазами он уставился на тёмный огонь, который облизывал нижнюю сторону керамического блюда. Он стоял так, что создавалось впечатление, будто его тело вырезано из серого камня. Руки с толстыми пальцами были усеяны белыми, размером с бусинку, пятнами — ожоги от брызг расплавленного металла. И всё же дварф держал рукоять с уверенностью солдата сжимающего пику.

Волшебный тёмный огонь жарко пылал, но совершенно не давал света. Огонь, мерцающий в печи, был чёрным словно танцующие тени. Угольно-тёмный дым струился из дымохода и дальше вился над полым сталагмитом, который и был мастерской Дарблета. Вершина сталагмита была срезана, чтобы пропускать дым. Далее дым поднимался к потолку пещеры и смешиваясь там с газовыми выбросами других штамповочных прессов и печей. И вся эта масса лениво ползла вверх, чтобы, в конце концов, влиться в односторонний портал в центре пещеры, который выбросит всё это на поверхность.

Когда медь на тигле расплавилась в пылающую лужу, Дарблет вытянул её из печи и помахал перед К'арлиндом. Маг взял свиток и опустил свободную руку настолько низко, чтобы чувствовать жар, исходящий от раскалённого металла. Одновременно с чтением Меларн поочерёдно сгибал-разгибал пальцы, двигаясь от указательного пальца к мизинцу и обратно. Другой рукой, он будто пытался ухватить раскалённое марево, качающееся чуть выше чаши.

Когда К'арлинд раскрыл руку, искры фиолетового света прорвались сквозь его ладонь и слились с воздухом. Поражённый, он отдёрнул руку. Всё повторилось снова: такое проявление магии озадачивало мудрецов в Колледже Прорицаний. В течение прошлых двух циклов, у любого, кто произносил заклинания прорицания, руки или губы начинали сиять ярким волшебным огнём, что делало достаточно проблематичным сохранение колдовства в тайне. И казалось, совершенно не имеет значения, было это слабое или сильное заклятие прорицания, или насколько могущественным был чародей, или какой способ произнесения заклятия использовался. Маг, колдун, бард или клирик — результат был одинаков, если заклинатель был дроу. Непонятное мерцание магического огня появлялось в любом случае. И ситуация ухудшалась. Два цикла назад это было слабое, едва видимое сияние; теперь оно преобразовалось в яркие, потрескивающие искры.

Никто не знал, почему так происходит, даже Мастер Селдзар, глава Колледжа Прорицания.

Это вызвало некоторые затруднения. Особенно, когда Колледжу Селдзара поручили найти решение возникшей проблемы.

Пока, лучшая идея, которую выдвинули его мудрецы, состояла в том, что эффект как-то связан с солнцем. Они отметили, что все дроу, даже самые молодые и неопытные, умеют призывать магические огни, чтобы окружить своё тело или предмет, на который они указали, сияющим, не выделяющим тепла племенем. Все знали, что эта способность связана с движением солнца над поверхностными царствами — дроу мог призвать магический огонь всего однажды за цикл. На таком основании мудрецы решили, что в феномене и его возрастающей интенсивности замешано солнце. Поэтому волшебный огонь появляется в любом случае, желает того дроу или нет.

То, что нежелательный эффект появляется только при чтении заклинаний прорицания, мудрецы объясняли особой чувствительностью магов данной школы к течению времени. Они уверяли, что несколько ментальных упражнений вполне смогут сгладить нежелательный эффект магического огня. И тогда всё, наконец, придёт в норму.

Но таким объяснениям никто не верил. Их безосновательность подтверждали донесения с поверхности, утверждавшие, что солнечный цикл не изменился.

Но сейчас не время разбираться с этой проблемой. В данный момент К'арлинду необходимо правильно провести ритуал. Он повторил заклинание ещё пять раз, и только затем опустил руки.

Медь охлаждалась и покрывалась коркой. К'арлинд кивнул и Дарблет задвинул тигель обратно в печь.

Они ждали.

Меларн хотел сделать шесть магических колец — одно для себя и ещё пять для магов и колдунов, которые станут основой его школы. Четверых волшебников он уже выбрал.

Эта «школа» ещё только формировалась. Она базировалась в резиденции Элдрина и находилась под патронажем Колледжа Прорицания. Предстоял долгий и тяжёлый путь, который придётся выдержать в одиночку. Но однажды это произойдёт, и Мастеру Селзару придётся признать их ещё одним официальным Колледжем города. Это дало бы К'арлинду титул Мастера и обеспечило место в Конклаве. С такими ресурсами он бы превратил свой Колледж Древних Таинств в самую великую школу, которую только видел город Шшамат. Связанные кольцами К'арлинд и пять волшебников, служивших ему учениками, будут обладать магией, о которой никто не мог и мечтать — волшебством подобным тому заклятию, что почти два года назад открыло межпространственные врата во владения Ваэрона и Эйлистри.

Арселу'тель'куэс — Высшая магия. И почти наверняка дроу смогут ей овладеть.

К'арлинд знал из собственного опыта, что кое-что из этой магии для его народа могло быть доступно.

Открытие врат показало Меларну путь к власти, которой маги дроу могли бы достигнуть, научившись объединять свои магические таланты и сплетать разумы в совместном заклятии. И они смогут это сделать с кольцами, которые создавал К'арлинд. Кольца позволят волшебникам, составляющим ядро его Колледжа, открывать сознание друг другу. Один сможет видеть самые потаённые мысли другого, и К'арлинда в том числе, если он того пожелает. Это будет возможно, только если все в один момент откроют свои сознания для исследования. Поначалу будет трудно и непривычно, но со временем маги научатся тому, что обычный дроу назвал бы невозможным. А именно — доверять друг другу.

Конечно, это произойдёт только при условии, если К'арлинду удастся вырвать из найденной им кииры секреты высокой магии. Полгода попыток работы с магической вещью не принесли никакого эффекта.

Маг скрипнул зубами, вспомнив об этом.

Через некоторое время медь вновь расплавилась. Дарблет вытащил тигель из печи, решив, что металл уже готов ко второму заклинанию.

К'арлинд поднял маленький стеклянный пузырёк и открыл его. Клубы желтовато-красного дыма поднимались от кислоты, которая находилась в пузырьке. Маг аккуратно наклонил пузырёк над чашей, позволяя пяти каплям упасть в неё. Он отложил бутыль на рабочий стол и взял чашу с синевато-серым порошком. Пять щепоток этого компонента отправились вслед за кислотой. Затем, он взял второй из четырёх магических свитков и орлиное перо, которым притронулся к расплавленному металлу. Перо мгновенно вспыхнуло, К'арлинд добавил его пепел в медь и помешал металл. Для создания магических вещей одного заклинания было недостаточно, требовались дополнительные манипуляции с магическими компонентами. Яркие вспышки волшебного огня танцевали вокруг пальцев Меларна, но в этот раз К'арлинд не обратил на них внимания и продолжил заклинание.

Второе заклинание должно было расширить радиус действия колец, позволяя главному кольцу устанавливать ментальную связь с пятью младшими кольцами. Это даст К'арлинду возможность не только обмениваться мыслями со своими подчинёнными, но даже видеть их глазами. При необходимости Меларн сможет быстро и достаточно точно изучить окружающую обстановку и телепортироваться к владельцу кольца.

Обладатели младших колец, наверняка захотят, чтобы подобная возможность была и у них. Именно из-за этого маг добавил щепотку нефрита. Если К'арлинд позволит, то его волшебники смогут наблюдать за ним. Но если Меларн будет заниматься чем-то, что захочет скрыть от своих учеников, то по приказу кольцо создаст ложное изображение.

Медь остыла вновь, и Дарблет вернул её в печь.

Они ждали.

Дарблет опять вытащил тигель и К'арлинд поднял третий свиток. Первые два содержали заклинания школы прорицания, но не этот. Заклятие, написанное на пергаменте, было необходимо, чтобы пять младших колец могли тонко влиять на своих владельцев, внушая им нежелание избавиться от них. Читая заклятие очарования, К'арлинд добавил в расплавленный металл щепотку измельчённого жемчуга и липкий кусочек пчелиных сот.

Четвёртый свиток содержал завершающее заклинание — чары, к которым К'арлинд не будет прибегать без крайней необходимости. Он один за другим добавил к горячей меди пять небольших, толщиной с иголку, кусочков железа.

Завершив это, он наклонился над тиглем и позволил кончикам его длинных, касавшихся плеч, волос слегка опуститься в расплавленную медь. Запах палёного волоса смешался с сильной вонью сгоревшего пера. Проделав это, маг связал себя с металлом, гарантируя, что владельцем всех шести колец останется он. Волшебник разогнулся, поглаживая кончики опалённых волос.

— Я завершил чтение заклятий, — сказал маг Дарблету.

Дуэргар, с таким же мрачным лицом, как и всегда, вернул тигель в печь и стал ждать, когда медь вновь расплавится. Затем он перенёс её центрифуге. Металлург вылил медь в керамическую ёмкость с одной стороны центрального канала центрифуги и вытянул затвор, который удерживал его на месте. Мощный рессор останавливал канал в движении, выливая раскалённую медь в гипсовую форму. Вся конструкция ещё вращалась какое-то время, а потом, замедляясь, остановилась.

Дарблет снял форму с металлической заготовки. Ожидая, пока металл охладится, К'арлинд вслушивался в звуки, проникающие в мастерскую через открытую крышу сталагмита. Он слышал унылый рёв других печей и штамповочных прессов, приглушённый лязг молотов о наковальни, ропот голосов и сдавленное шипение опускаемого в воду горячего металла. Возможно такой же шум стоит и в городах дуэргаров, ведь многие работающие на Столбах Тёмного Пламени, принадлежали именно к этой расе. Мало кому из дроу нравились дуэргары — антипатия между двумя расами имела глубокие корни. Но многие дроу, хоть и с неохотой, признавали, что подземные дварфы — лучшие работники с металлом во всём Подземье.

А К'арлинда могло удовлетворить только самое лучшее. Создавая свой колледж, маг даже в мелких деталях старался добиться совершенства. К счастью, денежный мешок Мастера Селзара оказался достаточно велик, чтобы обеспечить ему это.

Когда металл остыл, Дарблет раскрыл форму. Внутри был результат стольких усилий: пять колец соединённые тонкой нитью металла со старшим кольцом, на манер ладони и пальцев. Дуэргар отпилил нити и отложил уже гладкие кольца. Отполировав их окончательно, он передал набор Меларну. Заключительным этапом послужила уборка всей медной пыли с пилы и рабочего места дуэргара, которую металлург аккуратно ссыпал на пустые листы пергамента. Затем туда же отправились тонкие нити металла, оставшиеся от колец. Всё это Дарблет завернул в пергамент и отдал магу.

Позже, К'арлинд развеял всю остаточную магию с металлического мусора и избавился от него, чтобы никто не смог использовать остатки меди во вред Меларну.

К'арлинд заплатил дуэргару нужную сумму, которую ему предоставил его покровитель, даже не спрашивая, на что уйдут деньги, и покинул мастерскую. Проходя через многочисленные кузни и мастерские Столбов Тёмного Пламени, он возвращался в главные пещеры города.

Город Шшамат был меньше, чем Чед Насад, но не уступал в красоте. Пещера, в которой он располагался, была столь же широка, насколько и глубока. На фоне города выделялся З'орр'бат — столб камня настолько толстый, что от одной грани до другой, он равнялся четырём блокам стены крепости с поверхности. Искрясь магическими огнями, меняющимися от сине-зелёного до фиолетового, это сооружение соединялось с меньшими колоннами через каскады арочных мостов. Жители толпами перемещались по этим проходам: здесь были и дроу пешеходы, и их собратья в паланкинах, которые тащили массивные огры или минотавры, и городская стража, и маленькие гоблины-рабы. Волшебники пролетали между зданиями, сидя, скрестив ноги, на парящих дисках. Широкий пологий спуск вился вокруг З'орр'бата, соединяя пол пещеры с дырой в потолке — главным входом в город.

Между З'орр'батом и местом, куда направлялся К'арлинд, с потолка свисал сталактит, которому придали форму посоха мага. Это был Каменный посох, здесь заседало правительство города, и собирался Конклав.

Однажды, К'арлинд войдёт туда как правитель. Но для начала, нужно узнать секреты кииры. А для этого был нужен тот, на ком можно будет проводить эксперименты.

Он пробирался к Рынку Темных Искусств — группе тонких сталагмитов, превращённых в магазины и постоялые дворы. Так же здесь располагался и рынок рабов. В каком-нибудь другом городе он включал бы множество загонов для товара и аукционных блоков, но в Шшамате, где волшебство было повсюду, рынок умещался в одном здании. Оно было сложено из блоков резного камня и располагалось не далеко от центра базара. Стены были гладкими, не считая рельефного глифа на каждой из стен здания, который с помощью магии беззвучно навевал прохожим мысли о том, как бы упростилась их жизнь, будь у них раб. А ещё лучше, два раба.

Когда К'арлинд подошёл к зданию, он приметил двух одетых в белые мантии магов из Колледжа Некромантии, которые перешёптывались, стоя близко друг к другу, будто обсуждая какой-то заговор. Заинтересованный, маг решил подслушать их разговор. Скорее всего, в беседе не упоминалось ничего важного, но никто не знает, какая информация может вдруг оказаться полезной.

Он быстро произнёс заклинание прорицание, щёлкнул пальцами в их направлении, и шёпот некромантов стразу стал разборчивей.

— … Жрица Эйлистри, — сказал один из них, кивая в сторону рынка рабов. — Она…

Другой некромант сделал рукой знак. Говорящий резко замолчал и посмотрел в сторону К'арлинда. Маг был озадачен, но лишь мгновение. Посмотрев вниз, он увидел, как вокруг его пальца, которым он указал на цель заклинания, кружат фиолетовые искры. Тихо ругаясь, он сжал руку в кулак.

Не важно. Он и так услышал достаточно. Быстрым шагом Меларн прошёл мимо пары, направляясь к рабовладельческому рынку. Краем глаза он увидел, что один из некромантов быстро пересекает улицу. Другой задержался у рынка рабов, наблюдая за входом в здание.

К'арлинд вошёл в комнату демонстрации рабов уставленную полками, на которых были разложены сотни камней-стёкол, каждый размером с кулак. Каждый камень-стекло содержал раба, временно уменьшая его в размере. Некоторые из рабов сидели на полу своих миниатюрных темниц, их плечи были безвольно опущены. Другие яростно били стены тюрем кулаками или ногами, некоторые бились о них рогами, издавая тонкие звенящие звуки. У нескольких рабов рты были открыты словно в крике, но так как им не нужно было дышать внутри камня, то из разинутых пастей не вырывалось ни звука. Так же из-за заключённого в камень волшебства, рабам не нужно было ни пить, ни есть, что обеспечивало чистоту контейнеров.

Примерно дюжина покупателей оглядывала полки с товаром. К'арлинд сразу же вычислил жрицу по её позе. Она стояла спиной к магу, пристально вглядываясь в камень-стекло перед ней, всё её тело излучало неодобрение происходящего.

К'арлинду было интересно, как она оказалась здесь.