Помолчав, Никита сбавил тон, и предложил:

— Подъезжай сейчас ко мне. Сможешь?

— Конечно. Через полчаса.

Положив трубку, я опустился на пол, прижавшись спиной к стене, и закрыл глаза. В полной темноте мелькали радужные круги и яркие звездочки, и за ними — силуэт висящего в петле человека с изможденным лицом и прозрачными глазами…

Может, лучше рассказать все Никите? И ну его к лешему, пусть Кареном занимается родная милиция? А самому слинять из города на полгодика. К тому времени все устаканится, Карена посадят. Салихова он сдаст с милой душой, и можно будет вернуться. Забрать с собой Ульянку, поселиться где-нибудь в глуши. Например, у тетки в Кировске, под Питером. О ней практически никто из моих знакомых не знает. И это единственная родная душа, оставшаяся у меня на белом свете. Ну, и Ульянка, конечно же. Хоть и не кровная. Пока. Пока нет ребенка…

Бред. Чушь и самообман. Что я поведаю Никите, помимо своих разговоров с Кареном и Зайчиком? С чем он пойдет к начальству за ордером на обыск? Единственный реальный документ- протокол допроса и записка Летунова. Копии которых мне Карен так пока и не дал. С моих слов, что ли, следователь прокуратуры будет выписывать ордер на арест обоих фигурантов? А если Салихов и Карен, опять же на словах, обвинят меня в фальшивомонетничестве и педофилии? И следак им тоже должен будет поверить? Нет, нужны факты. Железные. Непробиваемые. Бронированные. Правда есть еще Летунов, но где его искать? Салихов едва ли его принял обратно после всего. Скорее похоронил бы. Логично предположить, что его Карен взял под свое крылышко. Но наверняка надежно упрятал до поры, чтобы бывший хозяин до изменника не добрался. А если уж Салихов не может отыскать своего бывшего охранника, то я и подавно. Разве что подкинуть эту идею Никите. Тогда у него хоть какая то зацепка будет…

Не без труда поднявшись на ноги, я отлепился от стенки, и поплелся в кухню. Открыв холодильник, уныло осмотрел холостяцкий набор продуктов, и с отвращением захлопнул дверцу. Завтракать не хотелось категорически. В бутылке еще оставалось на пару рюмок, которые я сладостно и замахнул, одну за другой, зажевав долькой лимона, и закурив. Все же права Ульянка: без женского догляда я деградирую. Вот и по утрам вместо нормального завтрака похмеляюсь натощак, и курю. Верный путь к язве желудка и циррозу печени.

С отвращением загасив сигарету, я проковылял в ванную, без желания почистил зубы, побрился и умылся, и потащился одеваться. Распахнув платяной шкаф, снова поймал себя на мысли, что Ульянка права на сто процентов. Вот ведь и гардероб у меня достаточно обширный, а хожу как американский фермер в джинсовке непрерывно. Странное дело. В юности и молодости я жаловал исключительно костюм с галстуком, а в сезон — кашемировое пальто с шелковым кашне и шляпу. Теперь же захотелось свободы движения, и таскаю я джинсы и куртку, пока не заношу до дыр. А потом покупаю точно такую же, и все по новой. Нет, что-то в моей жизни надо срочно менять…

Закрывая дверь квартиры, я услышал шаги на лестнице. Обернувшись, разглядел двух санитаров с носилками. Видимо, со "скорой", которая стояла, я видел в окно, рядом с синим "Опелем" моих надзирателей, будь они неладны. С утра пораньше караулят. Один из санитаров вежливо поинтересовался:

— Гражданин, не подскажете на каком этаже сто семьдесят шестая квартира? У вас в подъезде лифт не работает, тащимся уже на шестой этаж.

Я машинально ответил:

— На седьмом.

И по инерции шагнул к двери лифта. И тут же почувствовал укол беспокойства в сердце. Как утром, при звонке Никиты. Какого хрена спрашивать? Считать не умеют? По четыре квартиры на площадке, вычислить — плевое дело. Да к тому же машинально нажатая мной кнопка вызова лифта заалела, внизу загудело, и лифт скрипуче пополз вверх. Первым моим побуждением было повернуться, и принять стойку. Не понравились мне эти санитары. Ох, не понравились! Не успел. Сзади за шею меня обхватил левой рукой другой санитар, правой прижимая к лицу марлевый тампон. Этот был не так вежлив, и пробурчал без прикрас:

— Тебе же сказали, придурок недоделанный, — лифт не работает.

В ноздри шибанул удушливый запах эфира, я стал проваливаться в темноту, и рухнул на любезно подставленные носилки…

Очнулся я лежа на комфортном диване, в неге и уюте. Только голова еще немного кружилась от эфира. Впрочем, это, вероятно, усиливал действие выпитый натощак коньяк. При мысли о коньяке мне вдруг захотелось выпить со всей страстью, на которую был способен мой недоопохмелившийся организм. Тем более, что на сервирочном столике, рядом с диваном, стоял неплохой выбор напитков и масса разнообразных бутербродов в шикарных розетках. И плевать, для меня это предназначено, или же нет. Насильно затащили, и я не обязан соблюдать корректность. Надеюсь, все это богатство не отравлено.

Замахнув рюмку коньяку я со вкусом зажевал бутербродом, закурил, и осмотрелся. Шикарный такой особнячок, явно где-то за городом, судя по пению птиц и отсутствию городского шума. Вот только кому он принадлежит? Кто меня так нелюбезно пригласил в гости? Что в гости, это понятно. Иначе очнулся бы я не на диване, а в каком-нибудь сыром подвале, связанный и избитый.

Впрочем, ломать голову долго не пришлось. Одна из дверей бесшумно распахнулась, и в гостиную вошел… Салихов Дамир Рифкатович, собственной персоной! Вот значит, кому я понадобился? Ну, что же, жизнь становится все интереснее, и интереснее. Вот только к Никите я попаду, опасаюсь, теперь не скоро. "Гостеприимство" Салихова может оказаться сколь любезным, столь же и длительным. И не смогу позвонить. Телефон у меня от греха изъяли, пока я нежился в объятиях Морфея.

А Салихов, как ни в чем ни бывало, широко улыбнулся, и раскинул руки:

— Здравствуй, дорогой! Вижу, пришел в себя, и уже освоился? Ну, и правильно. Для мусульманина гость — святое. Будь хозяином, не стесняйся. Если позволишь, я тоже рюмочку выпью.

И по-простецки плеснул себе добрых полфужера, и залпом выпил. Закусывать не стал, только понюхал дольку лимона, и с хитрецой посмотрел на меня:

— Ты извини, Антон… Ничего, что я на "ты" и по имени?

Инертно пожав плечами, я отозвался:

— Да я привык. Ваш коллега тоже с этого начал. Кстати, где моя машина? Выбираться я отсюда как стану? Или я здесь надолго?

Салихов хохотнул:

— Ха-ха! "Коллега", ну надо же?! Видишь, какие мы с ним одинаковые? И очень разные, поверь мне. А за машину не беспокойся. Ребята ее пригнали, во дворе стоит. Ты прости их, что так грубовато сработали. Ну не хотели они тебя в открытую приглашать. Ты же парень упертый. Не захочешь — не поедешь. Придется силой тащить. А ты боец. Спеленать себя как младенца не позволишь. Значит, будет потасовка, шум, возможно кровь. Ну, зачем это? Люди и так устали от криминальных разборок. Я же все знаю про тебя. Это сейчас ты писака и говорун в камеру. Хотя, надо признать, что очень хороший. Но служил то ты в войсках дяди Васи. И год во взводе разведки в Чечне. Причем, в самой что ни на есть мясорубке. И то, что ты выжил в ней, говорит о тебе как о сильном индивиде, имеющем непреодолимую тягу к жизни. К тому же мы и с тобой коллеги. Смотри.

Закатав правый рукав рубашки, Салихов показала татуировку на предплечье. Голубой купол парашюта, два самолетика по бокам и в центре — череп в берете. Внизу, в ленточке, знакомые до боли буквы — ВДВ.

Я уточнил:

— И где?

— За речкой. Четыре года комбатом. Так что я майор, а ты сержант. Я старше по возрасту и званию. Но ты "берет", и я "берет". Поэтому давай на "ты", по имени, и по-честному. Договорились?

При этих словах он посерьезнел, не заметив у меня в глазах желания "по-честному", и уже сухо и по-деловому поведал:

— Я все знаю. Знаю, что Карен нанял тебя, чтобы ты облил меня грязью, и тем самым хочет отстранить меня от участия в торгах. Наивный он человек. Или не такой уж и наивный, а?

Салихов стрельнул в меня азиатскими глазами, и жестко улыбнулся, раздвигая щеточку седеющих усов. Не дождавшись ответа, уточнил:

— Скажи, Антон, он на меня что-то припас? Так?

Я инертно пожал плечами, не спеша отвечать. Ясность ума еще не восстановилась полностью, и ни к чему болтать то, о чем можешь пожалеть через пять минут. И не стоит пока сообщать, что я сам намеревался его навестить. Сразу возникнет вопрос: с какой целью? Верю я всякому зверю, а тебе, ежу, пока погожу. Что Карен, что Дамир — одного поля ягоды. Тут как по весеннему льду идешь. Еще шаг, — и в полынью можно уйти. И не важно, что в шикарной гостиной не видно орудий для пыток. Неизвестно еще, чем подвалы особняка Дамира оборудованы. Но поскольку совсем молчать тоже не стоило, я уклончиво ответил:

— Возможно. Пока что мне известно только то, что Карен хочет построить на купленной земле аквапарк. А ты желаешь там устроить свалку. Это его слова.

Откинувшись в кресле, Дамир с прищуром посмотрел на меня долгим взглядом, и резюмировал:

— Ты чего-то не договариваешь, парень. Ладно, я поясню тебе свою позицию. Может это на тебя подействует. Поверь, я буду говорить честно. Во-первых, не свалку, а современный комбинат по переработке твердых бытовых отходов. Улавливаешь разницу? И, кроме того, еще десять сортировочных пунктов по всему району. Знаешь, я ведь местный. Да-да, не удивляйся. Родился, и вырос в этом районе. Это уже потом — военное училище, гарнизоны, Афган… Так вот, как нормальный человек и уроженец этих мест я не могу спокойно смотреть, как местная администрация губит природу. Ну, и люди, конечно. К сожалению. Ты никогда не мотался по здешним селам? В каждом овраге — помойка. И по берегам реки тоже. И все это паскудство длится даже не годами, — десятками лет. По весне такое количество зловонной грязи стекает в реку, что волосы дыбом. А всего то надо установить в каждом селе мусорные контейнеры, и обязать людей выбрасывать мусор цивилизованно. А глав сельсоветов — вывозить мусор ежедневно до ближайшего сортировочного пункта. Откуда мои люди будут свозить его на комбинат. Разумно?

Спорить было глупо. Разумно и правильно. И главное, — давно пора. Тут Дамиру в правильном отношении к жизненным процессам не откажешь. Опять же — рабочие места. И потому головой я кивнул совершенно искренне:

— Согласен. Но Карен говорит, что есть свалки с северной стороны. Почему бы их…

— Да потому! Потому, что там территория Карена. И стоит мне сунуться, как начнется война. А сам он этими свалками заниматься не хочет. Чистюля хренов. И к тому же, если даже он мне их уступит, это же другой район. От Ванькина озера пять километров до города, потом по городу через все пробки и светофры. И от северной окраины до ближайшей свалки еще двенадцать километров. То есть, каждая машина сделает в лучшем случае пару рейсов в день. Нерентабельно. А это — мой район. Я здесь родился, и вырос. Здесь мои родители похоронены. И я намерен прожить здесь свою жизнь, и быть похороненным в родной земле, рядом с предками. В земле, парень. А не на загаженной свалке. И еще я хочу, чтобы мои земляки жили в цивилизованных условиях. Но даже не это главное сейчас.

Выпив еще полфужера коньяка, Дамир на этот раз аккуратно закусил бутербродом с икрой, и продолжил:

— Что ты знаешь о чуме?

Вопрос быль сколь неожиданным, столь и диким. При чем тут чума? Потому посмотрел я на Дамира малость ошарашено, и вслух повторил свою мысль:

— А при чем тут чума?

— Просто ответь.

Пожав плечами, я ответил:

— Ну… Я же журфак МГУ заканчивал, а не медицинский. Поэтому не больше, чем любой нормальный человек. Знаю, что это тяжелое инфекционное заболевание с высокой вероятностью смерти. Еще знаю "Пир во время чумы" из "Маленьких трагедий". Пожалуй, и все.

Дамир жестко усмехнулся:

— "Пожалуй, и все…". И это говорит человек с высшим образованием. Не густо… Впрочем, не обижайся. Я и сам еще пару месяцев назад знал не больше. А вот не поленился, пошарился в Интернете, и кое-что уяснил для себя. Просвещаю, слушай. Это острое инфекционное заболевание. Разделяется на бубонную чуму, и легочную. Легочная передается воздушно-капельным путем. Ну, как грипп. Или с выделениями больного. Чрезвычайно заразна. Инкубационный период от двух до десяти дней. Смертность составляет сто процентов. При бубонной — до девяносто пяти процентов. Разносчиками являются грызуны, и пасущиеся на них блохи, от укуса которых и заболевает человек. Разумеется, современная медицина способна с ней бороться, и с применением антибиотиков, в частности стрептомицина, смертность не превышает пять-десять процентов. Но это в процентах. А если в абсолютных цифрах? Учитывая, скажем, размах в масштабах области?

Покрутив головой, я возразил:

— Что-то я тебя не пойму, комбат. Какая чума? При чем она здесь? Уже лет тридцать в стране не было ни одной вспышки. Ситуация под контролем.

Дамир печально покачал головой:

— Вот именно этого я и боюсь. И все то так рассуждают. А ситуация не под контролем, она просто объективно стабильна. И потому медики и СЭС давно расслабились, и едва ли готовы к пандемии. Ты вот "Пир во время чумы" упомянул. Знаешь, сколько народу полегло от чумы только в Европе в средние века?

— Думаю десятки, может сотни тысяч человек.

— А вот шиш тебе! По разным источникам, — до тридцати четырех миллионов человек! В период с тысяча триста сорок седьмого года, по тысяча триста пятидесятый. За три года! И это учитывая тогдашнюю относительно невысокую плотность и численность населения. Ты, кстати, слышал что-нибудь об отряде "731"?

Совсем мужика повело от коньяку. Я аж поморщился. А Дамир, не обращая внимания на мою кислую физиономию, спокойно продолжил:

— Японцы, во время Второй мировой, создали такой отряд. Занимался он разработкой бактериологического оружия. А именно — созданием штамма чумы. И создали, самураи. Искусственный штамм в шестьдесят раз превышал по вирулентности природный. Испытывали на китайцах и корейцах. Хотели и против нас использовать. Был такой фильм, названия не помню, там показывали эти фарфоровые бомбочки. Каждая из которых несла в себе миллионы смертей…

Мне надоел этот бред, я невежливо перебил:

— А при чем здесь ваши с Кареном разборки? Может, пояснишь?

Дамир оценивающе посмотрел на меня, словно решая окончательно, стоит ли говорить. Похоже, решил что стоит.

— Поясню. Для того тебя и пригласил.

— Так уж и пригласил. Кстати, я и сам собирался к тебе наведаться. Только не знал, под каким предлогом.

— Ну, не цепляйся к словам. Считай, что я тебе задачу облегчил. А разборки наши вот при чем. В паре сотен метров от Ванькина озера захоронены мои земляки, умершие от чумы.

И замолчал, наблюдая, какую реакцию вызовет такое сообщение. А какая может быть реакция? Только "Здрасьте, приехали!!!". Или Дамир свихнулся, или я кретин, и чего-то серьезного не ведаю. А Дамир, наслаждаясь моим потерянным видом, успокоил:

— Не думай, я не рехнулся. Я знал об этом с детства. Но на какое то время забыл. Ровно до того момента, когда узнал, что Карен хочет купить эту землю и устроить там аквапарк. А ты знаешь, что вирус чумы погибает только при высокой температуре? При плюс пятидесяти и выше. Или при кипячении. Но низкие температуры он способен выдерживать практически любые. И он сейчас там, под землей. Жив, и ждет, когда его выпустят на свободу. И не делай круглых глаз, пожалуйста. Да, по официальной версии у нас в области никогда не было чумы. Но я хорошо помню рассказы своего отца, и я ему верю. В тридцать восьмом в трех здешних селах была вспышка чумы. Не слишком крупная. Умерло человек триста, не больше. Поэтому властям удалось замять это дело. По рассказам отца в район понаехали медики и чекисты. А как работал НКВД тебе, я думаю, пояснять не надо?