Элмор Леонард

Большая кража

1

Под стрекотание 16-миллиметрового проектора они наблюдали, как на экране Райан бьет бригадира мексиканских рабочих-сезонников. В подвале здания суда графства Холден находились трое: помощник окружного прокурора — тот самый, что принес сюда эту пленку; помощник местного шерифа, одетый в форму и управляющий сейчас проектором, и мистер Уолтер Маджестик, мировой судья из Женева-Бич.

На экране Райан занес для удара бейсбольную биту, не отрывая взгляда от Луиса Камачо, которого Райан на экране загораживал. Осторожно переступая вбок, Луис Камачо приближался к противнику, явно собираясь броситься на него.

Помощник прокурора объяснил, откуда у него взялась эта пленка:

— Один парень снимает фильм о жизни сезонных рабочих. Случилось так, что он там оказался и заснял все.

— Я видел в газете фотографию, — заметил мистер Маджестик.

— Это все он же. Когда в кинокамере кончилась пленка, он схватил фотоаппарат.

На экране Райан, стоя на месте с занесенной битой, медленно поворачивался, продолжая следить за Камачо. Бригадир сделал вдруг выпад в сторону противника и тут же отскочил, едва увернувшись от удара битой.

Помощник прокурора обернулся к полицейскому:

— Останови здесь!

Тот щелкнул выключателем на проекторе, и изображение на экране замерло, чуть-чуть не в фокусе.

— Ну что, видели нож?

— Трудно сказать, — покачал головой мистер Маджестик. — Парень с битой его загораживает.

Проектор застрекотал, изображение стало четким: Камачо по-прежнему двигался боком, прижав левую руку к телу, Райан перемещался вместе с ним. Райан снова поднял биту.

— Смотрите внимательно. Сейчас он сломает ему челюсть, — предупредил помощник прокурора.

Покадровое воспроизведение позволило во всех подробностях рассмотреть, как Райан сделал шаг вперед, как изогнулся всем телом, как напряглись мышцы сжимающей биту руки, как, наконец, толстая бита влетела в лицо Луиса Камачо. Оно было похоже не на лицо человека, а скорее на вырезанную из дерева ацтекскую маску — то ли вообще без глаз, то ли с еще не нарисованными глазами. Круглые солнечные очки Камачо повисли в воздухе, цепляясь одной дужкой за ухо. Хотя его ступни в кадр не попали, казалось, что Камачо не стоит на земле, а, оторванный от нее энергией удара, повис в воздухе.

— Ларри, — обратился помощник прокурора к полицейскому, — оставь этот кадр на экране и включи свет. Уолтер, я хотел бы прочитать вам показания Луиса Камачо.

Лампы дневного света на потолке помигали и зажглись в полную силу. Изображение на экране стало бледным, но обе фигуры были по-прежнему хорошо видны. Когда загорелся свет, мистер Маджестик, мировой судья из Женева-Бич, несколько раз моргнул, не отрывая своих глаз от Джека Райана.

Помощник прокурора начал читать протокол:

— Он называет свое имя, сообщает, где живет и когда это случилось: 26 июля, около семи часов вечера. Затем дежурный полицейский Дж. Р. Колман говорит: «Расскажите своими словами, как все произошло». Уолтер, вы меня слушаете?

— Конечно, продолжайте.

— Камачо: «После ужина я пошел к автобусу, поскольку мы с Райаном договорились встретиться: он обещал кое-что в автобусе подремонтировать. Когда он не появился, я отправился искать его и нашел на поле, где несколько мужчин и ребят играли в бейсбол. Ну, парни выпили немного пива и стали играть в бейсбол. Райан был с ними, но не играл. Там было несколько девушек, с которыми Райан разговаривал. Я спросил его, почему он не занимается ремонтом, на что он ответил в непечатных выражениях. Я напомнил, что техническое обслуживание автобуса входит в его обязанности, но ответ был точно такой же. Одной из причин, по которым я…»

— Прошу прощения, — перебил мистер Маджестик. — Ларри, это действительно записано со слов парня?

Помощник шерифа почесал в затылке:

— Ну, сами понимаете, это стандартные выражения для протокола.

— А что именно сказал Райан?

— Послал его на хрен.

— Вы считаете это непечатным выражением?

— Уолтер… — Помощник прокурора отметил шариковой ручкой то место, где он прервал чтение протокола, и посмотрел на мистера Маджестика. — Камачо утверждает: «Одной из причин, по которым я принял его в свою бригаду в Сан-Антонио, было то, что он представился автомехаником и заверил меня, что всегда сумеет починить автобус. Я согласился взять его на работу, но у меня все-таки возникло подозрение, что он просто захотел бесплатно добраться до Детройта…»

— Он что, из Детройта? — удивился мистер Маджестик.

— Из Хайленд-Парка, — ответил помощник прокурора. — Считайте, одно и то же. Далее Камачо сказал: «Когда я снова попросил Райана заняться ремонтом, он схватил валявшуюся на земле биту и велел мне проваливать, иначе он разобьет мне голову. Я попросил его оставить биту и спокойно поговорить, но он бросился на меня, и не успел я защититься или разоружить его, как он нанес мне два удара — по руке и по лицу». — Помощник прокурора сделал паузу. — Обратите внимание, Уолтер, как он описывает ситуацию: «Не успел я защититься или разоружить его…»

— Его просто вырубили, — сказал мистер Маджестик.

— «…как он нанес мне два удара — по руке и по лицу. Я упал на землю, но сознания не потерял. Помню, что вокруг меня собралось много народу. Потом приехали полицейские, вызвали „скорую помощь“, и меня отвезли в больницу города Холден, штат Мичиган». — Помощник прокурора продолжил скороговоркой зачитывать последние фразы протокола: — «С моих слов записано верно, показания даны в присутствии свидетелей, все содержащиеся в них сведения соответствуют действительности». — Помощник прокурора оторвался от бумаг и посмотрел на мирового судью из Женева-Бич: — Уолтер, что вы об этом думаете?

Мистер Маджестик пожал плечами, указал на бледную тень на экране и сказал:

— Пока что могу сказать только одно: у этого парня классный замах, отличная стойка, вот разве что он слишком подается вперед.

Боб Роджерс-младший тянул время до последнего. Конверт с заработанными Райаном деньгами он привез в офис шерифа лишь в полдень в воскресенье. Он сообщил дежурному полицейскому Дж. Р. Колману, что́ это за конверт и кому он предназначен. Колман сказал, что деньги следовало доставить еще вчера; тогда бы они сразу выпустили Райана. Боб Роджерс-младший сказал, что вчера он был занят, да и лишний день на нарах пойдет Райану только на пользу. Положив конверт на стол, он вышел из офиса, поправил чуть сбившуюся набок соломенную ковбойскую шляпу и, спустившись по ступенькам, подошел к припаркованному по соседству темно-зеленому пикапу. Райан появится примерно через четверть часа, поэтому он развернулся и проехал по главной улице к магазину «Рексолл», где купил пачку сигарет и толстый воскресный выпуск «Детройт фри пресс». Потом снова развернулся, подъехал к зданию участка и остановился прямо под запрещающим знаком. По расчетам Боба-младшего, Райану в этот момент уже вернули шнурки от ботинок и теперь советовали поживее проваливать из Холдена.

— Распишись внизу, — сказал Дж. Р. Колман. Дождавшись, когда Райан поставил свою подпись, он достал из проволочной — как в супермаркете — корзины бумажник Райана, его ремень и конверт с зарплатой.

Дж. Р. Колман с непроницаемым выражением лица наблюдал за тем, как Райан открывает бумажник и пересчитывает лежащие в нем три долларовых банкноты, вставляет ремень в шлевки своих брюк защитного цвета, застегивает его и прячет бумажник в задний карман. Затем Райан взял лежавший на столе конверт и посмотрел на него.

— Это принесли с работы, — сказал Дж. Р. Колман.

— Конверт распечатан.

— Такой он и был.

Райан прочитал сумму, напечатанную на конверте, потом вытащил деньги и пересчитал их: пятьдесят семь долларов.

— До дома доехать хватит, — сказал Дж. Р. Колман. — Автобусная станция в двух кварталах отсюда.

Райан сложил конверт пополам и сунул в карман рубашки. Затем, будто вспомнив о чем-то, похлопал себя по карманам, оглядел пустой стол и наконец проговорил:

— У меня была расческа.

— Нет здесь никакой расчески.

— Вижу, что нет. На кой хрен кому-то понадобилась моя расческа?

— У тебя не было расчески.

— Нет, была. У меня всегда с собой расческа.

— Если ее здесь нет, значит, не было.

— Новая расческа стоит десять центов, — сказал Райан. — Какому, интересно знать, уроду понадобилась чужая расческа?

Желая поскорее закончить этот разговор, Дж. Р. Колман сказал:

— Если хочешь, могу лично проводить тебя до автобуса.

— Спасибо за заботу, — огрызнулся Райан. — До скорого.

— Вот уж ни к чему, — миролюбиво проговорил Дж. Р. Колман.

Боб Роджерс-младший рассчитывал, что Райан сразу же подойдет к его пикапу. Не заметить машину с надписью белыми буквами на зеленой дверце: «РИТЧИ ФУДС ИНКОРПОРЕЙТЕД, ЖЕНЕВА-БИЧ, МИЧИГАН» — было просто невозможно. К его удивлению, Райан, спускаясь с крыльца участка, оглядывался вокруг, рассматривал деревья и улицу. Боб-младший сидел, высунув локоть в окно. Когда Райан подошел к машине, Боб поправил соломенную шляпу, повыше отогнул поля, надвинул ее на глаза и положил руки на руль. Райан открыл дверцу и вопросительно посмотрел на Боба. Тот спросил:

— Подбросить тебя куда-нибудь?

— Ну, типа того. Ты ведь на север собрался?

— Это ты верно заметил, — согласился Боб-младший. — А тебе, парень, надо на юг. Полторы сотни миль — и ты в Детройте.

— Я, вообще-то, хотел забрать свои вещи.

— Обойдешься без барахла. Все, что тебе сейчас нужно, — это билет на автобус. А еще проще — иди на ту сторону улицы и голосуй.

Щурясь на солнце, Райан бросил взгляд вдоль улицы. Осмотрел выстроившиеся в линию дома с магазинами на первых этажах и припаркованные под углом к движению машины. Потом снова обернулся к Бобу-младшему:

— Сигареты не найдется?

— Никак нет.

— А что это за квадратная хреновина торчит у тебя из кармана?

— Просто квадратная хреновина, и все дела, — ответил Боб-младший.

— Ну ладно, до скорого, — сказал Райан, хлопнул дверцей и пошел вдоль улицы по тротуару.

Боб-младший смотрел ему в спину. Он дождался, пока Райан дойдет до перекрестка, после чего, одним пальцем переключив рычаг коробки передач, направил машину вслед за ним. Поравнявшись с Райаном, Боб-младший сказал:

— Эй, парень, наш разговор еще не окончился. — Проехав еще немного, он остановил пикап. — Я кое-что хочу тебе сказать.

— Валяй.

— Подойди-ка ближе, я не собираюсь кричать. — Боб-младший положил воскресную газету рядом, а сам, перегнувшись через пассажирское место, выглянул в правое окно пикапа.

— Ну что? — спросил Райан.

— Слушай, те две недели, что ты прожил вместе с бригадой, нам с тобой беседовать особо не приходилось, так?

— Не приходилось.

— Правильно. А это значит, что ты совсем меня не знаешь.

Райан неопределенно-выжидательно покачал головой.

— Мы, приятель, не беседовали с тобой не потому, что ты этого не хотел, а потому, что мне это было ни к чему, — сказал Боб-младший. — Зато теперь я кое-что тебе скажу. Езжай отсюда домой. И сделай одолжение — побыстрее, тебе же лучше будет. Хоть ты и не белый человек, но, по крайней мере, похож на белого, так что послушайся моего совета.

Райан по-прежнему молчал и пристально смотрел на собеседника — высокого, крепко сбитого мужчину в ковбойской шляпе, надвинутой на глаза. Этот цепной пес с громадными лапами превосходил Райана весом фунтов на тридцать, а жизненным опытом, вероятно, лет на десять. «И при этом, — вдруг пронеслось в голове у Райана, — у него, наверное, совершенно детский белый лобик». Он никогда не видел Боба-младшего без шляпы. Наверное, и в постели ее не снимает.

— Ты больше у меня не работаешь, — продолжал Боб-младший. — Так что я прекрасно понимаю: по закону ты имеешь право поступать так, как тебе вздумается. Но я постараюсь тебя убедить, и у меня есть для этого один аргумент. Понимаешь, о чем я?

«Черт возьми!» — подумал Райан, а вслух сказал:

— Не понимаю. Что за аргумент?

— Лу Камачо. — Боб-младший сделал многозначительную паузу. — Сломать челюсть бригадиру на глазах у его подчиненных — это тебе не шутки. Как только он узнает, что ты все еще здесь, он устроит так, что ты получишь нож под ребро и рта раскрыть не успеешь.

— Об этом я как-то не подумал, — сказал Райан.

— Такое сплошь и рядом бывает. И если это случится, мне придется валандаться с шерифом, а то и с полицией штата столько времени, что огурцы будет не вывезти с полей до самого Рождества, — сказал Боб-младший. — Понимаешь, к чему я все это?

Райан кивнул.

— Про огурцы я тоже как-то не подумал.

— Из-за них тебя сегодня и освободили, — пояснил Боб-младший.

Райан опять кивнул:

— Понимаю.

Боб-младший пристально посмотрел на него и чуть повысил голос:

— Ни хрена ты не понимаешь, но я тебе все объясню. Слушай внимательно: «Ритчи Фудс» нанимает тебя и таких, как ты, в это время года, потому что «Ритчи Фудс» солит, маринует, консервирует и продает огурцы. И корнишоны, и для гамбургеров, и всякую маринованную мелочь. Их раскладывают по банкам и отправляют покупателям. Но проблема, парень, в том, что мы продаем в банках не огурцы, а маленькие огурчики. Большие огурцы тут не годятся. Их нужно собрать до того, как они вырастут. А если я буду просиживать штаны у всяких там следователей или, упаси бог, в судах, то эти кретины ни хрена не соберут вовремя. Теперь понимаешь?

— Значит, так: чем быстрее я заберу свои шмотки, тем быстрее меня здесь не будет. — С этими словами Райан обезоруживающе улыбнулся. — Так почему бы тебе не подбросить меня до лагеря? Если, конечно, тебе по дороге.

Боб-младший покачал головой, давая понять, каких трудов ему стоит общаться с Райаном. Наконец сказал:

— Черт с тобой, садись в машину. Но с одним условием: забираешь свое барахло и проваливаешь. Идет?

— Да, сэр, — с ухмылкой ответил Райан. — Большое спасибо.