Мужчины находились на некотором расстоянии от меня, двое или трое, в килтах, они бежали, как черти, через небольшую прогалину. Издалека раздавались странные хлопающие звуки, которые я смутно определила, как выстрелы из ружья. Когда вслед за выстрелами появились пять или шесть мужчин, размахивающих мушкетами, одетых в красные мундиры и бриджи до колен, я решила, что все еще вижу галлюцинации, моргнула и уставилась на них. Потом помахала рукой у себя перед лицом и подняла вверх два пальца. Все правильно, я вижу ровно два пальца. Ничего не расплывается. Я осторожно принюхалась. Резкий запах весенних деревьев и слабый аромат клевера из-под ног. Никаких обонятельных галлюцинаций.

Потрогала голову. Никаких повреждений. Значит, сотрясение мозга маловероятно. Пульс бьется чуть быстрее, чем обычно, но вполне ровно.

Внезапно отдаленный шум резко изменился. Раздался грохот копыт, и в мою сторону поскакали несколько пони; всадники — шотландцы в килтах — что-то кричали по-гаэльски. Я метнулась в сторону, с дороги, со скоростью, которая доказывала, что физически я не пострадала, неважно, каково мое психическое состояние.

И тут, когда один из красных мундиров, сбитый с ног одним из стремительных шотландцев, поднялся и театрально погрозил кулаком вслед лошадям, до меня дошло.

Ну конечно же. Кино! Я покачала головой, удивляясь собственному тугодумию. Снимают какую-то костюмированную драму, вот и все. Скорее всего, что-нибудь вроде Милашка-принц-среди-вереска.

Отлично. Невзирая на мои артистические способности, труппа вряд ли поблагодарит меня за то, что я привнесла в съемки ноту исторической недостоверности. Я попятилась в лес, решив обойти поляну и выйти на дорогу, где оставила велосипед. Однако идти оказалось сложнее, чем я предполагала Лес был довольно молодым, с густым подлеском, цеплявшимся за одежду. Мне пришлось передвигаться осторожно, то и дело отцепляя юбку от колючек ежевики.

Если бы он был змеей, я бы на него наступила. Он стоял среди молодых деревьев так тихо и неподвижно, что тоже казался деревом, и я не замечала его до тех пор, пока он не выбросил вперед руку и не схватил меня за запястье.

Другой рукой он зажал мне рот и потащил спиной вперед дальше в лес, хотя я отчаянно отбивалась. Захвативший меня в плен, кем бы он ни был, вряд ли был выше меня ростом, но значительно сильнее. Я учуяла слабый цветочный аромат, вроде бы лавандовой воды, и еще чего-то душистого, смешанного с острым запахом мужского пота. Листва за нами смыкалась, и тут я заметила нечто знакомое в руке, вцепившейся мне запястье. Я сильно затрясла головой, скидывая руку, закрывавшую мне рот.

— Фрэнк! — выпалила я. — Во что это ты, черт возьми, играешь?

Меня разрывало между облегчением от того, что это он, и раздражением из-за слишком грубой игры. После пережитого среди камней я все еще чувствовала себя неуверенно и была не в настроении так развлекаться.

Руки разжались, но я почуяла неладное еще до того, как повернулась. Дело было не только в незнакомом одеколоне, но и в чем-то совсем неуловимом. Я застыла, почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом.

— Вы не Фрэнк, — прошептала я.

— Нет, — согласился он, с заметным интересом изучая меня. — Хотя у меня есть кузен с таким именем. Однако я сомневаюсь, что вы, мадам, спутали меня с ним. Мы с ним вовсе непохожи.

Не знаю, как выглядел его кузен, но этот человек вполне мог быть братом Фрэнка. То же сложение: худощавый, гибкий, с тонкой костью; те же точеные черты лица, ровные брови и большие карие глаза, те же темные, аккуратно зачесанные волосы и падающая на лоб вьющаяся прядь.

Только волосы его были длиннее и связаны сзади кожаным шнурком. И кожа с глубоким загаром напоминала цыганскую, которая месяцами — да что месяцами, годами — подвергалась воздействию ветра и солнца; ничего общего с легким золотистым загаром, который Фрэнк приобрел за время наших каникул в Шотландии.

— Да кто вы такой? — сердито спросила я, чувствуя себя очень неуютно. У Фрэнка было полно родственников и друзей, но мне казалось, что я знала всю британскую часть его семьи. Среди них совершенно точно не было человека, похожего на этого. И уж наверное Фрэнк упомянул бы близкого родственника, живущего в горах Шотландии. Не просто упомянул, но настоял бы на том, чтобы мы навестили его, и вооружился бы, как всегда, генеалогическими таблицами и записными книжками, стремясь узнать что-нибудь еще о знаменитом Черном Джеке Рэндалле.

Незнакомец вскинул брови, услышав мой вопрос.

— Кто я такой? Могу задать вам тот же самый вопрос, мадам, причем с большим основанием. Он медленно окинул меня взглядом с головы до кончиков пальцев на ногах, во взгляде появилось бесстыдное одобрение тонкому ситцевому платью с узором из тоненьких веточек, потом он задержался на моих ногах, причем странного выражения его глаз я не поняла, но оно заставило меня сильно занервничать, я попятилась назад, наткнулась на дерево и остановилась.

Мужчина отвел от меня взгляд и отвернулся. У меня возникло чувство, будто разжалась сжимавшая меня рука, и я облегченно выдохнула, только теперь поняв, что все это время задерживала дыхание.

Незнакомец отвернулся, чтобы взять мундир, висевший до сих пор на ветке дерева. Он стряхнул с него прилипшие листья и надел мундир.

Должно быть, я ахнула вслух, потому что он снова посмотрел на меня. Мундир был алого цвета, с длинными фалдами, без лацканов, с аксельбантами. Отвороты рукавов были окаймлены буйволовой кожей, на одном эполете блестела золотая косичка. Мундир драгуна. Офицерский мундир. Тут меня осенило — ну конечно же, это актер, из той труппы, что я видела по ту сторону леса. Хотя сабля, которую он пристегнул, выглядела слишком реалистичной по сравнению с любой виденной мной раньше бутафорией.

Я прижалась к стволу дерева и с облегчением ощутила, что он твердый и надежный. Тогда я скрестила руки на груди.

— Кто, черт вас побери, вы такой? — На этот раз вопрос прозвучал так хрипло, что даже мне было-понятно, как сильно я испугана.

Словно не услышав, он спокойно застегивал крючки на мундире. Только покончив с этим, он вновь обратил на меня внимание и издевательски поклонился, прижав руку к сердцу.

— Я, мадам, Джонатан Рэндалл, эсквайр, капитан восьмого драгунского полка его королевского величества. К вашим услугам, мадам.

Я не выдержала и помчалась прочь. Дыхание со свистом вырывалось из груди, когда я продиралась сквозь заросли ольхи, не обращая внимания на колючки, крапиву, упавшие деревья, камни… Я слышала за спиной крики, но была в такой панике, что не понимала, откуда они раздаются.

Я летела вслепую, ветви царапали мне лицо и руки, подвернутые лодыжки болели, потому что я падала в норы и оскальзывалась на камнях. В сознании не оставалось места ни для единой здравой мысли. Я только хотела как можно дальше убраться от этого человека.

Что-то тяжелое ударило меня в спину, я полетела лицом вниз и приземлилась, так сильно ударившись, что у меня перехватило дыхание. Грубые руки перевернули меня на спину, и капитан Джонатан Рэндалл встал рядом со мной на колени. Он тяжело дышал и потерял во время погони свою саблю. Он был растрепанным, грязным и по-настоящему сердитым.

— Какого черта вы убегаете? — грозно спросил он. Густая вьющаяся прядь темно-каштановых волос упала ему на лоб, делая его еще больше похожим на Фрэнка.

Он наклонился и схватил меня за руки. Все еще задыхаясь, я стала вырываться, но только потянула его на себя. Он потерял равновесие и всем телом упал на меня, снова придавив меня к земле. Как ни странно, именно это помогло уняться его раздражению.

— Ладно. Убирайтесь, — проговорил он вставая. — Но мы еще увидимся в…

Я не стала ждать продолжения и стремглав бросилась прочь.

Глава 4

Разговор

Когда я вернулась домой, Джейми позвал меня на кухню. — Я все-таки должен рассказать тебе, Клэр. Вот что случилось в тот день… Он сел и устало закрыл глаза.

— Отца в замке не было — уехал на похороны на соседнюю ферму. А я находился в поле с остальными мужчинами — приближалось время сбора урожая, так что работы хватало. Поэтому сестра оставалась в доме одна, с двумя-тремя служанками, и все они ринулись наверх, спрятаться среди постельного белья, когда увидели красные мундиры. Решили, что солдат послал сам дьявол — и я бы не сказал, что они сильно ошиблись.

Я отложила кусок ткани в сторону. Самое неприятное уже сделано. Теперь требовалась какая-нибудь припарка, раз уж нет ни йода, ни пенициллина, чтобы предотвратить инфекцию, и хорошая, тугая повязка. Юноша, по-прежнему не открывавший глаз, кажется, даже не заметил этого.

— Я подошел к дому сзади, намереваясь забрать упряжь из конюшни, услышал вопли служанок и то, как моя сестра кричит в доме.

— И? — постаралась я спросить как можно спокойнее и ненавязчивее.

Я очень хотела побольше узнать об этом самом капитане Рэндалле. Пока то, что рассказывал юноша, ничуть не рассеивало мое первое впечатление.

— Я вошел в кухню и обнаружил двоих в кладовке. Они набивали мешки мукой и беконом. Одного я треснул по голове, а второго выкинул в окно вместе с мешком. Потом ворвался в гостиную. Там были двое красных мундиров, один с расцарапанным лицом, и моя сестра Дженни в разорванном платье.

Молодой человек открыл глаза и довольно угрюмо улыбнулся.

— Я не собирался задавать вопросов. Мы начали драться, и я довольно неплохо справлялся, учитывая, что их было двое. И тут вошел Рэндалл.

Рэндалл прекратил драку очень простым способом — вытащив пистолет и приставив его к голове Дженни. Джейми был вынужден сдаться. Его тут же схватили и связали. Рэндалл обворожительно улыбнулся пленнику и произнес:

— Так-так. Значит, у нас здесь целых две сердитых кошки? Бьюсь об заклад, тяжелый труд исправит твой характер, а если нет — что ж, можно познакомить тебя еще с одной кошечкой, о девяти хвостах. Кроме того, для таких кисок имеется и другой способ лечения, а, сладкая моя кисуля?

Джейми на мгновение замолчал, сердито двигая скулами.

— Он держал Дженни сзади за руку, но тут отпустил ее, чтобы положить руку ей на грудь. — Вспомнив это, он неожиданно улыбнулся. — И тогда Дженни с размаху наступила ему на ногу и врезала локтем в живот. Он, задыхаясь, наклонился, а она резко повернулась и изо всех сил ударила его коленом по яйцам. — Джейми весело фыркнул. — Ну, он уронил пистолет, и она хотела его схватить, но один из драгунов, что держал меня, успел раньше.

Я закончила накладывать повязку и теперь молча стояла у него за спиной, положив ему руку на здоровое плечо. Мне казалось очень важным дать ему рассказать все, но я боялась, что он замолчит, если вспомнит о моем присутствии.

— Снова обретя дыхание, Рэндалл приказал своим людям выволочь нас обоих во двор. Они привязали меня к дышлу повозки, и Рэндалл плашмя начал бить меня по спине саблей. Он впал в черное бешенство, слишком сильное, чтобы сдерживать его.

Короткий взрыв веселья кончился, плечо под моей рукой напряглось и стало жестким.

— Устав, он повернулся к Дженни — ее держал один из драгунов — и спросил, хочет ли она увидеть продолжение или предпочтет пойти с ним в дом и предложить ему другое развлечение.

Плечо дернулось.

— Двигаться я не мог, но крикнул ей, что мне не больно — мне и правда было не очень больно — и чтобы она не смела идти с ним, даже если мне у нее на глазах перережут глотку. Они удерживали ее у меня за спиной, так что я ничего не видел, но судя по звуку, она плюнула ему в лицо. Видимо, так, потому что он схватил меня за волосы, дернул голову назад и приставил нож к моему горлу. «Я собираюсь поймать тебя на слове», — процедил сквозь зубы Рэндалл, и вдавил лезвие в кожу, так что потекла кровь. Я видел рядом со своим лицом кинжал, — сказал Джейми, — видел капельку крови в пыли под повозкой. — Он говорил почти мечтательным тоном, и я сообразила, что из-за боли и измождения он впал в подобие гипнотического транса. Вряд ли он помнил, что я нахожусь рядом.

— Я попытался крикнуть сестре, что предпочту умереть, чем дать ей обесчестить себя с таким отребьем, но Рэндалл отвел кинжал от моей глотки и сунул его мне между зубами, поэтому я ничего не мог сказать. — Он потер губы, словно до сих пор ощущал на них горький привкус стали, и замолчал, глядя прямо перед собой.

— И что же случилось дальше? — Не следовало мне спрашивать, но очень уж хотелось узнать.

Джейми вздрогнул, как человек, которого резко разбудили, и устало провел рукой по затылку.

— Она пошла с ним, — отрывисто произнес он. — Она думала, он убьет меня, и, возможно, не ошибалась. Что случилось потом, я не знаю. Один из драгунов сильно ударил меня по голове прикладом мушкета. Когда я очнулся, то уже трясся в повозке вместе с курами, и повозка направлялась к форту Уильям.

— Понятно, — тихо сказала я. — Извини. Должно быть, для тебя это было ужасно.

Внезапно он улыбнулся и перестал выглядеть усталым.

— О да. Куры — такая скучная компания, особенно во время долгого путешествия.

Тут Джейми понял, что перевязка окончена, подвигал плечом и поморщился.

— Не делай этого! — тревожно воскликнула я. — Ты ни в коем случае не должен им двигать! Пожалуй, — тут я взглянула на стол, чтобы убедиться, что там еще остались полоски сухой ткани, — я привяжу твою руку к боку. Стой смирно.

Он больше ничего не стал рассказывать и слегка расслабился под моими руками, когда понял, что я не сделаю ему больно.

У меня появилось какое-то странное ощущение близости с этим юным незнакомым шотландцем, вероятно, частично из-за ужасной истории, которую он только что мне поведал, а частично в результате нашей долгой скачки в ночи, когда мы сидели верхом в дремотном молчании, прижавшись друг к другу. Я не спала с другими мужчинами, кроме собственного мужа, но заметила, что сон — именно сон — рядом с другим человеком дает такое ощущение близости, словно твои сны выплывают из сознания и смешиваются со снами другого, укутывая вас обоих бессознательным пониманием. Своего рода переключение, думала я. В прежние, более примитивные времена (как вот эти? — спросил меня внутренний голос) сон в присутствии постороннего являлся определенным актом доверия. Если доверие обоюдно, простой сон может сблизить сильнее, чем соединение тел.

Закончив прибинтовывать руку, я помогла Джейми надеть грубую льняную рубашку. Он встал, заправляя ее в килт одной рукой, и улыбнулся мне.

— Спасибо, Клэр. У тебя легкая рука. — И протянул руку, словно собираясь прикоснуться к моему лицу, но передумал, махнул рукой и уронил ее вдоль тела. Похоже, он тоже ощущал эту непонятную близость. Я поспешно отвернулась, сделав небрежный жест не-думай-об-этом.

Взгляд мой блуждал по комнате — закопченный очаг, узкие окна, массивная дубовая мебель. Никакого электричества. Никаких ковров. Никаких сверкающих бронзовых набалдашников на кровати.

Это действительно походило на замок восемнадцатого столетия. А как же Фрэнк? Человек, встреченный мною в лесу, походил на него так сильно, что это ставило в тупик, но описание, данное Джейми капитану Рэндаллу, не имело совершенно ничего общего с моим нежным, миролюбивым мужем. Но с другой стороны, если это было правдой — а я начинала допускать, даже перед самой собой, что это могло быть правдой — он на самом деле мог быть кем угодно. Человек, известный мне только по генеалогическим таблицам, совсем не обязательно должен поведением походить на своих потомков.

Только сейчас я тревожилась о Фрэнке. Если я действительно попала в восемнадцатый век, то где же он? Что он станет делать, когда я не вернусь к миссис Бэйрд? Увижу ли я его еще когда-нибудь? Мысли о Фрэнке оказались последней каплей. С того момента, как я шагнула в расщелину камня и нормальная жизнь закончилась, на меня напали, мне угрожали, меня похитили и били. Я толком не ела и не спала уже больше суток. Я пыталась удержаться, но губы задрожали, а глаза наполнились слезами. Я отвернулась к очагу, чтобы спрятать лицо, но слишком поздно. Джейми взял меня за руку, ласково спрашивая, что случилось. Отблески огня сверкнули на золотой свадебной ленте, и я по-настоящему всхлипнула.

— О, я… все будет хорошо… правда, все в порядке… просто мой… мой муж… я не знаю…

— Ах, девочка, так ты вдова? — В его голосе звучали такая забота и сочувствие, что я не выдержала.

— Нет… да… я хочу сказать, я не… да, думаю, так и есть! — Эмоции и усталость переполнили меня, и я с истерическими рыданиями упала ему на грудь.

Этот парень умел сочувствовать. Он не стал звать на помощь и не отступил, растерявшись. Он сел, посадил меня себе на колени и стал нежно покачивать, бормоча что-то по-гаэльски мне на ухо и поглаживая здоровой рукой по голове. Я горько плакала, тут же сдавшись собственным страхам и разбитому сердцу, но постепенно стала успокаиваться, а Джейми все гладил меня по спине, прижимая к своей надежной, широкой, теплой груди. Рыдания затихали, я прижалась к нему и чувствовала себя все спокойнее. Ничего удивительного, что он так здорово управляется с лошадьми, смутно подумала я, ощущая его пальцы, ласково поглаживающие меня за ухом, и прислушиваясь к успокаивающим, непонятным словам. Будь я лошадью, я бы позволила ему скакать на себе куда угодно.

К несчастью, эта нелепая мысль совпала с забрезжившим пониманием того, что юноша вовсе не так изможден, как мне казалось. По правде говоря, это сделалось неприлично заметно нам обоим. Я кашлянула, чтобы прочистить горло, вытерла глаза рукавом и соскользнула с его колен.

— Извини… то есть, я хочу сказать, спасибо… но я… — Я лепетала что-то невразумительное, пятясь от него с пылающим лицом. Джейми тоже слегка покраснел, но вовсе не выглядел обескураженным. Он взял меня за руку и снова притянул к себе. Стараясь не прикасаться ко мне, он взял меня за подбородок и поднял мое лицо вверх.

— Не нужно меня бояться, — тихо произнес он. — И вообще никого не бойся, пока я с тобой. — Отпустил меня и отвернулся к очагу. — Тебе нужно выпить чего-нибудь горячего, девочка, — сказал он самым обыденным тоном. — И поесть тоже. Полный желудок поможет тебе лучше всего. — Я дрожащим голосом засмеялась, глядя, как он пытается одной рукой налить похлебку, и подошла, чтобы помочь. Джейми не ошибся — еда помогла. Мы в дружеском молчании съели похлебку с хлебом, ощущая тепло и сытость.

Потом он встал, поднял упавшее на пол одеяло, бросил его на кровать и поманил меня.

— Поспи немного, Клэр. Ты так вымоталась, а мне кажется, с тобой очень скоро захотят поговорить.

Это прозвучало зловещим напоминанием о моем шатком положении, но я слишком устала, чтобы волноваться из-за этого. Я символически поупрямилась, не желая отнимать у него кровать, но еще никогда и ничто не казалось мне столь притягательным. Джейми заверил меня, что найдет себе другую кровать. Я упала на груду одеял и уснула раньше, чем он дошел до двери.

Глава 5

Маккензи

Я проснулась в полном смятении. Мне смутно помнилось, что произошло нечто очень неправильное, но я никак не могла припомнить, что именно. По правде говоря, я спала так крепко, что в первый момент не могла вспомнить, кто я такая, а не только где нахожусь. Мне было тепло, но в комнате стоял пронизывающий холод. Я хотела зарыться назад в кокон из стеганых одеял, но разбудивший меня голос продолжал нудить.

— Ну же, девица! Ну, вставать пора! — Низкий и сердитый голос походил на лай пастушьей собаки. Я неохотно приоткрыла глаз и увидела нависающую надо мной гору, обтянутую коричневой домотканой материей.

Мистрисс Фитцгиббонс! Ее вид встряхнул меня, и я все вспомнила. Значит, все правда.

Закутавшись в одеяло, я выбралась из постели и поспешила к очагу. Мистрисс Фитцгиббонс принесла миску горячей похлебки.

Я ела, ощущая себя выжившей во время страшной бомбежки, а она выкладывала на кровать одежду. Длинная желтоватая льняная сорочка, отороченная кружевами, нижняя хлопчатобумажная юбка, две верхних юбки в коричневых тонах и светло-лимонный лиф. Ансамбль довершали коричневые полосатые шерстяные чулки и желтые башмаки.

Не обращая внимания на мои протесты, дама вытряхнула меня из моей собственной, неподобающей одежды и проследила, как я одеваюсь в принесенное. Потом отступила, с удовлетворением оглядывая меня.

— А тебе идет желтое, девица. Я так и думала. Сочетается с каштановыми волосами и подчеркивает золото в глазах. Только тебе необходима лента.

Она вывернула карман, напоминающий мешок для муки, и вытащила оттуда кучу лент и немного украшений.

У меня не было душевных сил сопротивляться, поэтому я покорно позволила ей заняться моими волосами. Она связала их в хвост бледно-желтой лентой, причитая над неженственной длиной.

— Боже, дорогая моя, о чем ты думала, подстригаясь так коротко? Ты что, переодевалась в мальчика? Я слышала, что некоторые девушки так поступают во время путешествий, чтобы избежать приставаний красных мундиров. Я всегда говорю — ну и денечки у нас настали, ежели девицы не могут спокойно путешествовать по дорогам.

Она еще посуетилась, одергивая на мне юбки, заправляя локоны и расправляя складки. Наконец она осталась совершенно довольна.

— Ну вот, теперь просто отлично. Можешь доесть, а потом я отведу тебя к Самому.

— К самому? — переспросила я. Мне это не понравилось. Не знаю, кто уж он там, этот Сам, но вопросы точно начнет задавать непростые.

— Ну, точнее сказать, к Маккензи. К кому еще-то?

И правда — к кому еще-то? Это замок Леох. Сам, соответственно, это Маккензи из Леоха, вождь одного из самых крупных септов клана Маккензи, а значит, человек, наделенный большой властью.

Что-то мне совсем не хотелось овсянки, которую мистрисс Фитцгиббонс принесла мне после похлебки, но я притворилась, что ем, надеясь выиграть хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями. К тому времени, как она вернулась, чтобы отвести меня к Маккензи из Леоха, я сумела продумать примерный план.

* * *

Лэрд принял меня в комнате, расположенной наверху каменной лестницы, в башне: круглой, богато убранной картинами и гобеленами на стенах. Вообще замок показался мне довольно уютным, но весьма скудно меблированным, а эта комната была буквально забита мебелью, изобилующей украшениями, тепло согрета камином и приятно освещена пламенем свечи, особенно по сравнению с моросящим за окном дождиком. Во всех внешних стенах имелись только высокие, узкие окна, предназначенные для защиты от нападений, но в этой, внутренней, стене, были недавно сделаны высокие створчатые окна, впускавшие в комнату достаточно света.

Я вошла, и мое внимание тотчас же привлекла огромная металлическая клетка от пола до потолка, остроумно вмонтированная в изгиб стены; в ней находились дюжины маленьких птичек: зябликов, овсянок, синиц и несколько видов певчих птиц. Я подошла ближе, не в силах оторваться от пухленьких гладких телец и ярких, похожих на бусинки глазок — они, как драгоценные камни, сверкали на фоне бархатной зелени, мелькали среди листьев дуба, вяза и каштана — деревьев, любовно выращенных в заполненных землей горшках на полу клетки. Веселое щебетанье перемежалось шумом крыльев и шелестом листвы — обитатели клетки вспархивали, летали и прыгали.