С собой они должны были взять только минимум, на нескольких подводах и только лошадей, остальной скот оставался здесь же, на месте будущего села, а с ним только трое мужчин, вполне достаточно, чтобы обиходить скотину и защитить от возможного нападения волков. Они должны были уходить на конях, если что–то пойдет не так, им вполне было по силам оторваться от пеших орков, те конечно могли доставить и лошадей, но только не раньше, чем укрепления будут захвачены. Так что, форта у крестьян будет изрядная, к тому же они должны были принести весть в Бильгов, если орки продолжат набег.

— Маран.

— Да, милорд.

— Как только закончите с закладкой, начинайте готовиться в путь. С рассветом, вы уже должны будете тронуться.

— Уже?

— Нет, орки пока еще не объявились, но и вам здесь больше делать нечего. Мастер Лукас и его люди уйдут сразу после обеда, так что и вам нужно собираться в путь. Делаете все как условились, да не забудь позаботиться об инструменте артельщиков.

— Ясно. Тогда, если позволите, я потороплюсь, милорд.

— Давай, действуй.

Здесь ему пока делать было нечего, поэтому он вскочил в седло и направился к лагерю. Получится ли проводить караван, он не знал, но не попрощаться с семьей не мог, к тому же он не хотел делать это на глазах у остальных.

Дорога не заняла много времени, и вскоре он уже наблюдал за тем, как его дражайшая половина, распекала одну из крестьянок, как видно за нерадивость. Странное дело, свободные люди, сами на себя взвалили обязанности по отношению к нему и его семье, раньше предоставленные самим себе, теперь были вынуждены выслушивать нарекания, от госпожи. Нет, она конечно понапрасну не распалялась, но все же была весьма строга, находила время вникнуть в любую мелочь и если видела непорядок, строго взыскивала, но вот любили ее от этого ни чуть не меньше. Ну казалось бы, какая разница госпоже, накормлены ли и помыты дети, не ее ведь, они и сами матеря и вполне способны позаботиться о своих чадах, ан нет тыкает носом, указывает, да еще и распекает, да любая хозяйка только за это разозлилась бы, на такую разумницу, будь она хоть трижды госпожа, а они, подиж ты, любят ее и слова худого, и сами не скажут и никому другому не позволят.

Увидев мужа, Анна тут же бросила распекать женщину, и поспешила к нему навстречу, вытирая руки о повязанный фартук и радостно улыбаясь. Андрей спешился, и ни чуть не стесняясь того, что на них смотрят люди, обнял жену и крепко поцеловал.

— Что ты делаешь? Люди же смотрят.

— Ну и что? Пусть завидуют.

— Да они итак завидуют. Разговоров, что их милорд и миледи, вовсе не такие как другие, хватает, поверь.

— Ну, так не будем их разочаровывать.

— Какой–то ты не такой. Какой–то слишком веселый. Что–то случилось? Орки появились?

— Думаешь, я веселился бы, если бы появились орки?

— Что же тогда случилось?

— С рассветом вы уходите.

— Почему? Орков же нет.

— Я устал уже отвечать на этот вопрос. Да, орков нет, но и вам здесь делать нечего. И учти, я не знаю, что ты там себе надумала, но только все забудь. Мы теперь не принадлежим самим себе, мы в ответе за наших людей. Мне оставаться здесь, тебе уводить людей в Бильгов и позаботиться о них. А потом, мне будет гораздо спокойнее, если здесь останутся только воины. Мы сумеем о себе позаботиться, и еще лучше сделаем это, если наши близкие будут в безопасности.

 

 

Вот уже две недели Жан и его охотники рыскали по чужой территории, ежеминутно рискуя быть обнаруженными, а обнаружить себя здесь, и погибнуть практически одно и то же. Люди были уже на приделе, с самой высадки на этом берегу, они не могли себе позволить даже развести костер, так что питаться приходилось в сухомятку, используя запасы солонины, копченого мяса, успевшего затвердеть сыра и сухарей, вот пожалуй и все меню доступное им. Они даже не могли себе позволить подстрелить хоть какую то дичь, чтобы съесть хоть и сырое, но такое живительное свежее мясо, потому что не могли оставлять следов. Это только дилетант может позволить себе мысль о том, что можно убить и освежевать дичь и при этом не оставить ни каких следов, опытный следопыт на раз определит, что за дичь была убита и сколько человек принимало в этом участие, а орки были очень умелыми следопытами. Каким бы опытным не был охотник, он всегда оставит после себя хоть какой–то след, и если бы орки целенаправленно искали их артель, то уже давно обнаружили бы. Жан все это прекрасно осознавал, поэтому делал упор на то, что явных, бросающихся в глаза следов они все же не оставляли, ну а от случайностей, тут уж никто не застрахован.

Билли вонзил зубы в кусок копченого мяса и состроив недовольную гримасу стал пережевывать изрядный кусок оказавшийся в его рту, при этом он имел вид, словно его насильно заставляли поедать редкостное дерьмо. Но несмотря на то, что прием пищи не доставлял ему ни какого удовольствия, а даже наоборот, был сродни какой–то изощренной пытке, за первым куском последовал второй, им нужны силы, а для их поддержания нужно есть, даже если это уже опостылевшее и успевшее слегка заветриться мясо.

— Пол жизни отдал бы, за кусок свежего прожаренного, с кровью мяса. Этот сухой паек меня скоро убьет. — Едва слышно выдохнул Билли. Говорить тихо, словно не выговаривая, а выдыхая слова, у них уже вошло в кровь, хотя в местах безопасных, его голос звучал весьма громко, парень был на удивление горластым.

— А ты посмотри на это с другой стороны, — решил поддеть товарища Олаф, слегка коверкая слова своим непередаваемым германским акцентом, — этим кусом мяса вполне можешь оказаться ты.

При этих словах, Жан довольно улыбнулся. Парни были на орочьей стороне всего лишь в третий раз, но держались молодцами, хотя их последнее пребывание здесь, слишком затянулось, так долго охотники на орочьей стороне никогда не задерживались, так еще и приходилось терпеть лишения и эту опостылевшую диету, к которой охотники были вовсе непривычны, уж в чем, в чем, а в свежем мясе они недостатка никогда не испытывали.

— Ну, чтобы отведать мою печенку, оркам придется немного попотеть, — хмыкнул Билли, с хрустом откусывая кусок сухаря. Самый маленький в их команде, оказался самым прожорливым, хотя все уже давно урезали свой аппетит, поглощая уже осточертевшую еду, он, продолжая ее костерить каждый раз, ел ни чуть не меньше чем в начале.

— Ну что, прожорливый ты наш, поел? — Все так же улыбаясь спросил Жан.

— Ну, если это можно назвать едой, то да.

— Тогда марш в секрет. Оно конечно разносолов нет, но поесть нужно всем.

Билли молча поднялся и состроив устрашающую гримасу, улыбающемуся германцу, ловко порскнул в кусты, сменить товарища, дабы предоставить ему сомнительное удовольствие в утолении голода.

Ничего необычного, все как всегда и даже обыденно. Движение зигзагом вдоль побережья Яны, держась от Кроусмарша слегка выше по течению, откуда удобнее всего было бы начать переправу, с учетом сноса реки. Орки не станут слишком хитрить, и терять лишнее время и силы, начиная переправу напротив, и тем более ниже по течению от прохода. К чему? Если они придут, а вернее когда они придут, то будут иметь такой перевес в количестве, что какие либо ухищрения им будут не нужны. Понимая это, Жан даже не приближался к участку берега напротив прохода, там была слишком высока вероятность нарваться на орочьих разведчиков. Они наверняка станут осматривать укрепления со своего берега, даже у людей встречались обладающие поразительно зорким зрением, у орков этот процент был куда выше, а отряд разведчиков, это совсем не одно и тоже, что воинский, туда отбирались лучшие следопыты, и их переиграть было куда сложнее.

Удача, или неудача, это уж как кому, улыбнулась им уже под вечер. На берегу неприметной речушки они обнаружили приближающиеся к Яне орочьи лодки. Жан насчитал двадцать пять больших лодок. Если видимые им ранее лодки, всегда шли с неполной загрузкой, так как предстояло еще переправлять добычу, и орки были вынуждены оставлять под нее место, то эти шли вобрав в себя максимум воинов, а это получалось ни как не меньше пяти сотен, количество просто запредельное, так много орков он еще ни разу не видел в своей жизни. Все говорило о том, что это войско, а иначе назвать отряд орков, Жан просто не мог, готово к броску на тот берег, да и время вполне подходящее, скоро начнет темнеть и можно начинать переправу, орки любили ночные атаки.

Его сильно удивило, то, что орки собрались в дали от берега Яны и спустились к реке уже собранным отрядом, это было редкостью, обычно они собирались в набег в течении суток, а то и больше, поджидая подзадержавшихся представителей других поселков.

Он уже хотел было подать команду на отход, но тут орочий флот вдруг дружно повернул к противоположному от них берегу и воины стали быстро высаживаться на берег. Жан так и замер, не завершив жест, означавший отход. Что–то было не так. Он еще больше убедился в странности поведения орков, когда те начали сносить в кучи хворост и разводить костры.

Жан подал сигнал замереть и продолжил наблюдение. Вскоре он убедился, что здесь собрались воины только из пяти поселков, это было видно по их расположению, так как лагерь устроенный орками как–то неуловимо делился на шесть отдельных групп, было это заметно и по некоторому отдалению костров и по общению орков между собой, и по перемещениям за хворостом. Во всем этом вместе взятом прослеживались шесть отдельных групп, не равных по количеству. Отметил он так же и то, что среди орков много молодых, их отличала некоторая неловкость, и какая–то бесшабашность, чтоли, которая всегда присуща молодым, что людям, что оркам. А поселков у орков должно быть куда больше.

На землю уже опускались короткие в этом мире сумерки, когда они заметили еще одну флотилию лодок, в количестве около двадцати, и тоже с максимальной загрузкой. Пройдя чуть ниже по течению, они так же высадились на берег, и приступили к обустройству лагеря. Жан уже ничего не понимал, здесь уже собралось около тысячи орков, от этого количества вооруженных врагов в глазах рябило, но по всему выходило, что они либо поджидают еще кого–то, либо собираются начать переправу с рассветом. А вот это уже ни как не входило в планы, ни Жана, ни сэра Андрэ. Предполагалось, что орки будут собираться не меньше суток, а это давало возможность предупредить маркграфа и дождаться подкреплений, но если орки решат высаживаться на рассвете… Времени не оставалось совсем. Однако Жан не спешил. Подозвав знаком к себе Билли, он приник к его уху и прошептал на одном дыхании.

— Бери Олафа и к речке, где мы делали засаду. Потом сразу к Яне.

Тот только кивнул и подмигнув германцу кивнул ему в строну предполагаемого маршрута. В ответ Олаф показал ему язык и бесшумно скользнул за Билли. Между этими двумя уже давно существовало дружеское соперничество, Билли не мог не подначить Олафа, тем, что его назначили старшим в их двойке, а кого еще, ведь Жан отдал приказ именно ему, остальное подразумевалось как само собой разумеющееся.

У лодки они собрались часа через два после наступления темноты, хотя, темноты–то как таковой не было, ночь была довольно светлой, так как уже взошла одна из лун, а вскоре должна была взойти и вторая.

— Ну что там? — Нетерпеливо поинтересовался Жан.

— Все тоже. Орки, и ни чуть не меньше, чем там, — кивнул Билли в сторону реки, где они обнаружили первых орков.

— Плохо. Так парни, времени нет, так что гребем так, словно за нами гонится сам сатана.

 

 

— Ты не ошибся?

— Может это и не точно, вполне может быть и такое, что к ним присоединились еще, времени выжидать не было.

— А почему ты думаешь, что они нападут только с рассветом? Ведь они любят ночные атаки, и при этом имеют преимущество.

— Сейчас полнолуние и небо абсолютно безоблачное. Так что на открытом месте они будут как на ладони, а вот мы, скрываясь в тени башен, будем для них практически не видимыми. Нет, милорд, ночной атаки не будет. К тому же они устраивались на ночлег. Они будут только с рассветом. — убежденно произнес Жан.

Андрей заметался по своей каморке, словно лев в клетке. Новость принесенная Жаном была не просто ошеломительной, а сногсшибательной, если такой эпитет способен переплюнуть первый. Нет, он конечно пнимал, что орки придут большими силами, но ставка делалась на то, что они будут долго собираться, и у людей будет фора, как минимум в сутки, за это время вполне было по силам доставить весть до маркграфа и дождаться хоть каких–то подкреплений. Однако Жан говорил о том, что орки скорее всего будут здесь уже с рассветом, до которого оставалось едвали пять часов, за это время гонец не успеет добраться в Йорк, и уж тем более не поспеет подмога, загони они хоть по дюжине лошадей. Голубиной почтой нельзя было воспользоваться, по той простой причине, что голубь не сова и ночью не летает. Значит оставались только наличные силы, а это сто тридцать бойцов, он посчитал и тех двоих, пострадавших при падении в овраге, один сломал ребро, второй ногу, но с карабинами на подготовленной позиции они управятся, и охотников. Продержаться какое–то время получится, но выстоять, это врядли. Врядли, если использовать обычное оружие, чтож, похоже тот крайний случай о котором он говорил Джефу, все же настал и им придется использовать карабины, а главное автоматическое оружие. Чем это могло грозить, он прекрасно понимал, да только сначала нужно было выжить. Даже использование огнестрельного оружия не гарантировало победы, все же местные аборигены, что орки, что люди, во всяком случае воины, сначала дружно ввязывались в бой, а уж потом пугались и пытались понять, а что это было–то.

Однако очевидным было одно, людей нужно отправлять немедленно и использовать для этого весь наличный транспорт, и лошадей, необходимо было кровь из носу увеличить скорость передвижения колонны беженцев. Радовало хотя бы то, что колонна рабочих имела значительную фору и о них голова не должна была болеть. Так же внушало оптимизм и то, что люди только недавно прибыли сюда, а значит у всех есть и повозки и лошади, чтобы впрячь в них, это должно будет обеспечить скорость.

Да чтож ты разнервничался как баба на сносях, — Андрей резко остановился посреди комнаты, — Да подмоги не будет, но огнестрел и карабины это компенсируют, тем более, если орки все же попрут через свободный проход, а в остальном ничего не изменилось.

— Жан ты со своими парнями поступаешь пока в мое личное распоряжение. Иди и…

В этот момент дверь отлетела в сторону с такой силой, что врезавшись в стену, выбила труху и подняла облачко пыли, а в освободившийся проем ввалился словно разъяренный бык, сметающий все на своем пути, командир наемников.

— Сэр, я только что узнал, что…

— Вольф, с каких это пор, ты стал выказывать неуважение к своему командиру и нанимателю?!! Ты что в трактир ввалился?!!

— Прошу прощения, сэр. — Остановленный отповедью и сбавив обороты произнес наемник, с тем самым особым германским акцентом. — Я только что узнал, что на том берегу собралось не меньше двух тысяч орков, и с рассветом они будут готовы к переправе.

При этих словах, Андрей осуждающе взглянул на Жана, тот только закусил губу. Будучи сам не на шутку взволнованным старшина артели забыл приказать своим людям хранить молчание об увиденном, вот парни и трещали языком, словно сороки.

— Да, это так, — не стал отрицать очевидного Новак. — И что это меняет?

— Дьявольщина, это меняет все. Ночью голубиной почтой не воспользоваться, гонца отправлять нет смысла, и даже если бы маркграф прямо сейчас узнал бы о набеге, то подкрепление просто не успеет. Вот, что это меняет, — взволнованная речь наемника, только лишний раз подтвердила правильность суждений Андрея.

— Но что это меняет для нас?

— Мы не в состоянии остановить этот набег, мы конечно сумеем нанести им какой–то ущерб, но едва ли сумеем продержаться больше часа, ну может двух. В обороне нет смысла.

— Во всем есть смысл. Даже если мы задержим орков на два часа, то мы дадим возможность уйти людям, мы подарим им два часа, за которые они смогут ближе продвинуться к Бильгову.

— Я всегда честно торговал своей кровью, сэр. Но никогда не брался за выполнение того, что выполнить просто невозможно. Я готов рисковать не щадя ни себя ни людей, но только когда есть шанс выжить. Здесь шансов я не вижу.

— Шансы есть. У меня имеется оружие, которое способно предоставить нам этот шанс.

— Вы о том дьявольском оружии, из–за которого у вас было столько неприятностей?

— Да.

— Но ведь инквизиция отобрало его у вас. — В голосе и всем облике германца появилась надежда. Бросить нанимателя в ответственный момент, это плохая реклама для отряда наемников, кто захочет после этого их нанять, а если и наймут, то за жалкие гроши. Поэтому он был готов вцепиться в возможность остаться здесь, если оставался хоть какой–то шанс выжить.

— Отобрало, да только не все.

— И сколько у вас его осталось?

— Пять единиц. Плюс есть еще тридцать, которые хотя и послабее, но не на много им уступят.

Вольф не надолго задумался над словами Андрея. Весь его вид говорил о том, что он лихорадочно размышляет над словами рыцаря, борясь с самим собой, и пытаясь принять единственно верное решение. Да, он слышал о том, что будучи один, вооруженный этим странным оружием, этот рыцарь сумел расправиться с десятком опытных воинов, напавших на него на дороге. Но кто сказал, что нужно верить всему, что твердит молва. Вон о нем сколько ходит небылиц, и он никогда не спешил их развеять, а порой даже сам приукрашивал, потому что это влияло на его авторитет, а значит и на цену, которую он мог затребовать за свою кровь, и кровь своих людей. По всему выходило, что многое из рассказов, что он слышал об этом рыцаре, тоже сильно приукрашенные небылицы, вот если бы он сам видел это оружие в действии, нет не на стрельбище, а в реальном бою, то мог бы тогда судить о его возможностях. А так… Нет, довериться каким–то россказням кумушек на завалинке, и их мужей в трактирах, он не мог.

— Мы уходим. — Твердо заявил наемник.

— Вы хорошо подумали, уважаемый, — едва сдерживая бешенство, скорее прошипел, чем проговорил Андрей. — Кто захочет связываться с наемником, бросившим своего нанимателя, перед лицом опасности.

— Ничего. Главное, я сохраню свой отряд, а там как ни будь выкрутимся. Авторитет, дело наживное, как нибудь переживем трудное время, а там постепенно все выправится. — Это он проговорил уже твердым голосом, человека принявшего бесповоротное решение.

— Вы уже получили плату, на год вперед.

— Ну, кое что мы уже отработали, а оставшееся я вам верну. Позже.

— А не боитесь предстать перед трибуналом святой инквизиции? — Сделал последнюю попытку Андрей, уже наплевав на деньги и зайдя с последнего козыря.

— А тут и думать нечего, я не бегу без оглядки, а отхожу на Бильгов, там и приму бой, под командой барона Бильгов, раз уж моему нанимателю непременно понадобилось геройски погибнуть. Кстати и ваших людей сопровожу в безопасное место. Лучше последуйте нашему примеру, тогда выживут все.

— Вот только мои люди могут не успеть добраться до Бильгова.

— Риск есть. Но и шансы успеть тоже. Мы теряем время. — Он направился к выходу и уже переступая порог крикнул в ночь, — Густав, вы собрались?!

— Заканчиваем, — раздался со двора голос его помощника.

— Пошевеливайтесь, времени нет!

— Значит, эти германские ублюдки, нас все же бросают? — Послышался голос Джефа.

Опустившийся на стул и потупивший взор Андрей, посмотрел на дверь и увидел, что в комнату вошли его десятники. Джеф, Тэд, Рон, все взволнованные, но настроены решительно. Джеф, аккуратно прикрыл за собой дверь, после чего они встали в ряд перед пребывающим в растерянности сюзереном.

— Да, парни. Они нас бросают. — Едва не дав петуха подтвердил Андрей.

Он вдруг почувствовал уже успевшее позабыться липкое чувство страха, охватывающее его. За то время, что он пробыл здесь, он уже не раз и не два подвергал себя опасности, и уже успел позабыть о том, страхе, который охватывал его всякий раз в том, далеком и не досягаемом мире, но оказывается он так и не смог окончательно изжить его, тот просто притаился ожидая своего часа, и похоже дождался. Едва осознав это, Андрей не на шутку рассердился, и в этот момент эта злость была направлена, не на предавших их наемников, ни на угрожавших им орков, эта злость была направлена, как всегда, на него самого, возомнившего себя храбрецом. Он прошел через многое, он был лихим командиром разведчиков, он совершил беспримерный поход по орочьей степи, он повел своих людей в рейд на земли далекой империи, за короткий срок он успел стать легендой пограничья, но так и остался просто трусом. Но ведь умел же он раньше переступать этот проклятый страх и поступать вопреки тому, что он диктовал. Так что же изменилось? Да, ничего!!!

— Джеф, немедленно направь гонца в лагерь. Пусть сворачиваются и немедленно уходят. Уходят налегке. — Андрей с удовольствием отметил, что злость на самого себя все же возымела действие, ярость клокотавшая в нем придала ему уверенности и голос звучал твердо и уверенно.

— Брук! Паршивец, я ведь знаю, что ты за дверью!

На голос Джефа тут же распахнулась дверь и в нее ввалился оруженосец Андрея.

— Ты все слышал?

Парнишка бросил взгляд на Андрея. Джеф конечно был старшим десятником, но Брук все же был оруженосцем барона. В ответ на этот вопросительный взгляд, Андрей молча кивнул, подтверждая полномочия Джефа.

— Да. — Твердо произнес подросток.

— Тогда исполняй.

— Погоди, Брук. Возьми с собой всех новиков. Не возражай, героев и без вас здесь хватит. Вы отправитесь с караваном, если орки начнут вас настигать, прикроете отход людей, насколько у вас получится, но не раньше. А потом, ты еще успеешь сразиться с орками, на стенах Бильгова. О наемниках ни слова. Вот теперь выполняй. И найди Якова. Уверен, что он поблизости.

Не прошло и минуты после ухода юного оруженосца, как дверь вновь открылась и в нее заглянул великан. Ни какой растерянности или страха, да возбужден как и все, но страха нет. Андрей даже позавидовал им всем, вот что значит не испорченная цивилизацией психика, не то что он. Ему было и невдомек, что люди просто верили в своего сюзерена, уже доказавшего на деле, что способен вывести из любой, даже самой безнадежной ситуации.

— Яков, нам нужно посовещаться.

— Я все понял, милорд. — Бывший каменотес тут же пропал из виду. Все, теперь можно было не волноваться по поводу того, что их услышит кто–то посторонний.