Прикоснувшись к забинтованной руке объекта, я стал читать заклинание, с каждой минутой ощущая все усиливающееся ощущение где-то внутри организма:

KEN

ULOWARAH VY

KYPONODJC

IDLOR VY JC

XYPONODJC

Uk VY

ARASISJC ES ULO kurec

LAOC VY IVILOC

XEN

С последним словом мою кисть и часть плеча парня окутало зеленоватое свечение, длившееся не более секунды. Резкое ощущение слабости вдруг охватило меня, и я упал на колени, в последний момент успев упереться руками в землю. Ощущения, прокатившиеся по организму, можно было сравнить с работой мясорубки, засунутой во внутренности и медленно засасывающей и перемалывающей кишки. В глазах неприятно потемнело, а тело начали бить довольно сильные конвульсии — судя по ощущениям, в тканях резко стало не хватать чего-то нужного. Одновременно с этим я ощутил какой-то легкий ветерок, обдувающий меня со всех сторон очень слабо и очень медленно, ощущение внутренней пустоты начало исчезать. Кое-как, борясь со страшной головной болью и головокружением, с помощью Сергея я поднялся и вопросительно на него посмотрел.

В ответ он удивленно уставился на меня, потом странно затих, прислушавшись к чему-то внутри себя, и с изумленным видом начал разматывать забинтованную конечность. С каждым витком бинта на его лице все сильнее и сильнее выступало выражение крайнего удивления, достигшее максимума при обнаружении розовых заживших шрамиков на плече, по внешнему виду как минимум месячной давности.

Если до этого он еще как-то поддерживал меня, то после неожиданного открытия его тоже отказались держать ноги, каким-то надломленным движением он опустился на землю.

— Это что же получается — магия существует?

— Ссутя по тхому, кхак мне ссейчасс хренофо — у фас ее нет или так мало, что мошно не принимать в расчет.

— А Бог есть? Ведь если есть магия, как ты говоришь, значит, может быть и Бог?

— Слушай, хумансс! Мне ссейчхас очень плохо — чегхо ты хочешшь? Чтобы я шертвоприношение Ллос — Кхоролефе Паукоф сделал? Тогта с тебья как минимум тфа хумансофских млатенца и пещера под храм.

— Какие младенцы! Ты что, совсем с ума сошел! Садист проклятый! То меня съесть пытался, то младенцев ему подавай! Вы там, у себя, все такие?

— Исфини, не обишайся! Просто фот такхие у насс хренофые богхи! А по отношению к вам, хумансам, я еще лояльно себя феду!

…И, смотря на внезапно побелевшее лицо собеседника, подумал: «Может, оттого, что пока еще могу войти в его положение? И еще очень хорошо помню, как это — быть человеком. Хотя по поводу адекватности своей собственной психики я уже на все сто процентов могу быть уверенным: крыша съехала далековато. Судя по симптомам, пациент засветился ярко выраженным раздвоением личности на базе прогрессирующей шизофрении. Ведь вспоминая свою прошлую жизнь, я уже сейчас видел ее как в тумане — полуразмытые картины детства, отдельные кадры юности и студенчества, все по ощущениям было не моим — далеким и чужим, не относящимся к текущему „я“».

— Слушай, солдат, а гхде мы сейчас находимся?

— Где-то около села Высокое. Южнее находится город Брест. Северо-восток занят лесами. На севере город Белосток. Судя по канонаде, западные районы уже захвачены противником — значит, мне надо встретиться с отступающими частями. И тогда, собравшись в единый кулак, мы им так ответим — бежать замучаются!

— А с кхем воюем?

— С немцами. Ведь говорили же погранцы, что у них уже второй месяц провокация на провокации. Командиры наши все кричали: не поддаваться на провокации! А тут настоящая война случилась. Верхи все клювом щелкали, война уже третий день идет, а подразделение в прифронтовой полосе только удосужились уведомить — козлы! Наш батальон пятнадцатого мая в леса под Брест кинули, на учебные тактические занятия. Вот захотелось командиру перед начальником полка повыпендриваться — мол, гляди, какие мои орлы. А двадцать третьего июня примчался гонец из штаба Четвертой армии и доложил, что фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз.

Сергей начал рассказывать чуть сухо, но постепенно алкоголь высвободил зажатые чувства и переживания. Парень явно пытался выговориться — выплеснуть пережитые шок и ужас…

— Когда узнали, мы из леса на соединение двинули, а там десантники немецкие, вот и прижали нас. Сначала пытались всем батальоном прорваться. Да только вот пушек у немцев до черта оказалось, и с самолетов почти непрерывно бомбили. А нашу колонну они вначале прямо на марше взяли… Понимаешь, у меня на глазах Кольку Сафонова на куски разорвало. Вроде только что вместе бежали, а потом… Ногой его… оторванной… меня приложило… Гады! Гады! Ненавижу! Он такой… такой парень был… комсомолец… мы с ним… А потом… Потом разделиться решили… Решили малыми группами к своим пробираться… Из нашего отряда нас двое осталось — остальные все полегли. Я да Сашка Ивкин… А потом, в овражке, где отлеживались, смотрю, а он за живот держится, стонет, а на гимнастерке пятно растет… От бомбы осколок в живот попал… Перевязали, думал, дотянем до своих, а там госпиталь — вылечат… Он у нас лучше всех в роте на гармони играл… Не судьба. Вчера вот похоронил его…

Из глаз парня текли слезы, и он машинально несколько раз вытер их рукой. Наконец Сергей договорил и замолк, уткнувшись взглядом в землю…

Минут пятнадцать спустя поднял глаза, сказал:

— Сейчас на восток лесами идти надо — обойти немцев, а там и наши подтянутся. Ты вообще что делать думаешь?

Для вида почесав кончик носа когтем, я, будто раздумывая, ответил:

— С тобой, наверное, пойду. Вдвоем нам проще будет — посменно спать можно. А то кто знает, сколько сейчас патрулей немецких по окрестностям ходит?

А в голове чей-то ехидный голос добавил: «Но это уже их проблемы. И причем — большие!»

— Это верно, — согласился красноармеец, и мы оба одновременно стали оглядывать окрестности.

Внезапно Сергей резко повернулся ко мне, его глаза прямо-таки засветились, и он серьезным голосом определившегося с чем-то главным для себя человека сказал:

— Слушай, а вместо младенцев тебе фашисты не подойдут?..

ГЛАВА 7

Семен Семеныч!

К/ф «Бриллиантовая рука»

Тогда же

Ссешес Риллинтар

«С прискорбием могу сообщить, что я недоволен!» — примерно такие мысли раздавались в наших желудках к полудню. Передвигаться вдвоем оказалось довольно неудобно — мало того что Сергей постоянно спотыкался о всевозможные корни, застревал в кустах, так он еще пыхтел как паровоз, заглушая практически все окружающие звуки. С учетом того, что из-за яркого света зона видимости у меня не превышала десяти метров, я ощущал себя очень непривычно. Отойдя от места предыдущей стоянки примерно пятнадцать километров, я решил, что так дальше дело не пойдет, и скомандовал привал. Сняв плащ и пристроив его на кусте таким образом, что получился маленький шалаш, открыл колчан и начал проводить ревизию боеприпасов. В наличии на текущий момент наблюдалось пятьдесят стрел, к ним двадцать бронебойных наконечников, тридцать охотничьих «листиков», десять широких серповидных срезней и пятьдесят резиновых демократизаторов. Внимательно осмотрев лук и дополнительно смазав эксцентрические блоки силиконовым маслом из масленки, я начал подготавливать охотничий комплект. Дело в том, что мой лук позволяет непосредственно на нем крепить пять дополнительных стрел, это дает возможность не таскать с собой на короткие вылазки из базового лагеря колчан и повышает мобильность, что особенно важно при охоте в зарослях. Комментарии некоторых стрелков — что, мол, стрел мало — отметаются простым правилом: лук — это оружие одного выстрела, если промазал, то цель уйдет и лишних двадцать-тридцать стрел в колчане ничем не помогут. Подготовив один срезень, два «листа» и на всякий случай две бронебойные стрелы, я закрепил их на луке, застегнул разгрузку, поднялся, попрыгал и заявил Сергею, наблюдавшему за этой сценой с полностью офигевшим видом:

— Я пойду еды подстрелю.

— А эта конструкция — это что? Ты из нее стрелами стрелять будешь? Это что — лук?

Внимательно посмотрев парню в глаза и поняв, что он не издевается, я выдал:

— Да, лук. Фактически это вершина конструкции лука — так называемый блочный лук. Он мощнее обычного лука примерно в три-четыре раза, убойная дальность при стрельбе по человеку достигает четырехсот метров, и самое главное — он полностью бесшумен. А сейчас не мешай мне, а лучше подготовь сушняк для костра. Скоро буду.

— А как тебя зовут?

— S’seshes Ril’lintar — Ссешес Риллинтар.

— Семен, значит, по-нашему? А меня Сергей, Сергей Корчагин.

«Ну вот, уже адаптировали. Комсомольцы-интернационалисты, сссвет!»

Передвижение по местности в «гилли» без шумного напарника и в новом эльфийском теле доставляло просто неземное наслаждение, легкая зеленая тень буквально проносилась между стволами деревьев, просачивалась сквозь густой кустарник и в некоторых случаях быстро перепархивала с ветки на ветку — все это проходило полностью беззвучно. Буквально через двадцать минут бега, покрыв расстояние порядка пяти километров, я услышал вдали тихое хрюканье, подкравшись, увидел сквозь ветви орешника маленькую полянку, на которой паслись мамаша и пять смешных полосатиков. Прикинув порядок действий и оценив степень бесшумности своего передвижения, закинул лук на спину, отстегнул тесак и, дождавшись, когда мамаша отойдет на максимальное от меня расстояние, скользнул к ближайшему поросенку.

Всадив с тихим хрустом нож в еще довольно мягкую затылочную кость черепа, я подхватил поросенка и, не выдергивая нож, чтобы не оставлять кровяной дорожки, быстро и тихо исчез в зарослях.

Через полторы минуты и примерно сто пятьдесят метров расстояния до меня донесся разъяренно-удивленный визг мамаши.

Отбежав в обратном направлении еще около километра, я срубил ударом ножа на высоте груди ветку орешника с развилкой. Насадив черепом поросенка на косой срез и зафиксировав его таким образом, быстро распотрошил его, оставил тушку на некоторое время для того, чтобы стекла кровь, и с удовольствием съел печень. Нарвал травы, обтер тушку, запихал траву внутрь, связал шнуром копытца и получил, таким образом, маленькую сумочку из свинятины. Подхватив данный агрегат в левую руку, бодрым шагом двинулся в сторону лагеря.

Обнаружил по приходу уже разведенный маленький бездымный костерок, распластал тушку вдоль на две полтушки, обсыпал солью и, насадив каждую на ветку, вручил одну Сергею, а другой занялся сам.

Уже через сорок минут на поляне находились два довольных жизнью желудка и маленькая кучка обглоданных костей.

— Сергей, у меня предложение! Давай передвигаться ночью. Просто днем мне слишком ярко и я практически слепну. А ночью вижу очень хорошо и могу заметить любую засаду.

— Угу, а я вот ночью ничего не вижу — значит, буду еще сильнее шуметь и спотыкаться. Ты мне сегодня своими злыми взглядами чуть заикание не устроил, а что ночью будет?

— Ладно, догховоримся следующим образом: бежим вперед с рассвета до десяти часов утра, потом стоянка, еда и поспать, в четыре часа вечера бежим дальше, до тех пор, пока ты не станешь спотыкаться.

— Договорились! Значит, сейчас спать?

— Спать.

Сергей нарвал для себя охапку травы, а я, в свою очередь, просто раскатал пенку. Пристроившись в импровизированном шалаше, мы с чистой совестью отрубились.

Я наконец-то понял, почему дроу такие злые — вы, блин, попробуйте поспать, если от каждого птичьего крика или шебуршения ежа в кустах, находящихся за пятьдесят метров, организм говорит сознанию: «ПОДЪЕМ! РЯДОМ ОПАСНОСТЬ!» И впрыскивает в кровь такую дозу адреналина, которой хватит для того, чтобы полностью взорвать зоомагазин — ну или хотя бы отдел с хомячками.

И самое обидное, что рядом спит этот сволочной хуманс, не обращает ни на что внимания и раскатисто храпит! Ssussun!

Помучившись таким образом до четырех часов вечера, я поднялся и, сдержав гигантское желание пнуть эту человеческую скотину, просто проорал ему на ухо: «ПОДЪЕМ!»

Следующие пятнадцать секунд заставили меня сложиться пополам от хохота — такой юморной картины, как еще не полностью проснувшийся красноармеец, выставивший перед собой пустую винтовку и от страха ничего не соображающий, я вынести не смог. Через некоторое время Сергей все же включился в сознательную деятельность и, чертыхнувшись, выдал:

— Ну у тебя и шуточки!

Оставив это чудо приходить в себя, я решил все же разобраться с вновь приобретенным телом и рефлексами применительно к владению луком. На противоположном краю полянки, на расстоянии порядка шестидесяти метров от меня, находилась тоненькая, в пятьдесят миллиметров у комля, отдельно стоящая березка. Прикинув, что для проверки на меткость достаточно, я установил перед собой раскрытый колчан, привстал на колено и не глядя схватил первую стрелу…

Тогда же

Сергей Корчагин

Дрянь, так по-зверски нас даже сержант в учебке не будил — прямо в ухо рявкнул, зараза. И морда довольная, как у кота, что сметану стрескал. Ничего, еще сочтемся, товарищ инопланетянин.

Поставив перед собой колчан, инопланетянин начал очень быстро, одну за другой, вынимать из него стрелы. Все это сопровождалось какими-то странными тихими щелчками и шипением. Присмотревшись внимательно, я увидел с каждой секундой тающую березку на другой стороне полянки — стрелы то втыкались в ее тонкий стволик почти у самой земли, то отрезали от ствола на высоте полуметра ровненькие сантиметровые кругляши. Перенеся взгляд на дроу, я попытался проследить путь стрелы, моментально выхватываемой из хранилища — резким, но вместе с тем каким-то плавным движением. Удерживая в пальцах за хвостовик, он не глядя наживляет стрелу на тетиву, продолжением этого же движения натягивает лук и сразу берет следующую стрелу. В течение пятнадцати секунд, которые занял расстрел всего содержимого колчана со стрелами, я так и не смог увидеть полета ни одной стрелы — казалось, они мгновенно вырастают из комля березки, березка сама режется тонкими ломтиками — просто сезон такой наступил. Отстрелявшись, Ссешес — вот, блин, имечко, хрен выговоришь! — будет Семеном, решено, — бесшумно закинул лук за спину, подхватил колчан и странным стелющимся шагом, как призрак, прокрался к мишени.

Вот вопрос — как он умудряется так тихо передвигаться? Ведь даже в густых зарослях кустарника с его стороны не раздавалось не то чтобы шуршания — вообще ничего, хотя было видно, что от солнечного света он почти ничего не видит и идет в основном на ощупь и на слух. Пару раз, когда я засматривался себе под ноги или спотыкался, умудрялся терять его из виду даже на расстоянии десять метров — эта странная одежда с неровными расплывчатыми краями и полная бесшумность буквально вырывали его из действительности, казалось, что это просто воображаемая фигура, которая может сложиться из веток и листьев, передвигается впереди меня.

В тот же день

Ссешес Риллинтар

Вернувшись со сбора урожая стрел, я никак не мог прийти в себя от выданной мной скорострельности, по прикидкам составившей не менее восьмидесяти выстрелов в минуту, и от сознания: я не только мог так быстро стрелять — в процессе выстрела я, вынимая из колчана стрелу, одновременно взвешивал ее, распознавал тип наконечника и в зависимости от него переносил прицел. Время как бы замедлялось, зацеп пяткой стрелы и перехват пальцами непосредственно тетивы были до такой степени прописаны в моторике пальцев руки, что я не обращал на это внимания. Глаза даже при таком освещении умудрялись одновременно держать в фокусе и совершающие привычные, не связанные с сознанием действия, и удаленную мишень, с каждым широким охотничьим срезнем становившуюся все короче.

Дойдя до шалаша, я аннулировал его, переведя в состояние плаща, и произнес, глядя на задумавшегося красноармейца:

— Ну пошли, солдат, пора в дорогу.

Закинул привычным жестом колчан, взял в левую руку лук, развернулся и двинулся на восток, мурлыкая про себя:

Мне больно видеть белый свет, Мне лучше в полной темноте!

В спину донеслось:

— Ну пошли, Семен!

ГЛАВА 8

Наипервейшим принципом долголетия конечно же является правильное планирование.

Краткий справочник молодого дроу, том 1, глава 1

28.06.1941

Ссешес Риллинтар

Как много могла бы помочь нам эта белорусская лесная и болотная земля в тысяча девятьсот сорок первом году и как обидно мало помогла она на деле! В том не ее вина. Героические, но необстрелянные, не подготовленные к мобильной войне войска, обученные по нормам позиционной Первой мировой войны, состоявшие из вот таких молодых, были захвачены врасплох сильным и неожиданным ударом врага, потеряли почти всю технику, штабы, управление, и вскоре оказались деморализованы непрерывными поражениями.

В этих условиях они не смогли использовать преимущества белорусских лесов и болот. Противнику удалось очень быстро преодолеть все естественные препятствия на пути.

Но если вы думаете, что стратегическое значение белорусских лесов и многочисленных болот на этой прискорбной ноте закончилось, — вы ошибаетесь! Этот живописнейший край как будто самой природой создан для партизанской деятельности. Малое количество транспортных артерий, их растянутость в пространстве, отсутствие или очень малое количество опорных пунктов вдоль важнейших путей переброски войск и боеприпасов позволяли с помощью незначительных сил оттянуть с линии фронта большое количество подразделений для защиты мягкого подбрюшья наступающей армии.

Сильно пересеченная лесная и болотистая местность позволяет маленьким мобильным отрядам в пять-десять человек просачиваться сквозь любые кордоны и пускать в ход в любом месте транспортных артерий врага его величество тол!

Отсутствие в партизанских отрядах грамотных специалистов по минной и контрминной борьбе, особенно в начальный период войны, было в дальнейшем исправлено — в действующие партизанские отряды направили обученных за линией фронта специалистов. Но время было потеряно. Время — это не только пущенные под откос эшелоны с боеприпасами, это две-три дивизии врага, отозванные с передовой.

С запоминающейся внешностью и очень шаткой легендой выходить из окружения в армейский фильтр являлось изощренной формой самоубийства. Хлипкая легенда дроу, подготовленная для отыгрыша, не выдержит даже минимальной проверки соответствующих органов. Таким образом, врастание в окружающую действительность требовало довольно гибкого подхода, самым лучшим способом являлось создание партизанского отряда и окончательное врастание в белорусские леса. Отношение советской власти можно смягчить удаленностью от центра и относительным самовластием в отношении выбора боевых задач. Подготовив ядро специалистов, необходимо не повторять ошибок большинства партизанских отрядов — не увеличивать численность до момента потери мобильности и с осторожностью относиться к приказам Москвы о проведении самоубийственных атак на узловые пункты противника. Малая мобильная группа в состоянии прокормить себя и не связана с местными жителями или населенными пунктами. Для объявления рельсовой войны или расстройства проводных линий связи в принципе хватит и одного человека, но для организации более мощных диверсий необходима команда, даже просто для переноски взрывчатки и создания огневой поддержки.

Для начала партизанской деятельности ядро боевого отряда уже наличествует. Из необходимого нужны: взрывчатка, средства взрывания и хотя бы примерная карта местности. Также необходимо выяснить ВУС Корчагина Сергея для дальнейшего рассмотрения его роли в своих планах. Хорошим подспорьем было бы приобретение любыми методами радиостанции с достаточным радиусом действия, это позволило бы синхронизировать работу рассматриваемого партизанского отряда с соседями и руководством армии.

Вопросом использования радиостанции и розыском обученного радиста можно заняться в ближайшее время.

Единственной проблемой является ведение тонкой игры с центром для обеспечения снабжения спецсредствами, с одной стороны, а с другой — необходимость как можно мягче отказываться от прямого управления центром. В принципе на первый период времени первое не обязательно, а второе можно обойти использованием тактики микротерроргрупп численностью не более десяти человек. Скорее всего, высокое московское начальство не снизойдет до управления такой мелочью — им, как я помню из курса истории, подавай крупные партизанские соединения размером полторы — две тысячи человек. При необходимости увеличить личный состав логичнее будет выделить из уже обученного отряда зародыш нового, двух обученных бойцов-универсалов с радиостанцией.

Создание целой плеяды таких микроотрядов позволит действовать на громадной территории, согласовывая действия и нанося таким образом буквально шоковый удар транспортной системе противника.

Да, и почти забыл — надо как-то разыграть в начальный период свою техническую неграмотность, поставить этим большой жирный плюс в своей легенде об интернациональном добровольце-инопланетянине.

— Сергхей!

— Да!

— Как у вас тут воюют? Скорее всего, способ отличается от используемого на моей родине?

— Ну в основном ружьями. Еще танки есть. Самолеты тоже используются — я же тебе рассказывал, как я из окружения выходил.

— Если честно, я не особо что понял из твоей речи пару вопросов уяснить хочу. — Ты в состоянии разговаривать?

Отдуваясь после кросса по пересеченной местности, Сергей прислонился к дереву. Вытер пот рукой и сгрузил на землю вещмешок с винтовкой.

— Двужильный ты, что ли! Даже не вспотел! Давай свои вопросы — постоим, поговорим, я заодно малость оклемаюсь.

— Самолеты, как я понял, это что-то летающее и сбрасывающее разрывающиеся на земле снаряды, по типу алхимических взрывчатых зелий?

— Да, это машины такие, там еще двигатель внутри и пилот, они не только бомбы сбрасывают, на них еще пулеметы стоят.