– Это дом отдыха, точнее, пансионат… практически санаторий, там оттягивались партийные воротилы в советское время и здоровье поправляли. Потом он захирел, тем не менее частично функционировал до недавнего времени.

– Почему роща, а не сосновый бор?

– Слушай, спроси грамотея, кто давал название. Как будто это важно.

– Неважно, – согласился Ларичев. – Но я недавно где-то слышал…

– Правильно, слышал, – загадочно усмехнулся Денис. К радости Ларичева, он не заставил его гадать, где и когда фигурировало название. – Полтора месяца назад застрелили хозяина этого многопрофильного в прошлом заведения Беляева Григория Степановича.

– Точно! – щелкнул пальцами Ларичев. Теперь он серьезно заинтересовался информационной добычей оперативника. – Но не застрелили, а расстреляли легковушку, если мне не изменяет память, в лесу и недалеко от деревни Рожки. Дальше.

– Беляев сам из бывших партийных боссов, ему было семьдесят два, но отзываются о нем… ты не поверишь!

– Клянут на чем свет стоит?

– Наоборот. Боготворят и оплакивают до сих пор. Многие деревенские работали у него даже в трудные времена, когда денег ни у кого не было. А Беляев платил зарплату, неизвестно где добывая бабки!

– При чем тут наша красотка Лайма?

– Пока не знаю. Но тогда, после моего прессинга, она ехала именно туда, потом передумала, затем долго изучала расписание электричек. Я подловил дворника «Сосновой рощи», он еще метет территорию, хотя немногочисленный персонал практически полностью разбежался, остались те, кому деваться некуда.

– Бомжи, что ли?

– Где-то близко к этому, но я о них не расспрашивал. Мужик пас коз за оградой «Сосновой рощи». Я к нему подкатил с расспросами, мол, ищу для друзей с Севера подходящее место отдыха и так далее. Мужик, оказалось, работает дворником, ну, мы побазарили, я осторожно спросил о Лайме. Дед рассказал, что она часто приезжает к парню по имени Мирон, будто бы он тяжело болен, поэтому живет в пансионате постоянно и выполняет разного рода работы, в основном по ремонту оборудования, электричества, авто. В общем, башковитый парень.

– Все?

Ларичев явно обманулся, ожидания не оправдались, поэтому он заметно скис, но Денис припас если не бомбу, то гранату:

– Не все. Замечу: я за язык его не тянул. На дворника нашло словесное помутнение, он выкладывал мне, как под гипнозом…

– Деник, – набычился Ларичев, – сейчас ты тянешь резину.

– Понял. Так вот, Лайма часто приезжала не одна, ее сопровождали подружки. Догадайся с трех раз, кто?

– Долгих и Азизова? – изумленно произнес Ларичев.

– Ты провидец. А Зинаида и одна наведывалась в «Сосновую рощу», но не к Мирону, а к Беляеву.

Тут уж Ларичев вытаращил глаза, ибо грешная мысль пришла на ум, да-да, та самая, которая посетила бы любого человека, ее он и высказал:

– Старик в семьдесят два имел молодую любовницу? Ну, силен.

– Тебе минус, потому что стереотипно рассуждаешь. У них была дружба, а дружбе все возрасты покорны. Теперь все.

Ларичев задумался, причем думал энергично – подбородок скреб, лоб потирал, словно после массажа серое вещество активизируется и выдаст единственно верную версию. Он запрокидывал голову и смотрел вверх, притом едва заметно раскачивался взад-вперед, а то и разводил ладонями в стороны, выражая недоумение.

А Денис еще выпил воды и не делился своими выводами, собственно, особо нечем делиться, пока только есть информация к размышлению. Случайно ли вся эта компания собиралась в одном месте? Трупы исключали случайность, следовательно, связь между убийствами есть, а где она, на чем замешана – надо искать. В некоторой степени теперь понятна логика Лаймы, когда та внезапно выскочила из электрички. Вероятно, Денис напугал ее тем, что как гадалка напророчил: мол, светит тебе катафалк и траурный марш в исполнении духового оркестра. А если не только ей? Она и рванула к бойфренду, возможно предупредить его о грядущих крупных неприятностях, а передумала, потому что опасалась убийцы, который мог следить за ней. Это так называемый рабочий вариант, дело может повернуться самым неожиданным образом, но теперь хоть есть отправная точка.

– Тебе не кажется, – заговорил первым Денис, – что МР в трубках наших фигуранток не женщина, а мужчина? ЗН – Зина, СШ – Саша, ЛМ – Лайма. Но все они были знакомы с Мироном, отсюда напрашивается вывод: МР – Мирон.

– Возможно. – При всей своей выдержке Ларичев не смог скрыть торжества и уже имел представление, куда нужно двигаться. – Ты не выяснил, что в народе говорят по поводу смерти Беляева?

– Не успел. Дворника позвала пожилая женщина, он погнал двух козочек с козлятами к ограде, а я вызвал Сенькова, сам же рванул в город на попутке.

– Надо узнать глас народа, даже если одних только сплетен насобираем, пойдет на пользу, в сплетнях зашифрована дельная информация. В общем, действуем так. Я сегодня выясняю, что накопали по делу Беляева, а ты дуй назад. Можешь снять комнату в деревне. Поживи, с мужиками водки попей и… сам знаешь. А Сеньков пускай устроится в «Сосновую рощу».

– Туда на работу не берут, некому. Кстати, давно не брали, персонал прирос к Беляеву и месту.

– Извилинами пошевелит и придумает, как ему туда попасть.

– Я с тобой поеду, мне тоже интересно, за что расстреливают стариков.

Насвистывая, Ларичев воодушевленно тронул авто с места, давненько у него не было такого хорошего настроения.

У Вероники возникло жгучее желание разорвать на части Ларичева! Но объект агрессии удалился, а чтоб в ярости крушить мебель, она не созрела, поэтому механически ходила от стены к стене, скрестив на груди руки. Главная задача сохранить жизнь, здоровье и свободу, но как? Откуда ждать удара? Мало того, что Ларичев заточил ее в чужом городе, в придачу еще и ночной визитер напугал до смерти.

Теперь ясно: Зина не случайная жертва грабителя, она за что-то поплатилась. Задаваться вопросом, что же натворила Зинуля, глупо, в ее голову могла прийти любая безумная идея, а о последствиях старшая сестра никогда не задумывалась.

– Кстати! – воскликнула Вероника, замерев на середине комнаты. – Ларичев сказал, что убийца, вероятно, шел с ней. Не за ней, а с ней! А если действительно он сопровождал ее? Малознакомому человеку доверишься ночью? К тому же идти нужно было через сквер… Зинка? Запросто! Она же сдвинутая на всю голову! Ее просчитать невозможно!..

Заиграла знакомая мелодия, на дисплее мобильника высветилось «Стас». Он на Мальте балдеет, ест лобстеров, катается на яхте, а она здесь… Вероника поднесла трубку к уху и молчала, боясь сорваться.

– Вероника, привет. Мы на Мальте, жаль, не ты со мной, здесь потрясающе красиво. Приятель дал машину, мы с Аленой уже исколесили весь остров. Ты-то как?

– В норме, – мрачно сказала она в трубку.

– Как прошли похороны?

Потрясающий вопрос! При этом деловой тон, как на совещании, сухой и взыскательный. Ну, каков запрос, таков отчет:

– На высшем уровне.

– Отлично. Не задерживайся там, возвращайся домой и жди меня. Я люблю тебя…

Она, не ответив, отключила связь.

В каждой женщине живет маленький зверек, до поры до времени он дремлет, изредка проявляясь в скандалах по делу и не по делу, в способностях к выживанию, в умении хитрить и выворачивать в свою пользу ситуации. При всех «но» это полезное существо, но не всегда. Случается, нарушается правило золотой середины, то есть некоторые своего зверька подкармливают с юности злобой и к зрелым годам превращаются в жутких стерв, а некоторые давят его и приобретают неврозы. Сегодня Вероника впервые почувствовала и осознала, что в ней живет нечто подобное, оно растет со скоростью света и вот-вот выйдет за пределы хозяйки, тогда – туши свет. Она ощутила внутри не зверька, а зверюгу, сильную и неуправляемую, способную перевернуть полмира, например, ринуться на Мальту и порвать на куски любимого Стасика. Жаль, на билет нет денег. Зверек еще не дорос до фантома-разрушителя, позволил Веронике отключить трубку, а не закатить скандал, тем самым отрезав путь к семейной идиллии.

– Мне никто не поможет, – пробормотала она, обхватив голову руками. – Самой придется искать причину, из-за которой убили Зину, иначе либо сяду, либо меня прирежет визитер. Ему же надо сюда проникнуть, а я мешаю. Но что это может быть, если даже менты не нашли? Или не обратили внимания…

Вероника резво вскочила с дивана, огляделась. Есть только один способ: перетрясти всю квартиру до основания, заглянуть в каждый уголок, просмотреть даже рамки картин и фотографий на предмет тайников. На это уйдет времени… А куда ей торопиться? Заодно сделает генеральную уборку.

Вооружившись тряпкой, тазом с водой и веником, начала она со спальни. Балкон. Вымыла его от и до. Окно. Глаза не всегда замечают то, что под носом, руки и пальцы в этом смысле надежнее, они натыкаются на шероховатости, а шероховатость может оказаться тайником. Радиатор она мыла с особой тщательностью, подсвечивая электролампой, даже легла на пол и заглянула под него…

А Стасик звонил и звонил, наверняка решил, что связь прервалась не по воле Вероники. Всяческая недосказанность его нервирует, он хочет позитивной точки в их диалоге, в частности ответных признаний в любви и верности до гробовой доски. Дудки. Любимую женщину не бросают на произвол судьбы и не едут нежиться на солнце, Вероника обязательно это выскажет ему, но сейчас лучше обойти ссоры, чтоб не раскаиваться в будущем.

Глава 8

Денис озадачился: следствие по делу Беляева не сдвинулось с места ни на йоту. Ларичев воспринял новость довольно пассивно, но это не значит, что на самом деле так, он не имеет привычки суетиться.

– А в чем проблема? – поинтересовался Денис.

– Показаний не дают, – развел руками начальник криминальной милиции со смешной фамилией Половик.

Именно к нему приехали Ларичев с Денисом, ведь по убийствам гоняют его оперов. Не только фамилия у Половика смешная, он сам смешной: маленький, толстенький и очень свирепый, как ему, наверное, кажется. Однако все в мире относительно, его свирепость скорее свойство темперамента, просто он холерик в кубе.

– Не нашли подход к людям, – констатировал Ларичев.

– Какой подход! – вскипел Половик. – Как видят удостоверения, рыдают, понимаешь ли, хороший был человек, а насчет показаний – во! – выставил он кукиш. – Даже без протокола – во! А хорошего человека не расстреливают из двух автоматов.

– А какие версии? – осведомился Ларичев.

– Никаких.

– Извините, но так не бывает.

– Я тоже думал, что не бывает, – ухмыльнулся Половик. – Оказывается, бывает. Беляев был одиноким, жил почти что в лесу, как отшельник, на натуральном хозяйстве, его не видно было и не слышно. Враги… Откуда? В семьдесят два врагов не приобретают, в семьдесят два врагами становятся аптеки.

– А старые недруги? – подал идею Ларичев.

– Что же они его не пришили раньше, когда царил бандитский беспредел? – выставил контрдовод Половик. – Ждали, когда ему стукнет больше семидесяти?

Когда начальник говорит – подчиненному следует проглотить язык. Денис и помалкивал до определенного момента, пока дело не дошло до тупиковой паузы:

– Беляев был не бедным человеком, как-никак целый пансионат имел.

– Ты про «Сосновую рощу»? – покривился Половик. – Нашел богатство!

– Но это земля…

– На выселках? – не дослушал начальник. – Ты хоть видел этот эдем?

– Видел, – кивнул Денис. – Большой.

– Вот именно, большой. Но чтоб его запустить, бабла надо вложить немерено, а кто туда поедет отдыхать? Здесь не Черное море, затраты не окупятся. Не думай, Денис, что ты один тут умный, ребята просеивают эту версию, других-то нет, но пока безрезультатно. Подробности можете узнать у моих оперов.

Выйдя на воздух, покурили. Вечер выдался тихий, а день – беспорядочный, ничто так не утомляет, как беспорядочность, в самый раз растянуться на диване перед теликом. Вроде бы пошло шевеление, в квартиру убитой приходил некто неизвестный, выяснилось, что подружки посещали «Сосновую рощу», хозяин которой застрелен, но получается пасьянс без главных карт.

– Не понимаю, что связывало Беляева с девицами неопределенных занятий? – пожимал плечами Денис.

– У Лаймы есть работа, – возразил Ларичев.

– Танцпол? – фыркнул Денис. – Пляски в прокуренном помещении по выходным дням, включая пятницу, ты называешь работой?

– Тем не менее. Клуб престижный, купюры ей кидают…

– Угу, кидают. Засовывают в трусишки и резинки на чулках. После стриптиза на ней появляется одежда – лифчик, и она подогревает народ плясками на тумбе. Там в сортир зайти нельзя, выйдешь под полным кайфом, в кабинках травку курят.

Ларичев хлопнул его по плечу, рассмеявшись:

– Так ты побывал в клубе и видел Лайму за работой?

– Я в таких отстойниках бывал, куда людям не советовал бы заглядывать. А тебе посоветую: сходи и расслабься. Закажи Лайму, за ваши деньги вам предоставят индивидуальную услугу.

Неожиданно Денис закатился от хохота, остановиться не мог. Ларичев недоуменно произнес:

– Смех без причины признак шизы.

– Не-ет. Просто представил, как Лайма тебе в отдельном кабинете показывает стриптиз. Я б всю месячную зарплату отдал, чтоб посмотреть на вас обоих.

– Хм, а это идея. Обещаю устроить тебе шоу, но попозже.

Так и рождается тактический ход – непринужденно.

* * *

До темноты Вероника решила сбегать за хлебом, в доме ни крошки не осталось, а диета ей в ближайшее время не грозит, после стольких стрессов лишний вес не наберешь, только потеряешь. Страшновато было выходить не то что из дома, из квартиры! Неудивительно, нормальный человек дорожит своей жизнью, и когда внутренний голос подает сигнал опасности при появлении на людях, ищешь предмет защиты. Вероника взяла с собой небольшой кухонный нож. В лифт она не вошла, спустилась по ступенькам, по улице шагала, исподтишка озираясь.

Проклятые супермаркеты устроены безобразно, жестоко, подло. Товар так и лезет на глаза – соки, фрукты, конфеты, рыба… Авокадо! О, как Вероника любит разрезать этот плод, вынуть косточку, потом полить лимонным соком, поперчить, слегка подсолить и ложечкой выгребать массу салатного цвета, наслаждаясь… Как бы слюной не подавиться. Каково это – не купить то, что хочется съесть? Страшная штука – бедность, Вероника богатой не была, но и нужды не испытывала, во всяком случае, ей хватало зарабатываемых денег на все капризы, кроме покупки жилья. Нынче же она сидит в шикарной квартире, но без денег, продукты на исходе, теперь одну кашу придется варить на воде и без сливочного масла. Пора потихоньку начать распродавать имущество Зинки…

Повертев авокадо, она со взором голодной собаки положила плод назад и двинулась искать хлеб, который пока еще ей по карману. Но вдруг за плечом:

– Вероника…

Кто это?! В городе, где у нее никого-никого?.. Она оглянулась и чуть не упала в обморок. Впрочем, от обмороков у нее надежная прививка с босоногого детства и обделенной достатком юности, когда приходилось зарабатывать в опасных для жизни местах, там чего только не насмотрелась.

– Здравствуйте, Вероника, – улыбался тот самый, с похорон, с которым лучше не встречаться в темном переулке.

Разговаривать с ним не было желания, что в таких случаях делают? Правильно, якобы не помнят, где и когда виделись:

– Извините, я вас…

– Не узнаете? – Судя по кривой улыбке, он не поверил ей. – Я был на похоронах Зины и потом у вас дома.

– А… – «вспомнила» Вероника. – Простите, не помню, как вас зовут…

– Петр. Вам можно звать меня Петей.

Вероника тоже улыбалась ему, толкая пустую корзину коленкой. Петя… Не гигант, но крупный, плотный, наверняка сильный, эдакому пришить ножом – раз чихнуть. Ой, лапищи какие! Минотавр, ей-богу. Ну и что дальше? Зачем остановил ее? А вдруг это он приходил ночью? Не может быть. Петя знал, что Зина лежит на кладбище, в квартире живет ее сестра, а визитер не знал. Молчит как идиот!

– Вы давно знакомы с моей сестрой? – поинтересовалась она.

– Года два. – Говорил он в средней тональности, но монотонно.

– Она пришла ко мне домой с другом… моим приятелем… и обокрала меня.