Жена с аблакатом детей прижила, а зять около Полтавы именье купил, наш же, как дурак, по кабакам ходит да нашему брату мужику жалится: "Потерял я, братцы, веру! Не в кого мне теперь, это самое, верить!" Малодушество! У всякого человека свое горе бывает, змеей за сердце сосет, так и пить, значит? Взять, к примеру, хоть нашего старшину. Жена к себе учителя среди бела дня водит, мужнины деньги на хмель изводит, а старшина ходит себе да усмешки на лице делает... Поосунулся только малость... Тихон (вздыхает). Кому какую бог силу дал... Кузьма. Сила разная бывает, это правильно... Ну? Сколько тебе? (Расплачивается.) Забирай кровные! Прощай, ребята! Спокойной вам ночи, приятного сна! Бегу, пора... Акушерку к барыне из больницы везу... Чай, заждалась сердешная, размокла... (Убегает.) Тихон (после паузы). Эй, ты! Как вас? Несчастный человек, иди выпей! (Наливает.) Борцов (подходит нерешительно к прилавку и пьет). Значит, теперь я тебе за два стакана должен. Тихон. Какой уж тут долг? Пей - вот и все! Заливай горе бедой! Федя. Выпей, барин, и мое! Эх! (Бросает пятак на прилавок.) Пить - помирать и не пить - помирать! Без водки хорошо, а с водкой, ей-богу, вольготней! При водке и горе не горе... Жарь! Борцов. Фу! Горячо! Mepик. Дай-ка сюда! (Берет у Тихона медальон и рассматривает портрет.) Гм... После венца ушла... Какова? Голос из угла. Нацеди-ка ему, Тиша, стаканчик. Пусть и мое выпьет! Mepик (с силой бьет медальоном о пол). Проклятая! (Быстро идет на свое место и ложится лицом к стене.) Волнение. Борцов. Это что же? Что же это такое? (Поднимает медальон.) Как ты смеешь, скотина? Какое ты имеешь право? (Плаксиво.) Ты хочешь, чтоб я тебя убил? Да? Мужик! Невежа! Тихон. Будет, барин, серчать... Не стеклянное, не разбилось... Выпей-ка еще, да спать... (Наливает.)

{11199}

Заслушался вас тут, а давно уж пора кабак запирать. (Идет и запирает наружную дверь.) Борцов (пьет). Как он смеет? Этакий ведь дурак! (Mерику.) Понимаешь? Ты дурак, осел! Савва. Ребятушки! Почтенные! Положите храпение устом! Какая польза от шума? Дайте спать людям! Тихон. Ложитесь, ложитесь... Будет вам! (Идет за прилавок и запирает ящик с выручкой.) Спать пора! Федя. Пора! (Ложится.) Приятного сна, братцы! Mepик (встает и постилает на скамье полу шубок). Иди, барин, ложись! Тихон. Ты же где ляжешь? Мерик. Где придется... Хоть и на полу... (Постилает сермягу на полу.) Мне всё равно. (Кладет рядом с собой топор.) Ему на полу спать мука... Привык к шелку да к вате... Тихон (Борцову). Ложись, ваше благородие! Будет тебе на патрет глядеть! (Тушит свечу.) Брось ты ее! Борцов (пошатываясь). Где же мне лечь? Тихон. На бродягино место! Чай, слыхал, уступает тебе! Борцов (подходит к уступленному месту). Я тово... опьянел... Это... что же? Тут мне ложиться? А? Тихон. Тут, тут, не бойся, ложись... (Растягивается на прилавке.) Борцов (ложится). Я... пьян... Все кругом... (Открывает медальон.) Свечечки у тебя нет? Пауза. Ты, Маша, чудачка... Глядишь на меня из рамочки и смеешься... (Смеется.) Пьяный! А разве над пьяным можно смеяться? Ты пренебреги, как говорит Счастливцев, и... полюби пьяного. Федя. Ветер-то как воет! Жутко! Борцов (смеется). Какая ты... Разве можно так кружиться? Тебя не поймаешь! Mepик. Бредит. На партрет загляделся. (Смеется.) Комиссия! Образованные господа всякие машины и лекарства повыдумывали, а нет еще того умного человека, чтоб нашел лекарство от женского пола... Ищут, как бы все болезни лечить, а того и

{11200}

вдомек не берут, что от бабья народа пропадает больше, чем от болезней... Лукавы, сребролюбы, немилостивы, никакого ума... Свекровь изводит невестку, невестка норовит как бы облукавить мужа... И конца нет... Тихон. Натрепали ему бабы вихор, вот он и топорщится. Mepик. Не я один... Спокон века, пока мир стоит, люди плачутся... Недаром и не зря в сказках да песнях черта с бабой на одну линию ставят... Недаром! Хоть наполовину да правда... Пауза. Барин вон дурака ломает, а я нешто от большого ума в бродяги пошел, отца-мать бросил? Федя. Бабы? Mepик. Тоже как вот и барин... Ходил, как окаянный, завороженный, счастьем похвалялся... день и ночь как в огне, а пришла пора, открыл глаза... Не любовь была, а одно только обманство... Федя. Что ж ты ей сделал? Mepик. Не твое дело... Пауза. Убил, думаешь? Руки коротки... Не то что убьешь, но еще и пожалеешь... Живи ты и будь ты... счастлива! Не видали б только тебя мои глаза, да забыть бы мне тебя, змея подколодная! Стук в дверь. Тихон. Кого-то черти принесли... Кто там? Стук. Кто стучит? (Встает и подходит к двери.) Кто стучит? Проходи, заперто! Голос за дверью. Впусти, Тихон, сделай милость! Рессора в карете лопнула! Помоги, будь отцом родным! Веревочкой бы только обвязать, а потом уж как-нибудь доехали бы... Тихон. Кто едет? Голос за дверью. Барыня едет из города в Варсонофьево... Пять верст только осталось... Помоги, сделай милость!

{11201}

Тихон. Поди, скажи барыне, коли даст десять рублей, так и веревка будет и рессору починим... Голос за дверью. Взбесился ты, что ли? Десять рублей! Собака ты бешеная! Рад людскому горю! Тихон. Как знаешь... Не хочешь и не нужно... Голос за дверью. Ну, да ладно, погоди... Пауза. Барыня сказала: хорошо. Тихон. Милости Просим! (Отворяет дверь и впускает кучера.) ЯВЛЕНИЕ IV Те же и кучер. Кучер. Здорово, православные! Ну давай веревку! Скорей! Ребята, кто пойдет поможет? На чай перепадет! Тихон. Нечего там на чай... Пущай дрыхнут, вдвоем справимся. Кучер. Фуй, измаялся весь! Холодно, в грязи, ни одного сухого места... Вот что еще, милый... Нет ли у тебя здесь комнатки, барыне погреться? Карету покривило набок, сидеть никак невозможно... Тихон. Какой еще там комнаты захотела? Пущай здесь греется, коли озябла... Найдем место. (Подходит к Борцову и очищает около него место.) Вставайте, вставайте! Поваляйтесь часик на полу, покеда барыня погреется. (Борцову.) Привстань-ка, ваше благородие! Посиди! (Борцов приподнимается.) Вот тебе и место. Кучер выходит. Федя. Вот вам и гостья, шут ее принес! Таперь до света не уснешь! Тихон. Жалко, что я пятнадцати не запросил... Дала бы... (Останавливается перед дверью в ожидательной позе.) Вы же, народ, поделикатней... Не говорите слов... Входят Марья Егоровна и за нею кучер.

{11202}

ЯВЛЕНИЕ V Те же, Марья Егоровна и кучер. Тихон (кланяется). Милости просим, ваше сиятельство! Жилье наше мужицкое, тараканье. Не побрезгуйте! Марья Егоровна. Я тут ничего не вижу... Куда же мне идти? Тихон. Сюда, ваше сиятельство! (Ведет ее к месту около Борцова.) Сюда, милости просим! (Дует на место.) Комнатки у меня отдельной, извините, нету, но вы, сударыня, не сомневайтесь: народ хороший, тихий... Марья Егоровна (садится рядом с Борцовым). Какая ужасная духота! Отворите по крайней мере хоть дверь! Тихон. Слушаю-с! (Бежит и отворяет настежь дверь.) Mepик. Народ зябнет, а они двери настежь! (Встает и захлопывает дверь.) Что за указчица? (Ложится.) Тихон. Извините, ваше сиятельство, это у нас дурачок... юродивенький... Но вы не пужайтесь, не обидит... Только извините, барыня, я за десять рублей не согласен... За пятнадцать, ежели угодно... Марья Егоровна. Хорошо, только поскорей!.. Тихон. Сею минутою... Мигом мы это самое... (Вытаскивает из-под прилавка веревки.) Сею минутою... Пауза. Борцов (вглядывается в Марью Егоровну). Мари... Маша... Марья Егоровна (глядя на Борцова). Что еще? Борцов. Мари... Это ты? Откуда ты? Марья Егоровна, узнав Борцова, вскрикивает и отскакивает на середину кабака. (Идет за ней.) Мари, это я... Я! (Хохочет.) Моя жена! Мари! Да где же я нахожусь? Люди, огня!

{11203}

Марья Егоровна. Отойдите прочь! Лжете, это не вы! Невозможно! (Закрывает лицо руками) Это ложь, глупость! Борцов. Голос, движения... Мари, это я! Сейчас я перестану... быть пьян... Голова кружится... Боже мой! Постой, постой... я ничего не понимаю. (Кричит.) Жена! (Падает к ее ногам, и рыдает.) Около супругов собирается группа. Марья Егоровна. Отойдите прочь! (Кучеру.) Денис, едем! Я не могу здесь долее оставаться! Mерик (вскакивает и пристально вглядывается ей в лицо). Партрет! (Хватает ее за руку.) Она самая! Уй, народ! Жена баринова! Марья Егоровна. Пошел прочь, мужик! (Старается вырвать у него свою руку.) Денис, что же ты смотришь? (Денис и Тихон подбегают к ней и хватают Мерика под руки.) Это разбойничий вертеп! Пусти же руку! Не боюсь я!.. Подите прочь! Mepик. Постой, сейчас отпущу... Дай мне сказать тебе одно только слово... Одно слово, чтоб ты поняла... Постой... (Оборачивается к Тихону и Денису.) Прочь вы, хамы, не держите! Не выпущу, покеда слова не скажу! Постой... сейчас. (Бьет себя кулаком по лбу.) Нет, не дал бог разума! Не могу я тебе этого слова придумать! Марья Егоровна (вырывает руку). Поди ты прочь! Пьяницы... Едем, Денис! (Хочет идти к двери.) Mepик (загораживает ей дорогу). Ну, погляди ты на него хоть одним глазом! Приголубь ты его хоть одним словечком ласковым. Богом молю! Марья Егоровна. Возьмите от меня этого... юродивого. Mерик. Так пропадай же ты, проклятая, пропадом! (Взмахивает топором.) Страшное волнение. Все вскакивают с шумом и криком ужаса. Савва становится между Мериком и Марьей Егоровной... Денис с силой отталкивает в сторону Мерика и выносит свою барыню из кабака. После этого все стоят как вкопанные. Продолжительная пауза. Борцов (ловит в воздухе руками). Мари... Где же ты, Мари!

{11204}

Назаровна. Боже мой, боже мой... Душеньку мою надорвали вы, убивцы! И что за ночь окаянная! Mеpик (опуская руку с топором). Убил я ее, аль нет?.. Тихон. Благодари бога, цела твоя голова... Mepик. Не убил, стало быть... (Пошатываясь, идет к своей постели.) Не привела судьба помереть от краденого топора... (Падает на постель и рыдает.) Тоска! Злая моя тоска! Пожалейте меня, люди православные! Занавес

{11205}

ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ (КАЛХАС)

ДРАМАТИЧЕСКИЙ ЭТЮД В ОДНОМ ДЕЙСТВИИ

{11206}

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Василий Васильич Светловидов, комик, старик 68-ми лет. Никита Иваныч, суфлер, старик.

{11207}

Действие происходит на сцене провинциального театра, ночью, после спектакля. Пустая сцена провинциального театра средней руки. Направо ряд некрашеных, грубо сколоченных дверей, ведущих в уборные; левый план и глубина сцены завалены хламом. Посреди сцены опрокинутый табурет. - Ночь. Темно. Светловидов в костюме Калхаса, со свечой в руке, выходит из уборной и хохочет. Светловидов. Вот так фунт! Вот так штука. В уборной уснул! Спектакль давно уже кончился, все из театра ушли, а я преспокойнейшим манером храповицкого задаю. Ах, старый хрен, старый хрен! Старая ты собака! Так, значит, налимонился, что сидя уснул! Умница! Хвалю, мамочка. (Кричит.) Егорка! Егорка, черт! Петрушка! Заснули, черти, в рот вам дышло, сто чертей и одна ведьма! Егорка! (Поднимает табурет, садится на него и ставит свечу на пол.) Ничего не слышно... Только эхо и отвечает... Егорка и Петрушка получили с меня сегодня за усердие по трешнице,- их теперь и с собаками не сыщешь... Ушли и, должно быть, подлецы, театр заперли... (Крутит головой.) Пьян! Уф! Сколько я сегодня ради бенефиса влил в себя этого винища и пивища, боже мой! Во всем теле перегар стоит, а во рту двунадесять языков ночуют... Противно... Пауза. Глупо... Напился старый дуралей и сам не знает, с какой радости... Уф, боже мой!.. И поясницу ломит,

{11208}

и башка трещит, и знобит всего, а на душе холодно и темно, как в погребе. Если здоровья не жаль, то хоть бы старость-то свою пощадил, Шут Иваныч... Пауза. Старость... Как ни финти, как ни храбрись и ни ломай дурака, а уж жизнь прожита... шестьдесят восемь лет уже тю-тю, мое почтение! Не воротишь... Всё уж выпито из бутылки и осталось чуть-чуть на донышке... Осталась одна гуща... Так-то... Такие-то дела, Васюша... Хочешь - не хочешь, а роль мертвеца пора уже репетировать. Смерть-матушка не за горами... (Глядит вперед себя.) Однако служил я на сцене 45 лет, а театр вижу ночью, кажется, только в первый раз... Да, в первый раз... А ведь курьезно, волк его заешь... (Подходит к рампе.) Ничего не видать... Ну, суфлерскую будку немножко видно... вот эту литерную ложу, пюпитр... а всё остальное - тьма! Черная бездонная яма, точно могила, в которой прячется сама смерть... Брр!.. холодно! Из залы дует, как из каминной трубы... Вот где самое настоящее место духов вызывать! Жутко, черт подери... По спине мурашки забегали... (Кричит.) Егорка! Петрушка! Где вы, черти? Господи, что ж это я нечистого поминаю? Ах, боже мой, брось ты эти слова, брось ты пить, ведь уж стар, помирать пора... В 68 лет люди к заутрене ходят, к смерти готовятся, а ты... О, господи! Нечистые слова, пьяная рожа, этот шутовской костюм... Просто не глядел бы! Пойду скорее одеваться... Жутко! Ведь этак ежели всю ночь здесь просидеть, то со страху помереть можно... (Идет к своей уборной.) В это время из самой крайней уборной в глубине сцены показывается Никита Иваныч в белом халате. II Светловидов и Никита Иваныч. Светловидов (увидев Никиту Иваныча, вскрикивает от ужаса и пятится назад). Кто ты? Зачем? Кого ты? (Топочет ногами.) Кто ты? Никита Иваныч. Это я-с!

{11210}

Светловидов. Кто ты? Никита Иваныч (медленно приближаясь к нему). Это я-с... Суфлер, Никита Иваныч... Василь Васильич, это я-с!.. Светловидов (опускается в изнеможении на табурет, тяжело дышит и дрожит всем телом). Боже мой! Кто это? Это ты... ты, Никитушка? За... зачем ты здесь? Никита Иваныч. Я здесь ночую в уборных-с. Только вы, сделайте милость, не сказывайте Алексею Фомичу-с... Больше ночевать негде, верьте богу-с... Светловидов. Ты, Никитушка... Боже мой, боже мой! Вызывали шестнадцать раз, поднесли три венка и много вещей... все в восторге были, но ни одна душа не разбудила пьяного старика и не свезла его домой... Я старик, Никитушка... Мне 68 лет... Болен! Томится слабый дух мой... (Припадает к руке суфлера и плачем.) Не уходи, Никитушка... Стар, немощен, помирать надо... Страшно, страшно!.. Никита Иваныч (нежно и почтительно). Вам, Василь Васильич, домой пора-с! Светловидов. Не пойду! Нет у меня дома, - нет, нет, нет! Никита Иваныч. Господи! Уж забыли, где и живете! Светловидов. Не хочу туда, не хочу! Там я один... никого у меня нет, Никитушка, ни родных, ни старухи, ни деток... Один, как ветер в поле... Помру, и некому будет помянуть... Страшно мне одному... Некому меня согреть, обласкать, пьяного в постель уложить... Чей я? Кому я нужен? Кто меня любит? Никто меня не любит, Никитушка! Никита Иваныч (сквозь слезы). Публика вас любит, Василь Васильич! Светловидов. Публика ушла, спит и забыла про своего шута! Нет, никому я не нужен, никто меня не любит... Ни жены у меня, ни детей... Никита Иваныч. Эва, о чем горюете... Светловидов. Ведь я человек, ведь я живой, у меня в жилах кровь течет, а не вода. Я дворянин, Никитушка, хорошего рода... Пока в эту яму не попал, на военной служил, в артиллерии... Какой я молодец был, красавец, какой честный, смелый, горячий!

{11211}

Боже, куда же это все девалось? Никитушка, а потом каким я актером был, а? (Поднявшись, опирается на руку суфлера.) Куда всё это девалось, где оно, то время? Боже мой! Поглядел нынче в эту яму - и всё вспомнил, всё! Яма-то эта съела у меня 45 лет жизни, и какой жизни, Никитушка! Гляжу в яму сейчас и вижу всё до последней черточки, как твое лицо. Восторги молодости, вера, пыл, любовь женщин! Женщины, Никитушка! Никита Иваныч. Вам, Василь Васильич, спать пора-с. Светловидов. Когда был молодым актером, когда только что начинал в самый пыл входить, помню - полюбила одна меня за мою игру... Изящна, стройна, как тополь, молода, невинна, чиста и пламенна, как летняя заря! Под взглядом ее голубых глаз, при ее чудной улыбке, не могла бы устоять никакая ночь. Морские волны разбиваются о камни, по о волны ее кудрей разбивались утесы, льдины, снеговые глыбы! Помню, стою я перед нею, как сейчас перед тобою... Прекрасна была в этот раз, как никогда, глядела на меня так, что не забыть мне этого взгляда даже в могиле... Ласка, бархат, глубина, блеск молодости! Упоенный, счастливый, падаю перед нею на колени, Прошу счастья... (Продолжает упавшим голосом.) А она... она говорит: оставьте сцену! Ос-тавь-те сце-ну!.. Понимаешь? Она могла любить актера, но быть его женой - никогда! Помню, в тот день играл я... Роль была подлая, шутовская... Я играл и чувствовал, как открываются мои глаза... Понял я тогда, что никакого святого искусства нет, что всё бред и обман, что я - раб, игрушка чужой праздности, шут, фигляр! Понял я тогда публику! С тех пор не верил я ни аплодисментам, ни венкам, ни восторгам... Да, Никитушка! Он аплодирует мне, покупает за целковый мою фотографию, но я чужд ему, я для него - грязь, почти кокотка!.. Ради тщеславия он ищет знакомства со мною, но не унизит себя до того, чтобы отдать мне в жены свою сестру, дочь... Не верю я ему! (Опускается на табурет.) Не верю! Никита Иваныч. На вас лица нет, Василь Васильич! Даже меня в страх вогнали... Пойдемте домой, будьте великодушны!

{11212}

Светловидов. Прозрел я тогда... и дорого мне стоило это прозрение, Никитушка! Стал я после той истории... после девицы этой... стал я без толку шататься, жить зря, не глядя вперед... Разыгрывал шутов, зубоскалов, паясничал, развращал умы, а ведь какой художник был, какой талант! Зарыл я талант, опошлил и изломал свой язык, потерял образ и подобие... Сожрала, поглотила меня эта черная яма! Не чувствовал раньше, но сегодня... когда проснулся, поглядел назад, а за мною 68 лет. Только сейчас увидел старость! Спета песня! (Рыдает.) Спета песня! Никита Иваныч. Василь Васильич! Батюшка мой, голубчик... Ну, успокойтесь... Господи! (Кричит.) Петрушка! Егорка! Светловидов. А ведь какой талант, какая сила! Представить ты себе не можешь, какая дикция, сколько чувства и грации, сколько струн... (бьет себя по груди) в этой груди! Задохнуться можно!.. Старик, ты послушай... постой, дай перевести дух... Вот хоть из "Годунова": Тень Грозного меня усыновила, Димитрием из гроба нарекла, Вокруг меня народы возмутила И в жертву мне Бориса обрекла. Царевич я. Довольно. Стыдно мне Пред гордою полячкой унижаться! А, плохо? (Живо.) Постой, вот из "Короля Лира"... Понимаешь, черное небо, дождь, гром - ррр!.. молния - жжж!.. полосует все небо, а тут: Злись, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки! Вы, хляби вод, стремитесь ураганом, Залейте башни, флюгера на башнях! Вы, серные и быстрые огни, Предвестники громовых тяжких стрел, Дубов крушители, летите прямо На голову мою седую! Гром небесный, Всё потрясающий, разбей природу всю, Расплюсни разом толстый шар земли И разбросай по ветру семена, Родящие людей неблагодарных! (Нетерпеливо.) Скорее слова шута! (Топочет ногами.) Подавай скорее слова шута! Некогда мне!

{11213}

Никита Иваныч (играя шута). "Что, куманек? Под кровлей-то сидеть получше, я думаю, чем под дождем шататься? Право, дяденька, помирился бы ты лучше с дочерьми. В такую ночь и умнику, и дураку - обоим плохо!" Светловидов. Реви всем животом! Дуй, лей, греми и жги! Чего щадить меня? Огонь и ветер. И гром и дождь - не дочери мои! В жестокости я вас не укоряю: Я царства вам не отдавал при жизни, Детьми моими вас не называл. Сила! Талант! Художник! Еще что-нибудь... еще что-нибудь этакое... стариной тряхнуть... Хватим (закатывается счастливым смехом) из "Гамлета"! Ну, я начинаю... Что бы такое? А, вот что... (Играя Гамлета.) "Ах, вот и флейтщики! Подай мне твою флейту! (Никите Иванычу.) Мне кажется, будто вы слишком гоняетесь за мною". Никита Иваныч. "Поверьте, принц, что всему причиной любовь моя к вам и усердие к королю". Светловидов. "Я что-то не совсем это понимаю. Сыграй мне что-нибудь!" Никита Иваныч. "Не могу, принц". Светловидов. "Сделай одолжение!" Никита Иваныч. "Право, не могу, принц!" Светловидов. "Ради бога, сыграй!" Никита Иваныч. "Да я совсем не умею играть на флейте". Светловидов. "А это так же легко, как лгать. Возьми флейту так, губы приложи сюда, пальцы туда - и заиграет!" Никита Иваныч. "Я вовсе не учился". Светловидов. "Теперь суди сам: за кого ты меня принимаешь? Ты хочешь играть на душе моей, а вот не умеешь сыграть даже чего-нибудь на этой дудке. Разве я хуже, простое, нежели эта флейта? Считай меня, чем тебе угодно: ты можешь мучить меня, но не играть мною!" (Хохочет u аплодирует.) Браво! Бис! Браво! Какая тут к черту старость! Никакой старости нет, всё вздор, чепуха! Сила из всех жил бьет

{11214}

фонтаном,- это молодость, свежесть, жизнь! Где талант, Никитушка, там нет старости! Ошалел, Никитушка? Очумел? Погоди, дай и мне прийти в чувство... О, господи, боже мой! А вот послушай, какая нежность и тонкость, какая музыка! Тсс... Тише! Тиха украинская ночь. Прозрачно небо, звезды блещут. Своей дремоты превозмочь Не хочет воздух. Чуть трепещут Сребристых тополей листы... Слышен стук отворяемых дверей. Что это? Никита Иваныч. Это, должно быть, Петрушка и Егорка пришли... Талант, Василь Васильич! Талант! Светловидов (кричит, оборачиваясь в сторону стука). Сюда, мои соколы! (Никите Иванычу.) Пойдем одеваться... Никакой нет старости, всё это вздор, галиматья... (Весело хохочет.) Что же ты плачешь? Дура моя хорошая, что ты нюни распустил? Э, не хорошо! Вот это уж и не хорошо! Ну, ну, старик, будет так глядеть! Зачем так глядеть? Ну, ну... (Обнимает его сквозь слезы.) Не нужно плакать... Где искусство, где талант, там нет ни старости, ни одиночества, ни болезней, и сама смерть вполовину... (Плачет.) Нет, Никитушка, спета уж наша песня... Какой я талант? Выжатый лимон, сосулька, ржавый гвоздь, а ты - старая театральная крыса, суфлер... Пойдем! Идут. Какой я талант? В серьезных пьесах гожусь только в свиту Фортинбраса... да и для этого уже стар... Да... Помнишь это место из "Отелло", Никитушка? Прости, покой, прости, мое довольство! Простите вы, пернатые войска И гордые сражения, в которых Считается за доблесть честолюбье, - Всё, всё прости! Прости, мой ржущий конь, И звук трубы, и грохот барабана, И флейты свист, и царственное знамя,

{11215}

Все почести, вся слава, всё величье И бурные тревоги славных войн! Никита Иваныч. Талант! Талант! Светловидов. Или вот еще: Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету, Где оскорбленному есть чувству уголок! Карету мне, карету! Уходит с Никитой Иванычем. Занавес медленно опускается

{11217}

ИВАНОВ

КОМЕДИЯ В 4 ДЕЙСТВИЯХ И 5 КАРТИНАХ

{11218}

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Иванов Николай Алексеевич, непременный член по крестьянским делам присутствия. Анна Петровна, его жена, урожденная Сарра Абрамсон. Шабельский, граф Матвей Семенович, его дядя по матери. Лебедев Павел Киpиллыч, председатель земской управы. Зинаида Саввишна, его жена. Саша, дочь Лебедевых, 20 лет. Львов Евгений Константинович, молодой земский врач. Бабакина Марфа Егоровна, молодая вдова-помещица, дочь богатого купца. Косых Дмитрий Никитыч, акцизный. Боpкин Михаил Михайлович, дальний родственник Иванова и управляющий его имением. Дудкин, сын богатого фабриканта. Авдотья Назаровна, старуха с неопределенной профессией. Егорушка, нахлебник Лебедевых. 1-й гость. 2-й гость. Петр, лакей Иванова. Гаврила, лакей Лебедевых. Гости обоего пола, лакеи. Действие происходит в одном из уездов средней полосы России.

{11219}

ДЕЙСТВИЕ 1

Сад в имении Иванова. Слева фасад двухэтажного дома с террасой. Одно окно открыто. Перед террасой широкая полукруглая площадка, от которой в сад, прямо и вправо, идут аллеи. На правой стороне садовые диванчики и столики. На одном из последних горит лампа. Вечереет. При поднятии занавеса слышно, как в доме разучивают дуэт на рояли и виолончели. ЯВЛЕНИЕ 1 Иванов и Боркин. Иванов сидит за столом и читает книгу. Боpкин в больших сапогах, с ружьем, показывается в глубине сада; он навеселе; увидев Иванова, на цыпочках идет к нему и, поравнявшись с ним, прицеливается в его лицо. Иванов (увидев Боркина, вздрагивает и вскакивает). Миша, бог знает что... вы меня испугали... Я и так расстроен, а вы еще с глупыми шутками... (Садится.) Испугал и радуется. Боркин (хохочет). Ну, ну... виноват, виноват... (Садится рядом.) Не буду больше, не буду... (Снимает фуражку.) Жарко. Верите ли, душа моя, в какие-нибудь три часа 17 верст отмахал... замучился, как черт... Пощупайте-ка, как у меня сердце бьется... Иванов (читая.). Хорошо... после... Боpкин. Нет, вы сейчас пощупайте... (Берет его руку и прикладывает к груди.) Слышите? Ту-ту-ту-ту-ту-ту... Это значит, у меня порок сердца. Каждую минуту могу скоропостижно умереть. Послушайте, вам будет жаль, если я умру? Иванов. Я читаю... после... Боркин. Нет, серьезно, вам будет жаль, если я вдруг умру? Николай Алексеевич, вам будет жаль, если я умру?..

{11220}

Иванов. Не приставайте. Боpкин. Голубчик, скажите: будет жаль? Иванов. Мне жаль, что от вас водкой пахнет. Это, Миша, противно... Боpкин (смеется). Разве пахнет? Удивительное дело... Впрочем, тут нет ничего удивительного. В Плесниках я встретил следователя, и мы, признаться, с ним рюмок по восьми стукнули. В сущности говоря, пить очень вредно. Послушайте, ведь вредно? А? Вредно?.. Иванов. Это наконец невыносимо... Поймите, Миша, что это издевательство... Боpкин. Ну, ну... виноват, виноват... Бог с вами, сидите себе... (Встает и идет.) Удивительный народ, даже и поговорить нельзя. (Возвращается.) Ах да, чуть было не забыл... Пожалуйте 82 рубля!.. Иванов. Какие 82 рубля?.. Боpкин. Завтра рабочим платить. Иванов. У меня нет. Боpкин. Покорнейше благодарю. (Дразнит.) "У меня нет"... Да ведь нужно платить рабочим? Нужно?.. Иванов. Не знаю. У меня сегодня ничего нет. Подождите до первого числа, когда жалованье получу. Боpкин. Вот извольте разговаривать с такими субъектами... Рабочие придут за деньгами не первого числа, а завтра утром... Иванов. Так что же мне теперь делать? Ну, режьте меня, пилите... И что у вас за отвратительная манера приставать ко мне именно тогда, когда я читаю, пишу или... Боpкин. Я вас спрашиваю: рабочим нужно платить или нет? Э, да что с вами говорить... (Машет рукой.) Помещики тоже, черт подери, землевладельцы... Рациональное хозяйство... Тысяча десятин земли и ни гроша в кармане... Винный погреб есть, а штопора нет... Возьму вот и продам завтра тройку! Да-с... Овес на корню продал, а завтра возьму и рожь продам. (Шагает по сцене.) Вы думаете, я стану церемониться? Да? Ну нет-с, не на такого напали...

{11221}

ЯВЛЕНИЕ 2 Те же, Шабельский за сценой и Анна Петровна. Голос Шабельского за окном: "Играть с вами нет никакой возможности... Слуха у вас меньше, чем у фаршированной щуки, а туше возмутительное... Семитическое, перхатое туше, от которого на десять верст пахнет чесноком..." Анна Петровна (показывается в открытом окне). Кто здесь сейчас разговаривал? Это вы, Миша? Что вы так шагаете? Боpкин. С вашим Nicolas-voilа еще не так зашагаешь... Анна Петровна. Послушайте, Миша, прикажите принести на крокет сена. Я хочу кувыркаться... Боpкин (машет рукой). Оставьте вы меня, пожалуйста... Анна Петровна (смеется). Скажите, какой тон... К такому карапузику, как вы, Миша, этот тон совсем не идет. Если хотите, чтобы вас любили женщины, то никогда при них не сердитесь и не солидничайте. (Мужу.) Николай, давайте все кувыркаться... Иванов. Тебе, Анюта, вредно стоять у открытого окна. Уйди, пожалуйста... (Кричит.) Дядя, закрой окно!.. Окно закрывается. Боpкин. Не забывайте еще, что через два дня нужно проценты платить Лебедеву... Иванов. Я помню. Сегодня я буду у Лебедева и попрошу его подождать. (Смотрит на часы.) Боpкин. Вы когда туда поедете? Иванов. Сейчас... Боpкин (живо). Постойте, постойте... ведь сегодня, кажется, день рождения Шурочки... Те-те-те-те... А я забыл... Вот память, а? (Прыгает.) Поеду, поеду... (Поет.) Поеду... Пойду выкупаюсь, пожую бумаги, приму три капли нашатырного спирта и хоть сначала начинай... Голубчик, Николай Алексеевич, мамуся моя, ангел души моей, вы всё нервничаете, ей-богу, ноете, постоянно в мерлехлюндии, а ведь мы, ей-богу, вместе черт знает каких делов могли бы наделать... Для вас я на все готов... Хотите, я для вас на Марфуше Бабакиной женюсь? Марфутка эта дрянь, черт, жила,

{11222}

но хотите, я женюсь? Половина приданого ваша... То есть не половина, а всё... Берите всё... Иванов. Будет вам вздор молоть... Боpкин. Нет, серьезно, ей-богу, хотите, я на Марфуше женюсь? Приданое пополам... Впрочем, зачем я это вам говорю? Разве вы поймете? (Дразнит.) "Будет вам вздор молоть". Хороший вы человек, умный, но в вас не хватает этой жилки, этого, понимаете ли, взмаха... Этак бы размахнуться, чтобы чертям тошно стало... Вы психопат, нюня, а будь вы нормальный человек, то через год имели бы миллион... Например, будь у меня сейчас 2300 рублей, я бы через две недели имел двадцать тысяч... Не верите? И это, по-вашему, вздор? Нет, не вздор... Вот дайте мне 2300 рублей, и я через неделю доставлю вам двадцать тысяч. На том берегу Овсянов продает полоску земли как раз против нас за 2300 рублей. Если мы купим эту полоску, то оба берега будут наши. А если оба берега будут наши, то, понимаете ли, мы имеем право запрудить реку... Ведь так? Мы мельницу будем строить, и как только мы объявим, что хотим запруду сделать, так все, которые живут вниз по реке, поднимут гвалт, а мы сейчас: коммен зи гер, если хотите, чтобы плотины не было, заплатите... Понимаете? Заревская фабрика даст пять тысяч, Корольков три тысячи. Монастырь даст пять тысяч. Иванов. Все это, Маша, фокусы... Если не хотите со мной ссориться, то держите их при себе. Боркин (садится за стол). Конечно... Я так и знал... И сами ничего не делаете, и меня связываете... ЯВЛЕНИЕ 3 Те же, Шабельский и Львов. Шабельский (выходя с Львовым из дома). Доктора те же адвокаты с тою только разницею, что адвокаты только грабят, а доктора и грабят и убивают. Я не говорю о присутствующих. (Садится на диванчик) Шарлатаны, эксплоататоры... Может быть, в какой-нибудь Аркадии попадаются исключения из общего

{11224}

правила, но... я в свою жизнь пролечил тысяч двадцать и не встретил ни одного доктора, который не казался бы мне патентованным мошенником... Боpкин (Иванову). Да, сами ничего не делаете и меня связываете... Оттого-то у нас и денег нет... Шабельский. Повторяю, я не говорю о присутствующих... Может быть, есть исключения, хотя впрочем... (Зевает.) Иванов (закрывая книгу). Что, доктор, скажете? Львов (оглядываясь на окно). То же, что и утром говорил: ей немедленно нужно в Крым ехать. (Ходит по сцене.) Шабельский (прыскает). В Крым... Отчего, Миша, мы с тобой не лечим? Это так просто... Стала перхать или кашлять от скуки какая-нибудь мадам Анго или Офелия, бери сейчас бумагу и прописывай по правилам науки: сначала молодого доктора, потом поездка в Крым, в Крыму татарин, на обратном пути отдельное купе с каким-нибудь проигравшимся, но милым pschutt'ом... Иванов (графу). Ах, не зуди ты, зуда!.. (Львову.) Чтобы ехать в Крым, нужны средства. Допустим, что я найду их, но ведь она решительно отказывается от этой поездки... Львов. Да, отказывается... Пауза. Боpкин. Послушайте, доктор, разве Анна Петровна уж так серьезно больна, что необходимо в Крым ехать?.. Львов (оглядывается на окно). Да... чахотка... Боpкин. Пссс... нехорошо... Я сам давно уже по лицу замечал, что она не протянет долго... Львов. Но... говорите потише... В доме слышно... Пауза. Боpкин (вздыхает). Жизнь наша... Жизнь человеческая подобна цветку, пышно произрастающему в поле: пришел козел, съел его и нет цветка... (Напевает.) Поймешь ли ты души моей волненье... Шабельский. Все вздор, вздор и вздор... (Зевает.) Вздор и плутни... Пауза.

{11225}

Боpкин. А я, господа, тут все учу Николая Алексеевича деньги наживать. Сообщил ему одну чудную идею, но мой порох, по обыкновению, упал на влажную почву... Ему не втолкуешь... Посмотрите: на что он похож? Меланхолия, сплин, тоска, хандра, грусть... Шабельский (встает и потягивается). Для всех ты, гениальная башка, изобретаешь и учишь всех, как жить, а меня хоть бы раз поучил. Поучи-ка, умная голова, укажи выход... Боpкин (встает). Пойду купаться... Прощайте, господа... (Графу.) У вас двадцать выходов есть... На вашем месте я через неделю имел бы тысяч двадцать. (Идет.) Шабельский (идет за ним). Каким это образом? Ну-ка, научи... Боpкин. Тут и учить нечему. Очень просто... (Возвращается.) Николай Алексеевич, дайте мне рубль! Иванов молча дает ему деньги. Merci. (Графу.) У вас еще много козырей на руках. Шабельский (идя за ним). Ну какие же? (Потягивается.) Боpкин. На вашем месте я через неделю имел бы тысяч тридцать, если не больше... Уходит с графом. Иванов (после паузы). Лишние люди, лишние слова, необходимость отвечать на глупые вопросы - все это, доктор, утомило меня до болезни. Я стал раздражителен, вспыльчив, резок, мелочен до того, что не узнаю себя. По целым дням у меня голова болит, бессонница, шум в ушах... А деваться положительно некуда... Положительно... Львов. Мне, Николай Алексеевич, нужно с вами серьезно поговорить... Иванов. Говорите. Львов. Я об Анне Петровне. (Садится.) Она не соглашается ехать в Крым, но с вами она поехала бы... Иванов (подумав). Чтобы ехать вдвоем, нужны средства. К тому же, мне не дадут продолжительного отпуска. В этом году я уже брал раз отпуск... Львов. Допустим, что это правда. Теперь далее.

{11226}

Самое главное лекарство от чахотки - это абсолютный покой, а ваша жена не знает ни минуты покоя. Ее постоянно волнуют ваши отношения к ней. Простите, я взволнован и буду говорить прямо. Ваше поведение убивает ее. Пауза. Николай Алексеевич, позвольте мне думать о вас лучше!.. Иванов. Все это правда, правда... Вероятно, я страшно виноват, но мысли мои перепутались, душа скована какою-то ленью, и я не в силах понимать себя. Не понимаю ни людей, ни себя... (Взглядывает на окно.) Нас могут услышать, пойдемте, пройдемся. Встают. Я, милый друг, рассказал бы вам с самого начала, но история длинная и такая сложная, что до утра не расскажешь. Идут. Анюта замечательная, необыкновенная женщина... Ради меня она переменила веру, бросила отца и мать, ушла от богатства, и, если бы я потребовал еще сотню жертв, она принесла бы их не моргнув глазом. Ну-с, а я ничем не замечателен и ничем не жертвовал. Впрочем, это длинная история... Вся суть в том, милый доктор, (мнется) что... короче говоря, женился я по страстной любви и клялся любить вечно, но прошло пять лет, она все еще любит меня, а я... (Разводит руками.) Вы вот говорите мне, что она скоро умрет, а я не чувствую ни любви, ни жалости, а какую-то пустоту, утомление... Если со стороны поглядеть на меня, то это, вероятно, ужасно, сам же я не понимаю, что делается с моей душой... Уходят по аллее. ЯВЛЕНИЕ 4 Шабельский, потом Анна Петровна. Шабельский (входит и хохочет). Честное слово, это не мошенник, а мыслитель, виртуоз!.. Памятник ему нужно поставить... В себе одном совмещает современный гной во всех видах: и адвоката,

{11227}

и доктора, и кукуевца, и кассира... (Садится на нижнюю ступень террасы.) И ведь нигде, кажется, курса не кончил, вот что удивительно... Стало быть, каким был бы гениальным подлецом, если бы еще усвоил культуру, гуманитарные науки!.. "Вы, говорит, через неделю можете иметь 20 тысяч. У вас, говорит, еще на руках козырный туз - ваш графский титул. (Хохочет.) За вас любая девица пойдет с приданым... Анна Петровна открывает окно и глядит вниз. Хотите, говорит, посватаю за вас Марфушу?.." Qui c'st-ce que c'est Марфуша? Ах, это та... Балабалкина... Бабакалкина... эта, что на прачку похожа и сморкается как извозчик... Анна Петровна. Это вы, граф?.. Шабельский. Что такое? Анна Петровна смеется. (Еврейским акцентом.) Зачиво вы шмеетсь? Анна Петровна. Я вспомнила одну вашу фразу. Помните, вы говорили за обедом? Вор прощеный, лошадь... Как это? Шабельский. Жид крещеный, вор прощеный, конь леченый - одна цена. Анна Петровна (смеется). Вы даже простого каламбура не можете сказать без злости. Злой вы человек... (Серьезно.) Не шутя, граф, вы очень злы. С вами жить скучно и жутко. Всегда вы брюзжите, ворчите, все у вас подлецы и негодяи. Скажите мне, граф, откровенно, говорили вы когда-нибудь о ком хорошо? Шабельский. Это что за экзамен? Анна Петровна. Живем мы с вами под одной крышей уже пять лет, и я ни разу не слыхала, чтобы вы отзывались о людях спокойно, без желчи и без смеха. Что вам люди сделали худого? (Кашляет.) И неужели вы думаете, что вы лучше всех? Шабельский. Вовсе я этого не думаю. Я такой же мерзавец и свинья в ермолке, как и все. Моветон и старый башмак. Я всегда себя браню. Кто я? Что я? Был богат, свободен, немножко счастлив, а теперь...

{11228}

Нахлебник, приживалка, обезличенный шут... Я негодую, презираю, а мне в ответ смеются; я смеюсь, на меня печально кивают головою и говорят: спятил старик... А чаще всего меня не слышат и не замечают... Анна Петровна (покойно). Опять кричит... Шабельский. Кто кричит? Анна Петровна. Сова. Каждый вечер кричит. Шабельский. Пусть кричит. Хуже того, что уже есть, не может быть. (Потягивается.) Эх, милейшая Сарра, выиграй я сто или двести тысяч, показал бы я вам, где раки зимуют!.. Только бы вы меня и видели... (Зевает.) Ушел бы я из этой ямы от даровых хлебов и ни ногой бы сюда до самого страшного суда... Анна Петровна. А что бы вы сделали, если бы выиграли? Шабельский (подумав). Я? Прежде всего поехал бы в Москву и цыган послушал. Потом... потом махнул бы в Париж. Нанял бы себе там квартиру, ходил бы в посольскую церковь... Анна Петровна. А еще что? Шабельский. По целым дням сидел бы на жениной могиле и думал. Так бы я и сидел на могиле, пока не околел. Жена в Париже похоронена... Пауза. Анна Петровна. Ужасно скучно. Сыграть нам дуэт еще, что ли? Шабельский. Хорошо, приготовьте ноты... Анна Петровна уходит. ЯВЛЕНИЕ 5 Шабельский, Иванов и Львов. Иванов (показывается на аллее с Львовым). Вы, милый друг, кончили курс только в прошлом году, еще молоды и бодры, а мне тридцать пять. Я имею право вам советовать. Не женитесь вы ни на еврейках, ни на психопатках, ни на синих чулках, а выбирайте себе что-нибудь заурядное, серенькое, без ярких красок, без лишних звуков. Вообще, всю жизнь стройте по шаблону. Чем серее и монотоннее фон, тем лучше. Голубчик, не воюйте вы в одиночку с тысячами, не

{11229}

сражайтесь с мельницами, не бейтесь лбом о стены... Да хранит вас бог от всевозможных рациональных хозяйств, необыкновенных школ, горячих речей... Запритесь себе в свою раковину и делайте свое маленькое, богом данное дело... Это теплее, честнее и здоровее... А жизнь, которую я пережил, - как она утомительна!.. ах, как утомительна!.. Сколько ошибок, несправедливостей, сколько нелепого... (Увидев графа, раздраженно.) Всегда ты, дядя, перед глазами вертишься, не даешь поговорить наедине! Шабельский (плачущим голосом). А черт меня возьми, нигде приюта нет!.. (Вскакивает и идет в дом.) Иванов (кричит ему вслед). Ну, виноват, виноват... (Львову.) За что я его обидел? Нет, я решительно развинтился. Надо будет с собой что-нибудь сделать. Надо... Львов (волнуясь). Николай Алексеевич, я выслушал вас и... и, простите, буду говорить прямо, без обиняков. В вашем голосе, в вашей интонации, не говоря уж о словах, столько бездушного эгоизма, столько холодного бессердечия... Близкий вам человек погибает оттого, что он вам близок, дни его сочтены, а вы... вы можете не любить, ходить, давать советы, рисоваться... Не могу я вам высказать, нет у меня дара слова, но... но вы мне глубоко несимпатичны!.. Иванов. Может быть, может быть... Вам со стороны виднее... Очень возможно, что вы меня понимаете... Вероятно, я очень, очень виноват... (Прислушивается.) Кажется, лошадей подали. Пойду одеться... (Идет к дому и останавливается.) Вы, доктор, не любите меня и не скрываете этого. Это делает честь вашему сердцу... (Уходит в дом.) Львов (один). Проклятый характер... Опять упустил случай и не поговорил с ним как следует... Не могу говорить с ним хладнокровно!.. Едва раскрою рот и скажу одно слово, как у меня вот тут (показывает на грудь) начинает душить, переворачиваться, и язык прилипает к горлу... Ненавижу этого тартюфа, возвышенного мошенника всей душой... Вот уезжает... У несчастной жены все счастье в том, чтобы он был возле нее; она дышит им, умоляет его провести с нею хоть один вечер, а он... он не может... Ему, видите ли, дома душно и тесно. Если он хоть один вечер проведет

{11230}

дома, то с тоски пулю пустит себе в лоб. Бедный... ему нужен простор, чтобы затеять какую-нибудь новую подлость... О, я знаю, зачем ты каждый вечер ездишь к этим Лебедевым!.. Знаю!.. ЯВЛЕНИЕ 6 Львов, Иванов в шляпе и пальто, Шабельский и Анна Петровна. Шабельский (выходя с Ивановым и с Анной Петровнойиз дому). Наконец, Nicolas, это бесчеловечно... Сам уезжаешь каждый вечер, а мы остаемся одни. От скуки ложимся спать в восемь часов... Это безобразие, а не жизнь!.. И почему это тебе можно ездить, а нам нельзя? Почему? Анна Петровнa. Граф, оставьте его... Пусть едет, пусть... Иванов (жене). Ну куда ты, больная, поедешь? Ты больна и тебе нельзя после захода солнца быть на воздухе. Спроси вот доктора. Ты не дитя, Анюта, нужно рассуждать. (Графу.) А тебе зачем туда ехать? Шабельский. Хоть к черту в пекло, хоть к крокодилу в зубы, только чтобы не здесь оставаться... Мне скучно... Я отупел от скуки... Я надоел всем... Ты оставляешь меня дома, чтоб ей не было одной скучно, а я ее загрыз, заел!.. Анна Петровна. Оставьте его, граф, оставьте... Пусть едет, если ему там весело... Иванов. Аня, к чему этот тон? Ты знаешь, я не за весельем туда еду. Мне нужно поговорить о векселе. Анна Петровна. Не понимаю, зачем ты оправдываешься? Езжай... кто тебя держит? Иванов. Господа, не будемте есть друг друга!.. Неужели это так необходимо? Шабельский (плачущим голосом). Nicolas, голубчик, ну я прошу, тебя, возьми меня с собой... Я погляжу там мошенников и дураков и, может быть, развлекусь! Ведь я с самой Пасхи нигде не был... Иванов (раздраженно). Хорошо, поедем... Шабельский. Да? Ну merci, merci... (Весело берет его под руку и отводит в сторону.) Твою касторовую шляпу можно надеть?

{11231}

Иванов. Можно, только поскорей, пожалуйста... Граф бежит в дом. Надо, Аня, рассуждать. Выздоровеешь, тогда и будем ездить, а теперь тебе нужен покой... Ну, прощай... (Подходит к жене и целует ее в голову.) Я вернусь к часу... Анна Петровна (ведет его к рампе). Коля... (Смеется.) А то остался бы? Будем, как прежде, в сене кувыркаться... поужинаем вместе, будем читать... Я и брюзга разучили для тебя много дуэтов... Пауза. Останься, будем смеяться... (Смеется и плачет.) Или, Коля, как? Цветы повторяются каждую весну, а радости нет?.. Да? Ну, езжай, езжай... Иванов. Я... я скоро вернусь... (Идет, останавливается и думает.) Нет, не могу!.. (Уходит.) Анна Петровна. Езжай... (Садится у стола.) Львов (ходит по сцене). Анна Петровна, возьмите себе за правило: как только бьет шесть часов, вы должны идти в комнаты и не выходить до самого утра. Вечерняя сырость вредна вам... Анна Петpовна. Слушаю-с... Львов. Что "слушаю-с"? Я говорю серьезно... Анна Петpовна. А вы постарайтесь говорить несерьезно. (Кашляет.) Львов. Вот видите, вы уже кашляете... ЯВЛЕНИЕ 7 Львов, Анна Петровна и Шабельский. Шабельский (в шляпе ив пальто выходит из дому). А где он? (Быстро идет, останавливается перед Анной Петровной и гримасничает.) Гевалт... Вей мир... Пэх... Гевалт... Жвините пожалуста!.. (Прыскает и быстро уходит.) Львов. Шут... Пауза. Слышны далекие звуки гармонийки. Анна Петровна (потягивается). Какая скука... Вон кучера и кухарки задают себе бал, а я... я как

{11232}

брошенная. Евгений Константинович, где вы там шагаете? Идите сюда, сядьте... Львов. Не могу я сидеть... Пауза. Анна Петровна. Доктор, у вас есть отец и мать? Львов. Отец умер, а мать есть. Анна Петровна. Вы скучаете по матери? Львов. Мне некогда скучать. Анна Петровна (смеется). Цветы повторяются каждую весну, а радости нет. Кто это мне сказал эту фразу? Дай бог память... Кажется, сам Николай сказал... (Прислушивается.) Опять сова кричит... Львов. Ну и пусть кричит... Пауза. Анна Петровна. Я, доктор, начинаю думать, что судьба меня обсчитала. Множество людей, которые, может быть, и не лучше меня, бывают счастливы, ничего не платя за счастье, почему же я одна должна платить так дорого? За что брать с меня такие ужасные проценты? (Живо.) Что вы сказали? Львов. Ничего я не сказал... Анна Петровна. И начинаю я также удивляться несправедливости и жестокости людей. Почему на любовь не отвечают любовью? Почему за правду платят ложью? (Пожимает плечами.) Вы, доктор, не семейный и не можете понять многого... Львов. Вы удивляетесь... (Садится рядом.) Нет, я... я удивляюсь, удивляюсь вам!.. Ну объясните, растолкуйте мне, ради бога, как это вы, умная, честная, почти святая, позволили так нагло обмануть себя и затащить вас в это совиное гнездо? Зачем вы здесь? Что общего у вас с этим холодным, бездушным - но оставим вашего мужа!.. что у вас общего с этой пустой, пошлой средой? О господи боже мой... Этот вечно брюзжащий, заржавленный, сумасшедший граф, этот пройдоха, мошенник из мошенников Миша со своей гнусной физиономией... Объясните же мне, к чему вы здесь? Как вы сюда попали?

{11233}

Анна Петровна (смеется). Вот точно так же и он когда-то говорил... Точь-в-точь... Но у него глаза большие, и, бывало, как он начнет говорить о чем-нибудь горячо, так они как угли... Говорите, говорите... Львов (встает и машет рукой). Что мне говорить? Идите в комнаты... Анна Петровна. Вы говорите, что Николай то да сё, пятое, десятое. Откуда вы его знаете? Разве за полгода можно узнать человека? Это, доктор, замечательный человек, и я жалею, что вы не знали его года два-три тому назад. Он теперь хандрит, молчит, ничего не делает, но прежде... какая прелесть!.. Я полюбила его с первого взгляда. (Смеется.) Взглянула, а мышеловка меня - хлоп!.. Он сказал: пойдем... Я отрезала от себя всё, как, знаете, отрезают гнилые листья ножницами, и пошла... Пауза. А теперь не то... Теперь он едет к Лебедевым, чтобы развлечься с другими женщинами, а я... я сижу в саду и слушаю, как сова кричит... Стук сторожа. Доктор, а братьев у вас нет? Львов. Нет. Анна Петровна рыдает. Ну что еще, что вам? Анна Петровна (встает). Я не могу, доктор, я поеду туда... Львов. Куда это?.. Анна Петровна. Туда, где он... Я поеду... Прикажите заложить лошадей... (Идет к дому.) Львов. Вам нельзя ехать... Анна Петровна. Оставьте меня, не ваше дело... Я не могу, поеду... Велите дать лошадей... (Бежит в дом.) Львов. Нет, я решительно отказываюсь лечить при таких условиях... Мало того, что ни копейки не платят, но еще душу выворачивают вверх дном!.. Нет, я отказываюсь, довольно!.. (Идет в дом.) Занавес

{11234}

ДЕЙСТВИЕ 2

Зал в доме Лебедевых. Прямо - выход в сад, направо и налево двери. Старинная, дорогая мебель. Люстра, канделябры и картины - все это в чехлах. Налево у стены диван, перед ним круглый стол с большой лампой, но сторонам кресла, по сю сторону стола у стены три кресла рядом. Направо пианино, на нем скрипка; по обе стороны его стулья. В глубине около выхода на террасу раскрытый ломберный стол. ЯВЛЕНИЕ 1 Зинаида Саввишна, Дудкин, 1 гость, 2 гость, Косых, Авдотья Назаровна, Егорушка, Гаврила, горничная, две старухи-гостьи, гости, барышни и Бабакина. Зинаида Саввишна сидит на диване; по обе стороны ее на креслах - старухи-гостьи; против на стульях сидят Дудкин, 1 гость и пять-шесть барышень. За ломберным столом сидят, играют в карты Косых, Егорушка, Авдотья Назаровна и 2 гость. Гаврила стоит у правой двери. Горничная разносит на подносе лакомства. Из сада в правую дверь и обратно циркулируют гости. Бабакина выходит из правой двери и направляется к Зинаиде Саввишне. 3инаида Сaввишна (радостно). Душечка, Марфа Егоровна... Бабакина. Здравствуйте, Зинаида Саввишна... Честь имею вас поздравить с новорожденной... Целуются. Дай бог, чтоб... Зинаида Саввишна. Благодарю вас, душечка, я так рада... Ну, как ваше здоровье?

{11235}

Бабакина. Очень вами благодарна. (Садится рядом на диван.) Здравствуйте, молодые люди... Дудкин и 1 гость встают и кланяются. 1 гость (смеется). Молодые люди... а вы разве старая? Бабакина (вздыхая). Где уж нам в молодые лезть... 1 гость (почтительна смеясь). Помилуйте, что вы... Дудкин. Одно только звание, что вдова, а вы любой девице можете десять очков вперед дать... Гаврила подносит Бабакиной чай. Зинаида Саввишна (Гавриле). Что же ты так подаешь? Принес бы какого-нибудь варенья... кружовенного, что ли... Бабакина. Не беспокойтесь, очень вами благодарна... Пауза. Дудкин. Вы, Марфа Егоровна, через Мушкино ехали? Бабакина. Нет, на Займище. Тут дорога лучше... Дудкин. Так-с... Пауза. Косых. Два пики... Егорушка. Пас. Авдотья Назаровна. Пас. 2 гость. Пас. Бабакина. Выигрышные билеты, душечка Зинаида Саввишна, опять пошли шибко в гору. Видано ли дело, первый заем стоит уж 270, а второй без малого 250... Никогда этого и не было... Зинаида Саввишна (вздыхает). Хорошо, у кого их много... Бабакина. Не скажите, душечка, хоть они и в большой цене, а держать в них капитал совсем невыгодно. Одна страховка сживет со света. Зинаида Саввишна. Так-то так, а все-таки, моя милая, надеешься... (Вздыхает.) Бог милостив...

{11236}

Дудкин. По нынешнему времени, если рассуждать с точки зрения, куда ни сунься с капиталом, везде невыгодно. Процентные бумаги - грусть одна, а в оборот пущать - баба надвое сказала: того и гляди в трубу засвистишь. Я так понимаю, ежели который человек нажил капитал, тому самое лучшее дело - купить револьвер, выпалить и аминь... Потому с капиталом нынче одно горе... Бабакина (вздыхает). Это верно... 1 гость (соседке барышне). Один человек приходит к другому, видит - собака сидит. (Смеется.) Он и спрашивает: "Как зовут вашу собаку?" А тот и отвечает: "Каквас" (Хохочет.) Каквас... Понимаете... Как вас... (Конфузится.) Дудкин. У нас в городе при складе есть собака, так ту зовут Кабысдох... Бабакина. Как? Дудкин. Кабысдох. Легкий смех. Зинаида Саввишна встает и уходит в правую дверь. Продолжительное молчание. Егорушка. Два бубны. Авдотья Назаровна. Пас. 2 гость. Пас. Косых. Пас. ЯВЛЕНИЕ 2 Те же, Зинаида Саввишна и Лебедев. Зинаида Саввишна (выходя из правой двери с Лебедевым, тихо). Что уселся там? Примадонна какая... Сиди с гостями... (Садится на прежнее место.) Лебедев (идя к крайнему креслу налево, зевает). Ох, грехи наши тяжкие... (Увидев Бабакину.) Батюшки, мармелад сидит!.. Рахат лукум!.. (Здоровается.) Как наше драгоценнейшее?.. Бабакина. Очень вами благодарна... Лебедев. Ну слава богу, слава богу... (Садится в кресло.) Так, так... Гаврила!.. Гаврила подносит ему рюмку водки и стакан воды; он выпивает водку и запивает водой. Дудкин. На доброе здоровье...

{11237}

Лебедев. Какое уж тут доброе здоровье? Околеванца нет, и на том спасибо. (Жене.) Зюзюшка, а где же наша новорожденная? Косых (плаксиво). Скажите мне, ради бога, ну за что мы остались без взятки? (Вскакивает.) Ну за что мы проиграли, черт меня подери совсем?.. Авдотья Назаровна (вскакивает и сердито). А за то, что если ты, батюшка, не умеешь играть, так не садись... Какое ты имеешь полное право ходить в чужую масть? Вот и остался у тебя маринованный туз... Оба бегут из-за стола вперед. Косых (плачущим голосом). Позвольте, господа... У меня на бубнах: туз, король, дама, коронка сам-восемь, туз пик и одна, понимаете ли, одна маленькая червонка, а она, черт знает, не могла объявить маленький шлем!.. Я сказал - без козыря... Авдотья Назаровна (перебивая). Это я сказала - без козыря, ты сказал - два без козыря... Косых. Это возмутительно... Позвольте... у вас... у меня... у вас... (Лебедеву.) Да вы посудите, Павел Кириллыч... У меня на бубнах: туз, король, дама, коронка сам-восемь... Лебедев (затыкает уши). Отстань, сделай милость, отстань... Авдотья Назаровна (кричит). Это я сказала - без козыря... Косых (свирепо). Будь я подлец и анафема, если сяду еще когда-нибудь играть с этой севрюгой!.. (Быстро идет к террасе и останавливается около ломберного стола; Егорушке.) Сколько ты записал? что ты записал? Постой... 38 помножить на 8... это будет... восемью восемь... А, черт меня возьми!.. (Уходит в сад.) 2 гость уходит за ним; за столом остается Егорушка. Авдотья Назаровна. Уф... даже в жар от него бросило... Севрюга... Сам ты севрюга!.. Бабакина. Да и вы, бабушка, сердитая... Авдотья Назаровна (увидев Бабакину, всплескивает руками). Ясочка моя, красавица... Она здесь, а я, куриная слепота, не вижу... Голубочка... (Целует ее в плечо и садится рядом.) Вот радость!..

{11238}

Дай же я на тебя погляжу, лебедь белая!.. Тьфу, тьфу, тьфу... чтобы не сглазить!.. Лебедев. Ну, распелась... Жениха бы ей лучше подыскала... Авдотья Назаровна. И найду!.. В гроб, грешница, не лягу, а ее да Саничку замуж выдам!.. В гроб не лягу... (Вздох.) Только ведь где их найдешь нынче женихов-то?.. Вон они ваши женихи сидят, нахохлились, словно петухи мокрые!.. Дудкин. Потому что на нас не обращают внимания... ЯВЛЕНИЕ 3 Те же и Саша. Саша входит из сада и тихо идет к отцу. Зинаида Саввишна. Сашенька, разве ты не видишь, что у нас Марфа Егоровна? Саша. Виновата. (Идет к Бабакиной и здоровается.) Бабакина. Загорделась, Саничка, загорделась... Хоть бы разок приехала. Целуются. Поздравляю, душечка... Саша. Благодарю. (Садится рядом с отцом.) Лебедев. Да, Авдотья Назаровна, трудно теперь с женихами. Не то что жениха, путевых шаферов достать негде. Нынешняя молодежь, не в обиду будь сказано, какая-то, господь с ней, кислая, переваренная... Ни поплясать, ни поговорить, ни выпить толком... Авдотья Лазаровна. Ну, пить они все мастера, только дай... Лебедев. Не велика штука пить, нажраться и свинья умеет... Нет, ты с толком выпей!.. В наше время, бывало, день-деньской с лекциями бьешься, а как только настал вечер, идешь прямо куда-нибудь на огонь и до самой зари волчком вертишься... И пляшешь, и барышень забавляешь, и эта штука. (Щелкает себе по шее.) Бывало, и брешешь и философствуешь, пока язык не отнимется. А нынешние... (машет рукой) не понимаю... Ни богу свечка, ни черту кочерга. Во

{11240}

всем уезде есть только один путевый малый, да и тот женат (вздыхает) и, кажется, уж беситься стал... Бабакина. Кто это? Лебедев. Николаша Иванов. Бабакина. Да, он хороший мужчина (делает гримасу), только несчастный! Зинаида Саввишна. Еще бы, душечка, быть ему счастливым... (Вздыхает.) Как он, бедный, ошибся!.. Женился на своей жидовке и так, бедный, рассчитывал, что отец и мать за ней золотые горы дадут, а вышло совсем напротив... С того времени, как она переменила веру, отец и мать знать ее не хотят, прокляли... Так ни копейки и не получил... Теперь кается, да уж поздно... Саша. Мама, это неправда... Бабакина (горячо). Шурочка, как же неправда? Ведь это все знают. Ежели не было бы интереса, то зачем бы ему на жидовке жениться?.. Разве русских мало? Ошибся, душечка, ошибся... (Живо.) Господи, да и достается же теперь от него ей, мерзавке!.. Просто смех один... Придет откуда-нибудь домой и сейчас к ней: "Твои отец и мать меня надули! пошла вон из моего дома..." А куда ей идти? Отец и мать не примут; пошла бы в горничные, да работать не приучена. Уж он мудрует, мудрует над ней, пока граф не вступится. Не будь графа, давно бы ее со света сжил... Авдотья Назаровна. А то, бывает, запрет ее в погреб и - "ешь, такая-сякая, чеснок..." Ест, ест, покеда из души переть не начнет. Смех. Саша. Папа, ведь это ложь! Лебедев. Ну так что же? Пусть себе мелют на здоровье... (Кричит.) Гаврила!.. Гаврила подает ему водку и воду. Зинаида Саввишна. Оттого вот и разорился, бедный... Дела, душечка, совсем упали... Если бы не Боркин, который глядит за хозяйством, так ему бы с жидовкой есть нечего было. (Вздыхает.) А как мы-то, душечка, из-за него-то пострадали!.. Так пострадали, что один только бог видит... Верите ли, милая, уж три года, как он нам девять тысяч должен...

{11241}

Бабакина (с ужасом). Девять тысяч!.. Зинаида Саввишна. Да... это мой милый Пашенька распорядился дать ему... Не разбирает, кому можно дать, кому нельзя... Про капитал я уже не говорю, бог с ним, но хоть бы проценты исправно платил... Саша (горячо). Мама, об этом вы говорили уж тысячу раз. Зинаида Саввишна. Тебе-то что? Что ты заступаешься? Саша (встает). Но как у вас хватает духа говорить все это про честного, порядочного человека, который не сделал вам никакого зла? Ну что он вам сделал? Зинаида Саввишна (насмешливо). Порядочный и честный человек... 1 гость (искренно). Александра Павловна, заверяю вас, что вы его плохо знаете... Какой же он честный? (Встает.) Разве это честность? Два года тому назад во время скотской чумы накупил он скота... Зинаида Саввишна (перебивая). Накупил он скота, застраховал его, заразил чумой и взял страховую премию. Честность... 1 гость. Это все отлично знают... Саша. Неправда, это ложь. Никто не покупал коров и не заражал, а это только Боркин сочинил такой проект и везде хвастался им. Когда Иванов узнал об этом проекте, так Боркин у него две недели потом прощения просил. Виноват же Иванов только в том, что у него слабый, великодушный характер, что у него не хватает духа прогнать от себя Боркина... 1 гость. Слабый характер... (Смеется.) Александра Павловна, ей-богу, глаза отводит... Зинаида Саввишна. А тебе стыдно за таких заступаться... Саша. Я жалею, что вмешалась в этот разговор... (Быстро идет к правой двери.) Лебедев. Шура, горячка!.. (Смеется.) Порох-девка... 1 гость (загораживает ей дорогу). Александра Павловна, ей-богу, не буду!.. Виноват... честное слово, не буду больше!.. Зинаида Саввишна. Хоть при гостях, Сашенька, не показывай характер.

{11242}

Саша (дрогнувшим голосом). Всю свою жизнь проработал для других; всё, что у него было, растащили, расхитили; около его великодушных затей наживался всякий, кто хотел... Никогда в жизни он не осквернял себя ложью, хитростью, ни разу я не слышала, чтобы он говорил о ком-нибудь худо... и что же? Куда ни придешь, только и слышишь: Иванов, Иванов, Иванов... как будто не о чем больше говорить... Лебедев. Горячка... Будет тебе... Саша. Да, у него есть ошибки, но ведь каждая ошибка таких людей стоит двадцати наших добродетелей... Если бы вы только могли... (Оглядывается и видит Иванова и Шабельского.) ЯВЛЕНИЕ 4 Те же, Иванов и Шабельский. Шабельский (входя с Ивановым из правой двери). Кто это здесь декламирует? Вы, Шурочка? (Хохочет и пожимает ей руку.) Поздравляю, ангел мой. Дай вам бог попозже умереть и не рождаться во второй раз... Зинаида Саввишна (радостно). Николай Алексеич... Граф... Лебедев. Ба... кого вижу... граф!.. (Идет навстречу). Шабельский (увидев Зинаиду Саввишну и Бабакину, протягивает в сторону их руки). Два банка на одном диване!.. Глядеть любо... (Здоровается, Зинаиде Саввишне.) Здравствуйте, Зюзюшка. (Бабакиной.) Здравствуйте, помпончик... Зинаида Саввишна. Я так рада. Вы, граф, у нас такой редкий гость. (Стонет.) Гаврила, чаю... Садитесь, пожалуйста... (Встает, уходит в правую дверь и тотчас же возвращается; вид крайне озабоченный.) Саша садится на прежнее место; Иванов, поздоровавшись молча со всеми, садится рядом с ней. Барышни гуськом приходят на террасу и обратно. Лебедев (Шабельскому). Откуда ты взялся? Какие это силы тебя принесли? Вот сюрприз, накажи

{11243}

меня бог... (Целует его.) Граф, ведь ты разбойник... Так не делают порядочные люди... (Ведет его за руку к рампе.) Отчего ты у нас не бываешь? Сердит что ли? Шабельский. На чем же я могу к тебе ездить? Верхом на палке? Своих лошадей у меня нет, а Николай не берет с собой, велит с жидовкой сидеть, чтоб та не скучала. Присылай за мной лошадей, тогда и буду ездить... Лебедев (машет рукой). Ну да... Зюзюшка скорее треснет, чем даст лошадей. Голубчик ты мой, милый, ведь ты для меня дороже и роднее всех!.. Из всего старья уцелели только я да ты. Люблю в тебе я прошлые страданья и молодость погибшую мою... шутки шутками, а я вот почти плачу... (Целует графа.) Шабельский. Пусти, пусти, от тебя как из винного погреба... Лебедев. Душа моя, ты не можешь себе представить, как мне скучно без моих друзей!.. Вешаться готов с тоски... (Тихо.) Зюзюшка со своей ссудной кассой разогнала всех порядочных людей, и остались, как видишь, одни только зулусы... эти Дудкины... Будкины... Ну, кушай чай... Гаврила подносит графу чай. Зинаида Саввишна (подходит к графу, озабоченно Гавриле). Ну как же ты подаешь? Принес бы какого-нибудь варенья... кружовенного что ли... Шабельский (хохочет; Иванову). Что? Не говорил я тебе? (Лебедеву.) Я с ним дорогой пари держал, что, как приедем, Зюзюшка сейчас же начнет угощать нас кружовенным вареньем... Зинаида Саввишна. Вы, граф, все такой же насмешник... (Садится на диван.) Лебедев (садясь рядом с Ивановым). Двадцать бочек его наварили, так куда же его девать? Шабельский (садясь около стола в кресло). Всё копите, Зюзюшка. Ну что, уже миллиончик есть, а? Зинаида Саввишна (вздох). Да, со стороны поглядеть, так богаче нас и людей нет, а откуда быть деньгам? Один разговор только... Шабельский. Ну да, да... знаем... Знаем, как вы плохо в шашки играете... (Лебедеву.) Паша, скажи по совести, скопили миллион?..

{11244}

Лебедев. Ей-богу, не знаю, это у Зюзюшки спроси... Шабельский (Бабакиной). И у жирненького помпончика будет скоро миллиончик!.. Ей-богу, хорошеет и полнеет не по дням, а по часам!.. Что значит деньжищ много... Бабакина. Очень вами благодарна, ваше сиятельство, а только я не люблю насмешек... Шабельский. Милый мой банк, да разве это насмешки? Это просто вопль души, от избытка чувств глаголят уста... Вас и Зюзюшку я люблю бесконечно... (Весело.) Восторг!.. Упоение... Вас обеих не могу видеть равнодушно... Зинаида Саввишна. Вы все такой же, как и были. (Егорушке.) Егорушка, потуши свечи!.. Зачем им гореть попусту, если не играете? Егорушка вздрагивает, тушит свечи и садится. (Иванову.) Николай Алексеевич, как здоровье вашей супруги? Иванов. Плохо. Сегодня доктор положительно сказал, что у нее чахотка... Зинаида Саввишна. Неужели? Какая жалость... (Вздох.) А мы все ее так любим... Шабельский. Вздор, вздор и вздор. Никакой чахотки нет, докторское шарлатанство, фокус... Хочется эскулапу шляться, вот и выдумал чахотку. Благо, муж не ревнив... Иванов делает нетерпеливое движение. А что касается самой Сарры, то она семитка. Я не верю ни одному ее слову, ни одному движению... Жвините пижалуста, ой вей мир... Хоть убейте, не поверю... Ты извини, Nicolas, но... ведь... я не говорю ничего особенного дурного... По-моему, заболела Сарра - значит, гешефт задумала, умирать будет - не поверю: тоже гешефт... Лебедев (Шабелъскому). Удивительный ты субъект, Матвей... напустил на себя какую-то мизантропию и носится с ней, как с писаной торбой. Человек как человек, а заговоришь, так точно у тебя типун на языке или сплошной катар... Да, ей-богу!..

{11245}

Шабельский. Что же мне, целоваться с мошенниками и с подлецами, что ли?.. Лебедев. Где же ты видишь мошенников и подлецов? Шабельский. Я, конечно, не говорю о присутствующих, но... Лебедев. Вот тебе и но... все это напускное... Шабельский. Напускное... Хорошо, что у тебя никакого мировоззрения нет. Лебедев. Какое мое мировоззрение?.. Сижу и каждую минуту околеванца жду - вот мое мировоззрение. Нам, брат, не время с тобой о мировоззрении думать... Так-то... (Кричит.) Гаврила!.. Шабельский. Ты уж и так нагаврилился... Погляди, как нос насандалил!.. Лебедев (пьет). Ничего, душа моя... Не венчаться мне ехать... ЯВЛЕНИЕ 5 Те же и Боpкин. Боpкин, одетый франтом, со свертком в руках, подпрыгивая и напевая, входит из правой двери. Гул одобрения. Барышни, Лебедев, Шабельский все вместе. Барышни. Михаил Михайлович... Лебедев. Мишель Мишелич!.. Слыхом слыхать... Шабельский. Душа общества!.. Боpкин. А вот и я... (Подбегает к Саше.) Благородная синьорина, беру на себя смелость поздравить вселенную с рождением такого чудного цветка, как вы... Как дань своего восторга, осмеливаюсь преподнести (подает сверток) фейерверки и бенгальские огни собственного изделия. Да проясняют они ночь так же, как вы просветляете потемки темного царства!.. (Театрально раскланивается.) Саша. Благодарю вас... Лебедев (хохочет, Иванову). Отчего ты не прогонишь эту иуду? Боркин (Лебедеву). Павлу Кириллычу... (Иванову.) Патрону... (Поет.) Nicolas - voilа, го-ги-го...

{11246}

(Обходит всех.) Почтеннейшей Зинаиде Саввишне... Божественной Марфе Егоровне... Древнейшей Авдотье Назаровне... Сиятельнейшему графу... Шабельский (хохочет). Душа общества... Едва вошел, как атмосфера стала жиже... Вы замечаете? Зинаида Саввишна, Бабакина и граф встают из-за стола и беседуют стоя. Две старухи уходят. Боpкин. Уф... утомился... Кажется, со всеми здоровался. Ну, что новенького, господа? Нет ли чего-нибудь такого особенного, в нос шибающего? (Живо Зинаиде Саввишне.) Ах, послушайте, мамаша. Еду сейчас к вам... (Гавриле.) Дай-ка мне, Гаврюша, чаю, только без кружовенного варенья. (Зинаиде Саввишне.) Еду сейчас к вам, а на реке у вас мужики с лозняка кору дерут. Отчего вы лозняк на откуп не отдадите? Лебедев (хохоча, Иванову). Отчего ты не прогонишь эту иуду? Зинаида Саввишна (испуганно). А ведь это правда... мне и на ум не приходило!.. Боpкин (делает ручную гимнастику). Не могу без движений... Мамаша, что бы такое особенное выкинуть? Марфа Егоровна, я в ударе... я экзальтирован... (Поет.) Я вновь пред тобою... Зинаида Саввишна. Устройте что-нибудь, а то все соскучились. Боpкин. Господа, что же это вы в самом деле носы повесили? Сидят, точно присяжные заседатели... Давайте изобразим что-нибудь... Что хотите? фанты, веревочку, горелки, танцы? Барышни. Танцы, танцы... Боркин. Я готов... Дудкин, танцевать!.. (Придвигает кресла к стене.) Егорушка, где ты? Настраивай скрипку... Егорушка вздрагивает и идет к пианино. Боркин садится за пианино и дает ла. Егорушка настраивает скрипку. Иванов (Лебедеву). У меня к тебе просьба, Паша. Послезавтра срок моему векселю, а проценты платить нечем. Нельзя ли будет подождать или приписать проценты к капиталу? Лебедев. (испуганно). Голубушка, не мое дело... Поговори с Зюзюшкой, а я... я ничего не знаю...

{11247}